Помоги проекту - поделись книгой:
— И палк есть, где мозно гулять? — спросил Жан Д.
— А что вы скажете, если у нас будет целый дом с садом? — хитро улыбнулся папа.
— Дом? И у меня будет своя комната? — воскликнул Жан В.
— А я смогу завести собаку? — не удержался я.
— А я — поставить у себя телевизор? — расплылся в довольной улыбке Жан А.
— И в саду можно будет натянуть канат и играть в подвешенных поросят? — предложил Жан Г.
— Посмотрим, когда приедем на место, — вмешалась мама, вернувшись из комнаты Жана Е. — Мне кажется, вы забыли о главном: мы еще не голосовали.
— Дорогая, ты уверена, что стоит это делать? — уточнил папа.
— Конечно.
Папа взял потрепанную карту дорог (все равно она уже вряд ли на что-нибудь сгодится), оторвал от нее несколько кусочков, раздал их нам и начал объяснять правила голосования.
— Те, кто голосует за переезд, пишите на ваших бюллетенях «да». Всем же остальным напоминаю, что тут неподалеку есть прекрасный интернат для детей военных…
— Голосование закрытое, — поправила его мама. — Пишите то, что считаете нужным.
— Так я об этом и говорю! — возмутился папа.
Мы взялись за бумажки. Мама помогла Жану Г. и Жану Д., потому что они еще не умели писать. Когда все проголосовали, папа откашлялся и стал торжественно зачитывать то, что было написано на бюллетенях.
Даже не глядя на почерк, легко было догадаться, кто что написал.
В последнем бюллетене было написано большими буквами «НЕТ!». Раз уж голосование тайное, то я даже под пытками не скажу, кто это написал.
— Нет? — повторил папа. — Кто написал «НЕТ!»? Признавайтесь сейчас же!
— Это Жан Б. Он не хочет уезжать от своего дружка Франсуа, — выпалил Жан А.
— Тихо! — сказала мама. — Право высказаться имеет каждый.
Папа быстро подсчитал голоса. В итоге получилось три «да», один неправильно заполненный бюллетень Жана В. и одно «нет».
— Итак, дети, — произнес папа, снимая очки, — за переезд проголосовало большинство, а это значит, что следующий учебный год вы начнете в Тулоне, в этом прекрасном городе на средиземноморском побережье с мягким климатом и высокопрофессиональными медиками! Гип-гип…
— Ура-а-а! — подхватили все. — Да здравствует Тулон!
— Цыц! — поспешила успокоить нас мама, потому что, когда мы начинаем баловаться с папой, добром это не заканчивается. — Разбудите Жана Е.
И тут мне пришла в голову мысль.
— Подождите, — сказал я, — ведь Жан Е. еще не голосовал.
— Жан E.? — усмехнулся Жан А. — Но он, если ты вдруг забыл, даже говорить не умеет.
— Ну и что? — не сдавался я. — Он такой же Жан, как и все остальные.
— Верно, Жан Б., — вступилась мама. — Право голоса есть даже у самого маленького.
— Голоса?.. — повторил папа. — Дорогая, он же еще совсем малыш! Тогда, может, и у нашей черепахи спросим ее мнения?
— Браво, дорогой! — разозлилась мама. — Ты сравниваешь сына с черепахой?!
На самом деле, когда Жан Е. начинает дрыгать ножками в своем стульчике, он больше напоминает лягушку. Но папа так на меня посмотрел, что я решил с ним не спорить.
И тут из комнаты Жана Е. донесся плач.
— Видишь? — торжествовала мама. — Он протестует против вопиющей несправедливости!
— Хорошо, — подавленным голосом ответил папа. — Тогда сделаем так: если он проплачет меньше трех с половиной минут, это будет означать, что он согласен переезжать, а если дольше — что не хочет. Договорились?
— Договорились, — сказала мама.
Папа снял с руки часы с секундомером, и мы обступили его, заткнув уши: три с половиной минуты рева Жана Е. — это слишком даже ради такого важного решения, как переезд! Минута… минута с половиной… две минуты… две минуты сорок секунд… Такое чувство, что стрелка папиных часов притормаживает… Три минуты десять секунд… Три минуты двадцать…
И в то мгновение, когда я уже было решил, что победил, Жан Е. вдруг забулькал и замолчал.
— Го-о-о-лос принят! — протяжно констатировал папа, останавливая секундомер. Четыре против одного. Большинство решило: в конце июля мы уезжаем из Шербура, оставляя здесь и моего друга Франсуа, и воскресные пирожные, и бассейн…
Спать я пошел с комком в горле. Ну и что, что квартира маленькая! Я даже согласен жить в одной комнате с Жаном А., ведь это НАША квартира. Я никак не мог смириться с мыслью, что придется жить в другом месте.
Где я теперь буду покупать комиксы? А кокосовые шарики? Мы больше не будем кататься на роликах на автостоянке возле дома, обедать в маленьком ресторанчике по воскресеньям, смотреть телевизор в витрине магазина электротехники… Я даже по дождю буду скучать и по лифту, который ломался, и нужно было подниматься на десятый этаж пешком.
Даже если иногда мне и хочется быть единственным сыном, я все равно не люблю перемены. А переезд — это самое ужасное, что может случиться. Врагу не пожелаешь!
— Не переживай, редиска! — сказал мне Жан А. с верхней полки. — Вот увидишь, нам хватит друзей в Тулоне. И ты уже будешь в старшей школе, как я. Так что на переменке сможем драться вдвоем.
В темноте он ухмыльнулся, но в его голосе не было уверенности.
— Это ты редиска! — ответил я.
А у самого сердце было не на месте.
Телевизор на Луне
Учебный год пролетел незаметно.
Впервые я не мечтал, чтобы он заканчивался. Мне еще столько всего хотелось сделать до отъезда: сходить в кино на фильм про ковбоев; дочитать очередную книжку про «Великолепную пятерку», которую я, как обычно, взял в городской библиотеке; поговорить с дочкой учителя Мартеля — она ходит в школу для девочек, недалеко от нашей, ее зовут Натали, и волосы она собирает в хвостики…
Со старшими все будет по-другому, не так, как среди малявок. Там мальчики будут учиться вместе с девочками. И если бы мы не переезжали, на следующий год я бы оказался с Натали в одном классе. А может, даже смог бы однажды с ней заговорить. Жан А. считает, что с этими хвостиками дочь месье Мартеля похожа на Энн из «Великолепной пятерки». Ему самому больше всех нравится Джордж, потому что она ведет себя, как настоящий мальчишка.
А еще он говорит, что все девчонки глупые. Но это потому, что сестра нашего соседа Стефана тоже носит очки и оценки по латыни у нее лучше, чем у Жана А.
Жан В. думает, что Жан А. тайно влюблен в сестру Стефана. Именно поэтому по утрам он, прежде чем выйти из дому, часами стоит перед зеркалом в ванной и причесывается.
— Да просто у меня волосы все время торчком, редиска, — оправдывается Жан А. — К тому же, когда я вырасту, то ни за что не женюсь. У меня будет гоночная машина с одним креслом для водителя и дом с табличкой на двери «Девчонкам вход воспрещен».
Только вот однажды, когда Жан В. корчил рожи сестре Стефана через витрину магазина, где та покупала конфеты, Жан А. залепил ему такую оплеуху, что Жан В. целую неделю ходил с красной щекой.
И наших разборок по дороге из школы мне тоже будет не хватать.
В последний день занятий месье Мартель, чтобы отметить конец года, накрыл небольшой сладкий стол.
Он пригласил четвертый класс из школы для девочек. Но мы, мальчишки, так и проторчали весь праздник в углу со своими шуточками, а девчонки хихикали между собой и ели наши пирожные. Потом все вышли во двор, и они принялись играть в резиночку и смеяться, шепча друг дружке всякие секреты. Мы — тоже ради смеха — начали бросать в них футбольный мяч, и тут началось! Толстяк Поль так сильно ударил по мячу, что разбил окно. Месье Мартель подул в свисток, но Поля никто не выдал. И тогда это сделала Натали, показав на него пальцем. Мы все были наказаны: нужно было сто раз написать одно и то же предложение. Пока мы писали, девчонки в окне корчили нам рожи.
— С девчонками всегда так, — ворчал Франсуа. — Вот почему я не хотел, чтобы у меня была сестричка.
Когда я спросил, что он будет делать на каникулах, он, как всегда, напустил на себя тот загадочный вид, который не переваривает Жан А.
— Прости, не могу сказать. Это очень секретная миссия. Тебе лучше не знать. А то вдруг тебя будут пытать, чтобы ты ответил, где я.
Я еще не знал нашего нового адреса в Тулоне, куда он сможет мне писать. Но ничего страшного, ведь Франсуа осваивает методы телепатии. Мы поклялись, что будем отправлять друг другу шифровки и останемся друзьями навсегда. Потом приехал водитель на большом джипе, Франсуа сел туда, машина тронулась, он помахал мне рукой и уехал. Я остался на улице один, с портфелем в руках и комком в горле.
Все вокруг радостно кричали, подбрасывали тетради и учебники в воздух — начались летние каникулы. А мне впервые в жизни хотелось от этого плакать!
Из-за переезда мы отправимся в отпуск только в августе. Мы собираемся в гости к бабушке Жанет и дедушке Жану, которые купили домик в деревне.
Жан А. говорит, что сидеть дома, когда все остальные на настоящих каникулах, — это ужасно. Хорошо еще, что сейчас проходит «Тур де Франс», и после обеда мы играем на полу гостиной в велогонщиков, слушая репортажи с гонок по радио. Жан А. все время норовит нацепить желтую майку лидера, за что получает от меня тумаков. В общем, игры заканчиваются всегда одинаково, и маме приходится на нас кричать, хотя она и так заметно нервничает из-за переезда.
Мама уже стала раскладывать по коробкам то, что больше не пригодится: старые варежки, которые нам отдали кузены Фугас, лыжные костюмы, шерстяные носки и свитера, которые мы надеваем по воскресеньям в церковь.
С тех пор как грузчик разбил вазу, обмеряя наш книжный шкаф, мама предпочитает все упаковывать сама. В один угол она складывает сумки с вещами для отпуска, а в другой — готовые коробки для переезда. На тех, что с бьющимися предметами, мама водостойким маркером пишет, что именно там лежит, и добавляет большими буквами «ОСТОРОЖНО».
— Самое главное — это порядок и подробный список вещей, — любит повторять мама, у которой всё всегда под контролем.
— Дорогая, — спрашивает папа каждое утро, — ты случайно не видела мой галстук в полоску? А мою бритву? Странно, у меня остался только один коричневый ботинок.
Быстро сообразив, что маме не до него, папа уходит в больницу в одном коричневом и одном черном ботинке и в нелюбимом галстуке, который ему связала мамаша Виермоз из остатков овечьей шерсти.
Виермозы — это друзья наших родителей. Узнав, что мы переезжаем, мамаша Виермоз любезно предложила побыть у нас, чтобы помочь со сборами.
— Очень мило с ее стороны, но если она переступит порог этого дома, я за себя не ручаюсь, — заметила мама.
Самым ужасным было паковать вещи из наших комнат.
Стоило залезть в письменный стол, как вокруг образовалась куча всякого барахла: рваные коробки с играми, целая коллекция марок Жана А., мои рекламные брелоки, пожеванные баллончики с чернилами, футбольный мяч, полторы пары роликовых коньков, насос для велосипеда, школьные тетрадки, моя секретная коробочка, недоеденный бутерброд с ветчиной, набор «Юный волшебник», пособие по оригами Жана В., остатки авианосца, грязный носок, палочки для игры «Микадо», разодранный плюшевый пес, которого было трудно узнать…
Среди всего этого хлама папа наконец нашел свою отвертку: он начал ее искать, еще когда разбирал нашу двухъярусную кровать. Он что-то пробурчал себе под нос про детей военнослужащих, потом взял отвертку и пошел хозяйничать на кухню.
— Мы переезжаем или открываем магазин ненужных вещей? — спросила мама. — Даже не думайте возить за собой весь этот хлам.
Жан А. тут же принялся выбрасывать только мои вещи, и мы начали кидаться ими друг в друга.
— Эту рваную игрушку точно можно выбросить!
— И твой бумажный самолетик!
— Вот что я сделаю с твоей «Монополией»!
— Только дотронься до моей секретной коробочки — убью!
— Сейчас как запущу носком!
— Мама, а старшие дерутся! — донес Жан Г.
— Что ты там вякнул, малявка? — быстро среагировал Жан А.
— Приятно бить младших, да? — вступился Жан В.
— Пеняйте на себя, малявки! Сами напросились! — прорычал Жан А.
Я закрыл дверь, чтобы нас никто не побеспокоил, и мы начали драться, как дикари.
Вдруг раздался мамин голос:
— Ну что, ребята, все там живы?
— Да-да, мы просто убираемся, — крикнули мы.
…И схватка продолжилась с новой силой.
В общем, июль удался!
В гостиной повсюду стояли коробки. Такое ощущение, что мы жили в квартире, в которую пробрались воры. Ковры стояли свернутыми в углу, и по паркету можно было кататься в носках или бросаться шариками, которые летали от плинтуса до плинтуса. Звуки в опустевшей комнате отдавались эхом. Как только мама выходила на кухню, мы начинали играть в альпинистов, прыгая по коробкам с надписями «ОСТОРОЖНО».
А однажды вечером, за неделю до отъезда, папа вернулся с работы с огромной картонной коробкой в руках, которую поставил посреди гостиной.
Поделиться книгой: