Стратегия. Замок Россия

Если не обращать внимания на категорию товаров, то просто дежавю. Парни носили, медики быстро осматривали ассортимент и тут же утаскивали к себе в закрома. Со стола уже исчезли одноразовые капельницы, которые наши врачи почему-то назвали «системами», одноразовые же шприцы на пять и два куба, перевязочные материалы, из которых я вспомнил исключительно вату и бинты с марлей. Потом пошли ампулы со всяким разным.

– Даже витамины взяли?

– Без любимого никак. Вы же всегда витамины колете мне в… да. Любите вы это дело, – как мне показалось, вполне резонно мотивировал я.

– И еще вколем, – пообещал пока что еще незнакомый мне молодой мужчина, судя по всему помощник Зенгер.

– А согласен, – не испугаете вы джигита, решил я. – Теперь об инструментарии: имеются три стетофонендоскопа. Врачи всегда с ними в кино ходят, а у нас еще то кино. Градусники только обыкновенные, ртутные, не сообразил насчет цифровых. Поправите, если мало. Теперь самое объемное.

Я открыл очередную коробку, вытащил паспорт, прочитал название: «Малый хирургический набор, 100 предметов» изг. «Медтехника-100». Минут пять главврач молча разглядывала упакованное, потом удивленно хмыкнула и изрекла:

– Для, извините, дилетанта вполне толково. Не секрет, почему вы выбрали именно эту фирму?

– От вас, Маргарита Эдуардовна, у меня нет никаких тайн, – галантно хмыкнул я, – в перечне я патриотично выбрал сначала российских поставщиков. Сунулся туда, сюда, – все равно ничего не понимаю. А зацепило… Зацепило то, что у этой фирмы в начале перечня шел кипятильник для стерилизации. Ну я и предположил, что стерилизационные способы прошлых лет для нас будут вполне актуальны.

– Боюсь, вы совершенно правы. Как бы мы ни старались, нам придется опуститься в технологиях, – вздохнул все тот же врач.

– Хм, простите, вас зовут…

– Иванов Сергей Витальевич, – спохватилась Зенгер, – реаниматолог-хирург.

– О, так у нас два хирурга! – обрадовался я.

– Вообще-то три, если считать зубного, – уточнила врачиха.

– Ах ты ж, а вот для зубов-то ничего не взял! – Я в досаде щелкнул пальцами – привычка у меня такая.

– Ничего, скоро вы о них вспомните: другая пища, другая вода, другой климат.

– Спаси господи, – прошептал я.

– Вообще-то медиков могло быть и больше, но одного фельдшера «скорой помощи» спрятали и не выдают.

– И где прячется негодник?

– Он один из ваших разведчиков, некто Бикмеев, из Казани.

– Сталкер? Да… Давайте с этим согласимся, вам же легче будет. А ситуационно я его обещаю закрепить за вами, санинструктором, например, – очень мутно отбрехался я.

Парни тем временем поставили на стол два шикарных ящика, каждый весом под десять килограммов, до поры скрытые в картонной предохранительной упаковке. Ящики твердого пластика, окованные никелированным железом, были чудо как хороши. Признаться, я даже грешным делом подумывал упереть один такой для себя, сгрузив все содержимое раздвижных модульных чемоданов в обычную картонную коробку. Но открыл, мельком посмотрел на все это высокотехнологичное богатство и эргономичность укладки, быстро все понял и втянул слюни.

– Чемодан скорой помощи HAN-LIFE RESPIRATION, максимально полная комплектация, там даже кислородный баллон есть. А вот это – реанимационный чемодан HAN-LIFE CARDIA-CIRCULATION, тоже полная комплектация. Тяжелый, значит, хороший набор. Как вы такие таскаете? Ну и вдобавок еще один комплект, вот в этой коробке – базовый набор для детской хирургии производства, надеюсь, знаменитой и оправдавшей доверие какой-то фирмы Aesculap AG. Это уже, если честно, на рефлексиях. Ну я и подумал, по аналогии с лекарствами, – раз детям подойдет, значит, взрослым тем более, – я с надеждой глянул на Зенгер.

Главврач смотрела на меня уже другими глазами. По-моему, в ее отношении ко мне что-то поменялось.

– Ну и всего один прибор. Пока. Должен же быть хоть один прибор в медсанчасти? – неуклюже пошутил я. – У нашего фельдшера такой есть, где мне еще подсматривать, – сказал я, показывая на компактный кардиограф.

Когда медицинские предметы унесли, я достал из тумбы три подсвечника и пачку свечей.

– Это ваше, старайтесь экономить. Электрика и радиста поселим в этом же доме, у них будет наш первый генератор, запитают вас по необходимости. А пока свечи.

Зенгер встала, улыбнулась. Пожала мне руку – твердо, искренне.

– Теперь и об операциях можно думать, в случае чего, спасибо. Только вот с наркозом нужно что-то решить.

Я хлопнул себя по лбу.

– Интересно, почему я забыл? Неужели себе захотел оставить? Так не молодой уже, запал не тот, – с такими мыслями вслух я подошел к ящикам и достал оттуда забытое. – Клянусь, случайно.

– Что это? – глаза врача округлились.

– Да морфин в ампулах, пять упаковок. А новокаин и лидокаин в ампулах ваши люди уже унесли.

– Господи, да где же вы такое взяли! Сейчас морфин не применяется, его отслеживают, как главного террориста планеты! Впрочем, я забылась… вы ведь… заказывали.

– Ничего, я уверен, что при необходимости используете. Конечно, вы уже завтра напишете мне в заявке самые современные препараты, как я настойчиво и неумолимо надеюсь. А вдруг сегодня что-то случилось бы? Потому и взял, что точно знал: убойное средство. Ищите сейф, укрывайте, как хотите. Ну и непреложное, – я вытащил бутылку совершенно медицинского вида, попутно понимая, что уже раздражаюсь от собственных явных и неявных извинений, пора завязывать со снабженческими делами, – медицинский спирт, два килограмма, протирайте пациентов… Коллеги, все на этом.

Когда медики ушли, отдал рации, генератор, провода, лампы и бензин радисту с электриком – Юре и Дмитрию, невысоким мужикам неопределенного возраста, одинаково молчаливым и деловым. Эти сразу пообещали закидать меня заявками, но жить рядом с медиками категорически отказались.

– Нет, мы, конечно, пока и там можем устроить мастерскую, но… Разрешите нам поселиться в этой башне, на четвертом этаже.

Надо же, да тут, похоже, уже все и все разведали, кроме меня.

– А что так?

– Высоко, будет удобно «воздушки» кидать между строениями. Да и антенна уже есть на высшей точке замка, лучше не бывает. Сразу же ее и подключим, как только трансивер получим.

– Какая еще антенна? – устало спросил я: что-то стал напрягаться от сюрпризов.

– Старый «граунд-плейн», примитивный штырь, но высокая. Пойдет, пока новую не добудем.

– Откуда она тут взялась, ребята, как вы думаете?

– От прежних хозяев, похоже, шеф. Электричество тут точно было. Мы в трех местах нашли следы от витой электропроводки, а в одном месте даже керамические изоляторы остались висеть на стене.

Час от часу не легче. Объяснить себе такие следы былого пребывания я не мог.

Комендант свое хозяйство забрал быстро. Завхоз с тремя мужиками споро выгребли мелочовку: мыло хозяйственное и навалом «гостиничное» маленькими брусочками, памперсы, питание и фланель для малышей, фонарики, свечи и подсвечники, два набора поварских ножей «иошикин», туалетную бумагу и предметы женской гигиены, «виксы» и «лезеры», электронные весы для кухни и рулон теплоотражающей пленки.

– Одеял у нас пока нет, так что порежьте и раздайте прежде всего женщинам да деткам, пока не разживемся чем-то добротным.

Кроме того, хозчасти отошли по две штуки ножовок, двуручных пил и плотницких топоров, а также тетради, ручки и карандаши. На финише вручил Лагутиной травматический «макаров», обязав завтра же пройти курс обращения у старшего прапорщика.

До последнего совещания этого дня оставалось полчаса, и я решил прогуляться по башне. В «квартире» Лагутиной гомонили дети, и я входить не стал. Проверил кунацкую. Основной момент обустройства моих нукеров выразился в навешивании обреза на стену. Унылый Сашка сидел в комнате, как он сказал, «на дежурстве». Клим обретался на площади, общался.

– Вали тоже, Сашок, догоняй друга. У меня совещание будет, так что все спокойно, – и, заметив сомнение в оживших глазах, успокоил: – да тут же из окошка крикнуть можно, услышите. Беги давай!

Молодец, комнату закрыть не забыл. А я поднялся на загадочный четвертый, последний этаж донжона. Тут было на что посмотреть. Такая же огромная комната, как у меня, даже еще больше, только стола такого нет. И хорошо, нечего… Несладко мне придется, если они тут генераторы наставят, надо будет поговорить на эту тему. Бойниц в наружной стене нет, посредине вырублено щелевое окно почти в ширину комнаты с массивными железными задвижками, а напротив него стояла самая настоящая баллиста или катапульта, не знаю, как это точно называется: капитальный станок на поворотном круге с арбалетом-переростком поверху. Стрелы-снаряды рядком стояли в настенной пирамиде, рядом какие-то сундучки, бочонки, предназначенные явно для обслуживания страшного прибора. Круто!

Интересно, электрики понимают, что Бероев, как только узнает о снаряде, тут же их и мобилизует на обслуживание орудия? И правильно сделает – знаю я эту пытливую публику. Ничуть не удивлюсь, если они сюда вскоре присобачат электропривод, электроспуск и баллистический вычислитель. Интересно было вот что: грозное оружие прикрывало лишь одно направление в обороне замка. Почему, скажите мне кто-нибудь, таковых устройств не обнаружено (уверен, что кроме донжона, доброхоты облазили уже весь замок) нигде более? Надо этот факт учесть, поговорить с вояками. На душе сразу стало тревожно. Ведь против кого-то эти суперстрелы предназначены. Против кого? Что за ворог, что за напасть готовит нам день грядущий?

Из маленькой комнаты, расположенной там же, где у меня «операционный центр», деревянная лестница упиралась в тяжелый люк на потолке. Я не поленился, поднялся, с трудом откинул крышку и вышел на смотровую площадку донжона. Здесь гулял ветер. Звезд мало, большая их часть была все еще закрыта облаками, но те, что мне было видно, имели совершенно земной вид. Никаких незнакомых лун, непривычных ярких созвездий, впрочем, и обычной луны не видно. Площадка с каменным ограждением укрыта островерхим навесом, железо обивки чуть выходит за доски, от центрального столба вниз идет кусок провода – точно, там антенна. Ох, непросто тут все, непросто.

Вокруг замка темная долина, ни огонька, непривычно, страшно. Реку видно хорошо, как и полоску противоположного берега. Внизу замок, как на ладони, отсюда можно за часовыми приглядывать: оба на месте, кстати. Лишь тот, что несет службу на дальней стене, ненадолго тормознулся, в который раз с завистью посмотрел вниз, на общающуюся молодежь. Все нормально. Пора спускаться вниз. На брифинг.

Прапорщик пришел последним, зачем-то сказал «здрасте» и с озабоченным видом тяжко сел на скрипнувший стул. Ну тут все озабоченные, намаялись за день.

– Итак, все в сборе. Коллеги! Не ждите от меня вопросов и требований отчитаться. Ибо вот и настал тот светлый, хоть и вечерний час, когда всем нам нужно… Взять и на все плюнуть ненадолго. Тяжелый день практически закончен, я намерен побездельничать перед сном, вам же придется еще провести некую работу по сплочению коллективов. Поэтому прошу получить и не расписываться.

Интересно, догадается кто-то сразу? Похоже, Гонта ухватил мысль – ишь, как смотрит! И главный инженер зашевелился-засопел – тертые мужики. Я не стал томить личный состав, встал, вытащил из тумбы бутыли и выгрузил их на стол.

– Чистейший питьевой спирт. Взял исключительно из соображений веса. Это для ваших коллективов, организация расслабляющего собрания лежит на вас лично. Не знаю, как у других народов, но для русских наркомовские сто грамм после стресса – святое дело. А у нас не просто стресс, а гиперстресс. Возражения медиков не принимаются, если таковые последуют… – Я вопросительно глянул на главврача – возражений не последовало.

– Это допустимо, – милостиво разрешила Зенгер низким голосом, – но в меру.

– Вот и отлично. Посуды, как я понимаю, у нас нет, поэтому в верхнем ящике возьмите пластиковые стаканчики по потребности. Спирт делил пропорционально, разбирайте, унесете с собой… А это вам лично, как бы подарки. Швейцарские часы «Омега», мужские и женские, выбирайте по вкусу. Ассортимент женских больше, ибо понимаю. Что не приглянется, отдадите замам. Снабдим часами всех, и только точной механикой: надеяться на электронные мы не можем. Но швейцарские будут только у вас. Статус.

– А если тут другая продолжительность суток? – Демченко попробовал найти в моем плане изъян, сняв свои кварцевые и натягивая на руку «спидмастер». Вояки поступили так же, аккуратно убрав свои «командирские» в карманы.

– Это вряд ли, иначе нам бы указали не просто точное время, а и дополнительную информацию о нем, так я думаю. Похоже, мы имеем именно Землю, но в другом варианте. Да черт со всем этим, оставим на завтра! Вот еще подарки.

Из-за кушетки я вытащил гроздь плоских гнутых фляжек из нержавейки.

– Здесь «Хеннесси», двести пятьдесят грамм в каждой. Это уже для ваших личных вечерних медитаций, ежели понадобится. Знаете, друзья, как было просто их взять? Думаете, я тут сидел и разливал? Да я даже бутылки не видел. Просто прописал «фляжки такие-то, наполненные таким-то коньяком». Больше ради эксперимента. Выполнили, надо же.

Тут дверь открылась, и в зал без спроса и стука ввалились мои нукеры, таща с собой медный чайник и пару картонок, поставили на стол.

– Крученки с джемом и чай без сахара, дядь Леш!

– Молодцы. Себе взяли?

– Так точно, – довольно улыбнулась братва.

– Все, свободны до утра, спасибо за службу.

Когда парни утекли, неожиданно выступила Лагутина, механическим голосом процедив не раз, чувствовалось, повторенное:

– Напоминаю начальникам служб: никакие упаковки, сосуды и прочее не выкидывать, если вам не пригодилось, мусора у нас еще долго не будет. Материальной культуры просто нет, все пойдет в дело, поэтому…

– Да поняли мы, Елена Михайловна, вы говорили уже… Поняли еще в прошлый раз. Все сдадим завхозу, – раздраженно заворчали присутствующие.

– Ну что, тогда начнем? – спросил я, в очередной раз нагнувшись за кушетку.

Возражений не было, и мы всем миром начали сплачивать свое новое аристократическое ядро с помощью крепкого черного чая, свежих рогаликов с джемом и двух объемистых бутылок с настоящим двенадцатилетним скотчем.

Глава 5

Серега Демченко, позывной «Демон», командир группы сталкеров

Хорошо, что мы вчера не накидались: почти весь спирт на базе остался.

И все равно вышли поздно, даже не после завтрака. Торжественные, мля, проводы: одно, другое, потом сухпай брали, после – проверка связи. Сам Командор провожать нас не вышел – не такой он человек, чтобы по рутине инспектировать. Бероев стоял у ворот, как всегда, смотрел с ревностью – а мне по барабану, пусть смотрит, я не в его списках. Уже перед самыми воротами на нас навалилась главная медичка, Зенгерша, женщина-мечта любого голливудского режиссера, особа с лицом Розы Клебб, полковника советской контрразведки из старых фильмов про Джеймса Бонда, и характером старой черной пантеры. Однако дело она сделала доброе, и мы от души ей сказали «спасибо», получив самосборные индпакеты, по штуке на брата. Нормальная она тетка, такие и должны стоять во главе склочных бабских коллективов. Жаль, что Шамиль с ней еще в самом начале поругался. И так попец болит… Нам первым, как группе риска, уже навтыкали каких-то прививок.

На подходе к посаду разделились и начали «чесать» объект парами. Мишка Сомов – позывной «Гоблин» – ушел налево, он старший второй двойки и рация у него. С ним в паре наш верхолаз и попрыгун Шамиль Бикмеев, позывной «Монгол». А мы с Костей Луневым, что в канале откликается на «Кастета», двинули по правому ряду тихой мощеной улочки деревни-призрака. Поселение более чем странное, и оно реально тревожное. Сколько мы видели на игрищах заброшенных деревень: не так. Понимаете, одно дело, когда пункт банально брошен людьми, – он разрушается, разбирается, проседает и постепенно обваливается под зеленку. Но любой бывший поселок все равно еще довольно долго хранит жилой дух, память былого. Населенные пункты, будучи брошены, умирают десятилетиями. Смотришь – вроде бы одни развалины, а следы живут. Живут своей жизнью, напоминают, будоражат.

Здесь же не жилая зона в запустении, а какой-то макет, как на киностудиях. Нет, неточно я выразился… А как точно? Ничего подобного в жизни не встречал! Какой, в задницу, макет, если стены капитальные, все сурово сделано, надежно собрано. Никаких тебе расслоившихся фанерок, никаких дощатых конструкций. Заборы – и те крепки, словно готовы сдерживать стада бизонов.

А следов нет. В замке этот фактор не чувствуется так остро: замки, видать, плохо впитывают и плохо отдают; здесь же прет в полный рост.

С одной стороны, налицо идея новостройки «под убогий ключ» – заходи да живи, основное слеплено, и слеплено на совесть. Только в супермаркет сгоняй пару раз на КамАЗе для затарки мелочью – и полный вперед, запускай кота. С другой – не каждый захочет стать первопроходцем-реаниматором мертвого поселка без всяких признаков былой жизни. Так что настрой у нас был что надо.

Вошли в первый двор, крыльцо сбоку, справа. Слету мы заходить не стали, сначала пошли по двору, шерстя против часовой. Я с помпой шел первым. Револьвер вручил напарнику – он из короткого ствола лучше меня работает. Вообще-то мы все стреляем неплохо, хотя и не мастера. Но есть еще и прирожденный талант, и его не объедешь на одних амбициях.

Костя в паре идет позади, «беня» висит спереди, и рука его легко, но надежно держит старый добрый революционный револьвер. Картечь плохо понимает слово «директриса», особенно если ружье стреляет позади тебя. Двор чистый, под ногами хрустнуло всего один раз. Вообще-то по шумам мы особо не прятались – нет смысла на подходах. Чего тут прятаться, если только что мы, такие нарядные, вывалили из ворот замка – у всех на виду. Другое дело на мелких перебежках – тут полезно будет и потише. Хотя я интуитивно чувствовал, что никто нас не выцеливает: просто некому. Мутные, пыльные стекла в тяжелых рамах, везде приоткрытых ветром настолько, что уже не скрипят, не качаются, значит, в помещениях гуляют сквознячки. Нужны сквознячки живому человеку?

Подошли к сараю – здоровенная постройка, но не наша, не советская. Ворота раскрыты нараспашку. Это потом мы уже поняли и привыкли, что в этом мире есть такая примета: если двери открыты, то, как правило, ничего там остроценного нет в принципе, голые стены, тяжелая мебель, может быть, какая-то снасть или приспособа. А вот если заперты, то вполне можно наткнуться на по-настоящему радующее пасхальное яичко… Сбоку от сарая выход на огороды, там виднеется заборчик поменьше. А вот вам и баня, эта – наша, «черная». Сортир во дворе, у забора. Махнул рукой Косте: «проверь заведение». Сам же тихо двинулся к сараю, быстро пролетел мимо, сразу вернулся и встал у двери. Послушал, подождал напарника.

В сарай зашли одновременно с двух сторон. Пусто. А сарай хорош – грузовик ставить можно и еще куча места останется. Светлый, просторный. По сценарию в таком сбоку должен красоваться огромный стог свежего желтого сена, чтобы герою можно было запрыгнуть с разбегу и поваляться с дамой. Но сена, как и дамы, к сожалению, не имелось. Чердака на всю крышу тоже нет: сразу скаты на мощных балках, но у дальней длинной стены имеется потолочное перекрытие метра на два шириной – площадка-склад, рядом приставная лестница. На перекрытии три черные деревянные бочки в обручах. Это уже может представлять интерес.

– Командир, толчок как с новья. Доски добрые, но старые.

– Понял, Костя. Ты прыгни наверх, глянь тару. А я к воротам.

Большой низкий дом никак пока не реагировал на наши маневры. Узкие, длинные провалы окон смотрелись недобро, безжизненно. Тишина. Какая тишина стоит! Мышка не пробежит: сразу попрятались.

– Две бочки пустые, в третьей какое-то нелущеное зерно, аж под крышку. Похоже, овес.

Доложить, что ли? Я посмотрел на замок – совсем рядом. На верхней площадке донжона размеренно шевелится фигурка. Поднял бинокль: это наш радист Юра Вотяков крутит провода, колдует с антенной. Ладно, потом доложим, чего по мелочам греметь. Тут зашипела рация, Гоблин сообщил, что они пошли во второй двор, найдена телега в хорошем состоянии, полный пакет. А мы что-то тормозим. Надо бы пооперативней.

– Двинули в дом.

Но оперативней у нас не получилось. Прямо на крыльце нас встретили отчетливые следы, отпечатанные на чистых гладких досках последождевой глиной.

– Командир, блин, да это же медведь, – наклонившись, прошептал Костя, одновременно меняя револьвер на помпу. – Смотри, взросленький.

– Стоп. В дом не идем, – прошептал я. – Тихо валим со двора.

На улице я достал «мыльницу», несколько нервно вызвал второе звено.

– «Монгол» в канале, – ответили почти сразу, – «Гоблин» ломает чердак.

– «Монгол», мы стопимся, в первом доме следы медведя, похоже, двухлеток. Скорее всего, дом пуст, но проверить надо.

Рация зашипела.

– Нам подходить? – встревожился татарин.