Профессия: шерп

— Мы что, не смогли спуститься? — ойкнула с заднего ряда девушка.

— Конечно же, нет, Оленька, — с любовью погладил сектор ускорения пилот. — В смысле, теперь мы просто падаем.

— В каком смысле? — теперь встревожился и Сергей.

— В самом обыкновенном, — открыл ящик с гарнитурой Егор Антонович. — Наша скорость относительно Земли близка к нулю. Мы падаем вниз, минуты через три войдем в верхние слои атмосферы и тогда сможем перейти в аэродинамический полет.

— А пока, извините, нам нужно снова вернуть бортовую аппаратуру к жизни… — Сизарь уже успел снять крышку экрана и теперь подключал разъемы. — Питание пошло… Есть, система работает. Давление гидравлики в норме, рули должны слушаться. А вот компас дурит. Он мог размагнититься?

— Откуда я знаю? Ты же все это строил.

— Конечно, я! — ухмыльнулся Сизарь и погладил себя по бритой голове: — Алеша молодец, у Алеши все работает. Курс девяносто на компасе, он очнулся.

— Тогда ждем, пока клюнет носом…

— А как же это… — не выдержала девушка. — Падение в облаке пылающей плазмы, обгоревшая обшивка, потеря радиосвязи?

— Так это метеориты и химические ракеты так падают, — самодовольно улыбнулся Сизарь. — Они вторую космическую скорость трением об атмосферу сбрасывают. Дикарство, что тут говорить! А моя «Касатка» имеет такой запас по энергетике, что экономить на мелочах нет никакого смысла. И потому мы в атмосферу соскользнем на банальной сверхзвуковой скорости. О, кажется, уже вошли!

Челнок, встречая сопротивление все еще разреженного воздуха, начал медленно опускать вниз свой узкий нос.

— Ну вот, мы уже почти и дома. — Егор Антонович не спеша надел гарнитуру, включил рацию, взялся за штурвал. «Касатка» падала в белую пелену уже почти вертикально, носом вниз, но это его ничуть не тревожило. Пилот только пробормотал: — Давай, давай, разгоняйся. Дай нам на что-нибудь опереться…

Только когда через обшивку челнока начал пробиваться свист, он потянул штурвал на себя, плавно выводя стремительную космическую капсулу из отвесного пике, довернул на запад и отчитался:

— «Берег», я «Касатка», нахожусь в указанной точке, следую курсом двести сорок.

— Вас видим, «Касатка». Высота пятнадцать, удаление тысяча двести. Расчищаем коридор.

Спустя полчаса их попросили довернуть на пять градусов влево, еще через несколько минут на три градуса обратно, после чего уведомили:

— Вы на глиссаде, садитесь по курсовому лучу.

«Курсовым» лучом была зеленая лазерная линия, указывавшая точно на полосу. При ошибочном курсе пилот видел, как она резко отворачивает в сторону и превращается в «елочку», так что ошибиться было трудно.

— «Берег», шасси выпущено.

— Вас вижу, «Касатка», высота десять, удаление двадцать. Вы над полосой. Высота два… Есть касание! С возвращением!

Дальше были цветы, поздравления, телекамеры и журналисты. Правда, уже не так много, как в первый раз, и большая часть цветов и объятий достались Ольге Косакиной. Егора Антоновича и Сизаря обняли только свои, а вместо цветов им вручили вещи, оставленные перед вылетом: ключи, документы, телефоны.

На пресс-конференции большая часть вопросов тоже адресовались девушке, охотно поделившейся впечатлениями о красотах космоса, о «падении» со штанги, и тем, какие невероятные возможности для исследования Вселенной открывает новый российский орбитальный челнок.

— Ты знаешь, кто такие шерпы? — шепотом спросил Сизаря Егор Антонович. — Шерпы — это племя тибетских жителей, которые вслед за альпинистами носят на Эверест их еду, одежду, палатки, веревки, мешки, альпенштоки, керосин, кастрюли, плитки, кислородные приборы и всякое прочее барахло, без которых покорение великой горы героями-восходителями никак невозможно. При этом героями, разумеется, считаются альпинисты. Для шерпов это просто работа.

— Да и ладно, — поморщился Алексей. — Если честно, наибольший восторг я испытал, когда впервые смог подорвать лазерами капсулу. Даже первый полет был уже не так интересен. Повторение пройденного и отработка достигнутого. Заниматься одним и тем же дальше очень скоро становится скучно.

— Я же вижу, что обидно, — не поверил пилот. — В этом у меня преимущество. Для меня важнее всего мнение жены. Она ждет меня всегда. А кто ждет тебя?

Телефон в кармане Сизаря запел гимн, и тот торопливо схватился за трубку:

— Денис?

— Да, это Тумарин. Я все знаю. Вы молодцы, герои. Просто титаны. Извини, что не встретил, мы в «Хруничева» все еще обитаемые отсеки согласовываем. Рабочие секции уже в производстве, а они здесь никак в габарит не вписываются. Но я за вами слежу и горжусь. Теперь давай первым же самолетом в Москву. Ты здесь нужен.

— А что там?

— Ты забыл? У нас пять новых «Касаток» на стапелях в Комсомольске-на-Амуре собираются. Ты же не можешь летать сразу на всех! Пилотов мы еще наберем, а вот техников, кроме тебя, подготовить некому. Ты сегодня один в своей системе хоть что-то понимаешь. Остальные только предполагают. Теоретически. Так что давай, жду.

— Я шерп, — отключившись, признался Алексей. — Натуральный шерп. Покорение Эверестов на потоке. Вы тоже в Москву?

— Да.

— Тогда пошли в диспетчерскую. Найдем попутку, в ней и отоспимся.

Ближайшей машиной в Россию оказался «лавочкинский» «Су-100», забравший домой и Ольгу Косакину, и встречавших ее коллег, и большую часть журналистов, и десяток работников «Молибдена», которым понадобилось смотаться на родину. Алексей девушке искренне посочувствовал: ее окружало восхищение на грани поклонения, ее хвалили, ее расспрашивали, ей обещали славу и повышения, раз за разом брали «эксклюзивные» интервью. В общем — не оставляли ни единого шанса поспать. А ведь она за последние двое суток вздремнула всего пять часов, а все остальное время напряженно работала.

Сизарь же с Егором Антоновичем незамеченными устроились в заднем отсеке, благополучно продрыхли весь полет и спустились на бетонку в вечернем Шереметьеве бодрыми и отдохнувшими. Таможня много времени тоже не заняла — без вещей оба прошли по «зеленому» коридору, там на шею пилота тут же кинулась упитанная женщина с каштановыми волосами и в красном плаще, повела за собой.

Лёшу же никто не встречал, не ждал ни здесь, ни дома, и потому первым делом он отправился в местный ресторан. Какой смысл возвращаться к пустому холодильнику в общаге, если можно сытно поесть прямо здесь?

Рассиживаться Сизарь тоже не собирался, а потому повернул к стойке быстрого питания, взял себе сок, салат, пару котлет с картошкой и сел за свободный столик.

Молодой человек успел управиться почти с половиной снеди, когда к столику подошла фигуристая синеглазая красотка в джинсах и свитере, курносая и щекастая, с пышными рыжими кудрями, в которых глубоко утонули солнцезащитные очки, и осторожно кашлянула:

— Простите, а вас случайно не Алексеем зовут?

— Да, — вскинул голову молодой человек. — Мы знакомы?

— А фамилия ваша, случайно, не Сизарь?

— Сизарь, — признался Алексей.

— Тот самый? — округлились глаза девушки.

— В каком смысле? — насторожился он, ожидая подвоха.

— Который летал в космос?

— А-а-а, — облегченно вздохнул Лёша и наколол вилкой котлету. — Ну да, это я. А вы откуда знаете?

— Тот самый?! — чуть присев и сжав ладони возле колен, издала восторженный хомячий писк незнакомка. — Самый настоящий? Которого по телевизору показывали?

— А, точно, — сообразил Сизарь. — Показывали.

— Надо же… — Она осторожно примостилась напротив на краешек стула. — А я думала, вы только спецрейсами летаете. И с охраной, и вас эскорт встречает с мигалками.

— Ну вот, как видите, — развел руками Лёша и отправил в рот еще кусок. — Прошу прощения, что разочаровал.

— А можно с вами сфотографироваться?

— Не уверен, что выгляжу лучшим образом, — усмехнулся Сизарь и пригладил щетинистую лысину: — Прическа растрепалась, борода не брита, одежда походная. Оно вам надо?

— Но ведь вы настоящий!

— Это да, — признал Алексей. — Это мое единственное достоинство.

— Значит, можно? — встрепенулась незнакомка, шустро метнулась к нему, села рядом, обняла его за плечо, крепко прижавшись, другой рукой вскинула телефон, направив объектив на себя, нажала боковую кнопку. Прозвучал щелчок камеры, и она вернулась обратно на свой стул: — Скажите, а вы улетаете или прилетели?

— Я как раз вернулся, — кивнул Сизарь. — Завтра буду отчитываться перед начальством.

— То есть, вы едете в Москву? Никого не ждете, никого не встречаете?

— В общем, нет, — пожал плечами Алексей.

— Можно, я вас отвезу? — встрепенулась поклонница, жалобно округлив глаза.

— Вы даже не знаете, где я живу!

— Какая разница? Если подруги узнают, что я подвозила самого Сизаря, они умрут от зависти!

— Да? — несколько обескуражило Алексея такое неожиданное восхваление.

— Здорово! Я так рада, что вы согласились! Вы не обидитесь, если я всем скажу, что отвозила вас из Шереметьево домой?

— Да мне как бы не жалко, — допил сок Сизарь. — Просто не хочется вас утруждать.

— Да вы что! Это же такая удача! — Она снова схватилась за телефон, «сняла» Алексея, потом себя, снова его и наконец поднялась: — Тогда поехали?

— Поехали…

Машиной поклонницы оказался красный двухдверный «мерседес» двухсот двадцатой модели. Забравшись внутрь, девушка первым делом повернула на себя коробочку видеорегистратора, помахала ладошкой:

— Привет! С вами я, Ульяна Ёжкина. А теперь посмотрите, кто рядом со мной в моей скромной папиной тачке. — Она повернула коробочку к пассажиру: — Узнали? Это сам Алексей Сизарь, самый знаменитый космонавт России, совершивший первый в мире полет на ракете с термоядерным двигателем! И он сейчас рядом со мной, и мы отправляемся в Москву!

Девушка вернула регистратор в рабочее положение, завела мотор.

— Вот это мне сегодня повезло! Теперь все будут думать, что я ваша девушка.

— Давай тогда лучше на «ты», — предложил Алексей. — Никак не привыкну, когда мне «выкают». Обычно мы все на равных — и на работе, и с друзьями.

— Давай! — тут же согласилась Ульяна, включила заднюю передачу, вырулила с парковки и двинулась к выезду между длинными рядами машин. — Тогда скажи, ты домой очень торопишься? Тебя там кто-то ждет?

— Не понял? — вскинул брови Сизарь.

— Я могу пригласить тебя на ужин?

— Прямо сейчас? — несколько опешил от такого напора молодой человек.

— Тебя никто не встречает, тебя никто не ждет. Это значит, что у меня есть шанс стать девушкой самого Алексея Сизаря! И если я этот шанс упущу, то буду рвать на себе волосы до конца жизни… — Она внезапно вдавила педаль тормоза, повернулась к пассажиру, расправила плечи, демонстрируя высокую грудь, вскинула подбородок, взъерошила пятерней волосы, тряхнула головой, рассыпая кудри по плечам: — Как считаешь, я достойна быть твоей девушкой?

— Есть одно условие, Ульяна, — откинулся к дверце Алексей. — Давай лучше я тебя приглашу? А то как-то нехорошо…

— Ну, ладно, так и быть, — снова взялась за руль поклонница.

— Договорились. — Сизарь машинально провел ладонью по карману, в котором лежали его паспорт и зарплатная карта. Тратиться ему в последнее время практически не приходилось, а платил Тумарин очень даже неплохо. Или, точнее — корпорация «Молибден». В общем, в любом случае он был уверен, что сможет потрафить капризам неожиданной спутницы. — Только мне нужно заехать домой, переодеться и принять душ.

— У меня есть идея получше, — повернув голову, подмигнула она.

— Какая?

— Узнаешь. Не бойся, тебе понравится, — пообещала девушка.

Через полчаса машина, свернув с узкого асфальтированного проезда, закатилась на гравийную дорожку между высокими шпалерами, увитыми розами. Повинуясь нажатой на брелоке кнопке, ворота закрылись позади гостей, и Ульяна предложила:

— Идем?

— Что это за место? — вышел из машины Сизарь.

— Место очень тихое и уютное, — ответила девушка. — Так получилось, что я живу одна и смогла сделать все так, как хочется именно мне. Ты любишь розы?

— Никогда не задумывался над этим вопросом.

— Давай покажу. — Она взяла его за руку и повела через лабиринт шпалер и тропинок, петляя только ей знакомым путем. В опустившихся сумерках расцветку бутонов было не угадать, но хозяйка все равно указывала на цветы, комментируя: — Это чайная. А это махаон — изнутри желтая, а к краям бархатисто-синяя. Это «Афродита», светло-коричневая. Говорят, такого цвета были глаза греческой богини. Это «Бирюза», это «Рубин», а это мой дом, сейчас открою…

Под козырьком включилась лампа — видимо, от датчика движения. Ульяна набрала на панели код, толкнула дверь, щелкнула выключателем.

Домик оказался не очень большим — метров пяти в диаметре, но весьма оригинальным. Во-первых, почти круглым, с одиноким столбом, подпирающим в центре балку бревенчатого потолка. Во вторых, стены его были сложены из крупных валунов и ничем не закрыты — если, конечно, не считать отделкой большую телевизионную панель, висящую возле камина и высокий книжный шкаф с другой стороны. Из мебели тут имелись диван, два кресла и журнальный столик.

— Аскетично, — оценил жилище Алексей. — Но монументально. Не хватает шкуры мамонта на полу. Тебе добыть?

— Не нужно. Я почти вегетарианка.

— Что значит «почти»?

— Мясо ем, но себя при этом не одобряю.

— А у меня все наоборот.

— Это как?

— Я одобряю, но ем полуфабрикаты. Не уверен, что в них действительно есть хоть что-то натуральное. — Он сделал круг по комнате. — Духовная пища — это здорово. Но иногда хочется разбавить ее хотя бы стаканом воды.

— Если ты про душ, — улыбнулась хозяйка, — то за дверью, что возле шкафа, вторая часть дома. Там кухня, лестница, минисауна и все прочие удобства. Можешь пойти помыться, а я пока затоплю камин. Обожаю живой огонь за стеклом.

— Помыться?

— Прости, — пожала она плечами, — но я боялась, что, если отпущу тебя домой, ты можешь уже и не вернуться. Мне и так сегодня слишком повезло.