Помоги проекту - поделись книгой:
5. Фредерика, баронесса фон Гумппенберг (von Gumppenberg) (1823—1916), 1843 г.
6. Мария, королева Баварская, урожденная принцесса Прусская, мать короля Людвига II (1825—1889), 1843 г.
1. Максимилиана Борзага (Borzaga), в замужестве Крэмер (Kramer) (1806—1837), 1827 г.
2. Августа Фердинанда Тосканская, супруга принца-регента Луитпольда (1825—1864), 1845 г.
3. Каролина, графиня фон Вальдботт-Бассенхайм (Waldbott-Bassenheim), урожденная принцесса фон Ёттинген-Ёттинген-Валлерштайн (Öttingen-Öttingen-Wallerstein) (1824—1889), 1843 г.
4. Александра Амалия, принцесса Баварская, дочь короля Людвига I (1826—1875), 1845 г.
5. Лола Монтес (Montez), урожденная Джилберт (Gilbert) (1818—1861), 1847 г.
6. Мария Дитш (Dietsch), в замужестве Шпрехер (Sprecher) (1835—1869), 1850 г.
1. Розалия Юлия, баронесса фон Бонар (Bonar), урожденная баронесса фон Вюллерсдорф-Урбайр (Wullersdorf-Urbair) (1814—?), 1840 г.
2. Амалия, баронесса фон Крюденер (Kruedener), урожденная графиня фон Лерхенфельд (von Lerchenfeld), вторым браком графиня фон Адлерберг (Adlerberg) (1808—1888), 1828 г.
3. Августа Штробель (Strobel), в замужестве Хильбер (Hilber) (1807—1871), 1827 г.
4. Изабелла, графиня Тауффкирхен-Гуттенберг-Энгельбург (Tauffkirchen-Guttenberg-Engelburg), в замужестве графиня Квилецки (Kwilecky) (1808—1855), 1828 г.
5. Анна Хилльмайер (Hillmayer) (1812—1847), 1829 г.
6. Корнелия Феттерлайн (Vetterlein), в замужестве баронесса фон Кюнсберг (Kunsberg) (1812—1862), 1828 г.
С одной прелестницей из коллекции короля Людвига I — «несравненной» Лолой Монтес — мы уже имели счастье познакомиться. Нам будут интересны еще две: королева Баварии Мария, мать нашего героя Людвига II, и с ней мы встретимся в самое ближайшее время, а также Амалия, баронесса фон Крюденер, муза великого русского поэта Федора Ивановича Тютчева (1803—1873). Именно поэтому, будучи «русскими душою», мы позволим себе сделать еще одно небольшое отступление от главной повествовательной линии нашего рассказа. Нас извиняет то, что к знакомству с самим замком Нимфенбург это отступление имеет прямое отношение.
В 1823 году 15-летняя девушка познакомилась с 20-летним внештатным чиновником русской дипломатической миссии в Мюнхене (Тютчев служил при посольстве с 1822 по 1837 год). Для обоих это было первое романтическое чувство, можно сказать, любовь Ольги и Ленского из пушкинского «Евгения Онегина». Впоследствии наш «Ленский» напишет о «своей самой давней любви» и увековечит память «Ольги» в стихотворении «Я помню время золотое». А тогда оба надеялись на счастье, которое «было так близко, так возможно». Но судьба распорядилась иначе. Амалия предпочла романтическому счастью практическое: в 1825 году она вышла замуж за коллегу Тютчева по дипломатической миссии барона Георга-Александра фон Крюденера (1786—1852), что давало ей прочное положение в обществе и безбедное существование. «Ольга и Ленский» превращаются в «Татьяну и Онегина»: Амалия, храня верность супругу, который был старше ее на 22 года, всячески помогала поэту, а Тютчев через год переживаний после свадьбы Амалии также связал себя узами брака (и здесь сходство с Онегиным заканчивается) с Элеонорой Петерсон, урожденной графиней Ботмер (1800—1838), а после ее смерти женился вторично в 1839 году на Эрнестине фон Дёрнберг, урожденной фон Пфеффель (1810—1894). Но портрет первой музы русского поэта мы можем и сегодня лицезреть в мюнхенском Нимфенбурге и
Задержимся на мгновение в Галерее красавиц, чтобы запечатлеть в памяти образ еще одной женщины, тем более что мы приближаемся к святая святых Нимфенбурга — Спальне королевы. Мария Фредерика Франциска Хедвига, урожденная принцесса Прусская, действительно была одной из самых красивых женщин своего времени. Она родилась 15 октября 1825 года. 12 октября 1842 года вышла замуж за наследного принца Баварии Максимилиана. Людвиг I не мог не оценить выбор сына, и уже в 1843 году для Галереи красавиц был написан портрет будущей королевы. Впоследствии Людвиг II будет очень гордиться своей красавицей-матерью, вот только духовной близости с ней у него никогда не будет…
Справедливости ради следует отметить, что, став королевой, Мария показала себя с наилучшей стороны. Она много занималась благотворительностью, благодаря ее стараниям возобновила свою благую деятельность Ассоциация Баварских Женщин, ставившая своей целью «помощь и содействие раненым и больным солдатам на полях сражений», следствием чего стало создание Баварского Красного Креста, во главе которого встала сама королева. Дело матери в свое время продолжит Людвиг II, по приказу которого во время франко-прусской войны будут построены госпитали для раненых «без различия национальности и вероисповедания».
Нельзя сказать, что Марию совсем не интересовали аспекты духовной жизни, как это иногда представляют биографы Людвига II. Между матерью и сыном просто лежала пропасть абсолютного непонимания друг друга. Да, она не была в состоянии понять глубину музыки Рихарда Вагнера, не разделяла романтические устремления сына к «духовно просвещенному баварскому обществу». Она предпочитала тихие семейные радости великим жертвенным подвигам во имя абстрактных идей. Единственное, что можно поставить ей в вину, это полное игнорирование воспитания собственных детей, фактически предоставленных заботам гувернанток. Глубокий душевный кризис королевы Марии нашел выход лишь спустя 10 лет после смерти мужа Максимилиана II: 12 октября 1874 года она приняла католическую веру. До этого момента она, протестантка от рождения, была вынуждена жить в некоем религиозном разладе со всеми членами своей католической баварской семьи. Не в этом ли кроется первопричина той отстраненности и дистанцированности королевы от прямых домашних обязанностей? В любом случае, она заплатила за все свои ошибки страшную цену, став свидетельницей неизлечимой болезни своего младшего сына и трагической гибели старшего. После этих ударов судьбы Мария уже не оправилась и доживала свои дни преимущественно в замке Хохэншвангау, о котором мы еще будем говорить подробно. Там же она и умерла 17 мая 1889 года… Но не будем забегать так далеко вперед, ведь мы находимся сейчас лишь на пороге нашей истории.
Спальня королевы Нимфенбурга, как мы уже знаем, находится в Южном павильоне дворца. Ее основной колорит — спокойный зеленый, поэтому иногда помещение называют Зеленой спальней. На небольшой кровати под балдахином 25 августа 1845 года, день в день и час в час со своим дедом Людвигом I, появился на свет будущий «лебединый король» Людвиг II. Перед кроватью находятся стол и несколько кресел, также обитых зеленой материей. Считалось, что при рождении наследника должны присутствовать особо доверенные наблюдатели из числа придворных, чтобы избежать возможных кривотолков. Но во времена Максимилиана и Марии этот обычай канул в прошлое. Вследствие чего «кривотолки» все же пошли: злые языки утверждали, что наследник баварского престола родился на несколько дней раньше официально объявленной даты, что радостное известие попридержали, чтобы сделать приятное Людвигу I. Такое утверждение — сущий абсурд. При том количестве придворных и прислуги, что находилось во дворце, утаить факт рождения принца не только на несколько дней, а даже на несколько часов, совершенно не реально. Тем более не реально заставить всех вступить в «преступный сговор» с молодыми супругами и молчать об этом. Поэтому серьезно относиться к подобным слухам не стоит.
Тем не менее с самого момента рождения принц Людвиг будет окружен целым рядом мистических совпадений. Считается, что человек, сознательно названный в честь кого-то, во многом повторяет судьбу того, чье имя носит. Наш герой не только родился в момент рождения своего деда, но и был назван в его честь. Неудивительно, что из всех родственников только с дедом у него установилась духовная близость, и экс-король по-настоящему любил своего внука. Возможно, эта любовь отразилась скорее пагубно, чем благотворно на развитии ребенка… Мистическая же связь с настоящим кумиром Людвига Рихардом Вагнером, можно сказать, тоже началась с самого рождения будущего короля: он родился именно в тот год, когда композитор закончил написание либретто своего «Лоэнгрина», над которым работал почти три года (с 1842 года — т.е. года заключения брака родителей Людвига). Впоследствии опера о рыцаре-лебеде станет роковым лейтмотивом в судьбе Короля-лебедя, как называли Людвига; даже свою смерть он найдет в водах озера, где и по сей день плавают прекрасные белые лебеди, словно постоянное напоминание о своем покинувшем эту землю короле.
Правда, в юности любимым героем Людвига был не Лоэнгрин, а Зигфрид. Кстати, Людвиг I часто пророчески называл своего внука «юным Зигфридом» и, наверное, во многом угадал его натуру. «С малолетства Зигфрид обладал полной самопроизвольностью. Вотан захотел напиться из источника мудрости и руководиться советами высшего разума; Зигфрид, напротив, всегда повинуется первоначальному закону инстинкта. Он живет в единении с природой; он понимает таинственный шепот леса, внимает щебетанию птиц и старается подражать им; он чувствует себя близким лесным зверям, любит их, следит за ними в их убежищах в глубине дикой чащи: наблюдая за ними, он догадывается, что такое любовь… У него нет другого проводника в жизни, кроме импульсов его природы: “следовать внушениям моего сердца, — говорит он, — вот мой высший закон; то, что я совершаю, повинуясь своему инстинкту, то я и должен делать. Проклятый ли для меня этот голос или святой — я не знаю, но уступаю ему и никогда не стараюсь идти против моего желания”»{11}.
Людвиг II — поистине Зигфрид. Зигфрид, которому Вотан должен передать наследие своей власти; Зигфрид, не ведающий страха победитель ужасного дракона Фафнера; Зигфрид, которому Фафнер, умирая, предрекает скорую гибель…
Но хватит мистики. Обратимся непосредственно к участникам событий. Вот что написала сама Мария о рождении сына: «Людвиг Фридрих Вильгельм родился 25 августа в 12.30 ночи в Нимфенбурге, над спальней, в которой умер Максимилиан I Иосиф. Король Людвиг I, посетивший нас, был чрезмерно рад, что его внук рожден в тот же день и в тот же самый час, что и он… Король был настолько счастлив, что он обнял нескольких придворных. Рождение было объявлено в Мюнхене 101 выстрелом…»
Чтобы закончить рассказ о ближайших членах семьи нашего героя, скажем еще несколько слов об отце и младшем брате Людвига II.
Король Максимилиан II Баварский родился 28 ноября 1811 года. Он воплощал собой тот тип «старого добряка-баварца», немного романтически-наивного, немного по-крестьянски грубоватого, который был так симпатичен в среде его подданных. Поэтому неудивительно, что сразу по восшествии на престол он настолько завоевал всеобщие симпатии, что вскоре были забыты и в целом прощены прегрешения его предшественника Людвига I. Вместе с тем он был истинным Виттельсбахом, то есть был неравнодушен к искусствам и наукам, сам занимался сочинительством и (что не удивительно!), как и его отец, пожелал видеть Мюнхен пресловутой «культурной столицей Европы». Страсть к архитектуре, как мы уже отмечали, также не была чужда новому монарху.
Кстати, отметим сразу, что семейная страсть к архитектуре проявилась и у маленького Людвига чуть ли не с раннего детства. Будучи 7-летним мальчиком, он привел в восторг своего деда, Людвига I, сложностью и математической точностью пропорций своих построек из кубиков. А уже в 11 лет Людвиг был способен собственноручно чертить планы различных зданий, причем практически профессионально. Вступив на престол, он вообще серьезно изучал архитектуру, с этой целью много путешествовал, осматривая и старинные замки Германии, и строгие соборы Италии, и великолепные дворцы Франции. Даже Кёльн он посетил исключительно с целью воочию увидеть и детально изучить знаменитый собор. Все полученные навыки впоследствии найдут у будущего короля практическое применение.
Казалось бы, при такой общности интересов у отца и сына должны были бы сложиться самые теплые отношения. Однако этого не произошло. Кабинетсекретарь Людвига II Франц Сераф фон Пфистермайстер[26] (1820—1912) вспоминал: «Король видел двух принцев Людвига II Отто только один или два раза в день, в полдень во время второго завтрака и вечером во время обеда. Он редко посещал их в комнатах, где они росли. Чаще всего их отец только протягивал руку в приветствии, быстро извинялся и уходил. Даже когда наследный принц был уже взрослым, требовались неимоверные усилия чтобы убедить короля взять его старшего сына на утреннюю прогулку по английскому саду. Король как-то заметил: “Я не имею ничего общего с этим молодым джентльменом, о чем бы я ни говорил, не интересует его”». Все дело в том, что Максимилиан подсознательно старался подавить в сыне те ростки романтизма, что были свойственны ему самому. Он словно предвидел, какую пагубную роль они сыграют в его судьбе. Но даже самому себе был не в состоянии объяснить причины, побудившие заменить настоящие отцовские чувства безжалостной муштрой и холодной отстраненностью. Возможно, опять же подсознательно, отец видел в сыне повторение своего собственного отца, благодаря которому он в свое время хлебнул столько горя. Недаром же, в отличие от Максимилиана, Людвиг I обожал своего внука. Мы еще вернемся к методам воспитания Максимилиана, когда будем знакомиться с замком детства Людвига II, Хохэншвангау.
Кстати, нужно сказать, что младший брат Людвига IIринц Отто имел гораздо более близкие отношения с родителями (но не с дедом). Он родился 27 апреля 1848 года и был полной противоположностью старшему брату. Начисто лишенный романтической мечтательности, он с детства был веселым, подвижным и резвым мальчиком, любимцем своей матери. Вместе с тем обнаруживал большие успехи и тягу к наукам, благодаря чему успешно учился в Мюнхенском университете. В то же время это был бравый вояка, отличившийся на фронтах франко-прусской войны, и женский угодник. Как и Людвиг, он страстно увлекался театром, но, в отличие от старшего брата, его интересовали легкие, если не сказать фривольные, постановки. Кроме того, принц обожал веселые пирушки и вообще вел разгульный образ жизни в обществе военных и опереточных певиц. Ничто не предвещало трагедии. Ничто, кроме неуловимых признаков зарождающейся душевной болезни в несколько тяжелом расфокусированном взгляде, заметном даже на детских портретах принца. Обычно отмечают, что следы будущего сумасшествия были заметны у старшего брата. Хрестоматийными стали слова, якобы произнесенные французским психиатром Огюстом-Бенедиктом Морелем при первой встрече с наследным принцем: «Это глаза, в которых горит будущее безумие». Но если абстрагироваться от штампов и стереотипов, то придется признать, что никаких внешних признаков болезни, включая даже и последние фотографические портреты, у Людвига II не наблюдается. В отличие от Отто!
Трагедия произошла в 1872 году: принц был признан душевнобольным. А в течение последующих четырех лет болезнь настолько прогрессировала, что Отто пришлось пометить в специализированную клинику (в замке Фюрстенриде) и полностью изолировать от любых контактов с внешним миром. Впоследствии «карту наследственной душевной болезни» ловко разыграют недруги Людвига II. Тем не менее после его смерти, согласно баварским законам, Отто официально стал королем Баварии, хотя, конечно, никакого участия в управлении страной он не принимал и даже не был в состоянии осознать свое положение. Интересно отметить, что после смерти в 1912 году принца-регента Луитпольда, фактического правителя Баварии, его сын Людвиг (1845—1921) становится новым принцем-регентом. Но вскоре этот статус перестал устраивать честолюбивого принца, которому к тому времени исполнилось уже 67 лет. 4 ноября 1913 года была внесена поправка в Конституцию Баварии, согласно которой регентство не может продолжаться долее 10 лет; если этот срок истекает и нет надежды на то, что законный король будет когда-нибудь способен управлять страной, регент имеет право принять корону.
Надо сказать, что ко времени описываемых нами событий Бавария по государственному акту от 26 мая 1818 года — страна конституционно-монархическая. Глава государства — король, корона которого передается по наследству в мужском колене по праву первородства и ни в каком случае не может перейти к государю, который проживает вне Баварии. В случае продолжительной неспособности короля к делам управления регентство принимает на себя ближайший совершеннолетний агнат. Парламент (лантаг) состоял из двух палат: государственных советников и народных представителей. Члены первой палаты занимали места либо по праву рождения (принцы королевской семьи, главы прежних владетельных княжеских и графских фамилий), либо в силу занимаемой должности (в том числе архиепископы). Палата народных представителей насчитывала 159 членов, избираемых на 6-летний срок общей, но не прямой подачей голосов. Парламент созывался через каждые 3 года, причем король имел право отсрочить заседание или вовсе распустить его. Через каждые 2 года на обсуждение и утверждение парламента выносился бюджет государства. При этом высшими государственными органами служили Государственный совет и Министерство. Согласно указу от 3 августа 1879 года, «Государственный совет призван служить королю в качестве совещательной коллегии, без участия в управлении, а Министерство является верховным исполнительным органом». Оно состояло из шести отдельных министерств: королевского двора и иностранных дел, юстиции, внутренних дел, просвещения и духовных дел, финансов, а также военное министерство. Таково было государственное устройство страны, во главе которой 22 года будет находиться наш герой.
Так вот, 6 ноября 1913 года вышеуказанная поправка к Конституции была принята парламентом, и уже 8 ноября принц-регент Людвиг принимает присягу и становится королем Людвигом III.[27] При этом Отто не был официально смещен с престола. Сложилась парадоксальная ситуация: вплоть до смерти Отто 11 октября 1916 года в Баварии было два короля.
Мы надолго отвлеклись и забежали в нашем повествовании далеко вперед. Зато теперь мы, можно сказать, в курсе всех перипетий баварской истории рассматриваемого нами периода. Вооруженные столь обширными знаниями, мы возвращаемся в Нимфенбург.
Надо сказать, что этот дворец имеет отношение к нашему главному герою Людвигу II только как место его рождения и крещения. Людвиг не любил Мюнхен, а, следовательно не жаловал и Нимфенбург. Он очень редко посещал его, предпочитая, находясь в Мюнхене, проживать в Резиденции. Но есть в Нимфенбурге еще одно место, имеющее к Людвигу II самое непосредственное отношение. Это Музей экипажей (Marstallmuseum), являющийся составной частью общего дворцового ансамбля. Он расположен в южном крыле здания и представляет собой богатое собрание парадных экипажей Виттельсбахов. И, конечно, главное место в этой коллекции занимают «средства передвижения» самого Людвига II. Здесь и его детские небольшие санки, и легендарные королевские сани, в которых он в лунном свете летел по горным тропам наедине со своими мечтами, и выездные кареты различных периодов его царствования, и поражающая своей роскошью свадебная карета, увенчанная баварской короной и никогда не использовавшаяся по назначению. Кроме того, в Музее выставлены «портреты» 26 любимых лошадей Людвига II, а также собрание седел и конной упряжи. Завершают экспозицию выезды принца-регента Луитпольда, которые на фоне богато украшенных карет Людвига выглядят более чем скромно…
Прямо над Музеем экипажей, на втором этаже здания, находится еще одна любопытная экспозиция. Это Нимфенбургский Музей фарфора (Museum Nymphenburger Porzellan). В нем можно познакомиться с полной ретроспективой (более 1000 экспонатов) работы фарфоровой фабрики, открытой в Нимфенбурге в 1761 году. Точнее, ее история начинается еще раньше — в 1747 году. Тогда фабрика располагалась в городке Нойдек (Neudeck), близ Мюнхена, откуда и была переведена в Нимфенбург. Это «двойное гражданство» нашло отражение в марке «Нойдек-Нимфенбург» (Neudeck-Nymphenburg), под которой одно время выпускалась продукция фабрики. Кстати, первые годы своего существования фарфоровая фабрика балансировала на грани закрытия, будучи довольно убыточным предприятием. Но когда удалось получить знаменитый белый фарфор, из которого преимущественно создавал свои творения прославленный мастер Франц Антон (Франческо Антонио) Бустелли (1723—1763), и с приходом на фабрику в 1797 году другого не менее прославленного мастера, Иоганна Петера Мельхиора (1742—1825), дела пошли в гору. Продукция фабрики стала пользоваться неизменным спросом, а со временем и привлекла внимание коллекционеров. Достаточно сказать, что Нимфенбургская фарфоровая фабрика функционирует до сих пор.
Но пора выйти из помещений на свежий воздух и отправиться в дворцовый парк, раскинувшийся на площади в 200 га и открытый для всех желающих с 1792 года, причем вход в него (за исключением парковых павильонов) бесплатный. Не удивительно, что сегодня это излюбленное место прогулок не только мюнхенцев, но и многочисленных туристов.
История парка начинается еще в 1664 году, когда Аделаида Энрикетта Савойская разбила вокруг своей «пастушьей хижины» маленький цветочный сад, «прадедушку» сегодняшнего паркового ансамбля. В 1701 году Максимилиан II Иммануил начал работы по созданию регулярного парка на манер французских садов. В 1715 году Доминик Жирар (Girard; ок. 1680—1738), ученик самого Андрэ ле Нотра, создателя парка Версаля, и Иозеф Эффнер представили Максимилиану Иммануилу совместный проект реконструкции парка. Последние изменения в общий облик паркового ансамбля уже вносил архитектор Максимилиана I Иосифа Фридрих Людвиг фон Шкелль (Sckell; 1750—1823) в начале 1800-х годов.
Мы уже немного «прошлись» в начале этой главы вдоль Главного канала, являющегося основной осью симметрии парка Нимфенбурга. Теперь обратим внимание на интереснейшие парковые павильоны, расположенные по обе стороны от него. Можно сказать, что для нашего героя Людвига II парковые павильоны Нимфенбурга явились в числе прочих своеобразными вдохновителями для его собственного парка в Линдерхофе — единственного из его замков, где таковые присутствуют.
Ближе всего к дворцу, по левую сторону от Главного канала, находится Амалиенбург (Amalienburg), построенный в 1734—1739 годах в стиле рококо и считающийся одним из самых изысканных и больших парковых павильонов Германии. Амалиенбург был подарен Карлом VII Альбрехтом (1697— 1745), курфюрстом Баварским (с 1726 г.) и императором Священной Римской империи германской нации (с 1742 г.), своей супруге Марии Амалии Австрийской (1701—1756), в браке с которой он состоял с 1722 года. В ее честь павильон и получил свое название. С круглой площадки, расположенной на крыше павильона и огражденной ажурной решеткой, Мария Амалия, страстная охотница, отстреливала фазанов. Павильон состоит из 8 помещений.
Сегодня вход в павильон идет через Кухню (8). Пройдя Фазанью комнату (7) и Охотничью комнату (6) с целой галереей картин на темы охоты, мы попадаем в центральную часть павильона — круглый Зеркальный зал (5). Мода на зеркальные залы была распространена в Европе с конца XVII века и не обошла стороной Германию. В свое время отдаст ей свою дань и Людвиг II. Вот только во времена строительства Амалиенбурга цельных больших зеркал еще не изготовляли: их собирали, словно мозаику, из более мелких фрагментов. Поэтому отраженное в них пространство несколько искажено, что не позволяет зрительно намного увеличивать площадь помещения, что будет характерно для замков Людвига II. Зеркальный зал Амалиенбурга украшен сценами охоты работы Иоганна Баптиста Циммермана. А общий колорит зала — бело-серебристо-голубой, необыкновенно нежный и изысканный. Из Зеркального зала ведет дверь в Комнату отдыха (4). Ее «тематика» также связана с охотой — на двух больших портретах изображены Мария Амалия и Карл Альбрехт в охотничьих костюмах с любимыми собаками у ног. Комнату отдыха иногда называют Желтой из-за нежно-желтого цвета стен, по которым тонким серебряным кружевом пущена резная инкрустация настолько тонкой работы, что невозможно поверить, что это действительно не кружево. И все же Амалиенбург — это, прежде всего, охотничий павильон, что подчеркивается не только тематикой картин и декора: пройдя через Синий кабинет (3) и Туалетную комнату (2), мы попадаем в Псарню (1) — комнату, в которой вдоль стен стоят около десятка собачьих будок. В какой-то из них, вероятно, и обитали те самые любимцы курфюрста и его супруги, которых мы видели на портретах в Комнате отдыха.
Но наш герой не любил и осуждал охоту. Поэтому и мы, не поддавшись изящному очарованию этого по сути своей «кровавого» места, поспешим «смыть» с себя неприятные ассоциации и пройдем в следующий павильон парка — Баденбург (Badenburg), иначе павильон для купания. Он был построен в 1718—1721 годах Йозефом Эффнером для Максимилиана Иммануила.
Если в Амалиенбурге все декоративные элементы и картины направлены на тематику охоты, то Баденбург — это олицетворение стихии воды и чистоты. Недаром он и расположен в непосредственной близости от искусственного Баденбургско-го озера. При входе мы попадаем сразу в Парадный зал (1).
Его смело можно назвать Воздушным, наполненным светом и свежестью. Вдоль всех внешних стен зала с равными промежутками друг от друга расположены 7 стеклянных дверей с круглыми окнами над ними, сквозь которые в помещение проникает свет (хотя и скромная хрустальная люстра в зале имеется). В теплую летнюю погоду все эти двери обычно открывали для естественной вентиляции зала. Из Парадного зала мы проходим в Комнату для ожидания аудиенций (2). Во времена Максимилиана Иммануила у придворных еще существовал обычай присутствовать при купании курфюрста. Именно здесь они и ждали момента, когда будут допущены в святая святых — Ванную комнату (3), расположенную слева. Придворные размещались на небольшой галерее, идущей по периметру всего помещения и огороженной ажурной решеткой. Внизу, на «минус первом» этаже из двух позолоченных кранов наполнялся бассейн, стены которого облицованы голландской бело-синей плиткой. Он стал первым в Германии закрытым отапливаемым бассейном. Впоследствии в замках Людвига II также будет много «самых первых в Германии» технических новшеств. Справа от Комнаты для ожидания аудиенций находятся Спальня (4) и очень маленькие Кабинет (5) и Гардеробная (6). Причем оформление и Спальни, и Гардеробной — в модном тогда китайском стиле — отсылают нас напрямую в павильон с «говорящим» названием Пагоденбург (Pagodenburg).
Правильнее было бы именно с него начинать рассказ о парке Нимфенбурга, так как это был самый первый павильон, построенный здесь в 1716—1719 годах Йозефом Эффнером. Но удаление от дворца по сравнению с другими павильонами не позволяет поступить таким образом. Пагоденбург необычен как по форме, так и по содержанию. Казалось бы, исходя из названия, в его архитектуре должны были бы присутствовать черты китайских пагод. Однако этого не наблюдается; павильон представляет собой небольшое двухэтажное здание крестообразной планировки. Можно сказать, что китайским он является как бы «серединка на половинку». Из четырех помещений павильона только два отвечают своему прямому назначению — это расположенные на втором этаже Китайский салон (2) и Китайский кабинет (3), перекликающиеся своим оформлением с Китайским лаковым кабинетом самого Нимфенбурга. Они тоже могли бы быть названы Лаковыми, так как стены их покрыты лаком, а роспись выполнена в традиционном китайском стиле. Только, в отличие от дворцового Лакового кабинета, их общий колорит не черный, а терракотовый. «Промежуточной» между китайским и европейским, точнее французским, стилями является Комната отдыха (4), расположенная также на втором этаже. И уж совсем по-европейски выглядит бело-голубой Малый зал (1) — единственное помещение первого этажа, которое уж никак нельзя назвать малым по сравнению с другими, тем более что оно исполняет функцию парадного зала. «Парадность» подчеркивается и одним из элементов интерьера — круглым столом с баварским гербом на столешнице в таких же «гжельских» тонах, что и весь зал.
Но если мода на «ориентализм» была распространена в Европе XVIII—XIX веков повсеместно, включая Россию (в «мавританско-марокканском» варианте отдал ей дань и Людвиг II; кстати, собирался отдать и в «китайском»), то сейчас мы подходим к весьма своеобразной постройке. На первый взгляд кажется, что реставраторы что-то не доработали или просто забыли об одном павильоне, «спрятавшемся» в тени деревьев в дальнем углу парка. На самом деле это, конечно, не так. Стилизация «под руины» вошла в моду позднее «ориентализма», но вошла прочно и надолго. Перед нами типичный образчик этого «нововведения» — Магдалененклаузе (Magdalenenklause; дословно Келья Магдалины) — создание все того же Йозефа Эффнера (1725 год).
Для последующего знакомства с замками Людвига II этот павильон особенно примечателен. Искусственные гроты (а здесь мы впервые увидим таковые) встретятся нам еще не раз. Магдалененклаузе состоит из 6 помещений: Вестибюль или Грот (1), Часовня Святой Марии Магдалины (2), Прихожая (3), Кабинет или Библиотека (4), Трапезная с альковом (5) и Молельня (6). Это своеобразный «минимонастырь», в котором «жилые» комнаты оформлены строго и просто, под стать кельям, а вот «церковные» помещения представляют собой как раз те самые стилизованные искусственные гроты, о которых мы уже упоминали. Потолок и стены выложены ракушками и крашеной галькой, фигура кающейся Марии Магдалины склонилась над неиссякаемым святым источником, вода в который поступает непосредственно из паркового канала, — есть что-то ирреальное во всей атмосфере этого сакрального места, где душой одновременно сливаешься с Богом, с природой и Вечностью. Такая же атмосфера нереальности, «параллельности» происходящего будет присуща и гротам Людвига II.
А пока, прощаясь с Нимфенбургом, выйдем еще раз на берег Баденбургского озера, чтобы познакомиться с самой поздней парковой постройкой, возведенной в 1862—1865 годах по проекту уже знакомого нам Лео фон Кленце — Моноптеросом. Вообще, моноптерос — это небольшой, чаще всего круглый в плане античный храм, внутреннее пространство которого не ограждено стеной, но опоясано колоннадой, стоящей на стереобате. Для садово-парковой архитектуры XVIII— XIX веков, такие «храмы» стали чуть ли не обязательным элементом ландшафтного дизайна. Не стал исключением и Нимфенбурский парк.
Вот и закончилось наше путешествие к «началу начал» нашей истории. В Нимфенбурге Людвиг II появился на свет, был крещен и провел первые годы своей жизни. Нимфенбург хранит и «движимое» имущество баварского короля, являющееся экспонатами Музея экипажей. В начале нашей интродукции мы обещали покидать Нимфенбург, не повторяя маршрута, по которому мы сюда пришли. Для этого, вернувшись к Пагоденбургу, мы пойдем по довольно узкой, но живописной тропинке вдоль небольшого ручья и вскоре выйдем к воротам, которые выходят непосредственно к остановке Amalienburgstrasse нашего трамвая № 17. Теперь до центра Мюнхена нам осталось каких-нибудь 20 минут езды. А вернуться в Мюнхен нам совершенно необходимо: ведь именно из Мюнхена мы продолжим наше путешествие по удивительным замкам Людвига II Баварского.
1-е действие.
Хохэншбангау. «Лоэнгрин»
Находясь в Мюнхене, можно без всяких сложностей заказать в многочисленных туристических бюро однодневную экскурсию в Альпы, к сказочным замкам Нойшванштайн и Хохэншвангау[28] (скорее всего, в эту же экскурсию вам предложат посетить либо очаровательную Вискирхе[29] и знаменитую деревню Обераммергау, о которой мы еще будем говорить подробнее в связи с Людвигом II, либо другой «людвиговский» замок, Линдерхоф; вот уж воистину «галопом по Европам»). Комфортабельный автобус доставит вас непосредственно к экскурсионному центру в городке Швангау (Schwangau), расположенному в низине между двумя замками, но, как правило, экскурсия ограничивается посещением лишь Нойшванштайна, считающегося наиболее интересным, и несется далее по намеченному маршруту. Конечно, для подробного и обстоятельного знакомства даже с одним Нойшванштайном времени отпущено крайне мало!
Если же нет желания связываться с экскурсией, единственным плюсом которой будет заранее зарезервированный билет в замок на определенное время, что избавит от необходимости стоять в длиннющей очереди в кассы (есть три вида билетов: осмотр только Нойшванштайна, осмотр Нойшванштайна и Хохэншвангау — оба вида билетов приобретаются в одних и тех же общих кассах; при желании осмотреть только Хохэншвангау, вы можете купить билет в специальных кассах «без Нойшванштайна», очередь в которые на порядок меньше), можно воспользоваться железной дорогой (кстати, это обойдется вам в несколько раз дешевле, несмотря на то, что в Германии железнодорожный транспорт достаточно дорогой).
Кстати, самым выгодным будет приобрести на вокзале в автоматах или в туристическом бюро (Reiseburo) так называемый однодневный баварский билет (Bayern-Ticket). Имея в кармане эту «волшебную карточку», вы можете путешествовать впятером (или родители с любым количеством собственных детей) с 9.00 утра до 3.00 ночи на всех видах общественного транспорта (конечно, за исключением такси, пароходов и скоростных поездов с маркировкой ICE, IC и ЕС) по всей Баварии! Только имейте в виду, что баварский билет действует лишь с понедельника по пятницу; для выходных есть аналогичный билет выходного дня (Schones-Wochenend-Ticket, или SWT).
Выехав из Мюнхена, вы делаете пересадку в Бухлоэ (Buchloe) и, доехав до маленького старинного городка Фюссен (Fussen), можете спокойно пройтись пешком до Швангау (около 5 км от Фюссена), откуда подняться до экскурсионного центра по улице Schloss-Schwangauer strasse. Вы ни на секунду не пожалеете о затраченных силах и времени, наслаждаясь изумительным видом, постепенно открывающимся перед вами, и проникаясь тем неповторимым таинственным духом горных пейзажей Баварии, который заранее настроит вас на нужную волну для восприятия ждущей вас сказки.
А еще лучше — снимите в Фюссене отель хотя бы на два дня (что, опять же, будет дешевле проживания в Мюнхене) и постарайтесь по-настоящему впитать в себя атмосферу этого величественного и вместе с тем необыкновенно
Только представьте: над ярко-зеленой долиной между двумя изумрудными озерами Альпзее (Alpsee) и Шванзее (Schwansee) возвышается мрачная гора Тегельберг (Tegelberg) … Постойте! Для русского туриста в названии Шванзее, что дословно переводится как Лебединое озеро, звучит что-то родное и очень знакомое. Уж не его ли имел в виду Петр Ильич Чайковский, когда писал свой поэтичнейший и вдохновенный балет?
Да, сказка уже начинается. Ведь когда в 1875 году Чайковский получил заказ от В.П. Бегичева, заведующего репертуаром императорских театров Москвы, написать романтический балет, он «принял самое живое участие в создании либретто нового балета, требуя, чтобы сюжет был обязательно средневековый и фантастический. Вспоминая “Лоэнгрина” Вагнера и слышанные от Клиндворта[31] истории о сказочном “лебедином” короле Людвиге (да и не только от Клиндворта — вся Европа тогда говорила о Людвиге II Баварском), Петр Ильич решил назвать новое сочинение “Озеро лебедей”. Но воспеть Лебединое озеро, не побывав там, Чайковский не мог, и вот в 1876 году он едет в Баварию»{12}. Петр Ильич был навсегда очарован этим краем, в котором оживает и средневековая легенда о прекрасном рыцаре-лебеде Лоэнгрине…
Миннезингеры… Певцы любви (от нем. Minne—любовь в самом высоком и совершенном своем проявлении и Singer — певец)… Романтические рыцари Средневековья. К ним относился и знаменитый Вольфрам фон Эшенбах…[32]
«Во времена первых Каролингов (название династии происходит от Карла Великого, с которым мы “встретимся” в одной из комнат Хохэншвангау. — М.3.), в VIII—IX веках нашей эры, в Европе происходили удивительные, почти полностью покрытые мраком тайны события. Некоторыми — весьма скудными — сведениями о них располагал лишь узкий круг людей, стремившихся более глубоко, чем тому способствовала официальная церковь, проникнуть в суть христианской нравственности. Рассказы о тайнах глубокой старины сохранялись в среде этих пытливых христиан в течение столетий и представляли собой скрытое направление культуры в период господства романского стиля. Покров таинственности был снят только в XII столетии… Первым вернул старинные легенды из небытия, к тому же изложив их в эпической форме, француз Кретьен де Труа в семидесятые годы XII века… Однако Кретьену де Труа не хватило жизни, чтобы завершить сей труд. Величественную эпопею довел до конца немецкий рыцарь Вольфрам фон Эшенбах… Он указывает, что, помимо Кретьена де Труа, он черпал материал для своей поэмы о Парцифале[33] и у других авторов, среди которых называет по имени лишь одного — загадочного Киота[34]… Вольфрам фон Эшенбах переработал и объединил в своей поэме в основном три эпических цикла: во-первых, легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола, во-вторых, сказания о чуде самого Святого Грааля и, наконец, легенды о вратах Грааля и героическом рыцаре Парцифале»{13}.
Считается, что легенда о Святом Граале или Грздале изначально кельтского происхождения. Но языческая идея о чаше (в некоторых источниках, в частности поэме Вольфрама фон Эшенбаха, — сакральном камне, хотя чаще всего этимология слова «Грааль» выводится от
Вот, в частности, о чем рассказывает Вольфрам фон Эшенбах в своем «Парцифале». «…На тридцать верст окрест нет здесь никакого жилья, возведенного рукой человека. Впрочем… есть тут неподалеку замок, где свершаются любые земные желания. Только тому, кто ищет дорогу в это царство, не дано ее отыскать, а ведь столь многие пытались ее найти. Туда может случайно проникнуть лишь тот, кто к этому не стремится… Прозывается замок[35] Мунсальвеш (точная немецкая транскрипция французского названия Mont Sauvage, что в переводе означает Дикая Гора; для русскоязычного читателя более привычна форма Монсальват. — М.З.), а местность, которой правит его владыка, — Терредесальвеш (в переводе Дикая Земля. — М.З.)»{15}. «…Там, где кончается гряда скал, надо будет взять направо, и вы попадете на тропу, ведущую в нужном направлении. А когда подъедете к крепостному рву, попросите опустить подъемный мост»{16}. В этом замке живут чистые сердцем рыцари и непорочные девы. Они—хранители чудесного Святого Грааля, который «считается истоком всех жизненных сил, одновременно корнем и плодом земного совершенства… И чудодейственная духовная сила, которую он источал окрест, была превыше всех земных благ… Лишь тому, кто чист и искренен сердцем, кто сумел сберечь целомудрие души, доверялось держать Грааль…Грааль в своей великой силе мог дать, чего б вы ни просили»{17}. Парцифаль, который после многих приключений становится владыкой царства Грааля, и прекрасная королева Кондвирамур, имя которой можно перевести со старофранцузского как «Приносящая любовь», — это отец и мать будущего Лебединого Рыцаря Лоэрангрина, известного нам как Лоэнгрин.
Лоэнгрин, безгрешный рыцарь, рожденный в благословенном царстве Грааля, спускается на землю, чтобы защитить честь несправедливо обвиненной в преступлении Прекрасной Дамы (в более поздних вариантах легенды Эльзы Брабантской). Его привез в лодке по озеру чудесный Лебедь. Избавив Прекрасную Даму от недругов, Лоэнгрин попросил ее руки с одним условием: она никогда не должна спрашивать его имя и интересоваться происхождением. Но жена Лоэнгрина не выдержала испытания и задала роковой вопрос. Лоэнгрин открывает себя, но отныне он вынужден покинуть землю и вернуться в царство Грааля. И вновь к берегу приплывает Лебедь и увозит прекрасного рыцаря навсегда…
Поделиться книгой: