Помоги проекту - поделись книгой:
Павел Алексеевич Кучер
Королева Наташка
1647 год от Р. Х. или 7155 год от С. М
Для предварительного создания настроения рекомендую послушать песенку:
«Адам и Ева»
Ни одно доброе дело не остается безнаказанным.
Дата создания документа — 1647–1648 годы по григорианскому календарю местного времени (Земля-2);
Язык документа — стандартный русский (расшифровка авторской стенограммы, стиль сохранен);
Место создания документа — Центральная Европа;
Жанр — путевые заметки;
Гриф закрытости — личная информация (примечание — снят по истечении срока давности)
Доступность в глобальной сети — без ограничений;
Лист первый. Вступление
Когда я начинала вот это писать — ставить даты было просто влом. А теперь — и совсем неохота. Оно же после дорабатывалось… и немножко растерялось… Натаха-растеряха — это я, будем знакомы, мои будущие читатели. Что? Какой дневник? Это вот — дневник? Ненавижу дневники! Обычные мысли вслух… Каракули. Стенограммы. Шифровки для личного пользования. Как подумалось — так и написалось. Теперь, кроме меня, их, пожалуй, никто и не разберет.
Ещё совсем маленькой, когда впервые почувствовала ход времени, я взяла за правило ставить в голове зарубки — «Вот сейчас я здесь!». И запоминать. Какой вокруг воздух, какое у меня настроение, в чем я одета, какие мысли в голове, что вообще происходит. Живые фотографии. Пригодилось. Дат не помню, а что было — отлично. Чувствую, теперь надо кое-что записывать. Слишком быстро жизнь начала меняется, будто меня в калейдоскоп засунули и крутят, и крутят… Ну, вот, только присела — колокол громкого боя гремит… Да, бегу!
Господи, сколько же лет прошло? Искала нашу с Фрицем первую фотку. Нашла. Хотела поплакать, а под ней бумажки. Я совсем про них забыла… Перечитала — как будто время вспять повернулось. И мы — снова молодые.
Лист второй. Влипла!
— Сазоновой Наталье Алексеевне, срочно прибыть на узел связи!.. лексеевне, срочно прибыть на узел связи! — когда дует шелонник, репродуктор, что висит на столбе, посередине летнего лагеря, слышно только в перерывах. Всё остальное время, слова и незакрепленные предметы, улетают в сторону озера. С концами…
И мне, значит, тоже — бежать на север… К южному берегу Байкала… Хотя — моё личное время и вообще, выходной. Да! Могли бы и по рации соединить. А! Я же рацию специально выключила. Вот же невезуха! Ой, не той ногой в сапог попала. Что там могло случиться? Вроде тихо было… Не люблю неизвестности. Сквозит! Эх, хорошо ещё, ветер попутный. Как подумаю, что из-за какой-то ерунды, против него, обратно шагать…
— Что? Полчаса на сборы? Хорошо, папа… Ну, есть! — эк, его занесло. «Всё бросай и дуй на Базу, катер уже вышел…» Накрылся мирный отдых. Кто сказал — «как хорошо быть дочкой полковника»? Я? Ошиблась, значит… Ох-ох-ох… Ни поспать девушке после обеда, как белому человеку, ни о возвышенном помечтать…
— Что? «15 минут и вещи мне сейчас принесут?» Папа, да скажи, что случилось? — ага, жди! Конец связи.
Инка, та, у которой полное имя Инникса, это, в буквальном переводе — «собачья шкура», своё прозвище полностью оправдала… Что у меня было в тумбочке, на вешалке и рядом — сначала свалила горой на кровать, а потом завернула в одеяло и приперла. Куль получился, почти с неё размером, хорошо, что легкий. Или нет? Парусил этот сверток так, что мелкую чукчу чуть ветром мимо дверей не пронесло. Пришлось выпрыгивать и ловить. Естественно, внутри куча мала. Вожатая, называется. Как детей учить походный вьюк укладывать — у неё каждая спичка на месте, а как кому помочь собраться…. Была бы она «бэе», по-тунгусски «парень», так бы и дала по лбу. Торопилась она. Жалко, что «гирки», это по-тунгусски «товарищ, подруга» — нельзя. Видно, что спешила и успела. Наоборот, благодарить надо. Не пришлось мне самой, лицом против ветра, плестись…
— Что? Внеочередной рейс на Эзель? Когда успела разузнать? Точно, мне надо лететь? За мною, спецом прислали? — ой, мамочка! В смысле, хорошо, что с мамой порядок, я уже было беспокоилась. Ну-с, папочка… тот полновесный щелбан, что Инке предназначался, я, при встрече — тебе презентую. Не фиг скрытничать!
— Что? Катер пойдет прямо к аэродрому? — так, папа мои мысли определенно читает, дистанционно. И свой лысый лоб, от кары, временно уберег, — Что? Кто? Какой ещё — Оттон? Фридрих Оттон IV? Вызывает?! Меня?! Домой забежать успею? Сперва — в Большой Дом? — как говорила знаменитая Алиса — «всё страньше».
— Слушай, Инка, мне правда очень жалко уезжать… Да не знаю я ничего! Вообще… Серьезно? Подарок на дорогу? Книга? Она мне там пригодится? Тогда чего ты её так упаковала? Дай название посмотреть! Надо же… Эрик Флинт «1632». Про что хоть она? Долго рассказывать? — вот же, хитрюга. Ничего у неё теперь не выпытать, побоится сглазить. Хуже папы… — Через «Длинное Ухо» разузнала? Ну, хоть полсловечка! Нельзя?
Ох, папочка… Ох, Алексей Кузьмич… Раскидаюсь с делами, вернусь, поквитаюсь. Скажу — фамильное взыграло. Устрою вам, по праву старшей дочери, Кузькину мать и Содом с Гоморрой. Запарили, со мною, как с маленькой играться! День рождения был? Восемнадцать стукнуло? Всё! Обращайтесь как с взрослой, да!
Лист третий. Кровь императоров
Ой, девочки! От нашей Старой Базы, той, что у истока Ангары, до острова Эзель — двое суток лету. Я, за это время, спала — часов шесть, в два приема. То читала, то на рации сидела… Экипажи-то сокращенные. Без подмены, от самой Кореи. Может, так и хорошо. В грузовом отсеке жить всё равно невозможно — он под верх забит мешками с перцем и пряностями. Один узенький проход, от пилотской кабины к хвосту, оставили. Ага, возьмите щепотку молотого перца и сдуйте в воздух. А потом вдохните… И если получится — выдохните. Вот! Когда на борту полторы тысячи мешков с этим самым перцем, да ещё и в облегченной упаковке, для большей экономии взлетного веса… Правильно догадались, без привычки — ни вздохнуть, ни пукнуть… Респираторы у ребят кончились ещё над Большим Хинганом. Новые взять забыли. Приняли меня и вперед. Сидим толпой, в пилотской кабине, не вылезая… Забаррикадировались, окошки открыли, только тем и живы. Благо погода над Евразией хороша, весь рейс нижний эшелон держали и дышали. Выше — нам бы сразу настал пи… поплохело.
