-- И не надо,-- отозвался барон, задумчиво теребя рукав женского платья из тонкой алой материи. Вытащив, его, он несколько мгновений мял его в руках, затем решительно бросил на пол.

Наконец барон извлек довольно впечатляющий боевой наряд, состоявший из стального нагрудного панциря, отделанного черной кожей, как у Железной Гвардии, но более изящно изготовленный и украшенный серебряными деталями Над ним висел соответствующий шлем с серебряными украшениями.

-- Ну. а как насчет этого? -- Барон приложил панцирь к груди Конана.

-- Если немного переделать, то будет то, что надо, милорд. Но это же новый костюм молодого лорда, сделанный по вашему распоряжению для участия в баронском конклаве,-- озабоченно произнес Дру.-- Сомневаюсь, что у вашего сына останется еще что-нибудь такое красивое.

-- У нас есть более важные задачи, чем красоваться перед другими баронами. Для Фавиана мы подберем что-нибудь попроще, а ты, переделаешь его наряд так, чтобы плечи у него казались пошире, как у этого парня,-- ответил барон и повернулся к Конану.-- Ну-ка давай, примерь.

-- Но, милорд, неужели действительно необходимо, чтобы телохранитель носил такой красивый костюм в походе по провинции? -- продолжал протестовать Дру, глядя, как Конан надевает на себя панцирь.

-- Не надо больше никаких вопросов,-- отрезал барон, сурово взглянув на оружейника.-- И никому об этом не говорить. Все поняли?

-- Да, милорд,-- смутившись, ответил Дру.

-- Теперь подними руки, парень. Да, ремни надо удлинить, но чтобы это было красиво. Что там такое?

Барон резко обернулся, услышав звук открываемой двери позади него. Арга и Дру шагнули вперед, чтобы схватить непрошеного гостя, но тут же замерли, увидев, что им оказался молодой лорд.

В его облике что-то изменилось, и он стал чуть-чуть больше похож на Конана. Увидев присутствующих, Фавиан застыл в изумлении, но затем глаза его сузились, а красивое лицо потемнело от гнева.

-- Ах вот как, отец! Опять что-то затевается у меня за спиной! Для вас было недостаточно решить, что я должен скрывать мое лицо и мое имя. Теперь вы надумали сделать обыск в моем гардеробе! Ну и как вы это объясните? -- крикнул он, с силой швырнув свой охотничий лук на широкую полку у двери.

Барон на мгновение растерялся, но затем его лицо вновь обрело черты сурового повелителя.

-- Все это делается по причинам безопасности, Фавиан, только и всего,-- холодно произнес он.-- Кроме того, я не обязан объяснять тебе свои действия. Помни, любое решение, которое я принимаю, направлено только во благо тебе.

-- Вы вторглись в пределы моей собственности! -- злобно сказал молодой лорд, выйдя на середину комнаты.-- Вы взяли мой лучший боевой костюм и надели его на этого проклятого варвара! Что будет дальше? Может быть, мне придется теперь дружески хлопать его по плечу? По его отвратительной грязной коже? Ну уж нет, этого делать я не буду!

Он направился к гардеробу, намереваясь закрыть его, но барон преградил ему путь.

-- Что тебе придется или не придется делать, Фавиан, это не тебе решать,-- спокойно оказал Бальдр.-- Помни, у тебя ничего нет в этом мире кроме того, что дал тебе я. И ничего, что я не мог бы взять обратно, если решу, что ты этого не заслуживаешь!

-- Но это уже слишком, отец! -- Фавиан повернулся к Конану.-Эй ты, а ну немедленно сними со своего немытого тела мой панцирь!

Конан вопросительно взглянул на барона, но в этот момент Фавиан с силой толкнул его в грудь, так что киммериец, качнулся, но с места все же не сдвинулся. Фавиан толкнул его еще раз, но Конан продолжал стоять, спокойно глядя на своего недруга.

Тогда внезапно молодой лорд, отступив на шаг, выхватил из-за пояса кнут и размахнулся, намереваясь ударить по незащищенному лицу и рукам Копана. Киммериец поднял руку для защиты и молниеносным движением перехватил кнут за его конец, затем, вырвав его из руки Фавиана, швырнул в дальний угол комнаты.

-Ах так, несчастный раб! Ладно, посмотрим. Как видишь, я сегодня не пьян и не безоружен.

В воздухе раздался визг рапиры, вынимаемой из ножен, в тот же миг ее острие мелькнуло у самых ног Конана, но северянин успел отскочить назад. Так повторилось еще несколько раз, и Конану пришлось перепрыгнуть через кровать, чтобы не быть загнанным в угол.

-- Стоять! -- крикнул барон Бальдр, но при этом обращался он вовсе не к дерущимся, а к Дру и Арге, которые, схватившись за кинжалы, напряженно следили за развитием событий. Барон быстро снял со стены меч и бросил его Конану.-- Давай, телохранитель, защищайся! Покажи, на что ты способен.

Киммериец ловко поймал меч и выставил его перед собой как раз в тот момент, когда рапира перепрыгнувшего, через кровать Фавиана была почти у самого его лица.

-- Давай, Фавиан! -- подбодрил сына барон.

Рапира Фавиана задела по пустым ножнам, висевшим на стене, и они отлетели на середину комнаты, но молодой лорд в ярости не замечал ничего. Его удары стали более частыми и ожесточенными, но Конан ловко парировал их, теперь уже сам перейдя в нападение. Его меч оказался тяжелым и тупым, кожаное сплетение рукоятки протерлось от старости, и граненый металлический стержень больно впивался в его руку.

-- Фавиан, точнее! Не трать зря силы! -- продолжал наставлять сына барон.-- Киммериец очень вынослив, а ты можешь скоро выдохнуться. Лови подходящий момент и старайся не упустить свой шанс.

Наибольшие неудобства Конану доставлял его тесный нагрудный панцирь, стесняющий движения и затрудняющий дыхание, но сила и точность его ударов от этого не слабели. А Фавиан действительно уже начал выдыхаться. Он тратил больше сил и времени на то, чтобы делать отвлекающие маневры и угрожающие движения, чем точные выпады. Не раз его рапира натыкалась на кирасу Конана, и он сосредоточил все внимание, чтобы попасть ему по ногам или по лицу.

-- Точнее, сын! Тесни его, загоняй в угол!

Но исход борьбы был уже ясен. Удары Конана были сильными и точными, и хотя он не собирался убить или даже ранить своего противника, вид у него был угрожающий. Еще один удар, и он увидел смертельный страх в глазах Фавиана. Барон хотел было крикнуть еще что-то в поддержку сына, но молодой лорд уже выставил рапиру вертикально перед собой, что на языке фехтовальщиков означало, что он сдается. Конан опустил оружие.

-- Ну, варвар, я вижу, ты извлек огромную пользу из наших тренировок,-- Тяжело дыша, Фавиан вложил рапиру в ножны, а затем, к изумлению Конана, он шагнул вперед и положил руку киммерийцу на плечо.-- Надо было сразиться с тобой на две недели раньше, хотя бедняге Эвольду не повезло даже тогда. Ну что ж, ты прошел мой маленький тест, и если я должен иметь телохранителя, то я согласен, что им будешь ты.

Фавиан взглянул на остальных, которые стояли в растерянности, понимая, что это был вовсе не тест. Ненависть молодого лорда к киммерийцу была очевидна, и все были удивлены этой внезапной сценой примирения. Чтобы скрыть неловкость, Дру занялся расстановкой опрокинутой вовремя сражения мебели, Арга взял у Конана меч, вложил в ножны и повесил на стену, а барон спокойно отдал им незначительные распоряжения и ушел, не попрощавшись, с замкнутым и надменным лицом. Конан снял панцирь и отдал его Дру, но когда собрался уйти вместе с остальными, Фавиан остановил его.

-- Теперь, после того, как мы скрестили мечи, что ты скажешь насчет того, чтобы нам вместе выпить, киммериец? -спросил, он и направился к шкафчику рядом с кроватью, откуда вытащил глиняную бутыль и два кубка.-- Честно говоря, я считаю выпивку благородным видом спорта, и охотнее упражнялся бы в нем, чем в чем-либо другом.

@***=

Некоторое время спустя Конан, обильно накачанный густым сладкий ликером, весело рассказывал своему хозяину о потасовке в тюрьме. Ликером была перепачкана его куртка, так же, как и охотничий наряд Фавиана, изрядно был залит им и стол.

-- И вот, когда они выволокли меня оттуда, я был уверен, что меня сейчас вздернут на виселице, но вместо этого я неожиданно попадаю в благородный дом! Чужеземец в этой стране не может и мечтать о такой удаче,-- Конан сделал очередной большой глоток.-- Но для вас, должно быть, только прибавилось хлопот. Я вовсе не хотел этого, Фавиан.

-- Да ну, не думай об этом, Конан! -- небрежно махнул рукой юный лорд.-- Разве ты виноват, что похож на меня или что попал в тюрьму именно в такой момент? А кстати, за что тебя посадили?

-- Я ни в чем не виноват, клянусь,-- замотал головой Конан.-Просто я попала небольшую переделку.

-- И ты не связан с бунтовщиками? Может быть, ты призывал к мятежу? -- Фавиан пристально посмотрел на него.

-- Какой там мятеж! Я и знать ничего не знал. Просто я врезал одному стражнику по морде... но это только потому, что он сам напросился.

А, понятно,-- кивнул Фавиан.-- Последнее время они все взбудоражены. Во-первых, разговоры о мятеже, а во-вторых еще этот культ змеи, о котором кругом ползут слухи. Не знаю, есть ли во всем этом реальная угроза для правления моего отца, но я знаю одно: если сейчас принять наиболее строгие меры, то меньше хлопот будет потом.

Фавиан налил из бутыли еще Конану, затем, чуть поменьше себе.

-- А что это за строгие меры? -- спросил Конан, залпом осушив свой кубок.

-- Своретта говорит, что всех будоражат смутьяны, которые говорят, что налоги и подати слишком велики. Так вот, друг мой, именно тут-то я и могу сверкнуть во всей красе. Если бы отец разрешил мне возглавить конный отряд в провинции, я бы показал этому отрепью, что такое бунтовать! Я бы им устроил мятеж!

Конан смотрел на свой кубок затуманенным взглядом, язык, слипшийся от сладкого ликера, уже едва ворочался.

-- Я хорошо знаю селян,-- сказал он.-- Они не способны готовить какой-то большой мятеж. Те, кого я видел в тюрьме, совсем не показались мне кровожадными.

-- Селяне? Кровожадные? Ну, конечно, нет! -- Фавиан цинично рассмеялся.-- Если бы они были кровожадными, то они не были бы селянами-земледельцами. Но есть одно, что позволяет сохранять власть Эйнарсонов -- абсолютная и безоговорочная жестокость, несмотря на все сладкозвучные разглагольствования советника Лотиана. С того времени, как мой предок Эйнар -- или его еще более дряхлый предок, кто бы ни начал это,-- так вот, когда он впервые взял в руки меч и стал учиться искусству кровавой бойни, он понял, что тем самым может поднять себя над своими товарищами. И с этого дня меч стал главным выражением нашего превосходства. Убийственное искусство войны -- мы всегда должны следовать ему, и если мы забудем об этом хоть на какое-то время, то мы погибли.

Увлеченный собственной речью, Фавиан встал и взял в руки свой меч. Бросив ножны на кровать, он вытянул меч перед собой:

-- Как странно, Конан, что этот ужасный инструмент является главным орудием в решении человеческих судеб! Он просто режет мясо, но при этом он поддерживает курс империи и охраняет нас, Эйнарсонов!

-- Разве только меч охраняет? -- спросил Конан, чувствуя, как заводится Фавиан.-- А как насчет сверхъестественной защиты вашего рода?

-- Откуда ты знаешь об этом? -- Фавиан подозрительно взглянул на киммерийца и бросил меч на кровать.-- Кто тебе сказал?

-- Однажды барон как-то обмолвился об этом,-- Конан сделал один глоток.-- И по замку тоже ходят слухи.

-- Я думаю, они ходят и вокруг замка,-- Фавиан сел за стол, взял кубок в руки и начал задумчиво вертеть его в руках.-Знаешь, Конан, скоро я достигну возраста посвящения в тайну моей семьи. И тогда, может быть, я пойму, просто ли пугают этой легендой доверчивых дураков или во всем этом что-то есть. Но вот только ты, киммериец, никогда не поймешь -судьба ли тебя охраняет или ты просто хорошо делаешь свою работу.

Фавиан заткнул пробкой бутыль и сгреб кубки. Конан смотрел на залитый ликером стол и уже ничего не хотел говорить.

-- Ладно, парень, мне надо готовиться к ужину,-- сказал Фавиан.-- А тебе надо торопиться к своему. Но мы еще поговорим. И если мой отец не остынет к этой идее сохранения нашего рода, то твоя удача будет и дальше тебе улыбаться.

Конан вышел из комнаты Фавиана слегка пошатываясь, с головой, затуманенной крепкой выпивкой. С трудом найдя путь вниз, он спустился в комнату слуг и сел за стол.

Лидия не появлялись, и Конан не заводил своих обычных разговоров за ужином. Он был необычно молчалив и, рассеянно доедая свой ужин, размышлял о том, что теперь ему стало известно о Фавиане. Проведя с ним половину дня, Конан понял, что у наследника барона изменчивый и непостоянный характер, а его малодушие принесет еще всем немало неприятностей. Чутье подсказывало Конану, что все это прекрасно знает барон Бальдр.

Внезапно появившись в общей комнате, Лидия быстро прошла через нее, даже не взглянув на Конана. Он тяжело поднялся из-за стола и пошел, волоча ноги, в свой закуток, проклиная всех цивилизованных мужчин и женщин я их непредсказуемые настроения.

@***=

Уже поздно ночью Конана разбудили какие-то неясные звуки: тяжелые шаги и приглушенные рыдания. Он быстро вскочил на ноги и отдернул занавеску. Мерцание свечей было слабым, но Конан успел увидеть полуодетую фигуру, только что исчезнувшую в одном из альковов.

Это была Лидия. В одно мгновение Конан пересек комнату и вошел в темный закуток.

-- Лидия,-- шепотом сказал он, опустившись на колени перед ее постелью, где она лежала, содрогаясь в рыданиях.-- Что случилось, девочка моя? Тебя кто-нибудь обидел?

-- Нет, Конан, уйди, пожалуйста,-- с трудом произнесла она.-Не беспокойся, все нормально.

-- Да что же такое, милая? Ты можешь мне сказать... О, Кром! -- Рука Конана коснулась вздувшихся горячих рубцов на спине девушки, они были липкими от крови.-- Кто это сделал, скажи мне?

Но Лидия ничего не ответила. Когда Конан собирался вновь спросить ее, он вдруг услышал металлический звук кованых ботинок в соседней общей комнате. Шаги приблизились к алькову, и жесткий бесстрастный, голос спросил:

-- Здесь есть девушка по имени Лидия?

-- Да, сэр, вот там ее кровать,-- откликнулся юношеский голос.

Конан отдернул занавеску и увидел двух Железных гвардейцев, один из которых держал в руке пику, а другой -горящую свечу. Из-за занавесок других закутков стали выглядывать слуги, но никто из них не проронил ни слова.

-- Девушка Лидия, ты пойдешь с нами,-- приказал один из гвардейцев.

-- Никуда она не пойдет. Она плохо себя чувствует,-- Конан вышел из алькова, задернув за собой занавеску, чтобы не было видно Лидии.

-- Она должна пойти с нами по приказу барона. Отойди в сторону! -- гвардеец поднял пику, увидев, что Конан не двигается с места. Второй гвардеец поставил свечу на стол и положил руку на рукоятку меча.

В этот момент из-за занавески вышла Лидия. Пошатываясь, она прошла мимо Конана и подошла к гвардейцам. На ней было наспех наброшенное меховое одеяло, но Конан увидел часть спины с ярко-красными свежими рубцами, и ярость закипела у него в груди. Остатки опьянения исчезли бесследно.

Гвардеец со свечой пошел вперед, за ним двинулась Лидия, шествие замыкал гвардеец с пикой, который, услышав, что киммериец направился за ними, остановился и поднял свое оружие. Но Конан не отступил ни на шаг, молча глядя гвардейцу в глаза. Поколебавшись несколько мгновений, гвардеец повернулся и поспешил за удаляющейся свечой.

Они прошли через ночные коридоры и поднялись по лестнице наверх. Миновав несколько открытых дверей, они остановились у одной из них. Гвардеец с пикой вновь обернулся и загородил Конану древком вход в комнату.

Это была комната Фавиана. На кровати, среди беспорядочно разбросанных одеял, сидел полуодетый юный лорд, опустив голову и уперевшись руками в колени. Посреди комнаты стоял барон Бальдр, всем своим видом выражая крайнее недовольство и гнев. Рядом с ним со злорадным выражением на лице стоял Своретта.

Когда Лидию втолкнули в комнату, она упала на одно колено -или из почтения к присутствующим, или от слабости. Барон подошел к ней и, схватив за волосы, поднял ее залитое слезами лицо к свету.

-- Итак, что здесь делала эта девица, простая прислужница за столом? -- гневно спросил барон, отойдя от Лидии.

Фавиан поднял голову и заговорил усталым и все еще пьяным голосом:

-- Она заигрывала со мной, отец. Она навязывалась мне, но у нее ничего не вышло. Слишком много хочет эта простая девка! -- Он встретился глазами с Лидией, и на его лице появилась наглая усмешка.-- Когда они стала слишком уж назойлива, я наказал ее кнутом. Разве я неправильно поступил, отец?

Бальдр встал перед Фавианом, испепеляя его взглядом.

-- Фавиан, неужели я должен объяснять, почему я так возмущен? Я не тащу к себе полуголых девок, как скотину, по коридорам замка! Не забывай, что это мой дом, а не заморанский бордель! Это дом твоей матери,-- барон нервно прошелся по комнате, затем снова подошел к сыну. Если тебе необходимо давать выход своим страстям, можно делать это и другим способом. Но твое поведение скандально и вульгарно, оно идет во вред морали всего дома!

-- Ладно, отец, я извиняюсь, раз ты так хочешь,-раздраженно мотнул головой Фавиан.-- Но, может быть, хватит об этом?

-- Хватит? Ну хорошо. Но только с этого момента прекращаются твои вольности,-- жестко произнес барон.-- Теперь ты будешь находиться под постоянным присмотром. А эта женщина в доме больше оставаться не может, она должна быть казнена.

-- Отец! -- испуганно воскликнул Фавиан.-- Разве нельзя просто отослать ее куда-нибудь?

-- Домашняя прислуга не должна вступать в какие-либо отношения с благородными господами. Это из ряда вон выходящий случай,-- Бальдр презрительно указал рукой в сторону Лидии, которая вновь горько зарыдала.-- А если сна вернется через год с ребенком в подоле и будет претендовать на какие-то права?

-- Отец, ну почему сейчас это стало такой проблемой? -Фавиан нетерпеливо поднялся с кровати.-- Ведь раньше тебя это не волновало. Ну ладно, убей ее, если считаешь, что это необходимо, но только оставьте меня сейчас в покое!

Услышав шум борьбы, все повернули голову к двери.

-- Милорд, этот человек... он шел за нами из помещения для слуг,-- крикнул гвардеец с пикой, тщетно, пытаясь сдержать натиск Конана, рвавшегося в комнату. Оттолкнув гвардейца так, что тот упал на пол, киммериец перешагнул через него и подбежал к Лидии.

-- Эй, парень! -- рявкнул барон.-- Ты что это себе позволяешь?

-- Милорд барон,-- Конан с трудом выговорил это непривычное для него выражение почтения.-- Эта девушка никому не хотела причинить вреда. Она и так уже пострадала, так не отнимайте у нее еще и жизнь!

Оба гвардейца подошли к Конану, уперев оружие ему в грудь.

-- А тебе-то что до всего этого? -- недоуменно спросил барон.

-- Милорд,-- вмешался Своретта, подойдя ближе к барону.-Как только варвар появился в вашем доме, он сразу же спутался с этой девкой. Мои люди доложили мне, что против молодого лорда Фавиана замышлялся план: девка должна была своей притворной любовью втереться ему в доверие, чтобы затем вымогать из него деньги или еще хуже -- совсем окрутить его.

Глаза Фавиана медленно встретились с глазами Конана.

-- А я-то сегодня пытался помириться с ним! А оказывается, этот дикарь задумал подложить девку в мою постель, чтобы потом отобрать у меня все, что я имею! -- Он повернул пылающее лицо к барону.-- Вы правы, отец! Если бы я знал о ее намерениях, я бы отстегал кнутом ее дважды, нет, трижды!

Теперь барон, казалось, был удовлетворен поворотом дела.

-- Вот видишь, Фавиан, к чему может привести твоя неразборчивость. Так что мы не можем оставить ее в живых...

Но его прервал шум отодвигаемых портьер в дальней части комнаты. Конан посмотрел туда, как и все остальные, и увидел молодую женщину с рыжими волосами и бледным лицом, закутанную в зеленый бархатный плед. В мерцающем свете свечей она казалась необыкновенно красивой.

-- Отец, неужели вы сможете казнить это бедное дитя?

Барон поднял руку предупреждающим жестом: