Ошибка фокусника

– Разве ты – Аполлинарий? – узнав Ромку, удивилась женщина.

– Угу. Но все зовут меня Ромой. Не думайте, что если мне мало лет, то я не сумею найти вашего Руслана. Можете нам довериться, хуже-то все равно не будет.

– Хуже не будет, а может, оно и к лучшему, что вы сами еще дети, – вздохнула Валентина Георгиевна. – От взрослых-то он убежит, а вас, глядишь, еще и послушает.

– Сначала расскажите нам, что это за мальчик и откуда он у вас взялся, – попросил Артем.

Женщина усадила их на широкую деревянную скамью в своем дворе, села рядом и приступила к нехитрому рассказу.

– Я его нашла в электричке. С месяц назад возвращаюсь домой из Москвы, а время позднее, и вагон совсем пустой. И вдруг слышу – на последнем сиденье кто-то стонет. Подошла – а там мальчик. Лежит, свернувшись в клубочек, и беспрерывно дрожит, как собачонка. Я глянула, батюшки, а он весь в синяках, и руки, и ноги, места живого нет. – У Валентины Георгиевны на глаза навернулись слезы. Она их смахнула и продолжала: – Говорю ему: «Вставай», а он рукой закрылся и задрожал еще сильнее, подумал, наверное, что я тоже буду его бить. И тогда я взяла его на руки – а он легонький был, как пушинка, долго, видно, голодал, – и домой принесла. Отходила и сама себе поклялась, что больше никому и никогда не дам его в обиду.

– А за что же его избили и кто? – с ужасом спросила Лешка.

– Потом из его слов я поняла, что родители его погибли, а он давно беспризорный, скитался по вокзалам с такими же никому не нужными детьми, а потом их вовлекли в какую-то банду, стали заставлять клянчить милостыню и воровать. Как я поняла, ему все это не нравилось, он решил от них сбежать, за что ему и досталось. А откуда он, я так и не узнала, потому что он сам этого не помнит. И кто он по национальности, тоже неизвестно. Да это и неважно, дети все равны и все должны хорошо жить. Он мне пообещал, что никогда меня не подведет, а я – что никогда его не оставлю, и вдруг такой случай. Неужели он меня обманул и его потянуло на воровство? Не могу поверить. – Женщина покачала головой и вновь смахнула слезу. – Ему было хорошо у нас. Он даже стал называть меня мамой. В любом случае я хочу его найти и убедить больше так не делать.

Лешка представила себе одинокого, избитого, никому на свете не нужного маленького мальчика, лежащего в пустом вагоне электрички, и ее охватила жалость, а потом к ней добавились возмущение и страх. Конечно, она прекрасно знала, что существует другой, страшный, недобрый мир, в котором детей бьют, заставляют воровать люди, которые живут по каким-то нечеловеческим законам. Только ей казалось, что они, благополучные дети, от него далеки, и вдруг этот мир приблизился к ним и открылся своей жестокой реальностью.

– И давно он убежал? – спросил Ромка.

– Да при тебе, вчера утром. Помнишь, когда карточки-то эти выпали, он из-за стола выскочил, как вьюн, и скрылся неизвестно куда. Я надеялась, что к вечеру явится, а его до сих пор все нет и нет.

– И вы даже приблизительно не знаете, где он может быть?

– Если б знать. И дети мои молчат, как воды в рот набрали. Уж я их пытала, пытала. С ним старшая, Аленка, дружна была, но она клянется, что ничего не знает.

Валентина Георгиевна привстала, заглянула в сад и крикнула:

– Алена, подойди сюда!

К ним с неохотой приблизилась белоголовая малюсенькая девочка. На вид ей было не девять лет, как выяснилось, а шесть или семь.

– Аленушка, может быть, скажешь нам, где Руслан? – ласково спросила мать и взяла ее за руку.

Аленка руку вырвала, отступила назад и быстро-быстро замотала головой:

– Не знаю. Я его и видеть не видела. Вот честное-пречестное. Клянусь вам. И почему я должна знать, где он есть?

– Вот видите? То ли она правду говорит, то ли нет, не пойму, – развела руками Валентина Георгиевна.

– Ну ничего, мы подумаем, как вам помочь, – сказал Ромка.

Женщина грустно кивнула. Она уже ни на что не надеялась.

Глава VII Новая кража

Попрощавшись с Валентиной Георгиевной, друзья вышли за калитку. Артем сдвинул брови и положил руку на Ромкино плечо:

– Ну и как мы будем искать пропавшего мальчишку, не подскажете, как вас там? Аполлинарий Иерихонович, кажется?

– Иеронимович, – машинально поправил Ромка.

– Один черт. Сколько он, говоришь, украл? Две тысячи долларов? Для него это несусветные деньги. Однако считать он умеет, раз находился в такой компании. И если он уехал в Москву, то мы его никогда не найдем.

– А деньги эти его дружки у него отнимут, снова заставят воровать, и неизвестно, что с ним станется дальше, – вздохнула Лешка. – Но давайте расспросим местных ребят, сходим на станцию. Может, кто-нибудь из них видел, как он, например, садился в электричку?

Артем пожал плечами.

– Давайте расспросим ребят. Только, мне кажется, это дохлый номер.

И они пошли по поселку высматривать мальчишек примерно одного возраста с Русланом. Но никто ничего про него не знал.

И вдруг на одной из улиц Лешка остановилась как вкопанная и замерла от восторга. Возле двухэтажного новенького коттеджа она увидела необыкновенно, невозможно прекрасный цветник. Нина Сергеевна, гордившаяся своими клумбами, могла отдыхать при виде такого великолепия.

Лешка подошла поближе к забору и заглянула за него. Внутреннее убранство участка оказалось еще красивее. Цветники-гобелены, огромные клумбы, лучащиеся всеми цветами радуги, декоративные газоны украшали весь двор. Высокие, невиданного цвета дельфиниумы возвышались над эффектными листьями хосты, окаймленными желто-золотистыми полосами. Таких пышных флоксов она никогда не видела. А какие вдали росли розы! Цветы здесь росли не только на земле. Они выглядывали из укрепленных на карнизах оконных ящиков, свисали из подвесных корзин, обвивали беседки-парголы, источая неизъяснимый запах.

Над одной из клумб склонился какой-то невысокий пожилой человек. Он как-то неуклюже срезал цветы и собирал их в букет. А у калитки его поджидали мужчина и женщина, и Лешка услышала их громкий шепот:

– Надо бы и себе такой сад завести. Вот, нашел человек свою нишу и живет припеваючи. Видишь, какой дом себе отгрохал.

– Не знаю, не знаю, – качал головой спутник женщины. – Многие мои знакомые продают садовые цветы, но что-то никто из них до сих пор не разбогател.

– А этот разбогател. Смотря как дело поставить, – наставительно прошептала женщина.

Ромка тоже подошел к калитке, заглянул за забор и узнал хозяина цветника. Это был тот самый невысокий дядька с живыми выпуклыми глазами, которого он видел с Евгением Михайловичем.

– Здравствуйте, Святослав Петрович! – крикнул юный сыщик.

Мужчина поднял голову, оглянулся, увидел Ромку и кинул головой:

– Привет.

А еще спустя какую-то минуту хозяин великолепного цветника подошел к калитке и отдал букет ожидавшим его людям.

– Извините, что вас задержал. Секатор затупился, да и рука подкачала, одной трудно нарезать цветы.

Ребята еще раньше заметили, что правая рука мужчины замотана бинтом.

– А что с рукой? – поинтересовался мужчина.

– Да так, поскользнулся, упал.

– Очнулся – гипс? – подхватил Ромка. – Там у вас, случайно, нет золота и бриллиантов, не проверяли?

– К сожалению или к счастью, сознание я не терял, – улыбнулся цветовод, – но боль была сильной. Впрочем, не думаю, что это перелом, скорее всего, сильный ушиб или растяжение связок. Как поеду в Москву, так рентген и сделаю.

– Сколько я вам должна? – спросила женщина.

Святослав Петрович замахал на нее здоровой рукой.

– Что вы, какие пустяки.

– Тогда спасибо. – Женщина зарылась лицом в букет, и Лешка снова услышала ее шепот, обращенный к спутнику: – Вот видишь, он не мелочится.

– А вы тоже за цветами? – спросил Святослав Петрович у Ромки.

– Нет, мы здесь по другому делу. Скажите, вы Руслана, ну, мальчика того, который у Евгения Михайловича бумажник взял, нигде больше не встречали?

– Нет, не встречал. – Мужчина покачал головой и вздохнул: – Заблудшая душа. Среда, ничего не попишешь, среда. Он, конечно, не виноват, что оказался среди воров и бандитов, но они успели оказать на него воздействие, и этого, к сожалению, уже не исправить. А зачем он вам?

– Валентина Георгиевна попросила нас помочь ей его найти, – не стал скрывать Ромка.

– Вот как? А почему вас? Хотя да, в полицию-то она обратиться не может. Рад бы помочь и вам, и ей, но мальчик, должно быть, уже далеко отсюда. Такие дети, знаете ли, быстро привыкают к бродяжничеству, им не по нутру нормальная жизнь.

– А Валентина Георгиевна сказала, что ему у них было хорошо. Что он стал называть ее мамой, – возразила Лешка.

В ответ на это цветовод лишь пожал плечами:

– Возможно, что и так, и я, к счастью, ошибаюсь. Я же с ней не знаком, и мальчишку этого никогда прежде не видел.

– Цветы у вас красивые, – не зная, что сказать еще, вздохнула Лешка.

– Стараюсь, выращиваю. Могу помочь с семенами.

– Спасибо, мы к вам еще придем. До свидания.

Расставшись с цветоводом и отойдя от его забора, Лешка расстроилась еще больше.

– Неужели от самого человека ничего в его жизни не зависит? Если он растет среди воров и негодяев, то и сам обязательно станет таким же?

– Если в его жизни другие, порядочные люди не встретятся, то он даже не будет знать, что можно жить по-другому, – сказал Артем.

– Но у него когда-то были и мама, и папа, наверное, они были хорошими людьми, а теперь вот Валентина Георгиевна появилась, и она тоже очень хороший человек. Неужели уже поздно его перевоспитывать?

– Хватит без толку рассусоливать, – прервал сестру Ромка. – Вот когда мы его найдем, тогда и узнаем, почему он опять взялся за старое. Мне его, по правде говоря, еще жальче, чем тебе. Даже если он и вор, а воров, как тебе известно, я не люблю. Но вы его не видели, а я видел, и мне тогда показалось, что он ничего не брал и что его обвиняют несправедливо. Если бы не те карточки, которые из его куртки выпали, я был бы уверен в этом на все двести процентов. Вообще-то жутко неприятно, когда тебя несправедливо в чем-то обвиняют. Главное, что при этом действительно чувствуешь за собой какую-то несуществующую вину и оправдываешься, и боишься, что тебе не поверят. Если бы меня в тот вечер Евгений Михайлович просто так отпустил, продолжая считать, что я и есть вор, мне до сих пор было бы не по себе.

Говоря все это, Ромка крутил во все стороны головой и заметил бегущего мимо них еще одного мальчишку.

– Эй! – крикнул он. – Поди-ка сюда.

Мальчишка подошел.

– Ты Руслана, случаем, не видел? – спросил юный сыщик.

Пацан покачал головой:

– Нет.

– А кто-нибудь из твоих друзей его видел?

– Нет, нас об этом уже спрашивали.

– Тогда пошли на станцию, – сказал Артем.

Друзья вышли на Песчаную улицу, и Ромка указал на высокий особняк с остроконечной крышей.

– Вот здесь я и провел ту незабываемую ночь.

Он заглянул в окошко, подошел к воротам, а они неожиданно открылись, и оттуда появился, нет, не появился, а вылетел в буквальном смысле этого слова хозяин особняка. Увидел Ромку и в удивлении поднял брови:

– Ты что тут делаешь?

– Здравствуйте, Евгений Михайлович. Да мы так… гуляем.

Лицо хозяина дома было жутко расстроенным.

«Уж не случилось ли что с его ребенком?» – подумал Ромка и осторожно спросил:

– Что с вами? Снова произошло что-то серьезное?

– Произошло! Тут такое произошло! – тут же воскликнул Евгений Михайлович. – Снова деньги пропали! Но как он опять умудрился ко мне влезть? Неужели через то же самое окно? Проникает, как невидимка, словно фокусник какой-то. Школу, знать, прошел хорошую.

– Кто к вам влез? – опешил юный сыщик. – Вы что, снова подозреваете Руслана?

– А кого же еще?

– И много пропало денег? – участливо спросила Лешка.

Евгений Михайлович кивнул, и лицо его стало жутко злым.

– На этот раз слишком много. Вся зарплата моих рабочих, а их у меня тридцать человек. Ну, все, я звоню в полицию. Этого я ему уже не прощу. А если и полиция не справится, найму частного детектива.

– Погодите, но Валентина Георгиевна, приемная мать Руслана, сказала, что он пропал! – воскликнул Ромка. – Мы тоже его искали. Его нет в поселке, вас кто-то другой обокрал!

Во дворе показалась мать Евгения Михайловича, Наталья Алексеевна. Она услышала последние Ромкины слова:

– Теперь, может, и пропал, а еще где-то с час назад был в поселке. Раиса сказала.

– А она не врет? – недоверчиво спросил Ромка, вспомнив противную тетку-сплетницу.

– Да зачем ей это?

– Так что вы здесь делаете? – снова спросил Евгений Михайлович. – Не слишком ли далеко забрели прогуливаться? Кстати, ты, Рома, мог бы помочь мне его найти, хотя бы поспрашивать у местных ребят, где он может быть. Ты же сам говорил, что любишь заниматься подобными делами.

– Мы как раз и хотим его найти. И со многими ребятами уже говорили. Они не знают, где он. Но мы еще поищем.

– А если найдете, то скажите ему, что, если он немедленно не вернет мне мои деньги, я его достану и в порошок сотру. Быть ему в детской колонии.

Евгений Михайлович повернулся, чтобы уйти, но Лешка его задержала: