История татуировки. Знаки на теле: ритуалы, верования, табу

Знаки на руках мужчин езидов и шаммар

Североафриканские знаки и узоры

Маркизские знаки

Рисунки для татуировки жителей Борнео

Татуировка ноги мужчины – жителя Маркизских островов. Из «Татуировки на Маркизских островах», Уиллоудин Чэттерсон Хэнди (музей Бишопа, 1921)

Татуировка ноги женщины – жительницы Маркизских островов. Из «Татуировки на Маркизских островах», Уиллоудин Чэттерсон Хэнди (музей Бишопа, 1921)

Мужская татуировка, «Жители Маркизских островов и их искусство», Карл фон Штайнен, Германия, 1925

Мужская татуировка, «Жители Маркизских островов и их искусство», Карл фон Штайнен, Германия, 1925

Татуировки на руках, «Татуировки на Маркизских островах», Уиллоудин Чэттерсон Хэнди (музей Бишопа, 1921)

Мужская татуировка, «Жители Маркизских островов и их искусство», Карл фон Штайнен, Германия, 1925

Татуировка ног, «Татуировки на Маркизских островах», Уиллоудин Чэттерсон Хэнди (музей Бишопа, 1921)

Татуировка ног женщин, «Жители Маркизских островов и их искусство», Карл фон Штайнен, Германия, 1925

Татуировка лица, автопортрет Те Феи Купе

Глава 2 НАНЕСЕНИЕ ЗНАКОВ НА ТЕЛО И МАГИЯ

Примитивный человек никогда не объяснял свои нездоровье и боль естественными причинами, такими как, например, собственная нечистоплотность и отсутствие осторожности в выборе еды и напитков. Его больше всего устраивало другое объяснение, приписывающее болезни козням врагов или вмешательству злых духов.

В дополнение к этому существовала теория о том, что душа всегда старается покинуть тело и что медицина должна быть направлена на ее удерживание на месте. Такие взгляды являются вполне логичными для примитивного человека, и их подробно рассмотрел Риверс.

Душа материальна и может быть поймана в ловушку, состоящую из нескольких петель, прикрепленных к центральной палке, – такой «прибор» использовали профессиональные ловцы душ Борнео и Полинезии.

Естественно, главными проблемами знахарей и шаманов стали следующие: изгнание демонов болезни, определение индивида, который вызвал болезнь черной магией, и нахождение средств для удерживания души в теле.

Географический обзор выявит причины нанесения определенных знаков на тело и их связь с магией, но, вероятнее всего, примеры будут нагляднее, если сгруппировать их не по географическому принципу, а по конкретному виду магического искусства, в котором используется татуировка или другие способы нанесения знаков на тело.

Начав со знаков, важных для излечения от болезни и боли, мы находим особенно много интересных примеров в Индии. Индусы верят, что определенные знаки, обычно получаемые клеймением, позволяют облегчить страдания.

Уже упоминалось о бедарах из Беллари, которые наносили на дельтовидную мышцу плеча фигурку бога-обезьяны Ханумана, чтобы уменьшить боль, вызванную вывихом. Доктор Терстон ссылается на юношей тода, которые получают татуировку шрамированием как средство магического избавления от боли, ставшей результатом первых попыток подоить буйволов. Келоидные рубцы обычно наносятся на правое плечо, а ожоги делаются священными огненными палочками. Тода верят, что такое клеймение поможет им с легкостью доить буйволов. Это подтверждает и доктор Риверс, проводивший исследования в 1906 г. Согласно его рассказу, единственный знак, наносимый на тело мужчинами тода, – это шрам на правом плече, реже – на локте. Ожог производится палочкой, разогретой на огне, который добыт трением. То есть церемониал явно уходит корнями в древность. Тем не менее нет никаких признаков, указывающих на святость операции.

Знаки могут наноситься кем угодно, когда мальчик достигает возраста двенадцати лет. Именно в это время он начинает учиться дойке. Если одного применения горячей палочки недостаточно, чтобы дать мальчику иммунитет от боли, операция повторяется до достижения нужного результата. В одном случае у мужчины было три келоидных рубца, один на плече и два на локте, причем последний знак нанесли, когда ему исполнилось шестнадцать лет, поскольку у него все еще болели руки при дойке. Самое большее отмеченное число шрамов – четыре. С другой стороны, некоторые мужчины обходились вообще без знака, поскольку являлись членами больших семей и им не приходилось доить долго. Маленькие шрамы делаются на запястье, чтобы излечить боль, церемониальные келоидные рубцы наносятся на запястья беременным женщинам, но цель этого действа не вполне понятна. Судя по сложному церемониалу, это делается скорее не для облегчения боли, а чтобы отвратить множественные неясные и не поддающиеся точному определению злые силы, которые всегда активизируются в кризисных ситуациях. Доктор Терстон добавляет, что шрамы также делаются, когда человек находится в ослабленном состоянии, например в лихорадке: тогда знаки обычно между бровями или пальцами ног, а также на задней части шеи.

В районе Кистна детям наносят клеймо на лоб, грудь или шею, чтобы избавиться от конвульсий, а мужчины мала и прочих каст имеют знак на лобке для спасения от колик. Мужчина из племени каиколан, будучи ребенком, был вылечен от болезни нанесением знаков на грудь и живот – это было несколько больших и маленьких дисков. Некоторых детей из лингаятов клеймят горячей иголкой. Знаки делают на животе не в качестве лекарства, а как свидетельство веры в максиму, что профилактика лучше лечения. Детей, подверженных припадкам, клеймят горячей веткой или стеклянным браслетом. В отсутствие прямых свидетельств можно только догадываться, в чем смысл такого знака. Широко распространено приношение риса или других небольших подарков, чтобы умиротворить демонов болезни. Принимая за основу идею о существовании последних, разумно предположить, что демон, который желает вызывать боль, будет умиротворен, если индивид причинит боль себе сам, а шрамы – свидетельство того, что демону уплачена дань.

Дж. Г. Скотт, который долго жил среди бирманцев, с уверенностью утверждает, что бирманцы верят в эффективность татуировки, как магической формулы, талисмана. Большинство людей, которые наносят татуировки и кабалистические знаки на тело, – это шаны, которые в процессе операции бормочут заклинания и поют. Обычно человек, наносящий такие знаки, пользуется большим уважением, и в эффективности его работы никто не сомневается.

Существует особый знак для предотвращения боли. Один школьник, на тело которого по его желанию был нанесен знак A-hpee, даже напросился на порку, чтобы проверить эффективность работы татуировщика. Остался юноша доволен ею или нет, неизвестно. Сэр Дж. Г. Скотт наивно замечает, что, какова бы ни была эффективность знака, юноша некоторое время после своей авантюры вел себя заметно тише. Есть еще Mooy Say – оберег против змеиных укусов, и отвратительная татуировка, которая выполняется, когда пациент зажимает в зубах человеческую плоть.

Последняя – Baw-dee-mah-da – татуировка-амулет, должна придавать человеку сверхъестественную силу, и, если верить примеру, на который ссылается Швай Йоу, носители знака не были разочарованы. В одном из монастырей жил мальчик, помогавший нищему шану-татуировщику, который, в ответ на доброту, сделал ему татуировку знака силы. Уже через месяц появились безошибочные признаки того, что сверхъестественная сила начала проявляться. Мальчик прыгал на большую высоту, очень быстро бегал и с легкостью носил тяжести, которые другие не могли даже сдвинуть с места.

Юноша сумел выбраться из прочного ящика, куда его поместили, и нашел убежище в монастыре, причем жил он на высоте сорока футов над землей, откуда без труда спрыгивал вниз. Если верить истории, молодой человек быстро рос и вскоре мог перейти реку, и вода достигала только его пояса. В конце концов его излечил святой отшельник, убравший знак тату и снявший чары. Зная о воздействии разума на тело и о глубочайшей вере в волшебство среди людей, время от времени практикующих черную магию, не стоит удивляться, что юноша, имея на теле татуировку знака силы, в которую он непоколебимо верил, сумел развить в себе необычные силу и наклонности. Люди всегда с удовольствием рассказывают о странных явлениях, вот и в этом случае богатое воображение братьев монахов, вероятнее всего, изрядно приукрасило повествование, изложенное сэру Скотту. Утрату силы тоже нетрудно объяснить. Знак тату был сведен, вера и подсознательные стимулы утрачены, и, значит, больше ничто не побуждало юношу к эксцентричному поведению.

В 1881 г. в Рангуне жил молодой человек, получивший татуировку знака белой цапли, который должен был охранять носителя от утопления. Его вера в чудодейственную силу тату была настолько сильна, что юноша позволил бросить себя в реку связанным по рукам и ногам, что, естественно, привело к летальному исходу. Люди, помогавшие в этом эксперименте, были обвинены в убийстве и в конце концов осуждены. Это вызвало недовольство многих бирманцев, которые считали наказание слишком суровым, поскольку утопление стало результатом действия черной магии, не позволившей вытатуированной цапле проявить свою спасительную силу.

Можно привести еще один аналогичный пример. На острове Ванкувер жила женщина из племени хайда, у которой на лице была татуировка палтуса с головой вождя на хвосте рыбы. Женщина утверждала, что такой знак позволит ей не утонуть в море и ее родственники тоже будут обладать таким же иммунитетом. Такая информация может быть отнесена к разным разделам исследований, но при этом труднее всего будет определить, какой группе татуировок лучше всего соответствует тот или иной пример.

В данный момент нас больше интересует не предотвращение несчастных случаев благодаря татуировке-оберегу, а избавление от болезней и их предотвращение знаками тату. У народа сакаи есть магическая церемония изгнания холерного демона. Этим занимается шаман, который окрашивает свое тело черной краской, оставляя впереди несколько вертикальных белых полосок. Затем он проводит церемонию, состоящую главным образом из танцев и песнопений. Окрашивание тел для проведения магических церемоний среди семангов, сакаи и якунов является обычным. Любимые краски – черная, белая и красная, в некоторых случаях желтая. Все эти цвета используются в разнообразных магических церемониях, но главное значение придается красному и желтому цветам, которые, считается, обладают равной силой.

У семангов раскрашивание тел производится скорее в магических целях, чем для украшения, а сакаи чаще преследуют декоративные цели. Гребни и колчаны, используемые семангами, являются настоящими произведениями искусства, и говорят, что рисунки, нанесенные на них, обладают магической силой и защищают носителя. Так, например, охотник, у которого на колчане правильные знаки, будет защищен от падающих деревьев и удара молнии. В Кедахе женщины утверждают, что рисунок на гребне отгоняет зло. Иногда такие же знаки наносятся на тело. К информации, касающейся семангов, следует относиться с осторожностью. Вон Стивенс (Vaughan Stevens) пишет интересно, но не конкретно. Он не уточняет ничего относительно мест, племен, техники нанесения и формы знаков на теле, и поэтому пришедшие после него исследователи испытали большие трудности, желая проверить его утверждения. Затруднения возникли также из-за изолированного расположения семангов в густых джунглях, где они перемещаются по обширным пространствам. Утверждают, что собственно татуировка семангам неизвестна, однако есть свидетельства нанесения магических знаков на тело углем. Люди делают это, когда ощущают боль. Для сакаев следует упомянуть об использовании магической краски при рождении ребенка, но наносят ли краску для уменьшения боли при деторождении, не вполне понятно; вероятнее всего, речь все же идет об отвращении магическими знаками неких зол, которые всегда присутствуют в переломные моменты. В общем, видимо, этот пример аналогичен рассказу доктора Риверса о татуировке женщин тода накануне родов.

Практически не остается сомнений в том, что у сакаев нет понимания четкой разницы между обычной декоративной краской и пигментами, обладающими магической силой. Шаман, вступая в должность, может присвоить магическую краску, но должен отдать ее, когда снова становится рядовым членом общины. Колдуны и повивальные бабки используют приспособление из панциря черепахи для нанесения магической белой краски, и любой другой человек, который пожелает использовать эту краску или средства ее нанесения, будет поражен молнией. Еще один интересный момент: мертвые не должны сохранять свою краску. Это противоречит всем нашим представлениям как о пещерных людях глубокой древности, так и о современных примитивных народах.

До вступления в брак юноши и девушки имеют полоски красной краски, не придавая этому особого значения. Позже к ним добавляются черные полоски или белые точки. Статья о магическом использовании краски у якунов Бесиси завершается примером, сходным с тем, что сэр Риели поведал о бирманцах (охотник, желающий, чтобы охота была успешной, хочет приобрести свойства тигра или кота и для этого татуирует на теле соответствующее изображение). Якун, желающий получить силу, чтобы убить тигра, берет лист tiger chind weh, раздавливает его до состояния пульпы и втирает в грудь.

Среди нигерийских знаков на теле есть один, дающийся как лекарство от боли. Майор Тремерн утверждает, что некий индивид по имени Баба имел babba goro – серию коротких параллельных надрезов на левой стороне тела ниже пояса. Он утверждал, что татуировка облегчает боль в животе. Несомненно, есть много шрамов, являющихся результатом примитивных хирургических операций; такие шрамы упоминают сэр Эверард им Терн (Everard im Thurn) в «Индийцах Гвианы» и Е. Тернер, повествуя о жителях Самоа, которые делают надрез на голове, чтобы выпустить головную боль. Генри О. Форбс в 1885 г. писал, что люди с Тимор-Лаута клеймят свои руки и плечи раскаленными жезлами, чтобы отогнать болезни. Делают также отметины, похожие на оспинки – этой болезни они очень боятся.

Э.Х. Ман утверждает, что на Андаманских островах широко используется три основных пигмента. По способу их нанесения можно сразу сказать, болен ли индивид или грустит, провел ли он весело время или только собирается это сделать. Автор сообщил, что неженатые люди не могут наносить краску на шею – ни для украшения, ни для того, чтобы ослабить боль, а жженая желтая охра иногда применяется как лекарство от болезни. Другой интересный пример применения краски в магических целях – нанесение на тело желто-зеленой глины, когда индивид приготовил пищу из черепахи. Считается, что злых духов привлечет приятный запах этой пищи, и, чтобы этого не допустить, глину наносят на лицо и руки.

От каян Саравака мы знаем, что наука или искусство удерживания души в теле – это условие, которое по праву считается основой здоровья и активности. К примеру, кто-то заболел, и дайонга позвали, чтобы поставить диагноз. Он вполне может объявить, что болезнь – результат попытки души покинуть тело. Очевидно, лекарство – заставить блудную душу вернуться. Для этого дайонг вводит себя в транс. Тем самым он освобождает свою душу, чтобы та могла устремиться в погоню за душой пациента и убедить ее вернуться. Церемония обычно проводится при свете факелов в присутствии группы встревоженных родственников, которые уже заплатили опытному ловцу душ. Иногда в ухо пациента вставляется духовая трубка, и все вокруг кричат слова «вернись!», «вернись!». Шаман продолжает: «Это твой дом, здесь есть пища, приготовленная для тебя». На это душа может ответить: «Я далеко от дома, следую за тохом (духом) и не знаю дороги домой». Обычно церемонию завершает дайонг, показывая лежащий на ладони камень или маленькое животное, и, поскольку считается, что беглая душа – в этом предмете, ее возвращают пациенту, положив предмет рядом с его головой. Последующее бегство души предотвращают, обмотав запястье пациента пальмовым листом и принеся в жертву птицу. В случае серьезного заболевания в жертву демону болезни приносится свинья. Пальмовый лист легко потерять, поэтому сейчас на запястье наносится соответствующая татуировка. Она не только удерживает душу в теле, но и предотвращает болезни, вызванные другими причинами.

Существует очевидное различие между нанесенными на теле «болеутоляющими» знаками в Африке, Гвиане, Самоа и у австралийских племен, с одной стороны, и у индусов, бирманцев, каян и жителей Андаманских островов – с другой. В первой группе нет никаких причин верить в то, что излечение заключается в самом знаке, который имеет второстепенное значение. Во второй группе сам знак на теле – будь это тату, шрам или краска, считается основным составляющим звеном лечения, которое осуществляется путем обращения к демону болезни. На Тимор-Лауте, когда речь идет о шрамах в виде оспинок, вероятнее всего, люди считают, что демон уйдет, довольный, что люди уже были объектом его внимания. А вот айну уверены, что их знаки заставят демона бежать, потому что он увидит, что они совсем как их небесные покровители. Люди, имеющие шрамы в виде оспинок, чувствуют себя в безопасности, поскольку их знаки показывают близость к демону оспы. Этот демон, конечно, не станет вредить тем, кто отождествляется с ним, – такова примитивная логика. Третья гипотеза предложена доктором Терстоном. По его мнению, люди верят, что демон требует от каждого индивида в той или иной форме определенного количества страданий. Только причинив себе в начале жизни не слишком сильную боль, которой будет достаточно, чтобы умиротворить демона, человек может спастись от него.

Связь между краской, шрамированием и татуировкой проколами разгадать трудно. Проблема возможного моногенеза с последующей трифуркацией в доисторическом периоде и, как следствие, специализацией представляет значительный интерес. Риверс, отметив широкое распространение на Тихом океане терапевтического и религиозного кровопусканий, предполагает между ними определенную связь. Не исключено, что религиозная практика шрамирования развилась из терапевтических операций.

ЗНАКИ НА ТЕЛЕ, ПРИНОСЯЩИЕ УДАЧУ

Нанесение на тело знаков с целью привлечения удачи является распространенной практикой. При этом, по-видимому, отсутствует намерение привлечь на свою сторону некое сверхъестественное существо. Просто у людей существовало подсознательное чувство, что без имеющегося на теле традиционного знака человека будет преследовать злой рок. Возможно, подробное рассмотрение нескольких специфических случаев поможет понять, имелось ли в виду обращение индивида к некой силе, личности, демону или духу, способному его защитить.

Мы упоминали о бирманских обычаях, как доказательствах того, что определенные знаки тату наносятся как обереги, своеобразные амулеты для обеспечения очень специфической формы защиты, такой как приобретение иммунитета против утопления, ружейного выстрела или удара копьем. В Сиаме, соседе Бирмы, есть обычай, широко распространенный среди низших классов, наносить определенные татуировки для привлечения удачи. Нередко этот знак – завиток, представляющий Будду в состоянии медитации; его обычно помещают на лопатках, груди или запястье. Пример является почти религиозным, поскольку на знаке представлено божество. Завиток должен восходить слева направо для мальчика и справа налево для девочки.

Религиозных элементов в этом примере два: изображение божества и выполнение операции монахом. Магическая часть включает веру в эффективность такой материальной вещи, как знак на теле, а также повторение ряда магических ритуалов. Оба процесса – необходимые составляющие при выполнении татуировки.

Бирманец, желающий иметь удачу и пользоваться милостью сильных мира сего, татуирует на руке попугая. В процессе выполнения операции он периодически повторяет: «Попугай, татуированный на руке, даст милость принцев». Слова, вероятно, являются заклинанием. Здесь, несомненно, велик элемент веры, и человек следует по жизни дальше с уверенностью и оптимизмом, которые делают его хозяином положения во многих жизненных ситуациях. Всем мальчикам шаны делают татуировку как тест на выносливость и, после того как обязательные знаки нанесены на бедра, время от времени добавляются рисунки на спину и руки. Последние должны стать оберегами от ран и несчастных случаев.

У народа арунта в центральной части Австралии, Бирме, у индейцев пима в Северной Америке и у сакаев есть случаи нанесения знаков на тела детей при рождении. И хотя это, вне всяких сомнений, имеет социальное значение, мы решили рассмотреть все подобные примеры в главе, посвященной связи знаков на теле и магии. Довольно трудно сказать, какой элемент является доминирующим – магический или социальный. Пусть факты говорят сами за себя.

От рождения до смерти почти каждое действие туземца Центральной Австралии в той или иной степени связано с магией. Как только рождается ребенок арунта, над его бровями проводят линию черной краской, чтобы отвратить болезни. Если этот оберег оказывается неэффективным, считается, что кто-то пустил в ход контрмагию. У индейцев пима в Северной Америке лицо младенца окрашивают сразу после рождения смесью красной охры и материнского молока. Считается, что это улучшает кожу ребенка, но использование красной охры, которой практически повсеместно придают магические свойства, говорит о том, что, вероятнее всего, речь шла о защите. Бэнкрофт утверждает, что в Северной Америке новорожденному ребенку наносят краску на веки.

У сакаев новорожденному наносят краску на лицо каждый день в течение одного лунного месяца (28 дней). Если луна в какой-то промежуток времени не видна, это не считается. Пример связи знаков на теле и луны есть у каян, которые не начинают татуировку девочек до butit halap – девятого дня нового лунного цикла. Подобные церемониальные предписания указывают на важность знаков на теле для магических целей. У сакаев окрашивают не только новорожденного младенца. В течение первых пяти лет его жизни краска наносится на лицо повивальной бабке и матери ребенка.

В Бирме ребенку между глаз наносят рисунок, представляющий Будду. Церемонию проводят вместе с выбриванием волос на голове, которое делают всем детям. Этот процесс напоминает о вере индусов в то, что судьба каждого человека написана у него на лбу, хотя человеческий глаз этой надписи не видит. Возможно, начало этой вере положили швы на черепе, имеющие некоторое сходство с буквами индийского алфавита. В наши дни возле новорожденного ребенка кладут письменные принадлежности, чтобы Видхатра мог написать судьбу ребенка у него на лбу.

Было бы интересно понять, имеет ли нанесение знаков вокруг глаз связь с «дурным глазом», против которого может охранять специальная метка. Во многих удаленных районах Шотландского нагорья, в Корнуолле и Сомерсете, некоторые деревенские жители верят, что можно сглазить ребенка или животное. Греки, позаимствовавшие многие идеи в Египте, имеют специальное слово для выражения этой таинственной силы – Baokavia, означающее дать силу дурного глаза. В польском фольклоре есть история о славянском крестьянине, который обладал этой силой и, чтобы не сглазить детей, ослепил себя.

Обычно считается, что человек, которого сглазили, чахнет от болезни, которую ни один знахарь не может диагностировать, и, поскольку зло идет из глаз или от их взгляда, предполагается, что черная магия входит в тело того, кого сглазили, тоже через глаза. Не исключено, что краска наносится, чтобы этого не допустить.

Сэр Александр Макензи, говоря об индейцах кри, приводит несколько интересных примеров знаков на теле, среди них – шрамы от ожогов на животе и груди, чтобы излечить болезнь или показать храбрость. Отец Морис, рассказывая о северных дене, упоминает об одной или двух пересекающихся линиях, которые татуируют на предплечье, как оберег против «вакуна», вездесущей магической силы, которая может делать и добро и зло.

ТАТУИРОВКА КАК ЛЮБОВНЫЙ ПРИВОРОТ

Неудивительно, что магические практики так близки сердцам примитивных людей – ведь им представляется очевидным, что нет таких непредвиденных случайностей, неблагоприятных обстоятельств или жизненных кризисов, с которыми не смогла бы справиться магия. Среди многих и разнообразных использований знаков на теле есть и такие, которые наносятся для привлечения противоположного пола. Причем эти знаки вовсе не являются дополнительными украшениями, способными усилить природную привлекательность. Речь идет о вере в магическую силу конкретных знаков и субстанций, особенно если их нанесение сопровождается ритуалом.

Бирманцы настолько безоговорочно верят в силу амулетов тату, что было бы странно, если бы они не использовали кабалистические знаки во время периода ухаживаний. В число таких знаков входят птицы, мистические слова, квадраты, кольца, изображения Будды, точки между глаз, над ушами и на подбородке. Цвет, используемый обычно, – ярко-красный (вермилион), попадающий под кожу благодаря татуировочной игле. С красящим веществом смешивается снадобье, которое варьируется в зависимости от цели татуировки. Мы сейчас рассмотрим «снадобье нежности». Для любовных целей снадобье приготавливают из кожи форели и пятнистой ящерицы, которая часто проникает в дома. Определенный набор травы составляет растительную часть. Магическое снадобье настолько действенно, что желаемого результата можно достичь татуировкой всего лишь маленького треугольника с несколькими точками внутри. Возможно, саях рекомендует нанесение знака между глаз, на губах и даже на языке, и обычно его совету следуют, но мы вполне доверяем Круку, который утверждает, что девушка попросит, чтобы знак нанесли на место, обычно прикрываемое одеждой. Она не хочет произвести впечатление старой девы, ищущей мужа. Йоу считает, что этот знак тату имеет особое значение в Рангуне, где леди его наносит, если хочет в мужья англичанина.

Иногда используют специальную мазь для нанесения на тело того, кто влюблен. Например, негрито из Кедаха сжигают растение и экстрагируют масло, которое втирают в области груди и лба. Одновременно повторяется мистическая формула, суть которой такова: «Смотри, смотри, друг, как масло капает само по себе, подойди ко мне, захоти меня». Вероятнее всего, перевод неточен, но другого мы не можем предложить, учитывая плохое знание языка.

Нечто подобное делает жаждущая любви молодежь племени мабуиаг (Торресов пролив). Здесь юноши натирают колени и плечи млечным соком растений, а заднюю часть шеи – углем. Бивер отметил случаи шрамирования рук как знак успеха в любви. Через две недели сжигается «пути» – магическое вещество, и сажа наносится на лицо юноши. Считают, что эта вторая стадия является самой мощной любовной магией, поскольку после нее девушка влюбляется очень быстро.

У сиу и шайенов есть интересные примеры использования краски для выражения нежных чувств. Воин из этих племен, желающий остаться в одиночестве, берет ламповую сажу или черную краску и натирает лицо, после чего ногтем наносит зигзагообразные линии от волос к подбородку. Это означает, что он обманут, пребывает в меланхолии или влюблен.

Знаков на теле, связанных с взаимоотношениями с противоположным полом, очень много, и этот способ выражения сложных чувств используется даже среди людей с высоким интеллектом, который должен был бы подавить тенденцию к раскрашиванию своего тела и татуировке.

Ломброзо упоминает об изученных им татуировках на телах преступников. Знаков, имеющих отношение к любви, в этой среде немного. Их можно обнаружить главным образом у ломбардцев и пьемонтцев, которые татуируют инициалы своей дамы сердца. Иногда к буквам добавляются цифры – дата встречи или изображение сердца, пробитого стрелой, одно или несколько. В одном случае художник изобразил женщину в крестьянском платье, держащую в руке цветок. Говоря словами Ломброзо, «Les signes d’amour sont les moins nombreaux; ils se trouvent presque exclusivement parmi les Lombards et les Piedmontais. Ce sont d’ordinaire le nom ou les initiales de la femme aimée, tracées en lettres majuscules; la date du premier amour, un ou pleusieurs coeurs transpercés par une flèche; deux mains entrelacées. J’ai vu la figure entière d’une femme, vêtue en paysanne, avec un fleur à la main». Упомянут один пример, когда криминальный элемент сделал себе татуировку в память о своей бывшей любовнице, с которой расстался, – пронзенное стрелой сердце. Наличие двух маленьких детей символизировало два вытатуированных рядом маленьких сердечка.

Примеры татуировки тела эпитетами, пословицами, эпиграммами весьма многочисленны, и среди коротких фраз, перечисленных Ломброзо, только одна имеет отношение к любви: «Louise Chère amante mon unique consolation».

Моряки обычно проявляют склонность к татуировкам как средству украшения своего тела. Среди самых любимых рисунков можно назвать две соединенных в пожатии руки – символ дружбы. Причем, судя по относительным размерам рук, речь идет о дружбе между моряком и дамой или дамами. Часто моряки изображают на руках голову и плечи женщины или всю женскую фигуру целиком. А обычай татуировать на руках танцующих девушек широко распространен у говорящих на тамильском языке мужчин Южной Индии.

Приведенные выше примеры являются иллюстрацией спонтанного возврата к старым практикам. Эмоции бушуют, и должна существовать какая-то форма их выражения, которая, разумеется, будет отличаться, в зависимости от расовых особенностей, индивидуального темперамента и образования. Эмоции соединяются в одно сложное чувство – любовь, которая находит выражение в нанесении на тело знаков, призванных связать их носителя с желанным человеком. Тату – это эмблема единства двух личностей, и, конечно, когда любовная страсть угасает, уступая место животному инстинкту, наблюдается и упадок в ее живописном отображении, постепенно сходя на нет.

ЗНАКИ ТАТУ ДЛЯ СОХРАНЕНИЯ МОЛОДОСТИ

Стремление к вечной молодости занимало человечество с древнейших времен, и в наши дни существует множество шарлатанов, готовых снабдить вас неким дешевым эликсиром, который продлит жизнь и поможет оставаться молодым. Девушки маори решали проблему по-своему и старались сохранить молодость, нанося татуировки на губы и подбородок, а в ответ на увещевания миссионеров отвечали: «Нам необходимо несколько линий на губах, иначе, когда мы вырастем, наши губы высохнут и мы станем старыми и уродливыми». Не имеющие татуировки губы и белые зубы считались образчиком уродства и отсутствия женственности, и, если женщина по какой-то причине не имела традиционных «украшений», говорили, что у нее красные губы и белые зубы, как у собаки. Татуировка подбородков у женщин распространилась по всему миру, став иллюстрацией миграции идей.

Айну верят в повторную татуировку как средство возвращения молодости, и, когда глаза старой женщины начинает хуже видеть, она снова татуирует рот и руки, чтобы зрение вернулось. Преподобный Бэтчелор утверждает: «Я знаком со старой дамой, которая часто татуирует себя, чтобы зрение стало острее». В Северной Америке существует аналогичное верование. В народе пима и мужчины и женщины татуируют несколько линий на лице, считая, что этот знак обладает способностью сохранять молодость. Существует разница между знаками тату для сохранения молодости у женщин: если у народов айну и пима – это непосредственно используемый магический инструмент, то у маори – всего лишь искусственная помощь, и изображения имеют скорее декоративное, чем магическое значение.

ЗНАКИ НА ТЕЛЕ ДЛЯ УЧАСТИЯ В МАГИЧЕСКИХ РИТУАЛАХ

Положение шамана у примитивных народов настолько важно, что было бы удивительно, если бы не существовала какая-нибудь магическая помощь от использования татуировок. Среди североамериканских индейцев, австралийцев, папуасов и ряда других народов у шаманов просят помощи в проведении магических и религиозных обрядов. В рассказе доктора Ховитта о посвящении юноши из племени юин в шаманы есть два примера использования красной охры, обязательные для церемонии. Среди ряда чудесных переживаний, испытанных молодым человеком в состоянии транса, были следующие: он видел, как его отец исчез под землей и вышел весь покрытый красной пылью, а сам юноша находился среди старейшин, которые были натерты красной охрой.

Фигуры, представляющие духов-покровителей – магических символов искусства шаманов, – очень популярны у индейцев реки Томпсон и ряда других племен. Такие знаки не только свободно используются для маркировки собственности, но и наносятся на лицо и тело. Шаманы татуируют себя знаками с изображением духов, оленей, летучих мышей, лягушек, гремучих змей, рыб, иногда также используются знаки с молнией, каноэ и стрелой. Знак с лягушкой татуировался в середине груди и на передней части обоих предплечий, на лопатке изображалась молния, обычно синей или красной охрой. Все эти изображения вместе являются постоянным знаком шамана, но, оказывается, обычным индивидам вовсе не запрещается использовать некоторые из магических символов, например старых друзей колдовства – молнию, летучую мышь и лягушку. Последние, вероятно, выбраны из-за того, что зимой они впадают в спячку, которая казалась тайной для примитивных народов.

Вызывание дождя у шусвапов осуществлялось специальным шаманом, духом-покровителем которого был дождь. Раскрасив лицо красными полосами или точками, возможно, и тем и другим, вероятно имитируя дождевые капли, он выходил из дома и начинал передвигаться по кругу вслед за солнцем и кричать: «Мой дух-покровитель обойдет вокруг света, пока не встретит дождь и не принесет его сюда!» Это яркий пример того значения, которое шаман придает краске. Понятно, что такая раскраска наносится не только для того, чтобы произвести впечатление на зрителей, но и чтобы его узнал дружески расположенный дух, который может послать дождь. Этот случай иллюстрирует изменение значения нанесения знаков на теле, как переход от смутно магического ритуала к религиозному культу.

Диери, как и многие другие австралийские племена, практикуют вызов дождя, и у них существует верование, что шрамирование хорошо помогает процессу. Оказывается, после официальных церемоний вызова, выполненных шаманом, тело которого покрыто кровью и украшено так, чтобы представить облака и дождь, многие люди подвергаются операции, которая называется «чин-баси» и заключается в надрезании груди и рук острым кремнем и в натирании надрезов красной охрой. Люди, которых опрашивал доктор Ховитт, уверяли его, что существует прямая связь между шрамами и дождем. Даже маленькие дети собираются вокруг оператора и, как только получат на своем теле метки, бегают, раскинув руки и призывая дождь.

У островитян Торресова пролива есть магические знаки, которые помогают в церемониях вызова дождя и увеличения запасов продовольствия. Вот как на острове Дубунгаи приманивают к берегу черепаху. Люди, которые совершают церемонию, рисуют красную линию от кончика носа по лбу и вдоль позвоночника до поясницы, чтобы напоминать ил, который обтекает дюгоня, когда он «пасется» на дне эстуария. Делается и раскрашивается «модель» черепахи. Когда удается поймать первую в сезоне живую черепаху, ее несут в клан сурбал, где мужчины натирают ее красной охрой, потом окрашивают себя – проводят красную линию на груди и еще одну – по животу, изображая, таким образом, панцирь черепахи. Церемония завершается кружением ревунов [1] вокруг черепахи, которую съедают люди из одноименного клана, чтобы ее дух освободился, направился к морю и увеличил поголовье черепах. Женщин и детей не допускают к церемонии, которую можно считать приближенной к религиозной. Однако знаки на телах мужчин и священная черепаха могут считаться аксессуарами магии, необходимой исключительно для сохранения силы и поголовья черепах. На Мабуиаге есть аналогичные связанные с этими пресмыкающимися церемонии, в ходе которых магические знаки наносятся главным образом на «модели» животных. На этом же острове рассказывают о колдуне, вызывающем дождь, должность которого является наследственной. Чтобы повысить плодородие своего сада, человек идет к колдуну, излагает свои нужды и вносит необходимую плату. После этого колдун просит его немедленно возвратиться домой и добавить соломы на крышу до начала предстоящего ливня. Колдун окрашивает себя черной и белой красками – как небо перед дождем: позади черные тучи, впереди белые облака, или покрывает свое тело черными точками, чтобы заставить облака появиться. Затем он наносит «снадобье» на правую руку и машет ею по направлению к своему телу, одновременно во весь голос призывая дождь. «Тебе не следует идти в другое место, лучше приходи и попробуй мое тело». Дождь приходит настоящим потопом, и человек, которому он был нужен, оказывается заключенным в своей хижине на много дней. Он вынужден просить колдуна, чтобы тот закрыл волшебный кран. В ответ на просьбу о солнце тот отвечает: «Завтра небольшой дождь, потом будет солнце». Для «содействия» солнцу колдун рисует на голове красную корону, имитируя небесное тело, после этого проводит красной охрой ото лба вниз широкую линию, переходящую в ромбовидный знак, занимающий почти все лицо. В качестве последнего штриха колдун покрывает красной краской все свое тело.

Должность «вызывателя ветра» тоже наследственная. Чтобы содействовать появлению бриза, который выведет рыболовные суда в море, колдун устанавливает на берегу во время отлива несколько низких кустов. Обмазав себя красной охрой, он машет руками, предлагая ветру явиться и пошевелить кусты, которые он для него приготовил. Если оплата кажется недостаточной, колдун прибегает к черной магии, чтобы отпугнуть ветер. Необходима смена цвета, и красная охра сменяется черной, которой колдун окрашивает себя с ног до головы. Затем он машет руками по направлению от своей головы, чтобы прогнать ветер.

Самый интересный вопрос, который возникает после рассмотрения примеров знаков на теле для вызова дождя, обеспечения продовольствия и вызова ветра, – насколько большую важность придает сам колдун использованию этих знаков? Можем ли мы считать процесс их нанесения на тело инструментом того, кто, понимая свою слабость и зная, что его деятельность – обман, ищет что-то показное, способное произвести впечатление на клиентов? Причины нанесения краски на тело и ее смены объясняются природой операции и могут отличаться в зависимости от темперамента того или иного колдуна. Обычно нанесение краски на тело все же является средством усиления своей выразительности. Краска вызывает у клиента чувство самоуничижения и почтения к магии. А у североамериканских шусвапов колдун, вызывающий дождь, судя по всему, относится к своей работе со всей серьезностью. Он наносит на тело знаки определенно не для того, чтобы произвести впечатление на зрителей; они являются средством, чтобы колдуна узнал дух дождя, помощи которого он просит.

Колдун, советующий клиенту добавить соломы на крышу дома, на самом деле просто отсылает его прочь, после чего наносит на тело красную охру, мы считаем, для того, чтобы привлечь внимание некой нечеловеческой силы, занимающейся распределением дождя. Насколько четкой была идея о мистической силе, которую должна привлечь краска, сказать трудно. Примеры знаков на теле, наносимых, чтобы управлять дарами природы, можно разделить на группы, варьирующиеся от самого неопределенного использования в случаях, судя по всему, подразумевающих подсознательную идею о сверхъестественном, которое можно легко персонифицировать. Другие примеры из Торресова пролива не помогают определить, является ли для колдуна главным самосознание, или его основная цель – использовать краску, чтобы привлечь внимание сил, от которых он зависит. То, что он воображает абстрактную силу, маловероятно, поскольку у примитивных народов существует тенденция к конкретике, и, вероятнее всего, знаки наносятся на тело, поскольку колдун чувствует, что должен обратиться конкретно к дождю. Для вызова благоприятного ветра использовалась красная охра, а если плата казалась недостаточной, краска менялась на черную. Что подразумевает эта смена? Желание произвести впечатление на зрителей? Или нам следует предположить, что колдун имел такой тесный контакт с духами, повелевающими ветром, что мог дать сигнал «ветер нужен» или «ветер, уходи, изменив цвет»? Возможно, он представлял, что дождь и ветер обладают двоякой силой: одна делает добро – дает умеренный дождь и наполняющий паруса ветер, другая – зло – приносит продолжительные ливни и яростные ветры. Одну можно вызвать красным сигналом, другую – черным. Нет никаких свидетельств о присутствии при церемонии восхищенной толпы. В одном случае упоминается, что обряд выполнялся тайно и человека, которому нужен был дождь, отослали восвояси. Отметим, что смена жирного красного покрытия тела на такое же жирное черное – слишком хлопотная процедура, чтобы ее выполнять только ради соответствующего впечатления. А ведь еще надо нанести снадобье на руки и махать ими, призывая дождь или ветер. Рассмотрев все аспекты проблемы, представляется вероятным, что цвет, используемый в магических практиках, есть прямое обращение к некой силе, которая у людей с живым воображением и способностью делать умозаключения по аналогии легко сложится в концепцию руководящей личности или божества. Диери обращаются к Мурра Мурра, или божествам дождя, путем шрамирования и нанесения красной охры – пример знака на теле, дающего еще одно звено в цепь, связывающую магические и религиозные практики. Одни знаки являются неясным взыванием к чему-то невидимому, другие – символы божества, такие как завиток Будды на лбу младенца или знак небесного божества Тира-ва-атиус, сделанный в надежде на его дары. Возможно, практика нанесения черной и красной краски для конкретных целей является пережитком существовавшей некогда идеи о двух богах, хорошем и злом, которых символизировали разные цвета. Например, у племени масаи есть злой красный бог, останавливающий воду, и доброе черное божество, которое любит свой народ и дает достаточно дождя, если его соответствующим образом попросить.

ЗНАКИ НА ТЕЛЕ ПЕРЕД ОРДАЛИЕЙ ИЛИ ОПАСНЫМ ПРЕДПРИЯТИЕМ

Вопрос нанесения знаков на тело, как немого обращения за помощью к духам, также затрагивается в случаях, когда краска используется тем, кто вынужден пройти суровое испытание или отправляется на войну. Желание произвести впечатление на врагов, вероятнее всего, имело место у индейцев и австралийцев, которые широко применяли красную военную краску. С другой стороны, человек, которому предстоит опасное испытание – ордалия, имеет в своем распоряжении очень мало средств самообороны, а все преимущества – на стороне его обвинителей. Поэтому обращение к высшим силам путем нанесения краски или знаков на тело может считаться жизненно важным. В случае с бирманским вором, который сделал кабалистическую татуировку перед тем, как совершить взлом сокровищницы священной пагоды, не могло быть желания произвести на кого-то особое впечатление, поскольку предприятие должно было иметь место глубокой ночью. И если у него присутствовала идея обращения за помощью, то разве что к божеству, покровительствовавшему ворам.

Некий мужчина из племени курнаи нарушил закон племени, то есть совершил действо, которое могло навлечь разные неприятности на его соплеменников. Поэтому он должен был искупить свою вину согласно древнему обычаю – стоять безоружным, в то время как его обвинители будут бросать в него копья или бумеранги. Обвиняемый отходит от своих соплеменников. Краска на его теле, вероятнее всего, является магической защитой: его лицо покрыто красной охрой, полосы которой продолжаются от плеч вниз по груди, где они встречаются с горизонтальными линиями – красными и белыми, поочередно проведенными у него на животе от левого бедра к правому. На расстоянии двухсот ярдов от мужчины собираются обвинители, родственников которого тот убил или совершил инцест и т. д. Обычно, если мужчину обвиняют в убийстве, родственники убитого наносят на свои тела белую краску – знак скорби. Тот, кто должен подвергнуться ордалии, вооружен только дубинкой или пучком копий. Рядом стоит жена, которая может попытаться отбить летящее в мужа оружие своей палкой-копалкой.

Если народ моту, не вступая в кровавую вражду, решает отказаться от убийцы, тот возвращается в свой дом, где наносит на свое тело краску, а потом всю ночь сидит с родственниками, которые едят жареную свинину. В этом случае речь идет не об испытании, а о казни: на следующий день убийца спускается по лестнице вместе с другом, который возвращается обратно, не дойдя несколько ступенек до конца, оставляя своего спутника, которого забивают копьями люди из соседней деревни. Краску на теле убийцы даже при таких обстоятельствах можно бы считать магической защитой, но, учитывая тот факт, что краска наносится до пиршества, возможно, она просто указывает на того, чья жизнь на рассвете оборвется. Предположение о том, что метка на теле может являться знаком социального различия, подтверждается обычаем народа койта, который позволяет убийце сделать соответствующую татуировку, отличающуюся от общепринятых.

Мы отметили, что обвиняемый у кунаи, чтобы минимизировать опасность ордалии, использовал магическую краску. В других частях света, к примеру в Африке (Уганда), Северной Америке (мыс Бэрроу), Бирме и в Северной Индии, существуют аналогичные примеры. Человек, понимающий, что предстоящее ему дело будет опасным, ищет магической защиты, нанося те или иные знаки на свое тело. Эскимосы, отправляющиеся на китобойный промысел, наносят себе на лица графитом широкие полосы, а кадиаки раскрашивают свои лица, прежде чем отправиться в дальнее плавание или устремиться в погоню за морской выдрой.

Сэр Гарри Джонстон приводит пример из Уганды, где у народа банту Кавирондо муж, прежде чем отправиться на бой или начиная любое другое опасное предприятие, наносит несколько надрезов, но на теле жены. В этом случае мы имеем дело со сформировавшейся идеей злобы невидимых сил, от которых можно защититься шрамированием (странно только, что шрамы появляются у супруги того, кому нужна защита). Каким образом работает такое шрамирование – тайна, если, конечно, речь не идет о симпатической магии от жены к мужу, а первичным источником является неопределенная магическая сила, которая может помочь и защитить, если ее как следует попросить. Определенно есть много примеров, показывающих, что примитивный человек, даже оставаясь далеко от дома, может находиться под влиянием действий своих друзей и родственников, оставшихся дома. Существует странный обычай – кувада (couvade), призванный предотвратить возможный вред новорожденному из-за действий его отца. В связи с нанесением знаков на тело у каян мы отметили, что девушке нельзя наносить татуировку, пока не вернутся из походов все мужчины – члены семьи, а потом до завершения операции семья должна будет находиться в доме.

Идея об отсутствующем члене семьи, на которого влияет то, что происходит дома, является широко распространенной. В Лаосе, когда охотник начинает охоту на слона, он предупреждает жену, чтобы та не стригла волосы и не умасливала тело, чтобы слон не вырвался.

У даяков жены соблюдают те же предосторожности, когда мужья отправляются охотиться на кабанов, а у гилиаков детям не разрешается рисовать, когда отец на охоте, иначе его путь станет таким же сложным, как рисунок. У индейцев черноногих никто не может пользоваться шилом в отсутствие отца, иначе его расцарапают когтями орлы. Ни одно животное мужского пола не может быть убито в доме малагасийского солдата, когда он на войне, иначе наступит смерть этого человека.

Зная о таких примерах, не нужно иметь слишком развитое воображение, чтобы поверить: мужчины, упомянутые сэром Джонстоном, наносят знаки на тела жен для того, чтобы дух-покровитель передал добро мужу посредством симпатической магии жены.

Вернувшись к рассмотрению знаков на теле, сделанных до начала предприятия, связанного с повышенной опасностью, нам лучше всего обратиться к бирманцу, который собирается обворовать священную пагоду и в связи с этим наносит на свое тело знак, известный как a-hpee say. Заклинание, произносимое во время операции, довольно забавно и типично для заклинаний вообще.

«Укради золото из пагоды – красивое блестящее золото. Очисти его в огне – повтори магические слова в доме, на одинокой тропе – перед счастливой звездой у пагоды – повтори их тысячу раз без одного – освяти воду – начерти круг. Положи его под левую руку, потом под правую. Никакого вреда не будет для безопасного и неуязвимого».

Бирманец полагается на неясную магию, но домбы Нагахии, когда собираются совершить преступление, ищут защиты у матери-земли. Сэр Риели ссылается на заговорщика, рисующего круг на земле и разглаживающего его навозом, на который нанесено пять мазков крови. Была надрезана левая рука, чтобы получить кровь, и после того, как мазки нанесены, была произнесена молитва о том, чтобы ночь была темной, а добыча богатой. Мародерские тату на правой руке – изображение пяти мазков крови и кривого ножа, использованного, чтобы поранить левую руку. Случай в своем роде уникальный, поскольку речь идет не только о татуировке священных символов для магической защиты, но и о предварительной церемонии, очень похожей на религиозный обряд – есть обращение к божеству, жертвоприношение и молитва.

Использование краски во время войны широко распространено в Северной Америке и Австралии, но о ее точном значении свидетельств немного. Дакоты утверждают, что пользоваться краской их научили боги, и, как будет показано далее, воины Австралии и Северной Америки идут на многое, чтобы раздобыть красную охру. Североамериканский воин проводит ряд церемониальных действий, прежде чем копать окрашенную землю, и можно предположить, что во время таких ритуалов людей охватывал благоговейный страх.

Прямое свидетельство символизма краски получил доктор Ховитт у людей, живущих на берегах реки Митчелл. Они сказали, что, собираясь отомстить за смерть одного из людей племени, покрывают себя мягкой белой глиной, «потому что очень злы, когда убивают их соплеменников, и также хотят испугать врагов», которые были «покрыты красной охрой».

Шаман, желающий получить почечное сало для магических церемоний, удаляется в буш, где зажигает талмам – магический костер, перед которым натирает себя углем с головы до ног. Вероятно, таким образом он превращает себя в поклонника сил тьмы. Для примитивного человека все вокруг наполнено духами добра и зла, и вряд ли можно найти лучший способ выразить свою солидарность с последним, чем продемонстрировать символический цвет. После окрашивания углем следуют танцы, заклинания, показ магических предметов. Звучит имя жертвы с целью заставить человека встать во сне и прийти в магический круг, где враги готовы забрать его жир. У курнаи шаман, который хочет навлечь зло, поместив камень в руку врага, обязательно зачернит камень. А предметы, которые шаман якобы забирает у больного и кладет в мешок, всегда покрыты красной охрой. Посыльный, несущий маленькую резную палочку, чтобы собрать вместе разные группы племени каибара, покрыт красной охрой, частично для магической защиты во время долгого одинокого путешествия, а также для поддержания авторитета своей должности.