Помоги проекту - поделись книгой:
– Не спится? – покосился на него Карим.
– Да, ноет что-то внутри. Наверное, от старости.
– Знакомо. У меня тоже кости ноют, словно непогоду чувствуют. Или драку.
– Скорее, драку, – кивнул Нардин.
– Ты для этого Никиту с собой берешь?
– В смысле?
– Медведь, мы с тобой не первый год знакомы. Ты всегда рассматривал все возможные варианты. Плохие – в первую очередь.
– Да. Если что – у него должен быть шанс вырваться. Несмотря ни на что. Иначе это бессмысленно. На побережье его прикроют, но до берега надо будет добраться. Он молодой и сильный.
– Понимаю, – Карим задумчиво прищурился, – пожалуй, ты прав.
– Хочешь отказаться от поездки? Я пойму.
– Ты дурак, Медведь! – Мужчина поднял на него карие, почти черные глаза. – Чтобы я пропустил такую вечеринку?! Не дождешься.
– Иначе бы не позвал…
– Иль а’краба у’хт иль-ха’ййа[19], – вздохнул алжирец.
Еще полчаса – и над горным хребтом встанет яркий круг солнца, разгоняя серую хмарь прерий. Уже сейчас слышны голоса просыпающихся птиц. Вот одна захлопала крыльями, будто разминаясь после долгого сна. От земли потянуло сыростью…
– Где ты раскопал этот антиквариат? – поежился Поль, рассматривая разобранную винтовку. – Устроил археологические раскопки у ворот Ордена?
– Тоже мне – антиквариат… – спокойно отреагировал его собеседник. – Много ты понимаешь! Для своего времени это был не самый плохой вариант. Тебе с ней послужить уже не довелось?
– Можно сказать, что нет. Эту модель первой получила жандармерия. К нам они попали позже, году в восемьдесят седьмом, и всего несколько штук. Наш tireur d’élite[20] днями на стрельбище пропадал. По его словам, новая винтовка лучше, чем FRF1, но с «ремингтоном» она и рядом не лежала.
– «Ремингтон», – пробурчал Карим, любовно поглаживая пластиковое ложе, – нашел, с чем сравнивать! FRF2 – это… В общем, она мне дорога́. Как память.
– Ну, раз память, – хмыкнул Нардин, – то и держал бы в шкафу. С памятной табличкой на прикладе. «Дарагой памят длия Карым, да продлит Аллах его жызненный пут и усыпет розами…»
– Нафедли навсек[21], а? – лениво отмахнулся алжирец.
– Ладно, не обижайся. А если серьезно – где откопал? Я французского оружия в этом мире почти не встречал.
– Один чудак на комиссию сдал.
– Из наших? – дернул бровью Поль.
– Нет, мирный француз из канадского Жонкьера. Что с собой возьмешь?
– Если нарвемся на большую банду абреков, то сколько ни грузи – все равно мало будет. Кстати, надо бы твою машину глянуть. Набрал, будто на полгода уходим…
– Хорошо, – согласился Карим, – некоторые вещи можно оставить.
Мужчины спустились с веранды во двор, где стоял «лендровер».
– Что это у тебя такое? – спросил Нардин.
Дно багажного отсека занимал плоский бак (толщиной сантиметров двадцать, не больше), сваренный из нержавеющей стали.
– Запасной, – алжирец хлопнул по нему ладонью, – почти двести литров. Я в Аламо залился под пробку, а потом сам знаешь – один Аллах ведает, где можно застрять.
– Что еще у тебя с собой?
– Поль, будто сам не знаешь, что у меня может быть… – Он заложил руки за ремень и начал перечислять: – Два рюкзака. Один большой, с пожитками, для устройства лагеря, и один – «трехдневка». Дальше рассказывать?
– Рассказывай, конечно. Тебе дай волю – весь дом в джип загрузишь.
– Ты всегда был сторонником аскетизма, Медведь.
– Я за разумный вес. Тем более в рейде. Рассказывай.
– Ящик сухих пайков, канистра с питьевой водой и небольшая солнечная батарея. Из оружия – РПКМ, «снайперка», которую ты видел, и пистолет. К пулемету – четыре «банки» по семьдесят пять патронов и два цинка. Триста патронов для винтовки и двести для «беретты». Еще два «Клеймора» и пять гранат. А ты что возьмешь?
– Пулемет пусть Никита возьмет. Любит он с такими железками играться. Стреляет неплохо.
– И моложе…
– Сам подумай – куда тебе, старому, с грузом и пулеметом по горам бегать?
– Что верно, то верно, – покачал головой мужчина, – не двадцать лет…
– И даже не тридцать. Винтовку, думаю, тоже можешь оставить. «Ремингтон» возьму, так что твоя «память» пусть здесь полежит. В общем, – Поль немного помолчал, – чтобы с патронами не мудрить, возьмем два «калашникова» под 7,62x39 с подствольниками, твой пулемет и «ремингтон». У тебя два цинка и у меня, в арсенале – четыре. Двести патронов к винтовке. В довесок к «Клейморам» – три МОН-50 и цинк гранат для подствольника. Еще бы «горных» гранат в Рио достать, так было бы совсем хорошо. Ну и личное оружие.
– Опять свой «кольт» из шкафа вытащишь? – ухмыльнулся Карим и поднял указательный палец. – Ах да, забыл! Тоже – «память»… Слушай, оставь дома это «наследие предков»!
– Обойдешься. Я его на две твоих «беретты» не променяю! Значит, с оружием решили?
– Мины – это хорошо, – алжирец огладил бороду. – Уходить громко будем?
– Хотелось бы тихо, но знаешь, как бывает… Тем более – перевал, дьявол его раздери… Пострелять все равно придется.
– Не впервой…
– Что со связью?
– Как ты просил – в машине стационарная и три переносных, с гарнитурами.
– Ладно, – кивнул Поль, – пока твой брат не приехал, пойду собираться. Буди Никиту, хватит ему спать. И соберите альпинистское снаряжение.
– Придется лезть? – поморщился Карим.
– Невысоко. То есть сначала невысоко, а потом неглубоко.
– Хоть это хорошо, – вздохнул алжирец и ушел в дом.
Через несколько часов во дворе стало шумно. Раздавался гортанный говор, было слышно, как Карим что-то объяснял приехавшим людям. Наверное, правила поведения в Шато Нардин. Стращает небось всеми карами небесными. В комнату вошел Никита и, улыбнувшись, кивнул в сторону веранды.
– Отец, там Карим своего младшего брата по стойке «смирно» строит. А заодно и троих племянников. Он всегда так?
– Карим? – переспросил Поль. – Да, это у него врожденное.
– Интересный он человек. Вроде мусульманин, а абреков ненавидит…
– Просто он правильный мусульманин и Коран внимательно изучал. К тому же вырос во Франции. Отец и дед были легионерами. Это, знаешь ли, накладывает свой отпечаток на семью. Поэтому он и поселился в Кадизе, а не в Джохар-Юрте.
– А русский язык откуда так хорошо знает?
– Его дед служил с русскими. В двадцатых годах их было много в Легионе. Вот старик и заставил внука выучить. Потом, чтобы язык не забыть, Карим часто со мной на русском говорил. Ты уже собрался?
– Да, отец. Осталось личные вещи в машину загрузить.
– Иди, я сейчас приду…
Когда Никита ушел, Поль открыл шкатулку, стоящую на комоде, и достал оттуда небольшой, плотно запакованный сверток. Подержал его в руке, словно взвешивая, но, немного подумав, убрал обратно. Рядом лежала простая черно-белая фотография, на которой изображена молодая женщина, сидящая на капоте запыленного джипа. Фотограф поймал удачный момент – ее волосы красиво разметал ветер, а взгляд был задумчивым и немного грустным. Будто она заранее знала все, что произойдет через несколько месяцев. Нардин еще раз посмотрел на фотографию и бережно положил на место. Через несколько секунд он взял рюкзак, стоящий у двери, и, не оглядываясь, вышел из комнаты.
Мерцающее зеркало надвигалось, переливаясь отблесками ртути, в которых проскакивали синие сполохи искр. Словно расплавленное серебро, льющееся нескончаемым потоком на землю. В горле встал ком; еще немного – и я кожей почувствую этот раскаленный металл… Хочется рвануть ремни и выскочить из кресла! Но нет – вместо нестерпимого жара повеяло студеным воздухом, будто распахнули дверь морозильной камеры. Холод… жуткий холод пробежал по моему телу. Теперь я точно знаю, что значит русское выражение «кровь стынет в жилах». Еще несколько секунд – и это ледяное зеркало подошло вплотную к моему лицу. Закрываю глаза и словно опускаю лицо в воду. Стихают звуки сирены, заглушенные ударами сердца, которое бьется так, будто хочет вырваться наружу. Мгновение – даже сквозь закрытые веки чувствую, как в лицо ударяет яркий свет. Полыхнуло горячим воздухом, наполненным незнакомыми, не связанными с памятью запахами. Тележка, лязгнув металлом, остановилась – видимо, ударившись в ограничитель на аппарели. Открываю глаза и вижу коренастого, одетого в полувоенную форму мужчину, стоящего рядом с пандусом. И солнце… Ослепительно-белое солнце, бьющее в большие окна ангара.
– Добро пожаловать на Новую Землю, Поль! Нет, не двигайтесь, я помогу. – Он забрался на тележку и пристально посмотрел на меня. – Как ваше самочувствие?
– Нормальное.
– Не тошнит, голова не кружится? Ноги, руки чувствуете?
– А в чем, собственно, дело?
– Нет, все хорошо, – улыбнулся он, – бывает, что людей немного «переклинивает». По всей видимости – стресс при переходе.
Непослушными пальцами я расстегнул привязные ремни и осмотрелся. Все, что произошло со мной за последние несколько минут, не укладывалось в голове. Улыбающийся Густав, зал, это зеркало – и холод… Даже сейчас меня передернуло.
– Знобит? – улыбнулся мужчина. – Ничего, у нас жарко, быстро согреетесь.
– У вас? – тупо спросил я.
– Ну да, – засмеялся мой собеседник, – вы же в Новом мире, Поль! Еще не верите?
Значит, все же забросили меня в потусторонний мир? На розыгрыш это не похоже. Не думаю, что Орден будет играть в такие игры. Спустился на землю, и, дьявол меня раздери, мои ноги немного подрагивали! Я, как бы это выразиться поточнее, был сбит с толку. Не знаю: может, ожидал увидеть нечто иное. Уж слишком он обыденно выглядел, этот Новый мир…
– Проходите, – мужчина подошел ко мне и показал на дверь в соседнее помещение, – за вещи не беспокойтесь, их отнесут в машину.
Я вошел в светлую комнату, больше похожую на приемный покой в одной из частных клиник, чем на приемную для переселенцев. За высокой конторкой из белого пластика стояла женщина лет тридцати.
– Добрый день. Добро пожаловать в Новый мир. – Она сухо улыбнулась, изобразив одну из дежурных улыбок, и протянула руку. – Ваши документы, пожалуйста…
– Документы?
Дьявол, ведь Густав вручил мне пакет! Хотя женщина могла быть и приветливее. Я уже потянулся к набедренному карману, чтобы достать конверт, но стоящий за моей спиной мужчина сделал шаг вперед.
– В этом нет необходимости, миссис Мадлен, – он предъявил женщине какую-то пластиковую карточку, – это наш человек.
Вот теперь она заулыбалась, эта Мадлен. Можно было подумать, что ее навестил сам генерал де Голль! Захлопала глазами и, ставлю сто франков, еще бы немного – и сделала книксен. Не успела. Мы с моим провожатым прошли в следующую дверь и оказались на улице. Перед дверями стоял запыленный армейский джип с непонятной эмблемой на борту – треугольник с нарисованным внутри глазом.
– Сейчас вернусь, – мужчина кивнул мне на машину, – подождите немного.
Садиться на раскаленное сиденье не хотелось, я вытащил из кармана пачку сигарет, закурил и осмотрелся вокруг. Не знаю, как должен выглядеть Новый мир, но очень похоже на Корсику. Жарой. Не хватало только запаха апельсинов, которым насквозь пропитан остров. Через несколько минут, когда я уже выбрасывал второй окурок, привезли мои вещи. Загрузили в джип, и, поднимая шлейф пыли, мы выехали за ворота.
– Меня зовут Виктор, – не отвлекаясь от дороги, заявил мужчина, – можно сказать, что мы коллеги. В экспедиции, правда, не хожу, но и здесь есть куда приложить свои умения. Мир занятный, так что скучать не приходится.
– Занятный?
– Когда живешь на Базе, – хохотнул он и хлопнул рукой по рулю. – В общем, что я тебе рассказываю – скоро сам все увидишь!
Смотреть было не на что. Мы ехали как по широкому коридору – по обе стороны возвышались ангары, огороженные забором. Машин не видно, людей тоже. Через несколько минут въехали в жилой сектор и затормозили у невысокого двухэтажного дома.
– Это гостиница для сотрудников, – пояснил Виктор, – несколько дней поживешь здесь. Потом вернется начальство и разберется, куда тебя отправить. Сейчас возьму ключ у консьержа и расскажу, что здесь и как.
Как объяснил Виктор, сейчас мы находимся на центральной Базе по приему переселенцев и грузов Нового мира. Бо́льшая ее часть – это службы иммиграционного контроля, грузовые ангары и отдел логистики. Охрана, техники, специалисты по связи, ученые и хозяйственники. Некоторые старожилы (из числа первопроходцев) до сих пор называют это место «шлюзом». Все огорожено высоким проволочным забором, по углам расположены вышки. В двух местах (надо понимать – в самых опасных) заметил несколько дотов с крупнокалиберными пулеметами. Серьезно подготовились, ничего не скажешь.
Пока я затаскивал вещи в комнату, Виктор забрал у меня пакет с документами и куда-то ушел. Гостиничный номер ничем не отличался от своих собратьев в Старом Свете. Безликая мебель, безликие стены. Противомоскитная сетка над кроватью, окно (с видом на площадь) и вентилятор на потолке, разгоняющий душный воздух. Два потертых кресла и журнальный столик с телефоном. Негусто…
Распаковывать сумки желания не было, поэтому я ограничился тем, что принял душ и переоделся в новую, выданную в центре форму. Шестицветный камуфляж, а именно – «шоколадный чип», который недавно принят американскими военными, оказался очень кстати. Удобная, легкая куртка до середины бедра, брюки с набедренными карманами и облегченные берцы. Наряд завершили панама и куфия песочного цвета.
Минут через сорок в комнату вернулся Виктор. Вошел без стука – видно, здесь это не принято. Прищурился, будто увидел меня впервые, и взъерошил светлые, выгоревшие на солнце волосы.
– Устраиваешься?
– Понемногу.
– Вот, – он положил на стол пластиковую карту, – твое удостоверение личности, а заодно и банковская карта. Шевроны на форму. В следующем здании – столовая для сотрудников. Бары и магазинчики – за пределами Базы. Найдешь, если будет желание прогуляться.
На пластиковой карточке, похожей на банковскую кредитку, были моя фотография и имя. «Paul Nardeen». Чуть ниже – «ID number: 1024-0325-3482-0173». В верхней части – широкая красная полоса, надпись «Security Service» и знак, который я видел на джипе. Шевронов было четыре. Два из них (с эмблемой Ордена) пришивались на рукава: один (с моей фамилией) – на грудь с левой стороны, и группа крови – на правую.
– Фамилию, как я понимаю, на слух записывали? – поморщился я.
– А что не так?
Поделиться книгой: