Помоги проекту - поделись книгой:
— Ладно, это бывает, — отмахнулся Сизарь. — Рекламируешь так рекламируешь. Но почему мне нельзя произносить своего имени?
— Вот, черт! — только и выдохнула Света. — Значит, это все-таки ты?
— Вообще-то, да, я — это я, — согласился Алексей. — А что?
— У тебя нет знакомой гадалки Замиры?
— Не знаю, — пожал плечами Сизарь. — Знакомых у меня много. Может быть, среди друзей есть и Замиры, и гадалки. Сходу не вспомню.
— А Таню знаешь?
— Таню точно знаю, — согласился Алексей. — И даже очень много разных Татьян. Наверное, десятка два. А что?
— Которая в Зябликово живет?
— Вот поверишь, но адреса я помню только у самых близких знакомых. Списку моих Татьян в этом отношении не повезло…
Официантка принесла на стол борщ, и разговор сам собою прервался, хотя молодые люди и продолжали посматривать друг на друга с любопытством. Не удалось им пообщаться и после обеда — поскольку появившаяся охранница проявила настойчивое желание показать Сизарю его комнату и увела за собой.
Второй раз Светлана и Алексей увиделись только за ужином, после которого для гостей был организован «вечер отдыха» с танцами и безалкогольным баром. На танцы пришли и курсанты центра, после чего стало ясно, почему корпорация дала аккредитацию исключительно журналисткам — учились здесь одни мужчины. Так что вечер можно было назвать еще и вечером «романтических встреч».
Однако Свету новый знакомый заинтересовал куда больше, нежели жизнерадостные юнцы, затянутые в черно-синюю форму с золотистыми ракетами на воротничках. Впрочем, Сизарь тоже пригласил ее на танец при первой же возможности.
— Так ты откроешь мне страшную тайну, Лана: почему я не должен называть тебе своего имени?
— Нет, не могу, — улыбнулась она, позволяя молодому человеку крепко прижимать себя за талию. — Вдруг ты зазнаешься?
— Не бойся, не зазнаюсь. Я и так невероятно велик, так что самодовольнее уже не стану.
— Интересно, чем это ты так велик?
— Скажи, почему нельзя себя называть, — тогда признаюсь, в чем величие.
— Вот еще! — хмыкнула она. — Я и так догадаюсь… Ты единственный мужчина во всем автобусе. Значит, не просто журналист, а чем-то важен здешнему Топоркову. Наверное, ты с телевидения? Хотя, нет, с тобой нет ни оператора, ни камеры.
— У меня нет даже фотоаппарата, — подначил ее Сизарь.
— Обозреватель из центрального журнала? «Вокруг света»? «Коммерсант»? «Итоги»?
— Мимо!
— «Караван историй»? «Гламур»? «Яппи»?
— Не-а…
— Ты хоть скажи, холодно или горячо?!
— Холодно, как на Плутоне. Водород замерз и превратился в прозрачный голубой каток.
— «Автомир»? «Танки и авиация»? «Охота»?
— Охота пуще неволи, — рассмеялся он. Музыка закончилась, Алексей проводил девушку до столика. — Ну что, меняемся тайнами?
— Нет, я все равно угадаю, — покачала она пальцем. — Если ты, конечно же, не соврешь.
— Нет, как только угадаешь, сразу сдамся! — пообещал Сизарь, оглядываясь на динамики. Новая мелодия оказалась быстрой, больно ударив по ушам оглушительным саксофоном. Молодой человек поморщился и предложил: — Может, пойдем погуляем?
— Ладно, пошли, — согласилась девушка. — А ты можешь хотя бы намекнуть, с чем связана твоя основная тема?
— А ты намекнешь, почему я не могу себя называть?
— Да называй, какая теперь разница? — махнула рукой Света. — Если ты Алексей, теперь все равно уже ничего не изменить.
— Это так страшно, Лана? — обогнав, остановился перед ней Сизарь.
Девушка, словно не заметив, мягко ткнулась в него лбом, подняла голову:
— Смотри, сколько здесь звезд! В Москве небо совсем другое. Бледное, словно выцветшее.
— Город, — пожал плечами Леша, любуясь ее лицом. — Паразитный свет.
— Ты фотограф? — резко выпрямилась она. — Фотохудожник? Оператор? Режиссер — и готовишь о Топоркове новый фильм? Этот буржуй наверняка хочет славы и готов на все ради хвалебной оды!
— Холодно, — ответил Сизарь.
— Это потому, что ночь ясная, — пожала плечами Света, обошла его и двинулась по дорожке дальше. — Осень, земля остывает. Скоро выпадет снег, и все покроется льдом.
— Ты что, замерзла?
— А ты что, хочешь предложить мне кофе? — оглянулась она.
— Хочу, — кивнул Сизарь.
— Предлагай.
— Лана, ты милая и хрупкая, как весенний цветок. Мне очень страшно, что в осеннем мраке твои лепестки скует стужа. Позволь тебя согреть?
— Алёша, да ты поэт! — хмыкнула Света. — От такого красивого предложения девушке трудно отказаться. Веди, обогреватель. Где собираешься творить свое черное дело?
— Почему черное?
— А какое еще кофе ты можешь заварить?
— Не знаю… Но, по-моему, в номере лежит только «мокко», с молоком.
— У тебя в номере лежит кофе? — не поверила девушка. — А ну, покажи!
Двухместные апартаменты Сизаря с холодильником и двуспальной кроватью, со шкафами обычным и книжным, с кипятильником, микроволновкой и парчовыми занавесками произвели на гостью убийственное впечатление:
— Ничего себе! Всех по двое в конурки запихали, а тебе — люкс со всеми удобствами? — хмыкнула она. — Теперь я знаю. Ты с телевидения! Только телевизионщиков везде и всюду вылизывают с таким безумным тщанием. «Первый канал»? «Россия»? «НТВ»?
— Холодно, — ответил Алексей набирая воду в электрический чайник. — Тебе гадать не надоело? Расскажи свою тайну, и я открою тебе свою.
— Фиг! — Она скинула куртку и повесила на спинку кресла. — Дело принципа. Должна понять сама. Журналистка я или нет? — Светлана еще прошлась по номеру, вошла в соседнюю комнату и с размаху кинулась на кровать, разбросав руки. — Умеют же некоторые устроиться!
— Тебе кофе в постель? — заглянул в дверь Сизарь.
— Давай! — согласилась гостья. — Люблю удобства! Или ты ведущий какой-то программы? Про космос? Или новостной? Но то, что ты из «ящика» — это у тебя точно на лбу написано, я с первого взгляда поняла. Я тебя, вроде, даже где-то видела? Точно! То-то я думаю, лицо знакомое…
Алексей принес ей кофе, подал в руки, сел напротив:
— Не очень горячий?
— С холоду оно чем горячей, тем лучше! — Она и вправду осушила чашку в несколько глотков, резко выдохнула, пытаясь выпустить облачко пара, но безуспешно. — Сразу кровь веселее по жилам побежала. А ты чего не пьешь?
— Кипяток.
— А ты, значит, холодненький? Ну-ка, дай закушу… — Светлана наклонилась и крепко поцеловала его в губы. — Да ты у меня сладенький. Чего мнешься? Поставь свою чашку на тумбочку, потом допьешь! Пока еще не поздно, мне одну вещь проверить нужно. Если ты и вправду моя судьба — стоит оно с тобой связываться или нет?
— Ты о чем?
— Лёш, ты совсем дурак? — Света через голову стянула с себя свитер. — О сексе, конечно же! На чем еще у нормальных людей отношения держатся?
— Является ли хороший секс достаточным поводом для знакомства? — задумчиво-философски ответил Сизарь и свой кофе все-таки допил. Величественно поставил чашку на полку шкафа, а потом, быстро скинув с себя одежду, нырнул под одеяло: — Ладно, убедила. Давай проверять.
Экзаменовка длилась около часа, к концу которого молодой человек все-таки сломался и надолго затих, уткнувшись носом в подушки. Придя в себя, повернул голову и спросил:
— Ну и как, Лана? Зачет принят?
— А вот не знаю, — сладко потянувшись, всем телом изогнулась она. — Не распробовала.
— Еще кофе?
— Не хочу. Мне и так тепло.
— А я выпью. И заодно схожу в душ. Последние два дня мне не везло с удобствами…
Сизарь выбрался из постели, поколдовал с чайником и пакетиками в соседней комнате. Вскоре оттуда донесся шум текущей воды.
— «Два дня не везло с удобствами»… — передразнила его оставшаяся девушка. — Значит, точно не дома. Вот, нагнал туману… Где же я его видела? Лицо-то знакомое! Или уже привыкла? Кстати, а ведь душ — это идея интересная…
Она поднялась, прокралась через комнату и скользнула за дверь ванной комнаты.
На завтрак молодые люди пришли вместе. Впрочем, из собранных по всей Москве журналисток друг друга знали немногие, и на это никто не обратил внимания. С утра по программе для участников обещали пресс-конференцию, на которую гости прошли из столовой в актовый зал. Здесь ремонт еще не закончился, стены были закрыты пленкой, вместо штатных светильников вдоль стены стояли строительные прожектора — но сцену при таком свете было видно очень даже хорошо.
Топорков появился почти сразу: зализанный и улыбчивый, покрытый легким горным загаром и едва не полностью утонувший в длинном толстом пуховике.
— Доброго вам всем дня! — развел он руками. — Искренне рад приветствовать вас в центре подготовки космонавтов корпорации «Молибден». Все вы знаете, что совместно с «Агентством межпланетных перелетов» мы ведем активную работу по освоению Венеры, нашей прекрасной соседки с поэтическим названием «Утренняя звезда». Корпорация оценивает свои потребности в специалистах, готовых работать в условиях открытого космоса, в две тысячи человек, не меньше пятисот из которых будут трудиться на орбите Луны. Это значит, что мы должны готовить не меньше ста пятидесяти человек в год…
— А почему вы уверены, что ваши планы осуществятся?! — торопливо выкрикнула из зала дама лет сорока с очень короткими, стриженными под «бобрик», седыми волосами.
— Мы предлагаем нашим клиентам услугу, которую не способен предоставить больше никто. Полную и абсолютную безопасность, свободу жить по совести, согласно своему воспитанию и менталитету. Этот шанс оценили уже пять тысяч человек, подавших заявки на места в наших плавучих островах и заплативших аванс за будущие апартаменты.
— Это только ваши обещания! Попытка выманить деньги! — возмутилась женщина. — Обеспечить полет технически при современном развитии науки невозможно!
— На этот вопрос я попрошу ответить молодого и талантливого ученого из института Курчатова, разработчика термоядерного двигателя для наших межпланетных кораблей Алексея Сизаря, который приехал в учебный центр, чтобы читать лекции для курсантов-пилотов.
— Извини, Лана, я на минуту, — похлопал девушку по коленке Сизарь и, быстро поднявшись на сцену, тут же повернулся к залу: — Простите, сударыня, но здесь я вынужден вас поправить. Использованный нами принцип был не просто разработан, но и реализован в экспериментальных установках еще в семидесятых годах двадцатого века сразу в двух странах: в США и СССР. Ничего чудесного в нем нет.
— Тогда почему на ядерных звездолетах еще не летает весь мир?!
— Уже летает, сударыня. Наши «Касатки» совершили несколько орбитальных полетов. А мы, как ни крути, принадлежим к этому миру. Мы — представители планеты Земля.
— Думаю, факт существования новых челноков и их полеты говорят сами за себя, — снова выступил вперед Топорков. — Теперь нам нужны люди, которые будут ими управлять. Вы сами могли убедиться, что мы с большим вниманием подошли к вопросу обеспечения учебного процесса. Комнаты, в которых вы проживаете, предназначены именно для новых курсантов…
— Если вам нужны сотни космонавтов, — вскинула руку уже Светлана, — почему эти комнаты пустуют?
— Согласно графику развития корпорации, — с готовностью ответил миллионер, — на работах в космосе к Новому году будет задействовано двенадцать человек, к марту месяцу — уже пятьдесят, а к середине лета это число достигнет ста. Соответственно, сейчас в центре заканчивают обучение пятнадцать пилотов, начинают подготовку шестьдесят семь человек, и еще столько же мы готовы принять. Да, кстати. Если к Алексею нет больше никаких вопросов, я его отпущу. Курсанты уже давно с нетерпением ждут во втором ангаре его лекций.
Сизарь раскланялся и сбежал со сцены, миллионера же атаковали новыми вопросами:
— Скажите, Семен Александрович, — снова вскинула руку стриженая тетка. — Мы заметили на территории базы новую часовню. Она построена вами для курсантов? Как соотносятся церковь и освоение космоса, передовая наука? Может быть, ваши студенты еще и закон божий на курсах изучают?
— Разумеется, изучают, — невозмутимо кивнул Семен Александрович. — Как вы знаете, вся наша цивилизация выросла из христианства, а наука изначально построена священниками для своих богословских нужд. Курсанты, изучая базовые дисциплины, должны хорошо понимать, откуда и что возникло и в каком направлении развивается. Я скажу вам больше. Первый из обитаемых островов, что появятся на Венере, принадлежит Ватикану, строится на его средства и по согласованному с римским папой проекту.
Зал возбужденно зашумел, переваривая услышанное, и опять первой успела отреагировать Светлана, от волнения даже вскочившая со своего места:
— Но почему Ватикан?! Вы же русский человек, Топорков, называете себя патриотом! Почему католическая церковь, а не православная?
— Я, безусловно, патриот России, — согласно кивнул миллионер. — Но проект «Планета белой расы» изначально является коммерческим, и места на наших островах может купить любой желающий, равно как и заказать себе дирижабль целиком. Папа, в отличие от патриарха, такое желание проявил. Более того, в Ватикане, как вы знаете, существует своя Академия наук, в которой работают многие ведущие ученые планеты, известные специалисты, и все они оказывают посильную помощь в развитии нашего начинания. Как все вы понимаете, наличие многочисленной колонии — это надежная гарантия выживания человечества даже при самых ужасающих катастрофах планетарного масштаба. Я, конечно надеюсь, что подобных напастей Землю не ждет… Но вы знаете, что Земля вступила в новую фазу своего расширения, а жизнь сызмальства учит нас не класть все яйца в одну корзину. Двести миллионов лет назад точно такое же расширение убило девяносто пять процентов обитателей нашей планеты.
— Простите, Семен Александрович, но разве вы не знаете, что Венера относится к планетам земного типа? — поднялась еще какая-то журналистка. — И что, по прогнозам геологов, вскоре тоже вступит в фазу расширения?
— Геологическое «вскоре», леди, означает ближайшие десять-пятнадцать миллионов лет. Уверяю вас, за это время моя корпорация успеет что-нибудь придумать… — Общий смех подсказал миллионеру, что пресс-конференцию можно завершать. — Благодарю вас за внимание, дамы! Мне нужно улетать, но все вы имеете уникальную возможность осмотреть прекрасные учебные образцы наших космических аппаратов, установленных в лекционно-тренировочных ангарах. Уверяю вас, всего через пять лет подобная техника на орбитах станет такой же обыденностью, как туристские автобусы на дорогах…
Сизарь как раз подходил к преподавательскому корпусу, когда сзади на него внезапно кто-то набросился и закрыл глаза:
— Угадай, кто?! — спросил веселый девичий голос.
— Прямо и не знаю, — хмыкнул Алексей, — кто может задать такой вопрос на базе, на которой я знаю только одну-единственную женщину? Богиня Иштар, наверное?
— Кто такая Иштар? — освободив его глаза, поинтересовалась на ушко Светлана.
— Трояк у меня был по древней истории, — пожал плечами Сизарь. — Но вроде, богиня из крутых.
Поделиться книгой: