Потерянное сердце

Не отрывая глаз от дороги, светский лев взял лежащую на коленях руку девушки и поднес ее к губам.

— Не бойся меня, Карина! Ты дрожишь, и совершенно напрасно, уверяю тебя. Я вовсе не большой и страшный волк. Просто кузен Феликс — любящий и заботливый родственник. И я собираюсь тебе помочь.

Девушка явно расслабилась и, откинувшись на спинку сиденья, начала спокойно смотреть вперед, на освещенную ярким светом фар дорогу.

Родители Карины погибли в авиакатастрофе, когда ей было всего семь лет. Она до сих пор помнила, как мама в последний раз поцеловала ее на прощание, видела счастливую улыбку и сияние огромных молодых голубых глаз.

— Мы вернемся всего лишь через недельку, детка, — пообещала она. — Хотим с папой вспомнить наш медовый месяц. Обязательно пришлю тебе и из Рима, и из Флоренции красивые открытки — и ты тоже сможешь увидеть самые прекрасные дворцы и парки. Так что хорошо себя веди и слушайся няню.

Такими оказались самые последние слова, которые малышка услышала от своей мамы.

Ну а потом уже последовал переезд в Лечфилд-парк — в этот огромный мрачный дом. Она была как в плену. Мир сузился: теперь уже его населяли всего лишь три человека — тетушка Маргарет, дядюшка Саймон и Сирил.

Карина почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Если бы не Феликс, то всего лишь через пять дней она оказалась бы женой этого самого Сирила.

Родственники просто придавили ее, лишив воли и характера. Теперь уже девушка понимала это совершенно определенно. На нее не кричали, ее не ругали. Казалось, они даже ни к чему особенно и не принуждали. Метод оказался гораздо коварнее и действеннее: само собой предполагалось, что она мечтает всех их осчастливить — ведь по тысяче раз на дню Карине напоминали, и прямо, и косвенно, какую великую милость ей оказали, приняв в дом никому не нужную бедную девчонку-сироту.

Ночь за ночью Карина лежала без сна, размышляя, как же это все произойдет. Если бы можно было умереть перед этой ненавистной, невозможной свадьбой!

И вот в это отчаянное время вдруг и появился кузен Феликс, перевернув буквально все. Его собственный ужас и отвращение перед перспективой предстоящего замужества юной кузины и ее дальнейшей супружеской жизни с Сирилом оказались куда убедительнее всех тех аргументов и эмоций, которые теснились и в уме, и в сердце самой Карины.

Девушка сразу поняла, что именно такой и будет реакция на этот брак всех остальных людей — тех, кто живет за пределами Лечфилд-парка. Ведь на долгое время она оказалась совершенно изолированной от внешнего мира. Да, так отнесутся к этому странному браку нормальные, обычные люди — и мужчины, и тем более женщины.

Карина импульсивно обернулась к своему спасителю.

— Феликс, как же мне выразить свою признательность за то, что ты меня избавил от всего этого ужаса? Я… я думаю, что пока еще не готова… кого-то по-настоящему полюбить. Но если ты готов хоть немного подождать… — Девушка замолчала, покраснев от сознания силы своих переживаний и от собственной откровенности.

— Я же тебе уже сказал, малышка, что готов ждать до тех пор, пока все само не встанет на свои места. Придет время, и мы с тобой ближе узнаем друг друга. Ведь согласись, очень заманчиво и романтично начинать новую дружбу, да еще с человеком, который тебе так симпатичен, но о котором ты почти ничего не знаешь…

Левой рукой он обнял Карину за плечи.

— А вдруг… вдруг я не понравлюсь твоим друзьям? — со страхом спросила Карина.

— Трудно даже представить, что кто-то сможет устоять перед твоим обаянием! — рассмеялся Феликс. — Ты лучше посмотри на себя в зеркало…

Карина, не задумываясь, подчинилась. Достала из серого замшевого футляра небольшое круглое зеркальце с черепаховой ручкой и заглянула в него.

— У меня на лице какой-то непорядок? — забеспокоилась она. — Нос грязный?

— Посмотри на свое отражение, — повторил кузен.

Карина покорно посмотрела в зеркало. Из круглой рамочки на нее смотрел портрет совсем молодой девушки: голубые глаза в тени густых и пушистых черных ресниц — удивительное наследство, доставшееся от бабушки-ирландки, — маленький, слегка вздернутый носик, яркие, почти алые, четко очерченные пухлые губы, густые и пышные, пепельного оттенка светлые волосы, свободно обрамляющие нежные, почти зефирно-розовые юные щечки.

— Честно говоря, мне хотелось бы выглядеть хоть чуть-чуть солиднее!.. — искренне огорчилась Карина.

…Молодые люди ехали больше часа, потом свернули на боковую дорогу и, проехав сквозь красивые ажурные чугунные ворота, оказались на широкой парадной алее, ведущей к большому старинному каменному дому.

— Что, уже приехали? — с волнением спросила Карина.

— Приехали, — подтвердил Феликс. — Не бойся. Уверяю, что все будет хорошо.

— Если я окажусь здесь лишней, обещай, что тут же меня увезешь, — неожиданно настойчиво потребовала Карина. — Ведь смогу же я найти комнату в Лондоне и хоть какую-то работу? Не может быть, чтобы я уж совсем ни на что не годилась!

— Успокойся, — в очередной раз произнес одно и то же слово Феликс, — положись на меня и ничего не бойся.

Он остановил машину у парадного подъезда. На широких каменных ступенях тут же показался дворецкий.

— Добрый вечер, Трэверс! — словно доброго знакомого, приветствовал его Феликс. — Боюсь, что я опоздал дня на три!

— Это правда, сэр, — почтительно склонив голову, с достоинством ответил Трэверс. — Мадам очень расстроилась, получив от вас сообщение о неприятностях с машиной. Надеюсь, ничего серьезного? И главное, вы сами не пострадали?

— Все в порядке, Трэверс, спасибо. Всего лишь лопнула шина. Вы найдете вещи — и мои, и мисс Бёрк — в багажнике.

— Юная леди погостит у нас? — почтительно осведомился слуга.

— Именно так, Трэверс, — подтвердил Феликс.

Он по-хозяйски взял Карину под руку и повел ее вверх по ступеням в просторный прохладный холл.

Девушка на ходу успела отметить искусно подсвеченные колонны и статуи, на бледно-зеленых стенах картины в золоченых рамах. А потом Феликс провел ее сквозь другую дверь, которую при их приближении услужливо открыл лакей, и Карина поняла, что оказалась в гостиной.

Это оказалась огромная высокая комната в стиле короля Георга III, с широкими закругленными наверху окнами, камином у дальней стены и обилием удивительной старинной мебели. Возле камина в каком-то необычайном золоченом кресле сидела дама.

Карина почему-то решила, что леди Холт должна оказаться старухой. Почему, она и сама не могла бы сказать. Но та женщина, которая, стремительно поднявшись, с радостным возгласом почти побежала им навстречу, выглядела необыкновенно молодо, во всяком случае — на расстоянии.

— Феликс! — воскликнула она. — Я уже почти занесла тебя в список без вести пропавших. Где же ты столько болтался, негодник? Я волнуюсь до безумия!

— Вот этого-то я и опасался, Жюли, — сказал он, одну за другой прижимая к своим губам холеные руки леди.

— Но ты ведь опоздал на целых три дня! Да, впрочем, это так на тебя похоже! — продолжала хозяйка. — А Картрайты ждать больше уже не могли. Они улетели обратно, в Америку, ужасно расстроенные, что так и не увидели тебя.

— Мне тоже очень жаль, — улыбнулся Феликс, — но ты же знаешь, что я всегда предпочитаю заставать тебя одну…

Леди Холт с интересом повернулась к маленькой незнакомке.

— А это кто? — спросила она.

— Моя кузина… Моя маленькая кузина Карина Бёрк. А привез я ее к тебе, Жюли, потому что она отчаянно нуждается в помощи и участии.

— Что ты говоришь! — Казалось, леди Холт не очень понравилось все то, что она услышала.

Феликс увлек изящную даму на диван и сам устроился рядом с ней.

— Ты должна сейчас меня внимательно выслушать, Жюли. Ведь только ты, с твоим добрым сердцем, способна почувствовать и понять все несчастья, которые довелось пережить вот этой девочке. Ее мать и отец погибли в авиационной катастрофе. С семи лет ее воспитывали тетя и дядя. А у них — умственно отсталый сын. О, конечно, они этого не хотят признать и не поставили его на соответствующий учет! Надо сказать, что внешне он действительно выглядит вполне прилично. Но то, что он ненормальный, это факт. Тело его нередко не подчиняется разуму, и тогда парня можно смело назвать по меньшей мере странным и отталкивающим.

— Да, звучит достаточно мерзко, — чуть брезгливо вставила леди Холт.

— Так и есть. Он и на самом деле мерзок, больше того — ужасен. И поэтому, думаю, ты сможешь понять, почему я не позволил своей кузине — хотя, по правде говоря, я и не видел ее с самого раннего детства — выйти замуж за это существо.

— Выйти замуж? Да как же ей могло прийти такое в голову? — воскликнула дама.

— Ее к этому принуждали, — продолжал свой рассказ Феликс, — вот почему я ее и увез. Вернее сказать, похитил и увез. Мы тайком выбрались из дома, едва только стемнело, и вот, как видишь, явились к тебе, чтобы спрятаться.

Леди Холт всплеснула руками.

— Господи, Феликс! Ты неисправим! Это все совершенно в твоем духе! Импульсивно, резко, без всякой мысли о последствиях! Я всегда говорила, что своим характером ты когда-нибудь непременно наживешь крупные неприятности!

— А ты поможешь мне из них выпутаться? — быстро отреагировал Феликс.

— Боюсь, что да! Ну и мальчишка! Ты прекрасно знаешь, что я ни в чем не смогу тебе отказать!

Феликс снова, на сей раз с глубоким поклоном, поцеловал руку хозяйки. Здесь уже от внимательного взгляда Карины не укрылось, что узкая рука дамы на самом деле вовсе не молода.

Девушка быстро, но пристально посмотрела на тщательно загримированное лицо кокетки, на ее шею: шесть нитей драгоценного жемчуга почти скрывали морщины. Да, волосы искусно, изысканно уложены — работа очень дорого парикмахера — и совсем не седые. Наверняка крашеные.

— Так что, ты приютишь малышку? Хотя бы до тех пор, пока мы не найдем ей работу? — поинтересовался Феликс.

— Ну разумеется! — Вопрос, казалось, даже удивил леди Холт. — Я же сказала, Феликс, что не в силах отказать тебе ни в чем. А потом, неужели ты считаешь, что я настолько черства, чтобы не помочь бедняжке всем, чем могу?.. Ну, подойдите же ко мне, милочка. — Леди Холт протянула Карине руку. — Вы должны рассказать свою историю. В любом случае вы еще слишком молоды, чтобы выходить замуж — за кого угодно, не говоря уж о подобном женихе! Скажи Трэверсу, чтобы он приготовил для малышки комнату, — обратилась она к Феликсу. — Боюсь, сегодня нам предстоит чересчур тихий вечер. Гарлэнд может появиться около половины восьмого; однако он и в этом не уверен. А очередные гости приедут лишь завтра. Ты не заскучаешь?

В ответе леди Холт явно не нуждались. Значительно улыбнувшись Феликсу через плечо, она легко направилась через всю комнату к коктейль-бару, чтобы налить своему молодому поклоннику виски. Тем временем Феликс воспользовался моментом и за спиной хозяйки ободряюще подмигнул Карине. Девушка вовсе не ожидала от него такого мальчишеского поведения и, не сдержавшись, негромко рассмеялась.

В этот момент деверь резко распахнулась, и в комнату вошел мужчина. Правда, сказать «вошел» — значит ничего не сказать о способе его передвижения. Сказать «ворвался» — и то было бы слабо. Но самое поразительное, что при этом он двигался вовсе не торопливо. Во всем облике Гарлэнда Холта, несомненно, присутствовала такая целеустремленность, такая всепоглощающая решительность, что каждому, кто видел его впервые, казалось, что человек этот обладает поистине вулканической силой и энергией.

— Гарлэнд! Все-таки ты сумел освободиться вовремя! — радостно воскликнула леди Холт от бара. — Это просто замечательно! Посмотри-ка, кто к нам явился с трехдневным опозданием!

— Привет, Феликс! — Гарлэнд Холт протянул гостю руку, однако лицо его не выразило особой радости.

— Привет, Гарлэнд. — Феликс ответил на рукопожатие. — Познакомься, это моя кузина Карина Бёрк.

Гарлэнд любезно пожал Карине руку. Его пальцы оказались теплыми и сильными.

— Я не мог видеть вас раньше?

— Я… нет, извините, я думаю, что нет, — едва не потеряв от страха дар речи, пролепетала Карина.

— Конечно, ты никак не мог ее видеть раньше, — ввязался в разговор Феликс, — она же к нам с неба свалилась — это совершенно романтическая история! Если у тебя есть свободная минута, то послушай…

— Кажется, я обращался к мисс Бёрк, — холодно прервал болтовню Феликса Гарлэнд. — Полагаю, мисс в состоянии и сама за себя ответить…

Карина растерялась. С какой это стати, подумала она, этот человек задирает перед ее кузеном нос?

— Нет… я думаю, что не имела чести видеть вас раньше, — едва слышно, но твердо проговорила девушка, в то же время настойчиво освобождая руку из плена большой руки Гарлэнда. Казалось, что он держит ее ладошку почти машинально, сам давно об этом забыв.

— Нет, вы ошибаетесь, — уверенно возразил человек-вулкан. — Ну-ка вспомните бал на Белгрэйв-сквер три года тому назад. Вы, в белом платье, вышли на балкон, едва закончился танец.

Он замолчал, словно давая собеседнице время, чтобы собраться с мыслями. Карина стояла, не в силах отвести от его огненного взгляда своих завороженных глаз.

— Там вы постояли с минуту, а потом вдруг воскликнули: «Ненавижу все это! Хочу домой!» Ведь это были вы, не так ли?

— Действительно, я вспоминаю, что говорила это, — неуверенно, едва слышно согласилась Карина.

Глава вторая

Карину проводили в отведенную ей комнату, и горничная быстро и умело распаковала ее чемоданы, не забыв положить на кровать вечернее платье. Девушка наконец-то осталась одна. С минуту она постояла, пытаясь обдумать все, что случилось за этот бурный, вместивший столько самых разных событий день. Она стремительно прошла по комнате к окну, отдернула штору и распахнула рамы. Было уже совсем темно; свежий ночной воздух ласково дотронулся до пылающего лица.

— Я свободна! Я совершенно, абсолютно свободна!

Но душа ее не находила покоя.

Карина не хотела, чтобы ее сдерживали и удерживали. Но больше всего на свете она не хотела никому принадлежать. Просто оставаться собой — вот что необходимо. Но беда в том, что она боится Феликса! Да, боится — точно так же, как раньше, всего лишь несколько часов назад, боялась тетушку Маргарет, дядюшку Саймона, но больше всех, конечно, Сирила.

Карина изо всех сил пыталась решить эту новую головоломку. Какие побуждения все-таки заставили Феликса привезти ее именно сюда? Ведь даже такому неискушенному наблюдателю, каким была Карина, казалось совершенно ясно одно: леди Холт рассматривает этого молодого человека как свою полную и абсолютную собственность. Из разговора между хозяйкой и гостем — до тех пор, как все разошлись по своим комнатам переодеваться к обеду, — недвусмысленно явствовало, что жизни леди Холт и Феликса тесно связаны. Феликс отдал в Лондоне в реставрацию одну из ее картин; в следующий свой приезд он непременно должен был привезти с Бонд-стрит какую-то сногсшибательную сумочку. Она уже купила билеты в театр на какую-то новую пьесу.

Все казалось таким очаровательно интимным. Но одна лишь маленькая деталь: леди Холт явно была куда старше своего сердечного друга. Хотя и Феликс, в свою очередь, гораздо старше ее самой. Интересно, так ли уж важен в подобных делах возраст?

Карина отвернулась наконец от манящей тьмы и окинула внимательным взглядом свое новое жилище. Да, она оказалась в роскошной спальне. В изысканном камине времен регентства уютно горел огонь. Висящее над ним зеркало эпохи Карла II окружала целая толпа золоченых купидонов — вместо стрел они держали в руках маленькие, тоже золоченые, короны. Ковер на полу оказался настолько пушистым и толстым, что Карина почувствовала, как ноги проваливаются в него. Стеганое атласное покрывало на широкой кровати гармонировало с тяжелыми парчовыми, наверняка страшно дорогими, портьерами на окнах. Все кричало о деньгах — точно так же, как роскошь и комфорт гостиной на первом этаже.

Прямая тропинка рассуждений вела от богатства, роскоши и окружающей красоты к хозяину всего этого — Гарлэнду Холту. Карина все еще не избавилась от странного ощущения — его глаза словно пытались просверлить ее собственные. На руке не остыла печать горячего — нет, наэлектризованного — рукопожатия.

В уме как-то тревожно и двусмысленно всплыл тот недовольный, почти негодующий крик, которым леди Холт встретила утверждение сына о том, что он уже и раньше видел Карину.

— Три года назад! Гарлэнд, мой мальчик, но это же невероятно! Эта девчушка в то время еще и из пеленок не вылезла!

— Я никогда не ошибаюсь, — коротко ответил сын, — и я это помню очень хорошо.

Карина перевела взгляд с хозяина дома на его экстравагантную матушку, мельком заметив выражение лица Феликса: тот явно казался раздраженным. Карина не могла избавиться от мысли, что кузен явно стремится сделать ее моложе, чем она есть на самом деле. Понять бы, зачем это ему нужно!

— Во всяком случае, — поспешно прервал он спор между матерью и сыном, — удивительно мило и умно со стороны Гарлэнда целых три года держать в уме столь незначительную встречу! Конечно, в то время Карина едва вышла из школы — совсем еще дитя. Ведь даже сейчас ее еще трудно назвать взрослой!

— Уж конечно, она определенно не выглядит взрослой, — вставила леди Холт.

Карина начала ощущать странное раздвоение личности: ее обсуждали так, словно она — неодушевленный предмет. Она даже не успела ничего произнести, как Гарлэнд резко обратился к ней:

— Вас сюда Феликс привез?

Вопрос был адресован именно ей, но смотрел Гарлэнд не на нее, а поверх ее головы, в сторону камина, где Феликс стоял рядом с Жюли. Двух мужчин захлестнула почти видимая волна неприязни.

— Да, я целиком и полностью отдал и себя самого, и это несчастное бездомное дитя на милость твой матушки и твое великодушие, — наигранно ответил Феликс.

— И не впервые, — заметил Гарлэнд с презрительной усмешкой.

— На сей раз все обстоит иначе, — быстро ответил Феликс.

— Интересно, — парировал Гарлэнд.

Прежде чем кто-нибудь успел хоть что-то ответить на эту его реплику, он бросил стремительный взгляд на часы.

— Пойду пройдусь немного, подышу воздухом.