В далекой Европе ещё гремят последние залпы Тридцатилетней войны. До их Вестфальского мира, по шкале времени Земли-1, остался примерно год. И здесь, наверное, чем-то вроде должно закончиться. Только мир будет не Вестфальским, а Копенгагенским или Стокгольмским. Скандинавы тут снова в авторитете. А у остальных драчунов пыл поиссяк… И датчане — гнут свою линию. Нашим попущением. Смех один… Заговор политических рахитов… Ось «Дания-Ангария-Корея». Ни людей, ни денег, ни ресурсов, а вот, поди ж ты… Деньги кровь войны? Не… Перец — кровь войны. Один рейс нашего дальнего транспортника через континент равен 10–15 % годового голландского ввоза восточных пряностей морем. Два дня полета, в один конец, вместо полугодового плавания на паруснике вокруг Африки. Левый канал транзита особо не афишируется. Датчане — сами моряки изрядные. Но, океанского флота у них нет. И не будет. Он уже не нужен. Зачем о таком звенеть?
Не великий прогресс — паровые деревянные самолеты. Зато — свои. Мальчики, например, ими гордятся… Стратегическая авиация! Они хорошие. Даже гамак для меня придумали. А сами — по очереди, в креслах спят. Сидя… В гамаке сейчас дрыхнет кот. Его тоже в кабину пустили, что б не пытался на лету выскочить. Мыши, наверное, в этом самолете долго не заведутся. Мурыч — пропитан перцовым духом. Апчхи! Тьфу… Забылась… Нельзя этого кота гладить. У него шерсть — натуральное ОМП. Как же он, сердешный, терпит? Привык. Когда впервые на меня, спящую в гамаке, прыгнул, я подумала, что не проснусь на фиг! Аж дыхание перехватило… Теперь тоже привыкла. Скорей бы отвыкнуть! Ванну мне… и свежее бельё… Духов не надо — нюх отшибло…
Бедный Фриц… Говорили же ему — меньше с иезуитами якшайся. Подставят так, что не отмоешься. Нет. Разговорную латынь захотел освоить, «язык искусства и науки». Практики ему не хватало… Какая практика? Ой! Это что же, теперь и мне латынь учить придется? Терпеть ненавижу этих ханжей в рясах… Р-р-р!
Мы ведь как с Фрицем мечтали? Окончит он курс, получит распределение, устроится на новом месте, а я через годик — к нему. А вышло? На выпуск явились… они. Делегация, из самого Рима, от Общества Иисуса. Иезуиты. Привезли какого-то мерзкого старикашку. Поймаю — шкуру спущу… или напугаю так, что он сам из своей шкуры выпрыгнет. (Инка меня учила «женскому боевому крику», да…) Что он помнит? Кого он может узнать? Ясный перец (тьфу, какое слово противное!) — ему подсказали. Пальчиком ткнули или просто назвали имя. Не абы кого — круглого отличника боевой и политической… (Фриц способный) И? Вот — он! Последний отпрыск Саксонской династии Оттонов! Свят-свят! Посмотрите на этот барельеф. Посмотрите на этот табель. Посмотрите на его осанку и манеры… Послушайте, как он говорит… Вы ещё сомневаетесь, что в этом юноше течет императорская кровь? Дедок, говорят, чуть прямо там, перед Фрицем, на колени не бухнулся. Он его за шиворот поймал. Решил — плохо старичку стало. Лучше бы прямо на месте пришиб! Добрый и великодушный мальчик… Гнида ещё некоторое время восхищалась, а потом тихо смылась. Думали — и всё тут… Ага — фиг вам, (это тунгусская национальная избушка). Позавчера, срочным курьером, с герольдами и почетным эскортом, в Город (он на Эзеле один) явилась делегация от Иннокентия Х (не монарха, а Папы Римского), с грамотой, о признании моего (!) Фрица королем в какой-то церковной области, на границе с Баварией. Зачуханного феода с единственным городком (он же — овеянная древней славой столица) численностью в пару тысяч жителей, со смешным названием Кронах. Типа — последний законный потомок Oттона III, троюродный правнук короля объединенной Германии с 983 года, императора Священной Римской империи с 996 года, сына Оттона II по прозвищу «Чудо мира». Мать! Мать! Мать! Моё «чудо в перьях» не нашло ничего умнее, как эту мерзкую бумажку взять и прочитать. На людях! Вслух. У-у!
Какие-то братья писатели, ещё на Земле-1, предлагали ввести в учебных заведениях курс феодальной интриги и мерить успеваемость в «рэбах». Думаю, уровень наивности теперь следует измерять «фрицами»… Оцените, насколько святые отцы подло рассчитали: Мы, с орденом иезуитов, ссориться не станем — главный стратегический союзник в этом мире. Кроме них рациональным знанием тут никто не интересуется. Наука в Европе стоит на иезуитах. И долго ещё стоять будет… При том, что саму войну католики, а значит и Папа, тут явно, извините за выражение, просрали… Если раньше Папы были международными арбитрами, то, после Вестфальского мира, что там на Земле-1, их на серьезные переговоры перестали приглашать, что здесь, скоро перестанут… И? Здесь вам не тут! Потому, что есть мы… А как нас припахать поработать на Папскую курию? Да легко! Берем лучшего выпускника 1647 года на Эзеле и назначаем… для начала — королем… но, с правом императорской власти над всей католической Европой. На Земле-1, Иннокентий Х, в своей булле «Zelo domus Dei» от 1648 года, торжественно выразил свой протест произволом светских владык и приткнулся. А здесь? Сижу на месте штурмана, пишу. Накипело. Отказаться нельзя. Наши Фрица не бросят. И я — не брошу… Вот!
Результат? Фриц упрется рогом и что-то там примется делать. Мы, естественно, ему начнем помогать… А эффект от интриги — пожнут святоши. Сволочи они… Когда Фрицу объяснили, что он натворил — тот сел, где стоял, только попросил — «Пусть Наташа приедет»… Небось — попрощаться собрался! Как же, королю, по любви, жениться нельзя. Ему, в Германии, теперь правильную девочку подберут. Из благородной династии… Не атеистку… Ха! Я им всем покажу Жанну Дарк и Розу Люксембург в одном флаконе! Уже лечу, ждите…
Лист четвертый. Глубокая задница Европы
Наши ребята — настоящие герои. Мне-то что? В кабине хорошо. А пилоты, только за день, уже три раза наружу выходили. По очереди… Ой! У правой паровой турбины мощность падала. Они ж у нас под крыльями подвешены, между пропеллерами. На земле обслуживать удобно — подошел и крути что хочешь. А в воздухе каково? А вдруг совсем станет? Запас высоты и так минимальный. Так приспособились! Оптимисты… «Если я сорвусь, значит — умру в полете!» Лезут через боковую дверку под крыло, потом, через технический люк, во внутреннюю полость крыла и там, ползком, до самой турбины. Лежа над нею, через другой технический люк, проверяют трубки подачи. Говорят, обычное дело. Зимой — хуже. Шутники! Я, на них глядя, испереживалась.
С горючим — вечная проблема. На трансконтинентальный рейс, вдоль всей Евразии, паровой самолет (активная ссылка на кинохронику 30-х годов, доступна для просмотра), при технической дальности 12 тысяч километров, кушает 7–8 тонн спиртово-скипидарной смеси. Расход зависит от направления ветра. Только горючего никогда много не бывает и оттого, вопреки наставлениям, экипаж норовит не сдавать остаток топлива, перед новой заправкой (как оно положено по инструкции), а льет новое, поверх старого. Эффект? Вот именно. Скипидар скипидару рознь. Самый качественный, из можжевельника, гонят в Корее. Очень хороший, из кедровой щепы — у нас в Прибайкалье. Нормальный — на Эзеле. А в разных там «промежуточных пунктах», да на запасных аэродромах, можно нарваться на что угодно… Не в смысле горючести, а в смысле совместимости. Папа рассказывал, что у них, там, на Земле-1, тоже запрещено мешать между собой разные смазочные масла и сорта топлива. От этого моторы переставали работать. В них нагар копился или химическая реакция превращала жидкость в кисель. Мир другой — проблемы те же. Корейский скипидар, в смеси с русским, дает рыхлые комья. Турбина жрет всё, что горит, но комки забивают подающие трубки. Тогда надо или менять трубопровод, для очистки, или, на ходу (!), промывать его горячей спиртово-ацетоновой смесью, для растворения осадка. Папа мне рассказывал, что на Земле-1, всякие жулики, мешали горюче-смазочные материалы, ради денег… Я так и не поняла, как такое допускали, ведь если мотор на лету заглохнет, то люди могут погибнуть? Папа отвечал, что тех жуликов штрафовали, а иногда, ловили и сажали. Смысл? У нас бы их стреляли и хоронили бесплатно, потому жуликов нет. Однако, лишних аэродромов тоже. Пилоты химичат на свой страх и риск, а не повезло — устраняют неполадки, вручную… Кому от этого легче?
Страху натерпелась! Особенно, когда они вдвоем (!) наружу полезли, а нас с Мурычем одних бросили… Рулить самолетом я немножко умею, нас всех на курсах учили, но сажать — не пробовала ни разу. Так, чуть на тренажере поиграла. Обошлось… Если не считать того, что уходили они «на минутку», а вернулись через 20 с хвостиком. Растрепанные и замерзшие, как цуцики. Зуб на зуб не попадал. Но, турбина заработала, как надо… Я попросила больше так не делать. Они обещали, что больше не будут… Не уточняя — мешать сорта горючего или бросать управление самолетом на пассажиров. Алхимики безбашенные… Спиртово-ацетоновой смеси у них в кабине три канистры припасено… и бочка — в грузовом отсеке. Вижу — привычны скипидар бодяжить…
Ну, вот почему все мужики такие неорганизованные? Сначала сами себе создают трудности, а потом их героически преодолевают. Что молодые, что старые… Мама говорит — так устроены. Сколько себя помню — у папы постоянный аврал. Вчера аврал, сегодня аврал, и после завтра — аврал. Спросила… Он погладил меня по голове и ответил — «По-другому не получается». А мама веско добавила — «Судьба-а!» Гы… Если Фриц думает, что и у меня такая судьба-а, так он жестоко ошибается. Развели там, понимаешь, в своей Германии бардак, а нам… мне… его разгребать?! Инка, пока я с одеяла в рюкзак вещи перекладывала, сделала мне распечатку. Краткую сводку новостей о положении в Священной Римской Империи, за последние годы. Кратенько… Эту хрень, нам с Фрицем, предлагают расхлебывать? Остановите Землю — я сойду! Пилоты, как отогрелись, меня спросили, отчего побелела? Тут позеленеешь! Читаю им вслух… А у самой, под шлемом, волосы шевелятся.
Карты Германии 2008 года и времен 30-ти летней войны. Крестом отмечен город Кронах.
Что нас ждет? Войне в Европе больше четверти века. Начавшее ее поколение давно сменилось людьми, не помнящими мирного времени. Обычаи войны стали само собой разумеющимися. Раньше солдаты грабили тогда, когда не хватало провианта и не выплачивалось жалованья. Потом — стали грабить и в том случае, если большой нехватки и не было, «про запас». Постепенно нормальным стало грабить при всех обстоятельствах. Если награбленное нельзя использовать — его уничтожают. Солдат находит вполне естественным, что, попав в крестьянский дом, он истребляет в кратчайший срок все, что там обнаружил. Нет смысла экономить! Даже, если потом, на этом же месте, приходится страдать от голода. Все равно — добро разграбят товарищи, солдаты соседних частей, начальство или неприятель. Войска, много лет, непрерывно (!) совершают марши в сотни километров, по всей Германии, нигде надолго не задерживаясь, стремясь внезапно напасть на противника и подвергаясь той же опасности. Папа правильно сказал — «Они там носятся, как бешеные крысы, на помойке»…
Жители прячут все, что могут, и добровольно не дают солдату даже куска хлеба, хотя бы он умирал от голода. Они всем и всегда говорят, что у них «ничего нет». И? Солдаты не ломают себе головы над вопросом, забирают ли они у хозяина последнее, или небольшую часть запрятанного. Крестьянина сразу же подвергают страшным пыткам, рассчитывая, что он или отдаст, если есть что дать, или умрет, если ничего нет. Суровый идиотизм взаимного озлобления дошел до крайней точки… и зашкалил.
Обычный бытовой эпизод, показания свидетеля: Отряд солдат ворвался в деревню. Большинство успело убежать, угнать скот и попрятать имущество, но нескольких человек рейтары сумели поймать и пытками вынудили показать, где спрятались остальные. Пока одни наемники ищут скрывшихся крестьян, другие хозяйничают в домах, режут скот, складывают в мешки материю, одежду, утварь, разбивая и ломая то, что не могут унести. Мечами прощупывают сено и солому, распарывают перины, чтобы, выпустив пух, набить их съестными припасами. Разбивают печи и выбивают стекла, ломают и жгут мебель, даже если в нескольких шагах, на дворе, стоят штабели дров. Глиняную посуду солдаты разбивают вдребезги, металлическую же, измятую и сплющенную, пакуют, чтобы захватить с собой. Металл дорог! Нет предела их изобретательности в пытках. Связанному крестьянину льют в рот мочу — «шведское пиво». Другого — посадили в горящую печь, третьему — закрутили на голове ремни, что из носа, рта и ушей хлынула кровь. Женщин — ну, сами знаете…
Крестьяне платят солдатам лютой ненавистью. Радуются их бедам. Вредят, чем только могут. Убивают одиночек, больных и раненых. Они давно не интересуются, в какой мере тот или иной попавшийся в их руки военный лично виноват перед ними. Солдат-фуражиров крестьяне обычно душат, режут или хоронят живьем. Особенно ужасно мщение крестьян после крупного поражения одной из армий. Ищущие спасения кучки измученных беглецов становятся добычей разъяренного населения. Крестьяне выходят на них с ружьями, как на охоту, караулят у переправ через реку, чтобы топить солдат дубинами и шестами с берега и лодок. Трупы раздевают догола. Не только солдату, но и любому проезжему опасно встретиться по дороге с крестьянами. Одичавшие и ожесточившиеся люди, гонимые нуждой и алчностью, без всякого стеснения убивают одиноких путников. Массовые случаи людоедства. Голодные люди едят траву, кору и листья деревьев, ловят мышей и лягушек, подбирают всякую падаль. Горожане, за своими стенами, могут укрыться только от мелких отрядов. В случае же взятия города штурмом — их грабят догола и убивают, просто ради развлечения. Германия стала похожа на пустыню. Там, где были тысячи деревень, теперь можно было ехать днями, не встречая человека.
Согласно последней сводке, в Рейнском Пфальце, (ранее известном как «сад Германии»), ныне остается менее десятой (наши считают, что даже менее пятидесятой) части прежнего населения. Всего на территории Империи население сократилось с шестнадцати миллионов приблизительно до шести. В сражениях погибло примерно полмиллиона. Остальные стали жертвами голода и эпидемий, бежали в другие страны. Населенные раньше области покрылись дремучими зарослями, волки стаями бродят по опустевшим улицам городов. Нам с Фрицем, между прочим, чертовы попы, нарезали «делянку» именно там, на границе с Баварией… Ой, мама!
Лист пятый. Нам досталось — и вам достанется!
Заканчиваются первые сутки приключения. Происшествий нет. На закате, пока проходили через линию терминатора, я связалась по радио с домом, через центральный коммутатор Старой Базы. Хорошо со всеми поболтала, душевно. Мама говорит — на картах гадала. Всё вроде бы получится, только набегаемся, до упада. Это — дальний прогноз… Ближний у неё не сложился. А папка сказал — «Не трусь, прорветесь!». Помолчал и прибавил — «Нам досталось — и вам, тоже достанется!». Вот тут он чертовски прав… Как всегда. Я чувствую…
С Эзелем наоборот — связь кошмарная. В голосовом режиме — сплошной треск, морзянкой сама не хочу. Мне надо голос Фрица услышать. Э-э-эх… Не повезло. Ребята предложили подняться повыше — вдруг прием улучшится. Отказалась… Ночью ещё раз попробуем связаться. Разница по времени приличная — на сон время есть, а горючее хорошо бы и поберечь. Встречный ветер… Скорость, относительно земли — едва за 180 км/ч.
Вечером взялась читать Инкин подарочек. Этот самый роман «1632», Эрика Флинта. Сначала глазами… Когда меня от нервного смеха заколотило, парни поинтересовались. Начала им переводить, вслух… Один черт, курс держим по приборам, а молча лететь в темноте скучно… Книжка на американском английском. Из головы, на разговорный русский, толмачить текст тяжеловато. Даже, своими словами. Едва-едва, с пятого на десятое бормочу, смысл улавливают. Ржут. Жаргона много. Зато, содержание — прямо в яблочко. Фантастика, с претензией на научность. Про «попаданцев» в прошлое, вроде нас. На Земле-1 это очень популярный жанр…
Маленький американский городок Грантвилль, из Западной Вирджинии, целиком, вместе с участком земли, на котором он стоит, проваливается в Тюрингию 1632 года. В кровавую кашу Тридцатилетней войны. Автор, не чета толпам тупых сочинителей — историк профессионал. Он честно, насколько в США позволяла тамошняя политкорректность (когда я попросила папу объяснить этот термин, он затруднился, я сама как-то догадалась), попытался представить, уживутся ли его современники с немцами, из Позднего Средневековья? А если да, то, как это будет выглядеть? Напоминаю, там провалились в прошлое самые обычные люди, не специально подготовленные ученые или воинское подразделение, а рабочие, учителя, врачи, дети… Как мы…
Над кем смеёмся? Над Флинтом, естественно. Над интеллигентом, который размечтался выдумать, как толстые и ленивые жители США XXI века, победно (!) преодолевают трудности, с которыми никогда в жизни не сталкивались. Голод, обрыв хозяйственных связей, вооруженное вторжение армии озверевших наемников. Чем? Запас горючего для техники — на месяц, запас еды в магазинах и кладовках — на два месяца, запас лекарств — на полгода, запас боеприпасов — по боекомплекту на ствол. Есть школа, электростанция, шахта и маленький заводик. Полно легковых машин, грузовиков, всякой электроники в домах. Много обуви, одежды и оружия…
Ах, да! Забыла главное… Население городка — шахтеры из Аппалачей. По-американски они называются «хиллбилли» (то есть, «Билл с горы», а по-нашему — «хрен с бугра») или «реднеки» (буквально — «красные шеи»). В американской табели о рангах — низший средний класс. Механики, водители, торговцы… и всякие прочие пролетарии. В вольном переводе на русский «реднек», звучит, как «загар тракториста», а означает — «крутая деревенщина». Произносится словечко с оттенком опасливого уважения. «Улыбка реднека», например — это оскал потомственного хулигана, с выбитыми в драках зубами. Русский аналог «реднека», с поправками на культурные различия Земли-1, примерно «суровый сибирский мужик». Вот за счет одной этой «суровости», по понятиям Флинта, хи-хи, жители Грантвилля сразу же начинают гнуть европейцев XVII века в бараний рог… Выигрывать битвы, заключать договоры, вмешиваться в большую политику. С места в карьер, без подготовки, строят в феодальной Южной Германии XVII века, эдакие «Новые Соединенные Штаты».
Скажете, что в общих чертах американец изобразил развитие событий верно? Анклавы. Независимость. Демократия. Прогресс. Просвещение отсталых аборигенов, с периодическим их вооруженным вразумлением. Мы сами-то чем занимаемся? Даже, если Флинт чего приукрасил, так не больше, чем Марк Твен в «Янки при дворе короля Артура». Через сто лет после «Янки» техника изменилась — возможностей у людей стало больше.
Не-а… Это — самое смешное и есть. Папа говорит — «Опасно путать возможности со способностями». Как вы думаете, чем у Флинта «крутые американцы» занялись, когда поняли куда попали? Не угадали! Она стали там для себя «налаживать нормальную жизнь». Словно вокруг ничего особенного не происходит. Праздники всякие устраивать, парады с девицами, выборы депутатов, телевизионные шоу… пивные открывать. В самый первый год «попадания»!!! Скажете, откуда у них, без своих запасов, продукты для зимовки взялись? А они их купили! На срочно взятый кредит!! У местных еврейских финансистов одолжили!!! В Тюрингии 1632 года, ага… «Нация мороженого», блин, уверенная, что «зерно и мясо будут всегда». Марк Твен смотрел на мир гораздо трезвее…
Святые угодники! Я маленькой, иногда, семейным альбомом игралась. Фотографии разглядывала. Хоть убейте, наши, в первые годы, ни одного парада не организовали. Тем более, с барабанами и девицами в мини. Других дел хватало. Воевали, работали, придумывали… Между прочим, телевидения у нас до сих пор нет. Хотя мониторы, для видео наблюдения, уже понемногу клепаем. Папа говорит, что начинали вообще с одной звуковой «прослушки» местности. Минометы, было дело, на звук от пары микрофонов, вслепую, наводили. А у этого Флинта в Грантвилле нет ни оборонительных стен, ни проволочных заграждений, ни минных полей… Нет даже самой простейшей системы наблюдательных постов или патрулей! Они там сразу завоевывать едут. Типа, раз мы американцы — то самые могучие и непобедимые. Хотя весь их запас патронов — на час стрельбы, а школьный учитель химии не знает формулы иприта. Было бы, отчего челюсти выпячивать…
Нам дядя Лева, когда прикладную экономику читал, часто повторял — «думайте не только о себе, но и об окружающих людях». Если тебе хорошо, а всем вокруг плохо, это — очень ненадолго. Придут и подровняют… Я в местной Европе была уже два раза… На языковой стажировке (там с Фрицем познакомилась) и во время последней эпидемии, тогда всех, кто был относительно свободен, в усиление карантинного кордона бросили. Вы знаете, что такое голод? Вы видели настоящую нищету? Людей, которые не ели досыта никогда? Детей, в обносках, которые круглый год босиком? Крестьян, у которых, из железного имущества, только нож и топор? Так они, по местным меркам, очень хорошо живут. На Эзеле — войны нет. Он, со всех сторон, окружен морем.
Теперь представьте сытый американский городок с Земли-1 (ну, как в кино) посреди выжженной десятилетней войной нищей Германии. По тамошним меркам — битком набитый сокровищами. Ткани, мебель, одежда, обувь, все виды деликатесов (ещё про сахар мало кто знает, а тут, в магазинах — залежи конфет и шоколада). Прибавьте невиданные материалы, из которых сделана домашняя утварь и даже сами здания. Медь, алюминий (сколько может стоить в XVII веке одна алюминиевая ложка?), пластики (сколько заплатит, любой алхимик, за клочок полиэтиленовой пленки, которую не берет никакая кислота?), посуда, оконное стекло, лекарства… Понимаете? Натуральная Страна Оз, новое Эльдорадо, да не за океаном, а прямо под рукой. Что сотворила, с государствами Центральной Америки, жалкая кучка конкистадоров, помните? Что останется от изобилия Грантвилля, когда, ради осатанелого грабежа, на него дружно (!) бросятся и войска, и местное население? Тоже не ангелы, отнюдь… Флинтовых «реднеков» (на самом деле — заплывших жиром и не служивших в армии), «бедные немецкие пейзане», стопчут, не заметив ни помповых ружей (максимум, по сотне патронов на стрелка), ни единственного пулемета (с тремя лентами). Там, после десятилетий войны, пехотные терции, в сомкнутом строю (!), на картечный огонь маршируют. А что сразу не отнимут, то разворуют за неделю. Нищета же… Дикость… Большая часть населения страны или привычна к грабежу и разбою, или сама им подрабатывает… Однако, Флинт (историк он, вашу мать!), в своей книжонке, о реальной прозе жизни — ни гу-гу. Патриот!
Извините… Зря я про смех загнула. От натужного оптимизма книжонки меня самый натуральный ужас обуял. Ну, Инка, ну, подружка… Умеет создать правильное настроение. Теперь — хоть волком вой. Сплошные неприятности. Вокруг — ночь. В голове — каша. В атмосфере — помехи. Эзеля совершенно не слышно. Что мне делать? А-а-а… Как говорит папа — «Если хочешь застрелиться — ляг, поспи и всё пройдет!». Попробую…
Лист шестой. Банк в прямом эфире
А всё так хорошо начиналось. Утро. Небо ясное и видимость — миллион на миллион… Ненавижу деньги! Деньги — зло! (повторить три раза) Вышло, как в старом анекдоте про иностранца пишущего в дневнике. «Пил с русскими. Лучше бы я умер!» На следующий день. «Похмелялся с русскими. Лучше бы я умер вчера!» Фриц ему очень смеялся, а мне он — совершенно непонятный. Это где ж у нас так пьют? Загадочная немецкая душа… Ну и вот — «лучше бы я застрелилась вчера»… Сегодня меня припахали, как последнюю пионерку. Посиди на рации, да посиди на рации! Сдуру — согласилась. Всё одно место штурмана пустует, а до Эзеля ещё далеко…
Рация тут хороша. Новенькая, трехканальная, с режимом свободной коммутации. «Тэзовое» исполнение. Если возникла неполадка — меняй блок и через пару секунд снова работай. Соблазнительно. Эфир затягивает. Там со знакомым словечком перебросилась, здесь, по почерку, кого-то опознала… Тесен мир! Через полчаса, с удивлением обнаружила, что сама собой оказалась в привычной роли дежурного по связи. А что — нормальное дело. Самый незагруженный организует для всех режим пользования выделенными каналами. Что бы они не толпились на одних частотах, а равномерно распределялись по диапазону. Как транзитная пассажирка я самой свободной и оказалась… Вся разница, что в лагере мелюзга, за которой только и следи, а тут — серьезный, занятой народ. Приятно, конечно, людям помочь, но и выматывает, будь здоров. Всёх в голове держать надо и эфир слушать, а свободные каналы с занятыми не путать. Кстати, на Восток, весь световой день — проходимость радиоволн отличная, а на Северо-Запад — глухо. Загадка природы… На чем и погорела, кстати. Похвасталась… Тут оно и началось! Как посыпались просьбы, как посыпались! У-у-ух… Целый день, простояла (просидела) «в забое».
При высоте полета за 2,5 тысячи метров радиус идеального приема на коротких волнах вокруг самолета — сотни километров. При скорости порядка 200 км/ч каждый «абонент», оказавшийся в полосе нашей трассы, может держать связь не меньше часа. Иногда, два часа, особо везучие — и три. А связь с Ангарском, сегодня, устойчивая, как заколдованная. Ну и… Не понимаете? Сидеть на 16-м канале и давать команды жаждущим общения, кому, на какой частоте, общаться — дело где-то даже благородное. Уважаемое. Раздражает, когда попутно на тебя наваливают работу банковского клерка. Я на такое не подписывалась! Ну, забыла, что западнее Урала народа живет довольно много, а хорошие отношения с аборигенами приходится отрабатывать… Не до жиру.
Короче! В Московии назревает соляной бунт. С 18 марта прошлого, 1646 года, Алексей Михайлович Тишайший приказал объявить о новом соляном налоге, по две гривны с пуда. Тупо удвоил рыночную цену и без того дорогой соли. Хотя астраханская и яицкая соль, употребляемая для соления рыбы и икры для личной государевой торговли, обложена пошлиной всего в размере одной гривны с пуда. Оно и фиг бы, что царь всея Руси дерет налог не со своих собственных доходов, а с нищего народа… Дерьмо в том, что он не может его не драть! Повадился московский государь победно воевать, а финансы — сразу запели романсы. Помочь бывшей отчизне (лично я это феодальное убожество, под крылом, своей Родиной не считаю) было бы недурно. Людей жалко. А как?
Свирепствует лютый, почти смертельный, для раскинувшейся на половину континента страны, дефицит разменной монеты. Даже проклятое церковниками байкальское золото, с которым мы поначалу вылезли на местный финансовый рынок — капля в море. Для поддержания нормального денежного обращения, в условиях диких расстояний и бездорожья нужно серебро. Много! Десятки тонн. Ежегодно! А в России XVII века своего серебра нет. Вообще! Золота — тоже. Весь драгоценный металл поступает из-за границы, в обмен на не возобновляемые ресурсы, меха, пеньку, воск и древесину. Причем, он сразу же утекает обратно, платой за выкупаемых пленных, за предметы роскоши, за благорасположение влиятельных особ. Добавьте «чистый вывоз капитала». Местные бояре не верят своему же царю-батюшке ни на грош! Серебро, всеми правдами и не правдами, отправляется в западные банки, передается «в рост» иностранным купцам, зарывается в землю (буквально, кладами). Бред…
Дядя Лева, по этому поводу, на Совете, целый доклад делал. Как «начальник ZOG» (говорят, на Земле-1 было «еврейское оккупационное правительство». Шутка?) и «по праву Первого сибирского еврея» (правда). Он предложил применить к ситуации финансовые инструменты из будущего. Как сохранить, в обороте Московии, хоть часть серебра? А надо вынести оборот реальных денег в «оффшорную зону». К нам. Заменив его безналичным. Финансовые потоки, таким образом, выводятся из оборота, серебро остается, где оно и было. Чем можем, так сказать, тем и поможем. Принимать безналичные платежи и переводы у купцов и «лучших людей страны» (так бы их всех и перестреляла!), обязали дежурных операторов узлов связи. Там, где у местных есть к ним доступ. Всё честно… Приходит дяденька, с мешком денюжек. Говорит радисту, что он собрался с ними учинить. Делается запись в «журнале». На КДП, в Ангарске, постоянно крутится магнитный диск записи объективного контроля. Готово! Запись ушла в архив, её можно в любой момент прокрутить клиенту, для контроля. Или, устанавливаем связь между двумя клиентами (купчишки, этот «голосовой денежный перевод», зело возлюбили). Один говорит, что он хочет. Второй соглашается… Или торгуется… Под запись. Сговорились. Один деньги — передал. Второй, на том конце радиоканала, деньги получил. Подтвердил. И разошлись… Чисто, безопасно, мгновенно. Если оба у нас открыли счета, даже наличность с собой иметь не надо — только подтвердить личность (один другого узнал по голосу, а оператор в Ангарске — обоих, есть там специальные люди). Прелесть, кто понимает… Но, не моё.
К вечеру, от этих «задушевных разговоров», переходящих на матерный лай по ходу торга, у меня начало «крышу срывать»… И отказаться нельзя — другого, устойчивого, канала связи с Ангарском, сегодня не было. Надо… Убиться веником! Мне же, теперь, в Германии, самой торговаться придется! Экономикой Фрицевой державы рулить. Во, засада!
Вы не подумайте. Коммунизм-коммунизмом, но личные деньги у нас есть. Тоже — на счетах. Когда кому надо, получите. На тех же условиях. Хочешь, безналом. В дикой Европе без горсти монет за ворота не выйти. Мороки с ними! Как вспомню, так вздрогну… Да, ещё карманы от воров беречь надо… Помню, мы с Фрицем по набережной гуляли и я что-то купить захотела… А он как посмотрел — и все деньги у меня отобрал. Сказал, без них могу вернуться. Кто ж серебро в карман куртки сыплет? Надо — в потайной внутренний, или в кошелек… Вдруг, вор попадется? Какие воры? Я сроду вора не видела… Ой! Там же, в Германии, настоящие воры есть! И грабители! И нищие… Что с грабителем делать — я лучше всего представляю. Ба-бах — и готово. А с нищим?
Наша серебряная монетка для экспорта-импорта, в духе байки о древнем новгородском происхождении, весит ровно один грамм, на реверсе — выбит серп и молот, на аверсе — силуэт Дома Советов или «Большого Дома», с радиобашней. Чеканка денежки сделана нарочито грубо, под старину, отчего силуэт «Дома» имеет очень уж характерные очертания, за что, с легкой руки Елены Сергеевны Кротовой, мы, ласково, называем эту монетку английским словом «фак». Получается, она не настоящий медный рубль из XXI века (мне их папа показывал), а «хрен знает что». Где «хрен», там и «кол». Иногда ещё — «палка» и «деревянный». Часто употребляются и более нецензурные синонимы, неприличные в обществе… Возьмет такое настоящий нищий или пошлет меня, куда подальше? Может ему лучше купить чего вкусненького? Теперь понимаете, почему «денежная экономика — дерьмо»?
Лист седьмой. Лишних знаний не бывает
Так… Сон отменяется… Мальчики соблазнили меня попробовать авиационный «чифир» (именно так, без мягкого знака). Типа пожалели усталую девушку. Теперь я бодрая и заводная, как резиновый мячик. Хочу бегать и прыгать. Но, негде… Могу стучать морзянкой сразу двумя руками (уже попробовала), но, не с кем… Вышли из зоны устойчивого приема… А вообще, они меня развели. Чифирь, если верить папе, не «народный монгольский напиток». И если честно — надругательство над традиционной чайной церемонией. Дальнобойщики и урки, на Земле-1, его пьют. Первые, что бы спать не хотелось (ребятам в ночь лететь), вторые — вместо водки.
У меня это был ужин. На чуть недолитую пол литровую кружку кипятка — пол стакана мелкой заварки. Десять минут настаиваем, сливаем, разводим по вкусу сгущенкой, пьем маленькими глотками и закусываем печеньем. Жесть! Сердце дык-дык-дык! Сна ни в одном глазу! В мозгах — хрустальная ясность. И это — надолго. Думы в голове роятся! После напряженно прожитого дня и погружения «в иную культурную среду» — мыслю.
Плохо жить на свете дурой. Дипломную, по экономике, я сдала, ага. «Сравнение эффективности хозяйства солидарного и конкурентного общества». Вместе с экзаменом… Экстерном… И забыла, как страшный сон… А оказывается, личный опыт — незаменим. Всего один день послушала, как купцы друг на друга в микрофоны орут, и поняла суть рыночной экономики — за лишнюю копейку люди друг другу готовы бороды оборвать и глаза высосать. Сдается мне, что пока в Московии заправляют эти типы, наши попытки тут что-то поправить — как покойнику горчичник. Что мой Фриц, с таким же вот электоратом, собирается делать — ума не приложу.
Когда-нибудь видели воров, которые ведут дела честно? Я их только послушала — уже с души воротит… Клянутся, самым святым, от родной матери, до божьей… И надувают партнеров — только треск стоит. Они бы и нас надували, однако, технику не обманешь. Мы же с них платы не берем. Строго информацию. И проверяем. Сказано — сделано. Не нравится? Свободен! Обманул? Тут зависит от ситуации. Пулю схлопотать — запросто…
И вообще! Правильно, наши, сразу у себя государство отменили. Чего? Армия — народная. Советы — для руководства, выборные бригадиры или там координаторы — для оперативного управления. Достаточно! Даже деньги — не особо нужны. Так — инструмент, поддержания внешних связей, и условная единица учета. А если бы у нас было государство? «Государство — аппарат вооруженного насилия, выполняющий волю правящего класса». Симбиоз воров и бандитов. Воры крадут и платят бандитам за «крышу». Бандиты грабят и отдают ворам деньги «в рост». Всё стоит у них на страхе и обмане. До первой неудачи. Если что-то, хоть чуть-чуть, не заладилось — сразу настает, как выражается дядя Лева, «полный какаду». И исправить ничего уже нельзя… Война — кормит войну… Воровство — укрепляется воровством. Деривативные сделки… ссудные проценты… закладные векселя… Тьфу! Легче «всё снести до основания», чем пытаться исправить. Поэтому, кстати, мы в этом мире никому и никогда не даем кредитов. Принципиально. Только вкладываем… или что-то покупаем.
Наверное, с земли, на фоне черного ночного неба, прозрачный носовой фонарь нашего самолета сейчас выглядит, как огромный жук светлячок. Включены все лампы. Летим по приборам… На штурманском столике — карта Центральной Европы… Она совсем не похожа на «старые» карты, которые папа иногда достает из сейфа и разглядывает у себя в кабинете, когда думает, что никто не видит. Там — густая россыпь кружочков городов, хитрое плетение разноцветных дорог на суше и водных маршрутов по морям. Там, всюду, значки аэродромов, портов, центров разнообразной человеческой деятельности. Наша карта — серая и пустая. Развернутая в лист мозаика из черно-белых фотографий воздушной разведки. Узкие русла рек… Леса… Редкие заплатки полей, пятнышки городов. Ещё более густые пятна мертвых деревень и разрушенных крепостей. Ни государственных границ, ни дорог. Чистый лист… Второй пилот там пару раз пролетал. По сравнению с нами — абориген. Он и сейчас не утерпел, согнулся рядом, с транспортиром, курвиметром и «командирской» линейкой. Тонко заточенным карандашом обвел в прорези силуэт самолетика. Вот здесь! Понятно. Кому — что, а летунам — везде мерещатся аэродромы.
Линейка убрана… Тонкий крылатый контур, в самом центре континента. Смотрится там жутко одиноко. «Хоть похоже на Россию — только все же не Россия…» Точно! Сложилась головоломка. Плотность населения в Священной Римской Империи последний раз, за текущую тысячу лет, сравнялась с плотностью населения в Восточной Европе. Московиты уже хотят жить «как в Европе», а Европе, ха, пришлось жить «как в России». «Бунташный» XVII век уравнял двух вечных соперников в нищете и разоре… Кстати, надо взять на заметку — никаких денежных вложений в Европу пока делать нельзя. Война кругом! Всё сгинет, словно в черной дыре.
Здесь и сейчас, там где карандаш касался серой фотобумаги, догорает «коммерческая война», так привычная Старому Свету. Война, что кормит сама себя и позволяет платить солдатам. Она уперлась в экономический барьер. Дальше — война бесплатная. За идею. Религиозная или крестьянская. Пугающая родовитую аристократию до желудочных колик. Грозящая, как на далеком Востоке, обернуться тотальной войной народного ополчения. Такая война долго не идет — строго до полного истребления всех, кого население сочтет врагами. Хи-хи. Перед тем, как Вселенский Собор посадил на кремлевский престол Романовых, ополченцы, походя, смахнули с шахматной доски истории три (!) династии. Европа радостно участвовала в русской Смуте, а теперь не может расхлебать свою. Папа Римский, как полный политический банкрот, с подачи иезуитов хочет упредить события, выставив «проходную пешку». Чужую. Мою! Сует Фрица в эту банку с пауками. Старается помешать чужой игре, раз уж сорвалась своя.
Карта Священной Римской Империи 1648 года. Крестом отмечен город Кронах.
Прорвало… Не могу перестать думать о Фрице… Как он там? Где? Что? Третьи сутки без связи — тяжело. А мальчикам — скучно. Можно весть самолет и одному. Днем они так и делают. Но, ночь убаюкивает пилота. И нужен напарник. Для разговора, для концентрации внимания… Пассажирка в кабине — редкий подарок. Один может поспать. Ага! Чифирь-то пили все — заснуть не сможет никто. До утра режемся в шахматы… Партии «блиц». Ребята — по очереди. Я — бессменно. Командир играет на уровне. Второй пилот гоняет меня, как хочет. Шанса победить — ни малейшего. «Девочка для битья» Сопротивляюсь отчаянно… и безуспешно… Натренировались! Зато, после новой кружки чифиря, словно открывается «второе дыхание». Сознание раздваивается. Одна я, переставляет фигуры на доске. Другая я, с космической высоты, снова смотрю на клетчатую, склеенную из фото разных тонов, карту Европы. Туда, где карандашный самолетик накрыл бывшее аббатство, между герцогством Саксония и майоратом Байройт. Вместо него встает родное носатое лицо, в фантазийной короне. Так! Вроде поймала мысль. Одинокий Фриц, на этой «мировой шахматной доске» — не король. Все фигуры — против него. Но, он и не жертва… Шахматы «магараджа» это называется. «За белых» там играет единственная фигура, совмещающая свойства короля, ферзя и коня. Все правила идентичны обычным шахматам, разве что черные пешки не могут превращаться в ферзей. Дойдя до последней линии, они там остаются навсегда. Магараджа может в одиночку разбить противника и поставить его королю мат, загнав того в угол или прижав к краю доски… Любопытно! Умно. И символично… Банда против одиночки. Человек против государства — государство против человека.
В начале партии магараджа ставится на любое (по выбору игрока) поле первой горизонтали. Черные ходят первыми. Белые выигрывают, дав мат королю чёрных (благодаря своей мощности, магараджа может ставить мат в одиночку, без необходимости использовать другие фигуры). Чёрные выигрывают, взяв магараджу. Тем не менее, существует безусловно выигрышная стратегия «за чёрных». Основная слабость магараджи в том, что он один, следовательно — не может позволить размена, не может бить фигуру чёрных, если та защищена. Идея состоит в размещении чёрных фигур по доске так, чтобы все они оставались защищёнными, но при этом, все доступные магарадже поля оказались под боем. Последовательность ходов, создающая такую позицию, ведет чёрных к победе. Важно только следить, чтобы у магараджи не было возможности хоть раз объявить шах.
На фоне клетчатой доски, где меня, очередной раз, приперли к стенке, ясно различаю белобрысую голову Фрица. А ведь он — может! В смысле, один пойти на толпу. Смелость толпы состоит из кучи маленьких страхов. Не надо давать ей опомниться! Надо бить — первого, кто подвернется… Второго… Когда мы шагнем за третьим — толпа побежит. И победа будет за одиночкой. Если, ему никто не ударит в спину… Если, не предадут свои…
Кто тут нам «свои»? Машинально кладу своего практически загнанного короля набок. Сдаюсь! Партнер кивает и отстраняется. Его очередь держать курс. Сменщик нетерпеливо выбирается из пилотского кресла, а я успеваю додумать очередную мысль. Магараджа, на санскрите, то же самое что император. Высший титул, доступный политику. Царь царей. Мать! Мать! Мать! На самой вершине горы скользко и холодно… Страх за Фрица вдруг накатывает ледяной волной и судорогой сводит тело. Как он? Где он? Скорее бы встретиться!
Мандраж — как перед выпускным экзаменом. А что? Посмотрим, чему нас всех научили! Если подумать — «Война — продолжение политики иными средствами». Политика — зеркало экономики. Надстройка и базис… Правильно подставьте в формулы числовые значения — и результат расчета совпадет с ожидаемым. Только, за мертвыми словами и цифрами не видно живых людей. Которых жалко… Что, никто больше не хочет играть? Ладно, тогда я ещё чуть-чуть рацию помучаю. На ночной частоте… Вдруг, дозовусь? Фриц! Фриц, отзовись!
Лист восьмой. Медный рубль — как клеймо великодержавия
Связь пробило перед рассветом. Словно в небесной канцелярии тумблером щелкнули… Пообщались с Фрицем. Сначала — как раньше, до всего… Потом, совсем чуть, поболтали о планах. О нашем, общем (мать его так!), будущем… Запомнилась, как положено, последняя фраза — «Наташья, денег саффшем нихт. Что дьелат?» Налицо немецкий подход к жизни. Русский бы спросил — «Кто виноват»? Ух, я бы ответила — «А где была твоя думкопф?» Чудо долговязое… Как я по нему соскучилась! Зачем он в это ввязался? Впечатление произвести?
Оседлала рацию и через 15 минут (главное — знать, у кого спросить) врубилась в ситуацию. О, майн Гот! Качественная, многоходовая подстава, с вензелями, в стиле барокко. Святые отцы иезуиты приготовили для наших качественную, «совсем, как настоящую» наживку… И народ её проглотил, вместе с поплавком и с удочкой. В довесок к микрокняжеству (настоящему) и супертитулу (туфтовому) Фрицу не положено ничего. Совсем!
Ладно бы он один такой… Там же весь Совет Командиров, на эту халяву, хлебальники разинул! «Ах-ах-ах, нам нужен опорный пункт, в Центральной Европе!» Может вам, ещё — по кружке пива и танец с саблями? Сколько раз было говорено и переговорено — майорат не передается в чужие руки. Феодализм кругом! Купить родовые или церковные земли — невозможно. Получить их, как выморочное имущество — невозможно. Пример Эзеля — редчайшее исключение, афера датского короля. Зато, взять землю в аренду — легко. Уже предлагали… Только плати… За просто так. Отказались? И остались, без желаемого форпоста. Тоже мне, секрет! Следовало ждать нового «предложения, от которого будет почти невозможно отказаться»? Нате! Получите, распишитесь. Весь Эзель в нетерпении и ожидании событий. Готовятся… Строят планы… «Дер эрсте колонне марширт…» Черт! Главное, с каким вкусом иезуиты место выбрали. Конфетка, а не место. Всё досконально учли, гадские святоши! Рельеф — уже почти готовый аэродром, только почистить заросший пустырь. Расположение — почти в центре Европы, но далеко от крупных городов. Безлюдье — осваивайте дикие пустоши, дорогие камарады. Отсутствие дорог и рек, дремучий, по их понятиям, лес (на десятки километров во все стороны). Сущий рай для разбойников, дезертиров и мародеров. Наживка первоклассная. Нанимайте охрану, строите, обживайтесь, развивайте и (самое главное) платите… Всем! Естественных-то рубежей для обороны там нет. Триста лет эти заповедные буераки были никому не нужны. Один задрипанный замок — на всю округу. Возьми боже…
Вообще, красиво задумано! Через год Вестфальский собор провозгласит равноправие религий и конфессий. Римского Папу (недавно верховного арбитра Европы!), как ветхий хлам истории, отодвинут в дальний уголок Общеевропейского дома. Оно ему надо? Отчего бы не запустить светским владыкам ежика в штаны? Призрак короны Оттонов (проверю, у Фрица действительно местная родня или мне голову морочат?) способен зажечь новый пожар страстей. Ради истребления «самозванца»… или «папского ставленника»… или «красной заразы» (нужное подчеркнуть), опять поставят под ружьё детей и стариков. Эдак, война, из тридцатилетней запросто может стать сорокалетней. Или столетней… А Рим, как встарь, примется судить, кто и почему в своем праве. С одной стороны и с другой стороны… «Разделяй и властвуй» Это — чисто политические дивиденды. А какой денежный дождь прольется на тех кто примется снабжать наш блокированный анклав! А сколько прилипнет к рукам на заставах и мостах по дороге? Тут таможни, посты и границы — через десяток верст. Золотое дно!
Не, что иного случая «ногою твердой стать в Европе» нам скоро не подвернется — абсолютно бесспорно. А что всем участникам проекта гарантированы головная боль и масса работы, фигня? Голосование раскололо Совет пополам. Новый анклав — это шикарный повод к новой общеевропейской драке и отчаянная авантюра. Попы уверены, что солдат, работников и припасы нам придется покупать у них. На юге всё дешевле, а хилый «воздушный мост» автономии не обеспечит. Следовательно, будем платить церковникам за всё. А нечем! Раз вложить капитал — хоть как-то оправдано, но, планировать его постоянную утечку… Замаскированная дань! Отгородиться «железным занавесом»? Не вариант, надо когда-нибудь и в люди выходить. Вот — как раз повод.
Снова, вызывают… Странный позывной — «F4». Парни! Не в курсе? Точно — меня? Фриц? Юморист! Ты бы ещё «товарищем номер 87» назвался… Уже есть и такой? В Юго-Восточной Азии? Точно? А он знает, кто это на Земле-1 был? Оригинал… Фриц, у тебя началась профессиональная деформация личности! По русски? Приеду — объясню! Да… Ладно… Что значит, к утру? У нас — уже утро! Деспот! Хорошо, попробую… Целую!
Поделиться книгой: