Переводы из Рахели

Его жена

Как уверенно голос ее

его имя поет...

Мне же - голосу верить нельзя -

выдает.

Ей - по улице рядом идти,

на глазах, на свету.

Мне же - крадучись, стежки плести

в темноту.

Ей - колечка красивого блик -

отраженьем венца.

Мне же - тяжесть чугунных вериг,

до конца.

Тель-Авив, 5686 

Напев тоски

Ты услышь меня, незабвенный мой,

Ты услышь меня - где б твой ни был кров -

Как летит поверх пустоты земной

Мой тоскливый плач, мой тоскливый зов.

Необъятен мир, в нем дорог не счесть,

На глоточек встреч - океан потерь,

Горячи мольбы, беспощадна весть,

Не сыскать того, кто шагнул за дверь.

Мой вечерний луч все видней, видней,

Близок смертный час - не боюсь его...

Буду ждать тебя до скончанья дней,

Как ждала Рахель своего.

http://www.youtube.com/watch?v=LDArv5nUWRA

Музыка Йоси Мустаки, исполняет Офра Хаза

 http://www.youtube.com/watch?v=9nkCDDaMEh0

 Исполняют Арик Айнштейн, Шмулик Краус и Джози Кац

Крохотки радости, счастья...

Крохотки радости, счастья - как ящерки хвост:

Моря клочок в городском загустевшем дыму,

Краски заката на скуке оконных корост -

Рада всему.

Рада, как птичьему пению рад птицелов,

Рада всему, что свершилось, случилось, сбылось,

Рада нанизывать бусы сияющих слов -

Все, что взбрелось.

Тель-Авив, 5686

 Обнажить все синяки...

Обнажить все синяки и снова

золотые раненой души

на гроши сочувствия пустого

раскрошить?

Ну уж нет - еще достанет силы

в свой последний спрятаться окоп

и, как прежде, улыбнуться мило:

"Дальше - стоп"...

Вернуться в странный мир давно отцветших слов...

Вернуться в странный мир давно отцветших слов

и выцветших чернил,

где лист, хоть пожелтел, но формы не сменил,

где запах прежних снов.

Как властен их диктат, как ласков их привет,

как страшен их кулак!

Как будто подан знак - всего лишь подан знак -

и нет прошедших лет.

Весна

Саре

То ли ставни захлопнуть забыла,

то ли дверь не закрыла на ключ,

но весна в одночасье пробила,

раздробила, сорвала сургуч.

Мне ли, тихой, ее разноцветье,

ее звонких ночей серебро?

Ей ли, буйной, осенние клети,

где мое плесневеет добро?

Прогоню ее прочь, потаскушку,

в шею, в спину, подальше от глаз...

Или, может, признаю подружкой

хоть на этот, единственный раз?

Тель-Авив, Нисан 5686