Помоги проекту - поделись книгой:
Вспоминая отца
Мой дядя, младший брат матери, в 1942 году во время боёв за Севастополь погиб в свои неполные 23 года. Последнее письмо он отправил домой из Крыма. В нём с восхищением писал, что те горы напоминали ему родной Алтай. Видимо, предчувствуя, что не вернётся, он сообщал: "Если умру, то считайте, что я погиб и за родной Алтай".
Мой отец прошёл с боями всю Украину - от Донбасса через Харьков, Киев, Житомир, Львов, Ужгород, Краков, закончил войну в Дрездене. А после войны он всегда с особой теплотой отзывался об Украине, о её людях. Помню, как волновался отец, когда рассказывал, как в годы войны видел на Украине пепелища – сожжённые дома, где возвышались чёрные, закопчённые в огне и дыму печные трубы, как в этих руинах копошились убитые горем голодные женщины с детьми, с которыми наши бойцы делились своим пайком, последним куском хлеба. Во взводе отца воевали вместе с узбеками, киргизами, русскими, казахами украинцы. А после войны отец ещё долго поддерживал с ними связь, переписку.
В далёком детстве я впервые в жизни попробовал яблоки и груши, присланные из Полтавы боевыми друзьями отца. С тех пор, воспитанный на рассказах и воспоминаниях отца, я проникся самыми лучшими чувствами к Украине. Сегодня мы не имеем права забыть и предать дело наших отцов и дедов. Мы не должны допустить того, чтобы фашистские бандеровцы-радикалы одержали там победу. Не для того наши родители проливали в годы Великой Отечественной войны свою кровь!
Из истории мы хорошо знаем: Киев – мать городов русских. Корни русского народа тянутся именно из Киевской и Новгородской Руси. Поэтому у нашей страны с Украиной одно общее прошлое, и не только советское. Нам известно: Новороссия, то есть все территории, расположенные южнее Днепровских порогов, вошла в состав России во время правления Екатерины Великой. Бандеровцам, сносящим сегодня памятники не только Ленину, но и великому полководцу Кутузову, не удастся перечеркнуть историю.
Очень хотелось бы, чтобы в эту годину из глубин Украины вышел и встал во весь рост новый Богдан Хмельницкий, способный сплотить свой народ, дать достойный отпор захватчикам родной нам Украины, стремящимся навсегда расколоть братские народы.
От разбойных действий бандеровцев и прочих наёмников, прибывших в Киев отовсюду, уже погибли и покалечены люди, от них страдает в первую очередь простое мирное население. Сегодня там сложилась тяжелейшая экономическая ситуация. Запад, подстрекая и наблюдая за происходящим, обещает поддержку, но не торопится оказывать её, потому что Украина как таковая им не нужна, для них это всего лишь плацдарм в борьбе с Россией.
Россия уже который год помогает братскому народу. Сейчас, в трудную для Украины минуту, Россия не имеет права бросить его в беде.
Украина – неотъемлемая часть не только славянского, но и прежде всего Русского мира, и все мы, в ком бьются сердца патриотов и граждан большой страны, едины в поддержке не только Крыма, юга и востока, но и в целом всей Украины.
Алтай Башчы Бронтой БЕДЮРОВ,
Теги: Украина , Крым , майдан
Культурный код и жажда отрицания
Мы продолжаем разговор о том, какова сегодняшняя российская элита, можно ли её переменить, а если возможно, то как это сделать.
Наш собеседник - доктор исторических наук, профессор Восточного факультета Санкт-Петербургского государственного университета, специалист в области социально-культурной антропологии, политической антропологии права (юридической антропологии) Виктор БОЧАРОВ.
– Откуда "есть пошла" наша нынешняя правящая элита? Почему она именно такова и могла ли быть иной?
– До революционных событий 1917 года властная «вертикаль» в России формировалась по принципам, характерным для стран Востока. Бюрократия имперского аппарата была пронизана родственными связями. Ситуация, характерная для того времени, прекрасно описана в русской литературной классике. Как говорил Фамусов у Грибоедова в «Горе от ума»:
В сталинскую эпоху с подобным кумовством активно велась борьба. Сам вождь своим поведением символизировал отрицание семейственности. Он отказался обменять сына на пленённого фашистского фельдмаршала Паулюса. Репрессивная политика затрагивала и ближайших родственников окружения Сталина. Здесь не было исключений. В этом смысле он как бы совершал ритуальные действия, что символически отторгало его и от собственного клана. И это позволяло ему управлять в интересах всего социума, а не только своих сородичей. Подобная политика была продиктована задачей в кратчайшие сроки изменить облик страны, превратить её из аграрной в промышленно-индустриальную, чтобы не быть раздавленной противниками. Решение этой задачи осуществлялось исключительно административными методами, а значит, успех зависел от способности «вертикали» мобилизовать все имеющиеся ресурсы. Сама ситуация, таким образом, выдвинула потребность отбора кадров на государственную службу «по способностям», а не по кумовству, в качестве главного принципа. Поставленная задача, как известно, была решена, хотя сопровождалась многочисленными жертвами.
– А что изменилось в послесталинские годы?
– Когда советская система вышла из экстремального режима существования, главный принцип формирования «вертикали», в соответствии с которым «чужие здесь не ходят», возобладал вновь. И здесь верховный правитель задавал тон. Ближайшие родственники, свойственники и друзья того же Брежнева назначались на высшие государственные посты. Не отставали от него и руководители других союзных республик. Двигали «своих» все начальники.
Во времена Ельцина слово «семья» и вовсе получило в политическом дискурсе нарицательное значение. Это был всем понятный, чуть ли не официальный термин. Родственники и близкие друзья Ельцина открыто продвигались на государственные посты.
После Ельцина подбор кадров осуществлялся в основном по принципу землячества. «Семью» и «свердловских» (земляков Ельцина) сменила команда «питерских» и выходцев из КГБ. Практически произошёл отказ от нормы, зафиксированной в законе о государственной службе 2005 года, который запрещает работать вместе близким родственникам, если они подчинены или подконтрольны друг другу.
В нашем нынешнем обществе существует серьёзный запрос на лидера «вождистского» типа, способного работать на весь социум, а не на своё ближайшее окружение. Со всеми, естественно, последствиями для такого «вождя», который будет вынужден следовать заведённым «от века» ритуалам и традициям.
– Мы теперь живём в эпоху рыночных отношений. Может, в частных предприятиях ситуация иная? Там выдвигаются люди только по заслугам?
– Не сказал бы... С приходом рыночных отношений в России родственные и дружеские связи стали определяющими и в частных фирмах. Сегодня в России, по экспертным оценкам, в некоторых отраслях малого и среднего бизнеса до 80 процентов компаний являются семейными. «Семейных коллективов» достаточно и в крупных компаниях.
Из Трудового кодекса РФ попросту исчез пункт об ограничении совместной службы на одном и том же предприятии лиц, состоящих между собой в близком родстве или свойстве... В результате после 2002 года, когда новое законодательство вступило в силу, резко возросло кумовство и на государственных предприятиях, в том числе и в тех областях, которые призваны обеспечить модернизацию государства. Именно здесь, где, казалось бы, приоритет должен быть за талантливыми, неординарно мыслящими людьми!.. В вузовской и академической науке институт выборности руководителей сохраняется до сих пор и вроде бы должен способствовать выдвижению компетентных и талантливых людей...
– На самом же деле?
– Мы имеем обратный результат. Всё то же кумовство. Словом, «архаические» принципы социальной мобильности, в основе которых лежат связи по родству и знакомству, обрели в наше рыночное время «новое дыхание». Неслучайно выражение «приятельский капитализм» прочно вошло у нас в обиход... Ситуация мало чем отличается и в странах СНГ. По этим принципам формируется соответственно и «властная вертикаль».
– И всё-таки элиты в нашей стране менялись. По какому принципу?
– Все революции на Востоке, включая нашу социалистическую, не что иное, как перманентно возникающие возрастные конфликты. В России причина возрастного конфликта кроется в преимущественно военном характере государства, призвание которого, как писалось в учебниках для кадетов, «быть грозою света». На вершине пирамиды в таком государстве находится верховный правитель (главнокомандующий), опирающийся не только в «собирании земель», но и во внутренней политике прежде всего на армию, по определению всегда состоящую из молодёжи. Поэтому верховная власть в России всегда старалась вырвать молодёжь из-под влияния традиционных лидеров (отцов) и ослабить влияние на неё других сил, сделать её проводником в первую очередь своей воли. Не всегда это удавалось.
Революция в России в возрастной системе координат – это «молодёжный бунт» против власти старших. Связь революции с «молодёжным бунтом» обнаружил Василий Розанов: «Революция течёт где-то и как-то параллельно хулиганству; революция есть порыв хулигана сыграть роль героя».
– Под хулиганством здесь имеется в виду нежелание вести себя по общепринятым правилам?
– Да. Революция 1917 года ознаменовала победу молодёжной культуры на государственном уровне, установив настоящий «культ молодости».
Подобная связь прослеживается и в революции 90-х годов прошлого века. Вновь было востребовано «хулиганское поведение». Вспомним хотя бы разнузданно-пьяное выступление Ельцина в США перед студентами одного из университетов. Показательно, что кадры с этим эпизодом были показаны по всем каналам телевидения с целью скомпрометировать лидера революционеров перед выборами делегатов Съезда народных депутатов. Но власть получила обратный эффект.
Институт частной собственности у нас и вовсе создавался не «хулиганами» даже, а, как принято считать, «бандитами». Кстати, Жириновский как-то точно определил этих «ребят» именно в системе возрастных координат – как «молодых волков», выросших «естественно-спонтанным» образом.
– Всякая революция резко меняет идеалы, а значит, и элиту...
– Революция 90-х зачеркнула в первую очередь коммунистическое прошлое с его героикой и мифологией. Старшее поколение из легендарных революционеров, победителей, покорителей космоса и целины превратилось в людей «из другой эпохи», «совков», «алкашей» и «злобных маразматиков», создавших «шариковский социализм». Ушли любовь и уважение к отцам и дедам...
Утрата массами уважения к власти и старшим поколениям в нашей политической культуре автоматически означает и утрату страха перед государством, что неизбежно ведёт к деградации власти, её катастрофическому ослаблению. А следовательно, и к разложению, распаду общества.
Хунвейбинов (революционную молодёжь), как мы помним, использовал Великий кормчий Мао в ходе «культурной революции» в Китае именно для того, чтобы убрать старшее поколение чиновников в КНР и заменить их преданной молодёжью. Таким образом поступали лидеры, желавшие долго оставаться у власти, во всех странах. В настоящее время молодёжь является активной движущей силой всех «цветных революций».
Наступление молодёжной культуры предопределяет поведение реформаторов всех эпох, рассчитывающих, что переустройство общества можно начинать как бы с «чистого листа». Правда, в результате реформаторы всегда получали ситуацию, которую гениально определил Виктор Черномырдин: «Хотели как лучше, получилось, как всегда!» И всё-таки переоценка ценностей происходит в рамках всё той же наступающей молодёжной культуры.
– Есть ли какие-то особенности в поведении российских революционных поколений?
– Ещё Белинский выделял такие «свойства русского человека, как бодрость, смелость, находчивость, сметливость, молодечество, разгул, удальство... И в горе, и в радости море по колено!» А Герцен отмечал в психологии русских «две разрушительные силы: военную отвагу и отвагу отрицания». Всё это свойства молодости, а не взрослости. А у нас ими и взрослые наделены с избытком. Отсюда и «До основанья, а затем…».
– Когда-то было сказано: «Каждый народ достоин своего правительства». Достоин ли наш народ того правящего класса, той «элиты», которая у нас сейчас есть?
– И власть, и граждане сопряжены одним культурным кодом. То есть исповедуют одинаковые моральные, нравственные и прочие ценности. В том числе и отношение к праву и законам. Конечно, наша власть может заимствовать «хороший закон», принятый в рамках другой культуры. Однако можно заранее утверждать, что его постигнет та же участь, что и большинство уже принятых законов, которые, как известно, у нас «не работают». Люди попросту не исполняют того, что не согласуется с предусмотренными их культурой представлениями о нормальном, правильном, справедливом, должном. И здесь фактически нет исключений.
К примеру, сегодня принимаются антикоррупционные законы, но коррупция не только не уменьшается, но, наоборот, возрастает. В политике же выстроенные по западному образу и подобию институты выполняют совсем иные функции, нежели предусмотренные законом. И это порождает немалые сомнения по поводу широко распространённого либерального тезиса, что современная развитая экономика может существовать только в соответствующем правовом обрамлении. Наши «неписаные законы» весьма далеки от «протестантской этики», которая обеспечила успешное развитие капитализма в Европе.
Но жизнь наших граждан всё-таки не представляет собой царство хаоса. Она достаточным образом упорядочена и протекает именно в соответствии с «теневым правом» – неписаным законом.
– У нас получило широкое распространение понятие «криминальное государство»...
– «Криминальный» вообще-то обозначает вид социальной патологии, которая в принципе должна иметь антиобщественное содержание. Однако, как выясняется, большинство нашего населения считает сложившиеся неформальные практики («криминальные») вполне легитимными.
– Возникает закономерный вопрос: можно ли говорить о «криминальности» государства, граждане которого разделяют подобные взгляды и не стремятся скрывать следы своей «криминальной» деятельности? Чиновники всех рангов, имея скромные официальные доходы, открыто демонстрируют своё богатство, выставляют его напоказ. Однако реакция правоохранительных органов отсутствует...
– А народ воспринимает сложившееся положение дел как должное. Неписаные законы действуют в нашем обществе на всех уровнях. Они, по сути, «выводят из строя» писаные государственные законы, реально регулируя общественную жизнь.
«Умом Россию не понять…» – это изречение поэта является несменяемым эпиграфом к политической жизни России. Причём вряд ли эту мысль можно воспринимать лишь как художественный образ... Официальные политико-правовые установления, как показывает история, никогда не оказывают существенного влияния на реальное политическое поведение россиян.
Традиционная культура в политическом поведении людей большей частью проявляется бессознательно. В основе такого поведения лежат традиционные стереотипы, возникшие где-то в глубине веков. Эти поведенческие модели воспроизводятся из поколения в поколение. Поэтому поведение российских граждан, которое фактически всегда строится на принципах традиционной политической культуры, оценивается продвинутой частью как малокультурное или вовсе преступное. Вспомните множество высказываний наших «либеральных» лидеров в адрес «электората»...
– Можно ли поменять культуру общества?
– Она изменяется вместе с обществом, но гораздо медленнее. Если мы несколько десятилетий проживём без революций, которые каждый раз выбрасывают вместе со старой историей и уважение к создававшим её поколениям, то... В противном случае нет никакой гарантии, что наше время в недалёком будущем не будет покрыто позором, а нынешнее поколение не зачислят поголовно в воров и строителей «бандитского государства», которых можно только презирать.
– Так что же делать?
– Прежде чем проводить серьёзные перемены в обществе, необходимо осознать, какова роль того, от чего мы хотим отказаться в культуре общества, народа. Культура куда консервативнее общества. Она всегда, в известном смысле, уникальна и сохраняется даже при кардинальных изменениях. Важнейшей составляющей культуры являются традиции. Они во многом определяют поведение людей на всём пути существования того или иного конкретного социума. Потому-то традиционная культура и подвергается ожесточённой атаке со стороны тех, кто не считает себя её частью, они видят в ней опасность для своего существования. И здесь ничьей не может быть: либо опора на традиции, либо уничтожение культуры с непредсказуемыми последствиями.
В своей повседневной жизни граждане во многом ориентируются на неписаные законы, отражающие традиционные представления людей о должном, справедливом, легитимном поведении в той или иной ситуации. Нельзя этого не учитывать.
Теги: элита , политика
Где быть стольному граду?
Вадим Россман. В поисках Четвёртого Рима: Российские дебаты о переносе столицы. - М.: Издательство Высшей школы экономики, 2014. – 288 с. – 1000 экз.
Российские споры о необходимости и возможности переноса столицы уже давно не кажутся чисто умозрительными рассуждениями, которые не имеют ничего общего с реальностью. Проблем у стольного града Москвы накопилось так много, что первая, констатирующая глава книги убеждает простыми фактическими выкладками. Ну, например: "В Москве зарегистрировано около половины всех банков на российской территории, контролирующих 85% всех капиталов России[?] Москва привлекает более 50% всех иностранных инвестиций, доля Москвы во внешней торговле – 40–42%... 70% от общего объёма всех складских помещений… Около двух третей всех внутренних авиаперевозок и почти 80% всех международных перелётов… Плотность населения Москвы составляет около 12 тысяч человек на квадратный километр против среднего европейского показателя 3–4 тысячи человек".
С тем, что такое положение вещей ненормально, как-то даже неловко спорить. То, что главная причина его – сосредоточение всех государственных функций в одном месте, – тоже, в общем, понятно. Трудности начинаются сразу вслед за этим. Если столица не в Москве – то где? И с какой целью? Вдохнуть новую жизнь в депрессивные территории, обозначить географический центр как точку сборки – или, напротив, заявить о намерении распространения? Даже в мотивации у сторонников переноса столицы нет согласия, не говоря уже о городе-кандидате. И эта часть в представленной здесь книге подана значительно более полемически и субъективно, притом что собственную точку зрения автор так и не формулирует. Его категорически не устраивают философские и идеологические рассуждения о мистическом значении Москвы как стольного града, но дело в том, что оспаривать аргументы такого рода бесполезно, ибо они апеллируют не к разуму, а к чувству и к вере. Нас либо уже убедило приведённое автором экономическое и политическое обоснование – либо нас ничего не может убедить, коль скоро мы признаём превыше всего историческую традицию и «намоленность» Москвы.
Учитывая вышеизложенное, слабым местом книги Вадима Россмана является, на наш взгляд, его почти полное невнимание к идее «распределённой» столицы, с рассредоточением её функций, что могло бы стать, пожалуй, компромиссом между двумя не находящими сейчас точек соприкосновения лагерями. Выполненная на двух страничках беглая критика такой возможности (распределение функций всё равно не обеспечивает равного участия регионов в управлении, большие расходы на деловые поездки чиновников) не кажется нам убедительной в век информационных технологий и скоростного транспорта. Тем более что «равное участие регионов в управлении» вряд ли может быть устроено даже теоретически, и ни одна из стратегий переноса столицы на обеспечение этого равенства не претендует.
Так или иначе, книга является неплохим подытоживающим (промежуточным) материалом в сфере актуальных дебатов, которые, несомненно, будут ещё продолжаться.
Теги: Вадим Россман. В поисках Четвёртого Рима
В поисках смелости
Ален Бадью. Загадочное отношение философии и политики. - Институт общегуманитарных исследований, 2014. – 112 с. – 500 экз.
Философия – птица мудрости, а птица мудрости – это сова, которая вылетает лишь тогда, когда день закончен. Вспоминая эти слова Гегеля, автор хочет подчеркнуть, что философия приходит тогда, когда день познания уже окончен, когда уже накоплен опыт реальной жизни.
И накопленный опыт оборачивается неожиданными выводами.
Философия, например, начинается с демократии, но не остаётся в её пределах, потому что ищет не многообразия мнений, а истины, обязательной для всякого разумного существа, а потому ограничивающей пространство философии. Тупик? Бадью верит, что нет, но для этого надо идти по пути справедливости. Хотя надо отдавать себе отчёт, что в той же политике справедливость "представляется порой в качестве вынужденного обстоятельствами союза добродетели и террора".
И вообще не стоит себя тешить иллюзиями о совершенном мире. «Цена, которую приходится платить за нашу любимую свободу в западном мире, состоит в чудовищном неравенстве... С философской точки зрения в современном мире нет никакой справедливости. Соответственно мы никак не можем считаться добродетельными в том смысле, в каком его, это слово, понимали наши великие предшественники – романтики-революционеры». А отказ от надежд на справедливость и добродетель ведёт к тому, что современное общество опускается в коррупцию и не желает ничего больше.
Причём под коррупцией автор понимает не только «всевозможные хищения, которые поддерживаются капиталистической экономикой», но и «умственное разложение», которое принуждает соглашаться с таким мироустройством, и не просто соглашаться, но и вести войну с теми, кто против «отвратительного самодовольства», с которым провозглашается превосходство капиталопарламентаризма.
И главная проблема сегодня – поиски новой политической смелости, которая приведёт к возможности развития и движения жизни.
Теги: Ален Бадью. Загадочное отношение философии и политики
Одесса – русский город
Всеволод Непогодин считает, что юго-восток Украины не будет налаживать диалог с киевской хунтой
"ЛГ"-ДОСЬЕ
Всеволод Владимирович Непогодин - прозаик, публицист. Родился в 1985 году в Бобруйске. Окончил Одесский институт финансов. Автор романов «Generation G» и «Французский бульвар», финалист премий «Национальный бестселлер» и «Дебют». Сотрудничает с порталом «Свободная пресса» и газетой «Известия». Живёт и работает в Одессе.
– Каково это – быть русским писателем на Украине?
– Уместнее было бы спросить: «Каково быть русским патриотом на Украине?» Писатель я лишь в тот момент, когда пишу, а всё остальное время я бываю в различных социальных ролях. Я не переношу писательских сборищ, творческих объединений, литературных вечеров, встреч с читателями. На русских патриотов у нас поглядывают с опаской и откровенно побаиваются. Трусливые прихвостни Запада прекрасно понимают, что русские в случае чего не спрячутся по норкам, а с оружием в руках пойдут отстаивать свои взгляды и верования.
– Наверное, это накладывает на человека некоторые обязательства. Особенно в наши дни, когда...
– Ничего это не накладывает... Я – человек настроения, свободный от предрассудков. Хочу – иду на пророссийский митинг. Хочу – иду на пляж, фотографирую чаек планшетом и выкладываю снимки в интернете. Разговоры о «великой миссии русской литературы» и «священном долге русского писателя» давай оставим для филологов, протирающих штаны на кафедрах словесности.
– Но есть ведь писатели (или люди, выдающие себя за писателей), которые очень неплохо устраиваются, живя по принципу «и нашим, и вашим»?
– Так это старая одесская жизненная установка: «Одним задом на два базара». Самый яркий пример – это старый графоман Борис Херсонский, публикующий свою рифмованную сионистскую пошлость во многих российских литературных журналах и одновременно выставляющий себя патриотом Украины, сюсюкаясь с бандеровскими приспешниками.
– А ты не боишься, что у тебя как у явно прорусского, пророссийского автора возникнут какие-то проблемы? Всё-таки ситуация в Одессе, в юго-восточных регионах Украины далека от того, чтоб её можно было назвать хоть относительно стабильной. Передают, что бродят какие-то националистические отряды, устраивают провокации...
– Проблемы возникнут у всех, кто на юго-востоке Украины посмеет вступить в конфронтацию с пророссийскими сторонниками. А меня могут разве что объявить персоной нонграта в местной синагоге, где я и не бывал никогда. Националистические отряды на юго-востоке – это всё профанация. Бандеровцы за копейки рекрутировали немощных студентов-первокурсников, боящихся собственной тени, и они неумело пытаются изображать нечто устрашающее.
– Очень много разговоров о том, что никакого неофашизма на Украине нет, что всё это кремлёвская пропаганда. Ну, вот я спрашиваю у тебя как у очевидца, одессита: насколько правые сильны? Или же насколько их влияние преувеличено?
– Никакая это не пропаганда. Действительно, в Карпатах долгие годы целенаправленно готовили боевиков и экстремистов. Но кого подготовили в итоге? Если избивать толпой девяностолетнего ветерана Великой Отечественной войны, то правые сильны, но попадись им на пути российский ОМОН – они мигом разбегутся.
– А кто такие «титушки» и куда они вдруг подевались? О них ведь тоже много разговоров было[?]
Поделиться книгой: