Москва Поднебесная

– Был, – кивнул Метатрон.

– Как такое может быть? Я в церкви-то, может, всего два раза в жизни был…

– А при чём тут церковь? Ты себя с какого возраста помнишь?

– Я… – Нистратов задумался, – я в аварию в детстве попал…

– Так-так… в аварию, значит? В горах, да? Автобус разбился, все погибли, а ты один остался и память потерял?

– Откуда вы знаете?

– И шрамы у тебя на спине из-за аварии, наверное?

Елисея бросило в жар. У него и правда после аварии, в которой погибли его родители, а сам он еле выжил, остались два страшных шрама вдоль позвоночника.

– А как ты думаешь, чьи это крылья в сумке?

Елисей посмотрел на лежащую мешком сумку, вспомнил, как впервые открыл её, как ощутил зыбкое воспоминание чего-то неуловимого, вспомнил свои шрамы, которые с некоторым отвращением разглядывал порой в ванной, выгибая шею, словно лебедь, выклёвывающий паразитов, и в голове у него вдруг всё сложилось.

«Крылья-то мои!», – понял он испуганно и растерянно.

– Твои! – подтвердил Метатрон.

Он встал с кресла, вышел в центр полутёмной комнаты и вдруг изменился невероятным образом. Перед Елисеем теперь стояло существо, сияющее, как утреннее солнце. Оно было огромным, но непонятным образом умещалось здесь. Ровно тридцать шесть белоснежных крыльев выплёскивалось из-за его спины, тело его сияло пламенем небесного огня, от него летели молнии и штормы, кружась вихрями искр. И смотрело это божественное создание на ошеломлённого Елисея множеством сияющих таинственными звёздами глаз.

Тибет

Человек напротив курил огромную сигару, которая так сильно напоминала останкинскую телебашню, что Вифлеем Агнесович не удержался и спросил прямо:

– Зачем вы это сделали?

Попутчик косо посмотрел в окно, на мелькающий серый пейзаж, и озарился таинственной, еле заметной в темноте улыбкой, которая означать могла всё что угодно. Он затянулся, долго и смачно вкушая дым, так, что сигара осветила его губы зловещим алым огнём, и, выпустив невозможное облако дыма, будто внутри у него пылал пожар, ответил изумлённо:

– Вы, уважаемый Вифа Трилитрович, к чему клоните?

«Откуда он меня знает?», – испугался Загробулько. Майор, хоть и сидел совсем рядом, никак не мог рассмотреть лицо незнакомца: то дым сигары мешал, то он необъяснимым образом смазывался, будто теряя резкость, то широкополая шляпа кидала тень на лицо, полностью скрывая черты.

– Скажите, – тревожно говорил Загробулько, – зачем? Зачем это понадобилось? И почему вы её курите?

– Она так сама хочет! Вы, уважаемый Литр Трилитрович, не пугайтесь. Всё образуется!

– Нет, вы меня не понимаете! – Загробулько нервно придвинулся к незнакомцу, но лицо по-прежнему оставалось скрытым клубами курения и тенью шляпы. – Мне очень это странно! Как это получается?

– Это космического уровня загадка! – Незнакомец вдруг вытащил из кармана бумагу жёлтого цвета в блестящих крошках, сияющих микроскопическими огнями, развернул её и торжественно прочитал:

Всякий, кто суть вселенскую вознамерится

Аршином ничтожным постичь, – мракобес и пустопорожняя блоха!

Но всякий, кому откроется послание небесное

И проникновение величайшее, – угоден и заслуживает!

Он свернул бумагу, поджёг её от сигары, и она сгорела в один миг, будто пропитанная селитрой, разбросав искры, как крошечный салют. В этот миг в пламени Вифе Агнесовичу почудилось лицо незнакомца, и было лицо это больше чем странно. Под шляпой сидел ребёнок лет десяти, невероятно мордастый, словно хряк, с чёрными густыми усами. Загробулько вздрогнул, и тут дверь купе открылась, явив на порог священнослужителя в рясе, фуражке контролёра и с сумкой поперёк живота. В руках он держал дырокол для билетиков и смотрел выжидающе на пассажиров.

– Ну-с? – произнёс он деловито. – Предъявлять будете?

В ответ на это мордастый ребёнок снял шляпу, и оказалось, что он абсолютно лысый. Сложив пальцы в крестное знамение, он запричитал по-старушечьи:

– Во славу господа нашего всемогущего, Архангелов его и Останкинской телебашни, предъявляю на свет истинный крест божий и душу, не оскоплённую грехом! Верой и правдой, отец всемилостивый, служу я! Верой и правдой!

Сказав это, жуткий усач перекрестился и молитвенно сложил ладони. Кондуктор в рясе пропел басом:

– Боже, царя храни!

И повернулся к Вифе Агнесовичу с вопросом:

– Ну-с?

Загробулько понял, что ни одной молитвы он не знает, а от этого стало ему невозможно стыдно и неловко. Он откашлялся, и виновато, как ученик, не знающий урока, опустил глаза.

– Экай ты татарин! – с чувством произнёс священнослужитель и, плюнув под ноги, хлопнул дверью. Вифа Агнесович, чувствуя, что обидел его непростительно, вскочил и кинулся за дверь, но увидел, что странного кондуктора и след простыл. Проход был пуст, за окном мелькала обворованная осенними ветрами российская природа; поваленные высоковольтные столбы, ухабы, покосившиеся домишки и мутное небо, грязное, как нестиранное бельё. От этой картины Загробулько пронзила тоска и вселенская печаль. Он заплакал и в слезах проснулся у себя дома, в постели, в форменных брюках и кителе.

Открыв заспанные глаза, он сел на кровати и ощутил, что голова его вовсе не шумит, не болит и не кружится. Наоборот, состояние было удивительно бодрым и ясным. Хотя отчётливо Загробулько вспомнил, что накануне пил он водку с сослуживцами, и пили они, вероятно, так отчаянно много, что один допился прямо-таки до свинского состояния. Перед Вифлеемом будто нарисовалось лицо коллеги с мерзким свиноподобным рылом.

«Что же это творится?» – задумался майор. Осмотрев помятую форму, он встал с кровати и, странным образом не ощущая и капли похмелья, учуял запах приготавливаемой на кухне еды.

– Ну, здравствуйте, гражданин следователь! Майор-алкоголик! Как вам спалось? – На кухне вовсю хозяйничала двоюродная сестра Вифы Агнесовича, Капитолина.

– Нормально спалось, – пробубнил он, принюхиваясь к чарующим сознание запахам, доносящимся из скворчащей сковородки.

– Да уж, надо думать… Двое суток беспробудного сна… – Она недоговорила, потому что увидела, как у брата два маленьких, слегка розоватых спросонья глаза превратились в чайные блюдца и он по-рыбьи стал хватать ртом воздух, будто пытался надкусить невидимый батон докторской колбасы.

– Ско-ль-ко? Двое суток? Да ведь… я…

– Сегодня понедельник, чтоб ты знал! Я на работу тебе позвонила, сказала: ты болен. Но они-то там в курсе, что за болезнь у тебя, вон уже и гостинец тебе передали, Степанцов завозил. – Она кивнула на подоконник, и Вифа Агнесович увидел трёхлитровую банку огурцов с болтающейся на скотче запиской. Приведённый в бешенство, он подошёл и, оторвав листок, прочитал: «Дорогому шефу от коллег! Поправляйтесь!»

«Ну, я им покажу!» – подумал про себя Загробулько, начиная внутренне трястись.

Через пять минут он хрустел подаренными огурчиками, поглощая приготовленную заботливой сестрёнкой жареную картошку с куриным шницелем.

А ещё через час Вифа Агнесович сидел в кабинете и кричал в трубку:

– Как это в Тибет? Зачем? Он что, сдурел? – То, что за последние пять минут узнал майор, повергло его в шок. Во-первых, выяснилось, что, так же, как и он, Семирядцев и Каюмов проспали двое суток, придя в себя только сегодня и явившись на работу растерянными и странными. Во-вторых, Васильков в субботу, сразу после их трагической пьянки, бросив все дела, улетел в Тибет, заявив дежурному Ключихину, что суета бренна и жизнь проходит впустую. И в-третьих, выяснилось, что превратившийся в свинью Профонасенко так и остался ею до сих пор, и его, боясь предъявить жене, заперли пока в карцере, где он орёт благим матом, требуя водки. Мало того, помимо Профонасенко, в свиней превратились ещё несколько тысяч человек, и в городе началась паника. Учёные подозревают, что имеет место эпидемия генного вируса, который, попадая в кровь, меняет ДНК, а те, кто больше доверяют слухам, рассказывают о странном профессоре, разбившем утром в субботу на Пушкинской площади склянку с какой-то заразой, действующей на водку и всех, кто её потребляет.

Новости обрушились на Загробулько, как рояль «Беккер», упавший с неба, придавив неподъёмной массой трёхлитровую голову решительно и моментально.

– Чёрт знает что! – Майор бессильно вышагивал по кабинету. Он решил разобраться с алкогольной мутацией после, а сейчас намерился ехать в офис треста «Латунь». Взяв листок с адресом, Загробулько тяжело вздохнул и покинул участок.

Вселенная

До отделения милицейский газик не доехал. Он резко остановился посреди дороги, задев блестящий серебристым корпусом «глазастый» Мерседес, закатившийся электронным плачем, и замер. Многие из тех, кто проходил мимо, увидели, как из машины выскочили сначала две странные хрюшки в облегающей жирные туши милицейской форме, а затем спокойно вышла странная компания, состоящая из молодого человека в красной кепочке, кого-то, наряжённого в чистые белые одежды, с удивительно правдоподобными крыльями за спиной, и неповоротливого холодильника, необъяснимым образом самостоятельно проследовавшего за двумя компаньонами до угла дома с вывеской «ОБУВЬ». Правда, никто не видел, что, завернув за угол, холодильник растаял в воздухе, словно мираж, вслед за провожатыми.

Никто в целом мире не догадывался о том, что исчезли они не навсегда. Не канули в небытие, не ушли в иное измерение, не материализовались на другой, неизведанной планете, а очутились в квартире одного ничем не примечательного двенадцатиэтажного дома, на кухне, где холодильник, включившись в розетку, тут же заурчал в дрёме, ангел, распахнув крылья, встал у окна, поглощая лучи, льющиеся с неба, а молодой человек, которого звали Василий, побрёл в ванную принимать душ.

Было это в субботу, сразу после инцидента на Пушкинской площади, где несколько тысяч разгневанных отсутствием телевидения в стране граждан устраивали демонстрацию протеста. С того самого момента, как выпала из рук Василия склянка, по всей стране сотни тысяч человек безмятежно уснули и видели загадочные сны. Тысячи очистили сознание от лишнего и напускного, изменившись духовно и потеряв цели, столь важные для них совсем недавно, взамен обретя совершенно новые. А ещё миллионы превратились в свиноподобных безмозглых тварей и стали бегать по улицам городов, пугая чудовищным видом прохожих.

Трое находящихся в квартире двенадцатиэтажного дома никак не проявляли себя до утра 27-го. За это время в Москве люди почти перестали пить водку и другой содержащий её производные алкоголь. Делали это только те, кто ничего не слышал о событиях на площади и не видел страшных превращений любителей сорокоградусной в отвратительных тварей. Без телевидения и алкоголя люди начали чувствовать себя как брошенные на необитаемом острове, потерпевшие крушение участники межатлантического круиза. Многие серьёзно занялись домашними заботами, семьёй, открыв для себя в этом массу интересного, что почему-то ускользало от их внимания раньше. Многие стали теснее общаться друг с другом на философские темы: о смысле бытия и разрушенной бесовским проявлением телебашне. Многие начали усиленно читать. Читать всё подряд и открывать для себя массу тайн, загадочных и таинственно-притягательных.

Правительством была в срочном порядке организована чрезвычайная комиссия по отлову свиномордых оборотней, среди которых, кстати сказать, оказалось крайне много известных и влиятельных людей. Со всего мира в Москву съезжались специалисты в области генетики, химии и психиатрии, призванные решить проблему. Президент лично выступил на Красной площади перед обеспокоенными гражданами с просьбой прекратить потребление продуктов на основе этилового спирта до выяснения причин мутации. И, что самое удивительное, многие просьбе вняли.

В понедельник утром из Германии прибыл известнейший генетик профессор Вольфштейн, который взял все мыслимые анализы у одного из превращённых. Превращённым, кстати сказать, оказался тот самый политик, что приказал задержать неизвестного профессора, разбившего склянку. Произошло это на квартире его любовницы, известной эстрадной певицы Катерины Лавандышевой. Политик, находясь в возбуждённом состоянии духа, чему причин было две: первая – чёртов профессор, и вторая – Лавандышева, – выпил рюмку столь любимого им напитка и почти моментально обернулся жирным хряком с налитыми кровью малюсенькими глазками. Его изловил милицейский патруль при попытке проникнуть в администрацию президента. Благо у политика с собой имелись все удостоверяющие личность документы.

Вольфштейн, проанализировав кровь и ткани несчастного, был изумлён крайне. Оказалось, что никаких генетических изменений у пациента не наблюдается, но зато присутствует лёгкий малиновый аромат в каждой взятой на пробу испытуемой частице. Этому феномену Вольфштейн объяснений не нашёл. Он вдруг почувствовал себя обескураженным и подавленным и не учёным вовсе, а полным профаном, занимающимся всю жизнь не наукой, а её иллюзорной частностью.

Тогда, то ли с горя, то ли эксперимента для, в присутствии лаборантов он сам выпил 70 грамм водки из лабораторной мензурки, и с чувством учёного, привившего себе неизлечимый смертельный вирус, начал ждать.

Спустя три минуты с Вольфштейном случилось совершенно необъяснимое с научной точки зрения действо. Глаза его, будто подпитанные изнутри, загорелись неведомым огнём, черты лица стали по-юношески прекрасны, морщины разгладились, словно смятую простынь отутюжили. И он, осмотрев присутствующих, скептически изрёк на безупречном русском языке, который до этого знал весьма посредственно:

– Вселенная – лишь слепок электроэнцефалограммы мозга Афрония Мартиросяна, известного несколько тысяч лет назад как Будда, и содержащегося сейчас в восемнадцатой палате отделения интенсивной терапии психиатрической лечебницы имени Кащенко!

После чего вышел из лаборатории и исчез неизвестно куда. Лаборанты-очевидцы утверждали, что при этом от немецкого профессора исходило голубоватое сияние и двигался он так плавно, словно ступал не по тверди кафельной, а по водной глади.

Примерно в то же самое время, когда немецкий профессор Вольфштейн покинул лабораторию института генетики, в одной из квартир обыкновенного двенадцатиэтажного дома, в Москве, проснулся молодой человек Василий. Он встал, сладко потянулся и вошёл в кухню, где, также проснувшись, вздрогнул холодильник марки «Samsung», оживший несколько дней назад по неизвестной причине. Сам Василий абсолютно не понимал, почему его самые невероятные фантазии обретают жизнь, отчего в серости его бытия появился ангел-хранитель, охотно выполняющий любые его прихоти, и зачем всё это происходит. Принял он всё как само собой разумеющееся. Может быть, потому, что всегда был мечтателем, а может, потому, что чувствовал в себе ещё что-то, кардинально отличающее его от миллионов простых людей. Он даже, честно говоря, не помнил, с чего всё началось. Когда он впервые увидел ангела во плоти, когда разговорился с холодильником, пожелав, чтобы тот стал его другом? По большому счёту, Василию это не казалось необычным, скорее забавным.

– Ну, что нового в мире? – спросил молодой человек, облокотившись лбом о гладь стекла. Окно кухни выходило во двор, где шумела лишённая телевизионных шоу Москва. Теперь людей на улицах было крайне много. Дома делать было нечего, и большинство, ощущая нехватку общения, проводили свободное время на улице.

Холодильник, звякнув бутылками на полке, прокатился по линолеуму и ответил надменно и гулко:

– Новостей-то не передают. Ни радио, ни телевидение не работают.

– Да-а… – Василий задумался, глядя в окно. – А газеты? Пресса ведь осталась.

– Ну, пресса в основном занимается слухами и домыслами, – важно заметил «Samsung», – тоже пудрит мозги людям.

– Интересно бы почитать…

Спустя пару минут Василий, нацепив неизменную кепочку, вышел из квартиры. Он дошёл до печатного киоска и увидел, что ажиотаж вокруг ларька колоссальный, примерно такой же, какой был возле грузовика с бесплатным алкоголем на Пушкинской площади в субботу. Только на этот раз люди были трезвыми, а потому вели себя сдержанней и даже интеллигентнее по отношению друг к другу. Василий протиснулся в толпу, и далеко не сразу ему удалось купить какую-то газетёнку. Называлась она «Время и Мы». На первой же странице Василий увидел заголовок, который не мог его не заинтересовать. Он вернулся домой.

– Посмотрите-ка, – он кинул газету на стол, – самолёт наш нашли…

– Не может быть! – обрадовался ангел. – Он подлетел к газете и, взяв тонкими пальцами издание, прочитал:

«Пассажиры пропавшего «Боинга» возвращаются домой и рассказывают невероятные вещи».

Дальше шла статья, в которой говорилось о том, что уже более тридцати человек из тех, кто летел в Адлер рейсом 1025, вернулись в семьи и рассказали родным, что никуда они не летали и ни о каком самолёте пропавшем ничего не знают. Но зато знают они много других интересных вещей, о которых им поведал случайно встреченный по дороге – кому с работы, кому просто во время прогулки – странный человек. Самым занимательным был тот факт, что все описали человека этого одинаково: высокий, с голубыми пронзительными глазами, длинной чёлкой и удивительной красоты перстнем на мизинце. А вот откровения от него каждый услышал различные.

Одному студенту он поведал, что тот станет президентом Америки, самым популярным за всю её историю, и погибнет в возрасте 57 лет от пули маньяка рок-звезды. Пассажирке со странной фамилией Леденец загадочный незнакомец рассказал о том, что она родит на свет мальчика с двумя головами, который откроет способ межгалактической передачи информации и будет обладать даром левитации. Ещё одна пассажирка рейса 1025 узнала от таинственного информатора, что она на самом деле – потомственная графиня, праправнучка графа Суворова, и что у неё есть родной брат, ей неизвестный. Что ей и её брату причитается огромное наследство, хранящееся сейчас во Франции, да ещё особняк в центре Санкт-Петербурга. Пассажирка теперь всерьёз собирается оспаривать на него права.

Все летевшие таинственным рейсом категорически отрицали, что совершали посадку на «Боинг» авиакомпании «Сибирь» 22 июля, и что вообще в этот день были в аэропорту Домодедово. На вопросы близких, где же тогда они пропадали почти всю неделю, вернувшиеся из небытия пассажиры отвечали невнятно и рассеяно, сами удивляясь, как это они несколько дней могли отсутствовать незнамо где, и все до одного винили во временной нестыковке таинственного высокого блондина с перстнем. Все они безоговорочно верили в то, что он рассказал, и ни у кого не возникло и капли сомнения, что предсказания могут быть обманом.

По заявлению директора авиакомпании «Сибирь», сам самолёт так и не был найден, как и его лётный состав. Учёные пытаются объяснить ещё один свалившийся на их голову феномен с научной точки зрения, выдвигая гипотезу о том, что самолёт попал в протуберанец пространственно-временного континуума, выкинув человеческих существ в будущее, а технику – в прошлое. В ключе этого они и усматривают изменения психики и галлюцинаторный эффект. Почему эффект этот выдал в сознание совершенно разных людей один и тот же образ блондина-предсказателя, учёные комментировать отказались, сославшись на то, что мировая история пестрит массой примеров коллективных галлюцинаций.

Но свою версию выдвигают и спецслужбы, подозревающие всех участников таинственного происшествия в сговоре и даче заведомо ложных показаний с целью умолчания факта продажи самолёта исламским экстремистам.

Всё это ангел прочитал с лёгкой улыбкой, и речь его текла спокойно и нежно, как весенний ручеёк.

– Но ведь мы просто спасли их от крушения! – удивился Василий.

– Да!.. – поддержал холодильник, слегка хлопнув дверцей от негодования.

– Всё правильно, – ответил ангел, – поэтому они ничего не помнят. Когда человек спасается от неминуемой смерти, память о предшествующих событиях стирается, потому что рвётся целеуказующая нить, и судьба нанизывается на новый жизнепровод.

– А о ком это они все говорят? – Василий указал на фотографию в газете, где был изображён фоторобот предсказателя, созданный по описаниям уцелевших от смерти.

– Это Архангел Михаил, он любит подшутить порой над смертными, пока они пребывают в его юрисдикции.

– То есть всё, что он им наговорил, неправда? – изумился холодильник.

– Кто знает… кто знает… – тихо ответил ангел, и крылья его в лучах солнца искрились перламутром.

Метатрон

То, что показал Елисею Метатрон, повергло сознание исследователя кургана в шок. Он видел реальный облик божества лишь несколько секунд, но и их стало достаточно для того, чтобы понять, насколько величественен и могуществен стоящий перед ним. У Нистратова вдруг возникла шальная мысль, и он опьянённо спросил:

– И что же получается, я тоже был таким?..

Метатрон, снова принявший облик лысого в пиджаке, удивлённо уставился на бывшего служителя небес.

– Метатрон велик!.. – с гордостью произнёс он о себе в третьем лице. – Он стоит вторым после бога, и все ангелы должны подчиняться ему! Другого такого нет!..

Елисей покраснел и виновато потупился.

– Но… – продолжил Метатрон совсем с иной интонацией, – это всё легенды для смертных, я, конечно, велик и стою над всеми ангелами, но вот подчиняются ли они мне? Не очень-то… – Он задумчиво замолчал, перебирая внутри какие-то мысли.

– А каким ангелом был я?

– Вот очень правильный и своевременный вопрос! Ты, Носфературс, ангелом был особенным. Участок тобой, прямо скажем, охвачен был сложный и неоднозначный…

Елисей мечтательно воззрился на собеседника, и в душе у него разлилось чувство, какое бывает у человека, когда слышит он рассказ о своём далёком забытом детстве.

– …ты курировал непосредственно самую непростую и опасную прослойку человечества – людей творческих и мечтательных!

– Я? Да ведь я же…

– Да, именно ты! Ты был ангелом-мечтателеконтроллером. И факт того, что сейчас ты от этого крайне далёк, говорит лишь о том, что при отчуждении естество твоё пожелало как можно дальше отстраниться от вдохновенческих порывов и фантазий. И потом, это было бы чревато возможными рецидивами памяти. Что бы ты, например, предпринял, если бы в жизни был человеком творческим и вдруг додумался до того, что раньше существовал, как ангел?

– С ума бы, наверное, сошёл? – предположил Нистратов.

– Как один из вариантов. А ещё хуже, возомнил бы себя посланником бога, мессией, и начал бы проповедовать свои религиозные догадки, засоряя тем самым эфир, и без того катастрофически грязный.

Елисей нахмурился, пытаясь представить себя новоявленным Иисусом Христом, стоящим перед толпой людей и пропагандирующим заповеди.

– Вот тебе пример, – продолжал Метатрон оживлённо, – совсем недавно один из отчужденцев, бывший демон обжорства, к слову сказать, так себе, мелкая сошка… делов натворил таких, что до сих пор противно вспоминать. Так вот, он, будучи уже человеком, случайно в библиотеке Токийского университета в одной энциклопедии увидел своё демоническое изображение, под которым была написана мантра пробуждения. И он возьми да и вспомни что-то – не всё, конечно, а так, случайный эпизод своего прошлого существования. Так он возомнил себя чёрт-те кем, организовал секту, запудрив мозги нескольким тысячам легко внушаемых людей, и душ безгрешных газом в метро потравил уйму! В общем, ничего хорошего…