Невеста-обманщица

Девушке было приказано немедленно собрать свои вещи и покинуть дом. Подавленная, она отправилась обратно в Роуэнфилд-Мэнор, но оказалась совершенно не готова к тому приему, который оказали ей дядя с теткой.

— Ты, наверное, сама строила глазки молодому человеку, — ледяным тоном произнес лорд Кардон. Даже не глядя на него, Нерина ощущала злобный блеск его глаз. И тогда она поняла — хотя подсознательно знала об этом уже давно, — что ему приятно видеть ее страдания. Так он мстил ей за то, что она оказала ему сопротивление много лет назад, исцарапав его лицо, мстил за страх и отвращение в ее голосе, когда она закричала: «Я ненавижу тебя, старый толстый урод!»

Нерина знала, что он никогда не простит ее. И хотя лорд Кардон оставил ее в покое, девушка понимала: он ждет подходящего случая, чтобы отомстить. Она была уверена, что по дьявольскому замыслу дяди эту месть осуществит какой-нибудь другой мужчина, которому не надо будет страшиться за свою репутацию.

В следующий раз, вновь устроившись работать, Нерина вернулась домой по той же самой причине. Правда, на этот раз ее преследовал сам наниматель. Дядя часами допрашивал ее о том, что произошло, и она чувствовала, что эти расспросы доставляют ему какое-то сладострастное наслаждение. И все-таки вызывающий тон племянницы приводил его в ярость. Сейчас Нерина отлично представляла, что ждет ее сегодня вечером или завтра.

«Что он тебе говорил? Что ты делала? Когда ты впервые заметила что-то необычное в его поведении? Что ты почувствовала, когда он прикоснулся к тебе?» — эти вопросы продолжались до бесконечности. Она не сомневалась, что дядя не случайно отправил ее в дом маркиза Дроксборо. Девушка слышала разговоры слуг; однажды подслушала беседу гостей и поняла, что ее дядя, как и все остальные, был прекрасно осведомлен о репутации маркиза.

О его распутстве ходили легенды. Его жена была тяжело больна и не принимала никакого участия в домашних делах. Она редко выходила из своей спальни и была так же равнодушна к своему супругу, как и он к ней.

Поначалу Нерина не догадывалась, что ее ожидает. Дом был красивый: огромный особняк в георгианском стиле стоял в парке, который окружала серебряная цепочка озер. В первую неделю пребывания здесь ей казалось, что она будет счастлива. Ее воспитанницей оказалась изящная одинокая одиннадцатилетняя девочка. Ее хрупкость и беззащитность вызывали у Нерины материнские чувства. Девушке нравилось готовиться к урокам, уговаривать ребенка поесть, гулять с девочкой в парке. Было в этом месте нечто спокойное и умиротворенное; никто не вмешивался в размеренную жизнь обитателей дома. Один день сменял другой, как две капли воды похожий на предыдущий.

А затем домой вернулся маркиз. Он привез с собой целую толпу приятелей — беспутных шумных щеголей, которые спали до обеда, а всю ночь проводили за игрой в карты. Нерине показалось, словно дом перевернулся с ног на голову. Слуги суетливо бегали по коридорам; им было не до таких пустяков, как обеды для гувернантки и ее воспитанницы. Еду им подавали поздно, всегда холодную и скверно приготовленную.

Музыка и громкие голоса мешали Нерине с девочкой спать по ночам. А по утрам даже собаки, казалось, боялись лаять, чтобы ненароком не разбудить утомленных ночным дебошем гостей.

Однажды днем Нерина в классной комнате читала вслух своей воспитаннице. Открылась дверь, и вошел маркиз. Нерина вежливо присела, ожидая, что он не обратит на нее особого внимания, готовая оставить его наедине с дочерью. Но хитрые злые глазки маркиза похотливо скользнули по гувернантке, его рот скривился в сладострастной улыбке. И тут она поняла, что может произойти. Сердце девушки бешено забилось, ее охватили отвращение и ужас. Нерина попятилась назад. Ей захотелось сломя голову бежать из этой комнаты.

С этого момента она лишилась покоя. Этот кошмар продолжался до тех пор, пока она не поняла, что больше не в силах терпеть. Дверная ручка ее спальни могла бесшумно повернуться среди ночи; он мог поджидать ее где угодно: в темной комнате, на лестнице, в саду или даже в ее священном убежище — в классной комнате.

Когда исчез ключ от ее спальни, это стало для Нерины последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Поначалу она не поверила, что ключ исчез. Она предположила, что он упал на пол и затерялся или его куда-то убрала горничная. Но поиски ни к чему не привели, и тогда она поняла. Еще никогда раньше ей не было так страшно. Нерина провела ночь, запершись на ключ в комнате своей воспитанницы. Беспомощная и настороженная, она сидела в кресле перед гаснущим камином и прислушивалась, боясь услышать за дверью шаги и голос, который может приказать ей выйти.

На рассвете, когда обитатели дома еще спали, Нерина бежала от пережитого ужаса. Она написала короткую бессвязную записку маркизе и еще одну — девочке. Пришлось придумать уважительную причину, потому что сказать им правду она не посмела и сослалась на болезнь кого-то из родственников.

Что еще она могла сделать? Но это несправедливо, вновь подумала Нерина и заметила свое отражение в зеркале.

Ее волосы ярко выделялись на фоне белых стен спальни. Нерине вдруг показалось, что все ее проблемы заключаются именно в этом. Не ее ли волосы вызывали странное выражение в глазах мужчин? При ней они, казалось, становились совсем другими. Она хорошо знала этот их взгляд: их глаза расширялись, словно от удивления, а затем сужались, как будто для того, чтобы скрыть огонь, яркий и опасный, который внезапно разгорался в потаенных глубинах их душ.

Они старались подойти к ней поближе, и почти инстинктивно она отступала. Нерина знала, что им хочется прикоснуться к ней, что она невольно вызывает в них желание.

«Это несправедливо», — все повторяла и повторяла она, но тут дверь распахнулась и, обернувшись, Нерина увидела Элизабет.

— Нерина! — воскликнула Элизабет. — Я слышала, как мама сказала, что ты здесь, но я не поверила. Мне казалось, что этого не может быть. Я тайком ускользнула оттуда, просто чтобы проверить. О, Нерина, я так рада тебя видеть!

— А я тебя, — ответила Нерина, высвобождаясь из объятий двоюродной сестры. — Ты так замечательно выглядишь! Я заметила, какое у тебя красивое платье, когда ты стояла на лужайке.

— Ты там была? Я тебя не видела.

— Я наблюдала за тобой из летнего домика.

— Из летнего домика! — рассмеялась Элизабет. — Нерина, это так на тебя похоже: в первую очередь отправиться в наш тайник!

— И я не зря туда пошла, Элизабет, я должна тебе кое-что сказать.

— Я тоже должна тебе кое-что сказать, — перебила ее Элизабет. — Но мама рассердится на меня, что я оставила гостей, а мне не терпится тебе рассказать. Нерина, я влюблена!

— Влюблена? Элизабет!…Уж не в сэра ли Руперта Рота?

— В сэра Руперта Рота? — недоуменно повторила Элизабет. — Нет, конечно! Кто это? О, я помню! Нет, нет, конечно, не в него. Как ты могла так подумать? Нет, моего возлюбленного зовут Адриан. Адриан Батлер.

Нерина почувствовала невероятное облегчение.

— Слава Богу! Кто он? Вы уже помолвлены?

Элизабет отрицательно покачала головой.

— Пока еще нет. Ты можешь себе представить, что скажет на это папа! Ведь Адриан — всего лишь военный. Но какое это имеет значение? Я люблю его, и мне не важно, что он беден. Я люблю его всем сердцем… И он тоже любит меня.

Элизабет сняла шляпку и уселась на подоконник. Ее светлые волосы красиво рассыпались по плечам. Когда она взглянула на Нерину, ее глаза смотрели нежно и серьезно, отчего она казалась красивее, чем когда-либо ранее. Нерина подошла к ней и опустилась на колени возле кузины.

— Расскажи мне, Элизабет, — попросила она. — Я боюсь за тебя.

— А я не боюсь, — ответила Элизабет. — Я люблю Адриана, и что бы мне ни говорили мама и папа — ничто не заставит меня изменить свое решение.

— Они знают о нем?

Элизабет покачала головой.

— Папа догадался, что я испытываю к Адриану какие-то чувства, и две недели назад запретил ему появляться в нашем доме. «Кто этот молодой выскочка? — спросил отец. — Я никогда не слышал ни о нем, ни о его семье. Он больше не будет приглашен сюда». Конечно, мама согласилась и вычеркнула его из списка гостей, но было слишком поздно. Адриан уже признался мне в любви. На следующий день мы встретились в роще, что в конце подъездной дороги. Он сделал мне предложение, и я согласилась.

— Но Элизабет, а как же твой отец?!. — воскликнула Нерина.

— Адриан собирается поговорить с папой в конце недели, после того как получит повышение по службе. Он станет капитаном. Подумай сама, Нерина, — капитаном, а ему всего лишь двадцать четыре. Его очень ценят в полку королевских драгун. И он так замечательно выглядит в своей форме!

— Но Элизабет, как ты вообще… — начала было Нерина, но ее перебил стук в дверь.

— Войдите, — сказала Элизабет.

Дверь открылась, и вошла Бесси, горничная, которая прислуживала кузинам с тех пор, как они подросли.

Бесси была женщиной средних лет, невысокой и коренастой. Она не отличалась красотой, но добродушное и веселое выражение ее лица невольно привлекало к ней людей.

Неисправимая болтушка и сплетница, она никогда не злорадствовала и никого не презирала. Ее постоянно посвящали в какие-то тайны, и Бесси умела хранить чужие секреты. Подобно большинству женщин, которые сами никогда ни в ком не вызывали романтических чувств, она обожала любовные интриги и представляла, что все это происходит с ней.

Элизабет и Нерину она любила, пожалуй, даже больше, чем своих родственников. Нерине часто казалось, что Бесси безоглядно готова отдать за них свою жизнь.

Вот и теперь, увидев Нерину, она так и просияла.

— Мисс Нерина! Вот уж кого-кого, а вас я совершенно не ожидала сегодня увидеть.

— Как дела, Бесси? — спросила Нерина. — Я вернулась вновь, словно плохая монета. Кажется, это ты так говорила?

— Так оно и есть, мисс, но я бы не стала называть вас плохой монетой, никак не стала бы. Я как раз вчера говорила поварихе: «У мисс Нерины золотое сердце», — я ей прямо так и сказала.

— Спасибо, Бесси, — ответила Нерина. — Наверняка это единственное, что есть во мне ценного.

Бесси рассмеялась, но внезапно ее смех оборвался, и на лице появилось суровое выражение. Она повернулась к Элизабет.

— Я чуть было не забыла, зачем пришла. Ваша милость должна немедленно спуститься вниз. Я слышала, что миледи очень на вас рассердилась за то, что вы убежали, прежде чем все гости разъехались. Если хотите знать мое мнение, вас будут очень ругать, так что лучше поторопитесь.

Элизабет встала, сразу побледнев.

— А папа тоже рассердился, Бесси?

— Мне говорил Джеймс, что ее милость спрашивала вас и, кажется, была очень сердита, потому что не могла вас найти. Может быть, его милость ничего об этом и не знает; но, ради Бога, поторопитесь.

Даже не посмотрев на себя в зеркало, Элизабет торопливо надела шляпку.

— До свидания, дорогая Нерина, увидимся позже, — сказала она. — О, я надеюсь, что папа не рассердился. Мне не хочется его сейчас расстраивать.

Элизабет выбежала из комнаты, и Бесси с Нериной переглянулись.

— Она рассказала вам, мисс Нерина?

— Про своего молодого человека? Так ты знаешь об этом, Бесси?

— Конечно, знаю, — ответила Бесси тоном служанки, которой доверяют и которую любят. — Разве я не жду их каждый день после обеда и не стою настороже на тот случай, если вдруг кто-нибудь полюбопытствует, что мы делаем? Мне бывает так страшно, мисс! Каждый раз, когда зашумит ветер в ветвях деревьев или через лес пробежит кролик, мне все кажется, что это нас разыскивает сам его милость лорд Кардон.

— Охотно верю! Но, Бесси, какой в этом смысл? Его милость никогда не позволит им пожениться.

— Может, и позволит, когда увидит, насколько серьезны их намерения, — доверительно произнесла Бесси. — В конце концов, об этом молодом джентльмене нельзя сказать ничего плохого. Вот только он небогат. Но я точно знаю, что он из хорошей семьи. Сестра поварихи служит у одного его кузена, и он очень уважаемый человек в Йоркшире!

Нерина ничего не ответила, только нахмурилась. Она думала о том, что для лорда Кардона никакая уважаемая семья из Йоркшира не сравнится с сэром Рупертом Ротом, богатым владельцем обширного поместья.

Ей обязательно нужно предупредить Элизабет, что он, возможно, будет просить ее руки. Лишь бы не опоздать. Надо надеяться, что леди Кардон позвала сейчас свою дочь не для того, чтобы сообщить о намерениях сэра Руперта.

Глава 3

— Что мне делать, Нерина? — в тысячный раз спрашивала Элизабет. — Что мне делать?

Она знала: на этот вопрос не может быть ответа, и все же повторяла его вновь и вновь, как будто надеялась, что случится чудо и Нерина найдет его. Девушки проговорили всю ночь. Вначале Элизабет горько рыдала, а потом просто лежала, бледная и измученная, не в силах больше плакать, и смотрела в темноту. Только ее губы все неслышно шептали: «Что мне делать? Что мне делать?»

Нерине то казалось, что Элизабет и вправду не может ничего поделать, то все ее существо восставало, отказываясь смириться с неизбежным. Видя отчаяние Элизабет, слушая ее рыдания, Нерина корила себя за то, что не успела хотя бы немного смягчить постигший ее кузину удар. Но все произошло слишком быстро.

Не догадываясь о том, что ее ждет, и опасаясь лишь гнева матери, Элизабет побежала в гостиную. Леди Кардон была там одна.

— Ну наконец-то, Элизабет, — резко произнесла она. — Отец желает видеть тебя. Он в библиотеке. Отправляйся туда немедленно.

Дрожа от страха, Элизабет повернула ручку двери библиотеки. Неслышно войдя в просторную комнату, она с удивлением услышала голоса и поняла, что отец не один.

— А, вот ты и пришла, Элизабет! — сказал он. — Подойди сюда, моя дорогая.

Элизабет с удивлением повиновалась и увидела, как с кресла ей навстречу медленно поднимается какой-то мужчина. Она узнала его: это был сэр Руперт Рот. Сегодня он уже разговаривал с ней, заявив при этом, что они знакомы. Помнится, она не сразу поняла, кто же он такой, пока кто-то из стоявших рядом не обратился к нему по имени. И тогда Элизабет вспомнила, что действительно была представлена ему два года назад во время бала охотников.

Отец положил ей руку на плечо, Элизабет сделала реверанс, удивляясь про себя, почему отец кажется таким довольным.

— Элизабет, мне нужно кое-что сказать тебе, — громогласно заявил лорд Кардон. — Нечто такое, что, как мне кажется, обрадует тебя не меньше, чем меня. Сэр Руперт, к которому я отношусь с величайшим уважением, сегодня обратился ко мне с очень деликатным вопросом.

Лорд Кардон откашлялся и, поскольку ни сэр Руперт, ни Элизабет не проронили ни слова, продолжил:

— Дорогое мое дитя, сэр Руперт попросил у меня твоей руки.

«Нет, — едва не вырвалось у нее. — Нет! Нет! Я не могу принять ваше предложение!» Но почему-то она не сумела выговорить этих слов. Казалось, они застряли у нее в горле, и прежде чем Элизабет смогла что-либо сказать, лорд Кардон произнес:

— Я прекрасно понимаю, какая это для тебя неожиданность. Но я знаю, что тебя не может не радовать мысль о том, что ты станешь женой столь крупного политического деятеля. Я сообщил сэру Руперту, что мы с твоей матерью готовы дать тебе наше благословение. Объявление о помолвке будет помещено в «Ведомостях графства» так скоро, как пожелает сэр Руперт.

Элизабет наконец обрела дар речи.

— Но, папа, я… не могу… — начала было она, но рука отца тяжело опустилась ей на плечо.

— Конечно, тебя расстраивает мысль о том, что тебе придется покинуть нас с матерью, — сказал он. — Это вполне естественно, но я уверен, что сэр Руперт с пониманием отнесется к твоим девичьим страхам и нерешительности. — Он повернулся к сэру Руперту, не убирая руки с плеча дочери. — Возможно, вам будет удобнее зайти завтра, сэр Руперт.

— Я заеду после обеда, — произнес тот и, взяв дрожащую руку девушки, поднес ее к губам. — Вы несказанно осчастливили меня, — проговорил он и направился к двери.

— Я провожу вас, — сказал лорд Кардон. — Элизабет, подожди здесь, пока я вернусь.

Они вышли из комнаты, даже не оглянувшись. Элизабет застыла на месте, словно окаменев. Ей казалось, что все это — какой-то жуткий сон и нужно только поскорее проснуться, чтобы избавиться от кошмара.

Но вскоре вернулся ее отец, и оказалось, что это вовсе не сон. Лорд Кардон взглянул на дочь, и Элизабет поняла: он догадывался, что она сейчас попытается ему сказать, и поэтому намеренно перебил ее:

— Тебе весьма повезло.

— Папа, я не могу… выйти за него, — пробормотала Элизабет. — Я не могу!

— Это еще почему?

Лорд Кардон задал этот вопрос в своей обычной, не терпящей возражений манере, но почему-то на этот раз Элизабет не испугалась и не утратила дар речи.

— Я не люблю его, папа!

— Любовь! Какое отношение имеет любовь к удачному браку?

— Я… я люблю… другого человека, — запинаясь, ответила Элизабет.

— И кто же он такой? — спросил отец. Лицо его покраснело от гнева, зрачки расширились, как всегда, когда он бывал в бешенстве. — Можешь не говорить, я и так догадываюсь. Это тот нищий выскочка, военный, которому я еще на прошлой неделе запретил появляться в нашем доме. Так, значит, ты воображаешь, что влюбилась в него? Можешь воображать что угодно, но выйдешь ты за Рота, и чем быстрее, тем лучше.

— Но… но, папа… — взмолилась Элизабет.

— Никаких «но»! — громогласно заявил лорд Кардон. — Руперт Рот — отличная партия, и тебе чертовски повезло, что он сделал тебе предложение. Если ты думаешь, что я позволю тебе связаться с каким-то никчемным бездельником без семьи, без перспектив, то ты глубоко ошибаешься. Ты выйдешь замуж за Руперта Рота, и если я обнаружу, что тот наглец посмел переступить порог моего дома, я отделаю его так, что мать родная не узнает. И тебя тоже, если попытаешься увидеться с ним. Тебе понятно? Ты меня слышишь?

Не слышать его было невозможно, лорд Кардон орал во весь голос. Лицо его побагровело, на лбу набухли жилы. Видя его гнев, Элизабет поняла, что не в силах возражать. С жалобным криком отчаяния и ужаса она повернулась и бросилась к двери. Она словно ослепла от слез и даже не заметила мать, которая стояла в холле.

Наверху, в спальне, Элизабет, рыдая, упала в объятия Нерины. Уткнувшись кузине в плечо, она рассказала о том, что произошло в библиотеке.

— Прости, я не успела предупредить тебя, — сказала Нерина. — Я знала, что это должно было случиться.

— Ты знала? — удивленно спросила Элизабет, подняв на нее заплаканное лицо.