Помоги проекту - поделись книгой:
M. Ялом
История груди
Посвящается Ирву и Эвер
Предисловие
ПЕРЕМЕНА ЗНАЧЕНИЙ
Я предлагаю вам подумать о женской груди так, как вы никогда раньше не думали. Для большинства из нас, и особенно для мужчин, женская грудь — это сексуальное украшение, драгоценное воплощение женственности. Но такой несколько однобокий взгляд на грудь ни в коем случае не является универсальным. В различных культурах Африки и Южной Океании, где женщины с незапамятных времен ходят с неприкрытой грудью, она не имеет такого эротического значения, как на Западе. В других культурах другие фетиши. В Китае это маленькая ступня, в Японии — затылок и шея, в Африке и на Карибских островах — ягодицы. То есть сексуально заряженной является та часть тела, которая, по выражению французского писателя Андре Бретона, «завуалированно эротична», или, говоря проще, полностью или частично прикрыта. Наше западное отношение к груди, которое мы воспринимаем как должное, покажется особенно предвзятым, если мы заглянем в глубину веков. Именно исследование исторической перспективы и является целью этой книги. Она охватывает период в двадцать пять тысяч лет. Особенное внимание я уделила поворотным моментам, когда менялись стереотипы восприятия и изображения женской груди и особое отношение к ней укоренялось в воображении людей Запада. Эти моменты составили своего рода смонтированный кинофильм, в котором события развиваются, иногда пересекаются, но мой рассказ об истории груди не будет хронологически последовательным.
В основе этой последовательности лежит основной вопрос: кому принадлежит грудь? Принадлежит ли она младенцу, сосущему ее, чья жизнь зависит от молока матери или качественного заменителя? Или грудь принадлежит мужчине или женщине, которые ее ласкают? Принадлежит ли она художнику или скульптору, изображающему ее? Или грудь — собственность модного кутюрье, который делает ставку на большую или маленькую грудь, удовлетворяя постоянную потребность рынка в новом стиле? Принадлежит ли грудь индустрии производства одежды и белья, которая поставляет для продажи «бюстгальтер-тренажер» для девочек-подростков, «поддерживающий бюстгальтер» для пожилых женщин или «чудо-бюстгальтер» для женщин разного возраста, желающих приобрести соблазнительное декольте? Или на нее имеют право церковники и моралисты, настаивающие на том, чтобы грудь была целомудренно прикрыта? А может быть, грудь — собственность закона, предписывающего арестовывать женщину без бюстгальтера? Принадлежит ли грудь врачу, который проводит обследование и решает, как часто проводить маммографическое исследование и следует ли сделать биопсию? Или она принадлежит пластическому хирургу, который перекраивает ее по чисто косметическим причинам? Принадлежит ли грудь производителю порнографии, который покупает права на то, чтобы демонстрировать обнаженную грудь некоторых женщин зачастую в обстановке, оскорбляющей и унижающей всех женщин? Или все-таки грудь принадлежит женщине, частью тела которой она является? Эти вопросы отражают те усилия, которые на протяжении веков прикладывали мужчины вообще и законодатели в частности, чтобы распоряжаться женской грудью.
Грудь, как определяющая часть женского тела, на протяжении веков оказывалась то «хорошей», то «плохой». Как мы помним из Книги Бытия, Ева была одновременно и почитаемой праматерью рода человеческого, и архетипом женщины-соблазнительницы. Иудеи и христиане могут с гордостью заявлять, что Ева вскормила их предков, но они же ассоциируют яблоко с Древа познания добра и зла, которое привело к грехопадению первых людей, с похожими на яблоки грудями Евы. Эта связь прослеживается в многочисленных произведениях искусства.
Когда грудь признавалась «хорошей», акцент делался на то, что она кормит младенцев или, аллегорически, целую религиозную или политическую общину. Так было пять тысяч лет тому назад, когда во многих западных и ближневосточных культурах люди поклонялись идолам женского пола. Так было и пятьсот лет назад, когда художники изображали Мадонну, кормящую младенца. Так было и двести лет назад, когда женщина с обнаженной грудью олицетворяла Свободу, Равенство и молодую Французскую республику.
Когда доминировало понятие «плохой» груди, она становилась орудием соблазна и даже агрессии. Этой точки зрения придерживался не только «автор» Книги Бытия, но и иудейский пророк Иезекииль, который называл библейские города Иерусалим и Самарию бесстыдными развратницами с грешными грудями. То же самое можно сказать и о Шекспире, создавшем чудовищный персонаж — леди Макбет. И это самая запоминающаяся женщина с «плохой» грудью среди его персонажей. Понятие «плохой» груди часто уходит корнями в секс и насилие. Это мы видим в современном кинематографе, на телевидении, в рекламе и порнографии. Нечего даже говорить о том, что большинство изображений груди — как и любого другого предмета, кстати — традиционно является выражением мужской точки зрения.
Выяснить, какие чувства испытывали к своей груди женщины прошлого, оказалось непросто. Я пыталась найти свидетельства того, что женщины сами решали, как использовать свою грудь или как одевать ее. И могли ли они выбирать, кормить грудью младенцев или нет? Когда они смогли что-то сказать по поводу лечения груди? Использовали ли они свою грудь в коммерческих или политических целях? Отличались ли женские художественные и литературные изображения груди от мужских? Особенно внимательно я отнеслась к тем периодам, когда женщины пытались заявить о своем праве собственности на их грудь. Это явление ярче всего проявилось в конце XX века.
Путешествие от богинь эпохи палеолита до начала движения за освобождение женщины оказалось долгим и полным сюрпризов. По пути мы видели доисторические изваяния, чьи груди считались наделенными магической силой. В минойской культуре существовал культ Великой Богини природы — она изображалась в виде женщины с обнаженной тугой грудью и змеей или змеями в руках. В Эфесе были культовые статуи богини Артемиды со множеством сосцов. Но это была последняя волна дохристианского поклонения груди в западной культуре. В Ветхом Завете иудеи ценили женщин прежде всего за способность стать матерью. А в Новом Завете Пресвятая Дева Мария — мать христианского Бога, зачавшая его чудесным образом от Святого Духа. И в иудейской, и в христианской традициях груди ценились как источник молока, необходимого для выживания иудейского народа и, позднее, последователей Христа. Младенец Иисус, сосущий грудь матери, — это метафора духовной пищи для каждой христианской души.
Мадонне с младенцем, появившейся в XIV веке в Италии на полотнах художников, вскоре пришлось противостоять новому, преимущественно сексуальному изображению, груди. В XV, XVI и XVII веках в Италии, во Франции, в Англии и в Северной Европе в изобилии появились картины художников и сочинения поэтов, в которых эротическая привлекательность заслонила материнское и священное значение груди.
И так возвышенный, священный и сексуальный аспекты груди с переменным успехом сражаются между собой. Возможность кормить и возможность возбуждать соревнуются друг с другом, до сих пор определяя судьбу женщины. С самого начала христианской эры церковные и светские самцы, не говоря о младенцах, считали женскую грудь своей собственностью, которой они распоряжались с согласия женщины или без оного.
В Дании XVII века в битву вступила новая сила — гражданская ответственность. Считалось, что мать, кормящая грудью ребенка, вносит большой вклад в благосостояние своей семьи и всей общины. Веком позже грудное материнское вскармливание стало предпосылкой и частью Французской революции. Благодаря идеям Руссо многие французы поверили в то, что общая социальная реформа произойдет только в результате того, что все матери станут сами кормить своих детей. Это противоречило распространенной практике, когда младенцев отправляли к кормилице. Обязанность каждой женщины кормить своей грудью ребенка становилась частью коллективной обязанности нации «кормить» своих граждан. Эту идею отражали многочисленные картины, на которых художники изображали Республику в образе женщины с неприкрытой грудью. Так грудь «демократизировали» во время перехода от абсолютного правления к власти большинства.
Ни одно исследование истории женской груди не будет полным без медицинского аспекта. Медицина XX века уделяет все больше внимания раку груди. Но в ранней медицинской литературе, например, у древних греков и римлян, не меньше внимания уделялось кормящим матерям. Подробный рассказ об изменениях груди во время беременности, рекомендации по диете и физическим упражнениям, приемы правильного кормления, лечение абсцессов и процесс отнимания от груди можно найти во многих трактатах, написанных на разных языках, особенно начиная с XVIII века. Эти труды многое могут сказать нам не только о том, как развивалась медицинская наука, движимая заботой о здоровье пациенток, но и о том, что женщина ценилась прежде всего как мать и кормилица.
Врачи XIX века подвели моральную основу под необходимость грудного вскармливания. Новые науки, такие как психология и психоанализ, объяснили ту ключевую роль, которую играет материнская грудь в эмоциональной жизни ребенка. На рубеже XIX и XX веков Зигмунд Фрейд (один из основоположников психоанализа) собрал доказательства того, что сосание груди — это не только первая физическая активность ребенка, но и отправной пункт всей его будущей сексуальной жизни. Взгляд Фрейда на грудь приобрел популярность и был широко растиражирован в кино, литературе, анекдотах, бесчисленных журналах и на футболках. Все это неопровержимо свидетельствует о том, что женская грудь в высшей степени притягательна для взрослого самца.
Начиная с XIX века требования к груди все время растут с невероятной скоростью, как и всё в индустриальную и постиндустриальную эпоху. Коммерсанты — в своих интересах — обрушили на женщин поток рекламы специального белья и косметических средств, поддерживающих и подчеркивающих грудь, а также придающих ей привлекательную форму: корсетов, бюстгальтеров, кремов, лосьонов, силиконовых имплантантов, программ для снижения веса и тренажеров. Хотя грудь всегда была коммерциализирована в той или иной степени, только в последние сто лет капитализм превратил грудь в предмет, приносящий прибыль. Еще в Древней Греции и Древнем Риме женщины использовали специальные повязки, чтобы поддерживать грудь. Начиная с позднего Средневековья широкое распространение получили корсеты, во всяком случае, среди обеспеченных слоев населения. Но корсеты фабричного производства, появившиеся в середине XIX века, и бюстгальтеры, изобретенные в начале века XX, сделали специальное нижнее белье доступным для женщин всех сословий. С началом массового производства «контроль над грудью» стал доступен каждой женщине.
Так как модное нижнее белье всегда рассчитано на идеальное тело, историю груди можно проследить по тем моментам, когда одежда подчеркивала грудь или скрывала. Например, сравните «мальчишеский» плоскогрудый облик 1920-х годов с сексуальными и «грудастыми» 1950-ми годами. Корсеты и бюстгальтеры шились попеременно с таким расчетом, чтобы скрыть грудь или поднять ее, как яблоки или торпеды, в зависимости от моды.
Примечателен тот факт, что в конце 60-х годов XX века начало движения за освобождение женщины ознаменовалось широко разрекламированными акциями по сжиганию бюстгальтеров. Хотя за пределами феминистских кругов этого не одобряли, женщины, сжигавшие свои лифчики, определили парадигму сопротивления моральной критике со стороны. Сжигая свой бюстгальтер — больше в фигуральном, чем в прямом смысле — женщины отвергали основную идею контроля извне. В результате они смогли поставить под сомнение такие до сих пор неприкосновенные бастионы, как медицина и мода. Женщины стали сами решать, ходить им в бюстгальтере или «топлес», кормить ребенка грудью или нет и даже делать мастэктомию или отказаться от нее.
Вопрос внешнего вида также является центральным при ответе на предыдущие вопросы. Очевидно, что непросто испытывать удовлетворение от собственной груди, если она не соответствует существующему идеалу. Многочисленные исследователи приводят документальные свидетельства того, что многие женщины буквально затравлены навязанным эталоном красоты, которым в конце XX века стало костлявое тело с очень пышной грудью. Американские женщины тратят миллионы долларов на товары, призванные сократить объемы нижней части туловища и увеличить объем груди. В настоящее время в США самыми распространенными косметологическими операциями являются липосакция и увеличение размера груди. Одновременно с этим различные программы похудения распространяются, как лесной пожар в ветреный день, среди женщин всех возрастов. Анорексия и булимия приобрели уже характер эпидемии, поражающей молодых женщин. Разумеется, мы не можем считать причиной приверженности диетам и патологического поведения только образы, навязываемые рекламой, глянцевыми журналами, фильмами и телевидением. Хотя глупо было бы игнорировать влияние средств массовой информации на распространение того «нормативного» образа, которому должна соответствовать желанная женщина. Кто-то может возразить, что женщины и мужчины сами формируют стандарты внешности, но сейчас, как никогда раньше, эти образы постоянно атакуют нас с помощью коммерческой рекламы.
Феминистки и другие активисты попытались освободить женщину от предвзятых идеалов, распространяемых средствами массовой информации. Но и у них есть собственные требования. В какой-то момент считалось политически корректным не носить бюстгальтер и не подчеркивать контуры тела. За последние четверть века кормление грудью снова вошло в моду после поколения детей, выкормленных из бутылочки. Сегодня многие женщины активно сражаются за больший контроль над медицинскими решениями, которые касаются их жизни, особенно если речь идет о раке груди.
Женщины были вынуждены задуматься о своей груди как о дающей жизнь и отбирающей ее. С одной стороны, груди ассоциируются с превращением девочки в женщину, с сексуальным удовольствием и кормлением детей. С другой стороны, они все больше ассоциируются с раком и смертью. Для женщин дилемма «плохая» или «хорошая» грудь — это не противопоставление матери или святой развратнице или проститутке, как в большинстве текстов авторов-мужчин. Речь не идет и о «хорошей», с точки зрения ребенка, кормящей груди или «плохой», которая этого не делает, на чем основаны теории некоторых психоаналитиков. Для женщин грудь является очевидным и ощутимым олицетворением экзистенциального напряжения между Эросом и Танатосом — жизнью и смертью.
Культурная история груди неизбежно связана с «правлением фаллоса», который доминировал в западной цивилизации последние две с половиной тысячи лет. Но у груди свое царство, где она правит. Разумеется, это фантазии мужчин, но еще это потребности и желания женщин, которым грудь и принадлежит.
Глава первая
СВЯЩЕННАЯ ГРУДЬ: БОГИНИ, ЖРИЦЫ, БИБЛЕЙСКИЕ ЖЕНЫ, СВЯТЫЕ И МАДОННЫ
Вначале была грудь. До XIX века, когда пастеризация сделала молоко животных безопасным, человеческая история не знала замены материнскому молоку, и материнская грудь означала жизнь или смерть для каждого новорожденного. Поэтому не вызывает удивления тот факт, что наши доисторические предки наделяли своих идолов женского пола весьма внушительным бюстом. Неудивительно и то, что такие идолы появились в столь удаленных друг от друга местах, как Испания, Центральная Европа и степи России, задолго до появления земледелия. Легко представить себе картину, когда отчаявшаяся мать из каменного века умоляет одного из таких пышногрудых идолов о том, чтобы у нее было много молока (илл. 1).
Такие фигурки, вырезанные из кости, камня или сделанные из глины, часто отличались не только выдающимися грудями, но преувеличенными размерами живота и ягодиц. Их пышные тела, возможно, не отвечают нашим сегодняшним стандартам красоты, но для своих современников, живших в мире, где еды было мало — и это в лучшем случае, — тучность была благословением. Она давала максимальные шансы на выживание и почти гарантировала, что женщина сможет выкормить ребенка даже в периоды голода.
Эти доисторические статуэтки изображали, скорее всего, богинь плодородия, богинь-матерей или богинь-кормилиц. Они не были «с максимальной вероятностью женами богов-мужчин», считает известный антрополог Мария Джимбутас
Иногда на раскопках находили груди-фетиши, изображенные отдельно от женского тела. Помимо пещеры-святилища в Ле Коломбеле (Франция), в Пеш-Мерле, например, был обнаружен сталактит, датируемый примерно 15 000 г. до н. э., похожий на женскую грудь с соском, который был обведен точками из красной охры[3]. Почти на десять тысяч лет позже в Чаталююке (Турция) ряды грудей были вылеплены из глины на стенах святилища, а на месте сосков были зубы, клыки и клювы животных[4]. Пара грудей эпохи неолита, вырезанных из рогов оленя, была найдена в Швейцарии, а вазы железного века с выступающими четырьмя или шестью грудями — в Германии[5]. Хотя мы полагаем, что эти предметы использовались для религиозных культов, их подлинное назначение и использование остаются загадкой. Наши попытки представить церемонии, проходившие в таких святилищах, танцы вокруг грудей или напитки, поданные в чашах с грудями, годятся, вероятно, только для голливудских сценариев (илл. 2).
Обычно груди изображались на женском теле, повторяя реальные формы. В Плодородном Полумесяце груди были определяющей чертой бесчисленных идолов, которым поклонялись дома и в храме почти так же, как современные христиане поклоняются распятию или изображению Девы Марии. Многие из этих фигур руками поддерживают груди характерным «предлагающим» жестом. Эти изображения до сих пор присутствовали в популярных религиях того района, где расположена современная Сирия, до прихода ислама в VII веке н. э., когда поклонение богиням заменила вера в единого Бога, Аллаха.
Точно так же на землях, где расположен современный Израиль, почти все глиняные фигурки библейского периода изображают женщин, и многие из них подчеркнуто поднимают груди. Это особенно верно для фигур-колонн VIII–VI веков до н. э., известных как «Астарты». Они названы так в честь финикийской богини плодородия и любви. Это кормящее божество описывалось как «некое дерево с грудями», поклонение которому было равносильно «молитве о плодородии и питании»[6].
Когда, по библейскому преданию, иудеи пришли в Ханаан и увидели эти высеченные изображения, они были решительно настроены уничтожить их, чтобы Яхве стал единственным богом. Это оказалось очень трудной задачей. Хотя священники и пророки кипели гневом против Ваала и ханаанских богинь, многие израильтяне тайно им поклонялись[7]. В конце концов, что Яхве — мужчина, бог войны — может знать о вынашивании и кормлении младенцев по сравнению с богинями плодородия Иштар, Астартой и Анат?
По соседству, в Древнем Египте, богиня-мать называлась Исидой и ассоциировалась с дающей молоко коровой, Древом жизни и троном фараонов. В этой своей последней ипостаси она представляла собственно трон, «чтобы всходящий на трон сидел на ее коленях и сосал ее грудь, получая божественную пищу, даровавшую правителю царственные качества»[8]. Где бы Исиду ни изображали кормящей фараона, это утверждало его статус как ее сына и свидетельствовало о его божественном происхождении. Фараонов изображали сосущими грудь Исиды либо в момент рождения, либо в момент восшествия на престол, либо в момент смерти. Все эти моменты требовали божественного вмешательства для спокойного перехода от одной формы жизни к другой[9]. Никто не сомневался в том, что молоко из груди Исиды дарует бессмертие.
На других изображениях Исида кормит грудью своего сына Гора (илл. 3). В такой позе великая богиня ближе к заботам простых людей. Древнеегипетская мать могла попросить Исиду защитить ее дитя, произнеся одну из распространенных молитв: «Мои руки укрывают мое дитя, и руки Исиды укрывают его, как укрывает она и сына своего Гора»[10].
Груди также были весьма выразительной деталью изображения других менее значимых богинь, таких как богиня Нут, богиня неба и луны. Иероглиф «мена» означает и грудь, и луна[11]. Но самое странное древнеегипетское изображение груди принадлежит богу-мужчине — богу Нила по имени Хапи (илл. 4). Груди изображены на его торсе как знак плодородия, так как он отвечал за ежегодный разлив реки, воды которой орошали возделанные поля и обеспечивали урожай. Это был редкий, но не уникальный перенос грудей на тело мужчины-бога. Мы это еще увидим в разделах, посвященных греческой, иудейской и христианской религиям.
Когда в Древнем мире изображали человека, груди, как правило, являлись отличительной чертой женщин. Их размеры и форма менялись, как изменялось и их число, но почти всегда они были хорошо видны. Посмотрите, например, на изображение груди в двух крупнейших догреческих цивилизациях, которые поднялись и выросли в Бронзовом веке (3200–1100 гг. до н. э.) на острове Крит и Кикладских островах.
На Кикладских островах, расположенных по кругу вокруг острова Делос, размер женских идолов колеблется от нескольких дюймов до среднего человеческого роста. Их вырезали из сияющего белого мрамора. У многих из этих слегка стилизованных фигур скромные округлые ничем не прикрытые груди. Руки сложены на груди, пара ног и иногда обозначенный треугольником лобок (илл. 5). Судя по всему, они использовались при отправлении культа, который был «жизнеутверждающим и поддерживающим жизнь», а также был связан с ритуалами перехода, сопровождающими рождение и смерть[12]. Эти элегантные абстрактные идолы, удивительные в своей простоте, рассказывают об утраченном мире, где различие полов сводилось к двум кругам и одному треугольнику, а загадки женщины все еще считались священными.
Еще одна великая средиземноморская догреческая цивилизация — критская — оставила нам более натуралистичные изображения женщин с округлыми грудями. На вазах, саркофагах и особенно на настенных росписях огромного Кносского дворца женщины идут процессией друг за другом, неся дары под предводительством жриц. Другие женщины смеются, танцуют, просто болтают. Их груди открыты, а ноги прикрыты юбками в форме колокола.
Кто изображен на этих фресках: реальные женщины того времени или идеализированный вариант? Действительно ли критские женщины ходили с обнаженной грудью или все-таки прикрывали ее, как и большинство женщин в западной и ближневосточной культурах? На эти вопросы невозможно ответить точно, так как изобразительное искусство не всегда зеркально отражает жизнь. Один из толкователей предполагает, что женщины обнажали грудь только во время поклонения богам. Другой считает открытые корсажи частью «обычной одежды» женщин минойской эпохи[13]. Одно мы можем сказать с уверенностью: преобладание женских статуэток с обнаженной грудью, выразительными лицами и в изысканной одежде позволяет утверждать, что в культуре Крита женщины обладали властью.
Знаменитые изображения богинь или жриц культа змеи, датируемые примерно 1600 г. до н. э. показывают, каким авторитетом пользовались женщины минойской эпохи в религиозной жизни. Эти статуэтки отличаются большими сферической формы грудями, выступающими над корсажем с почти агрессивным динамизмом (илл. 6). Свирепого вида змеи выглядывают из рук жрицы или обвиваются вокруг ее протянутых вперед рук. Змеи считались посланцами подземных сил. Позже, во времена классической Греции, они ассоциировались с Асклепием, богом врачевания, и обвивали кадуцей лекаря. Но критские статуэтки с выступающими вперед грудями и змеями могут также предупреждать: «Будь осторожен и не оскорби эту жрицу. Она может с одинаковой легкостью отдавать яд и молоко!»
В то время на догреческой материковой части суши народ Микен испытывал похожее уважение к грудям своих богинь и жриц. На микенской печати, датируемой примерно 1500 годом до н. э., изображены три женщины, одетые как минойские жрицы. Одна из них, предположительно богиня, сидит возле плодового дерева и предлагает свою правую грудь, как будто желая накормить[14]. Нам известно очень мало о жизни обычных женщин той эпохи. Но когда микенская культура эволюционировала в древнегреческую, они должны были выглядеть примерно так, как они выглядели в эпических поэмах Гомера. Во времена Гомера матери любого сословия все еще сами кормили своих детей. Кормилицы стали популярны несколько веков спустя.
Священные изображения матерей, кормящих грудью младенцев, начали появляться в Древней Греции и были, вероятно, связаны с культом «коуротрофос» (илл. 7). «Коуротрофос» относится к матери или кормлению путем грудного вскармливания. Статуэтки кормящих матерей опускали в гробницы и ставили в святилищах, вероятно, в качестве дара одной из богинь «коуротрофос», например Гее, Гере, Афродите, Деметре, Персефоне и даже богиням-девственницам Артемиде и Афине. В качестве даров приносили также мед, масло и печенье, часто имевшее форму грудей. В большинстве случаев ритуалы культа «коуротрофос» проводились в простых святилищах или на открытом воздухе. Им не хватало величия, которым отличались ритуалы в честь богов-олимпийцев. Тем не менее эти популярные культы процветали до начала христианской эры[15].
Самым удивительным примером почитания груди в древние времена является знаменитая статуя Артемиды Эфесской со множеством сосцов. В Эфесе, некогда процветающем греческом городе на побережье современной Турции, среди руин были найдены две культовые статуи богини Артемиды (илл. 8). Эти многогрудые статуи традиционно рассматривались как символ материнства. Но в наши дни некоторые исследователи увидели в свисающих с торса статуи полусферах изображение рядов куриных яиц или даже бычьих яичек, как более позднее напоминание о том, что в древние времена яички принесенных в жертву быков прибивали к деревянным культовым статуям[16].
Согласно другой интерпретации, оригинальная статуя Артемиды Эфесской была украшена гроздьями крупных фиников — символами плодородия, — которые позже были ошибочно приняты за груди[17]. Но какими бы ни были причины появления подобных статуй, многогрудая Артемида Эфесская символизировала идею о чудесном количестве молока, отвечая запросам неумирающей человеческой фантазии. Ваятели в более поздние века не оставляли сомнений в том, что представляют собой эти полусферы. Они часто изображали ребенка у одной из грудей или молоко, льющееся из нескольких сосков в ротики младенцев.
Фантазия о многогрудой женщине (которая не исчезла вместе с древними греками) связана с неумирающей ассоциацией между женским телом, природой и кормлением.
Когда женские груди изображали в виде вымени или плодов на дереве, женщин традиционно относили к царству животных и растений и изолировали от «мыслящего» или «духовного» царства, отведенного мужчинам. Так как у женщин есть груди и они могут накормить молоком своих детей, их считали стоящими ближе к природе, чем мужчин. В самом деле, именно женщины — олицетворение природы, и на них возлагали большую ответственность за всю еду, которую люди поглощают ежедневно.
Поклонение груди в ранних греческих верованиях постепенно вытеснялось тем, что Ева Кьюлс
Так как великие богини, вдохновлявшие цивилизации эпохи палеолита, неолита и бронзовой эры, были «переделаны» на олимпийский манер, каждая из них превратилась в несколько менее могущественных богинь, которые обладали более специфической и ограниченной властью. Их груди также претерпели существенные изменения в соответствии с их новым характером. Тело Афины, вечно девственной богини мудрости, было почти полностью скрыто складками тяжелого одеяния. Ее грудь прикрывал нагрудник с изображением змей, голову венчал шлем, в руке она держала копье. Это были «мужские» атрибуты одной из женщин-богинь, символизировавшие мудрость, войну и ремесла.
С другой стороны, начиная с IV века до н. э. и позже Афродита (Венера), богиня любви, регулярно изображалась в той или иной степени раздетости. Ее груди были подчеркнуты складками одежды, а если все же были обнажены, то изображались в соответствии с существовавшим идеалом: твердые и упругие. В классических текстах о них писали, что они «подобны яблокам». Это был идеал, ассоциировавшийся с Еленой Троянской, которая, вернувшись с Троянской войны, обнажила «яблоки своих грудей» перед своим мужем Менелаем. Этим она заставила его отложить в сторону меч и простить ее (Аристофан, «Лисистрата», 411 год до н. э.). В эллинистический период Афродита стала своего рода возбуждающей фигурой, объектом мужского желания и вместе с тем объектом поклонения. Трудно сказать, связано ли было изменение статуса Афродиты с изменением статуса реальных женщин. Но аналогия с современностью заставляет нас задуматься о том, какой властью секс-богини, будь они из камня или из плоти, обладали на самом деле. Вспомните Мэрилин Монро как классический современный пример!
Статуи и статуэтки Афродиты были широко распространены в Древнем мире, и их копии до сих пор можно встретить в средиземноморских магазинчиках сувениров. Одной из самых популярных остается Стыдливая Венера, названная так потому, что одной рукой она прикрывает грудь, а другой — гениталии (илл. 9). Тогда как мужские фигуры изображались полностью обнаженными в положении стоя, женские фигуры обычно были прикрыты «драпировкой и в позе чуть согнувшись, как будто защищаясь»[20]. Эти жесты стыдливости или застенчивости считались подходящими для всех женщин за исключением проституток.
В Афинах в V веке до н. э. женщин тщательно контролировали с помощью патриархальной системы, которая предписывала им выполнять обязанности по дому, исключала их из политической жизни и обязывала скрывать тело с головы до ног. Дома женщины носили похожие на рубашку хитоны или туники, на улицу в холодное время надевали плащ, голову покрывали вуалью. Только в Спарте женщины пользовались большей свободой при выборе одежды. Там девушки носили короткие туники с разрезом сбоку, не прикрывавшие коленей и не сковывающие движений. В большинстве случаев греческие девушки воспитывались отдельно от юношей, а выйдя замуж, часто за мужчин на двадцать лет старше, они должны были сидеть дома. Заточение в отцовском доме для молодых женщин просто сменялось на заточение в доме мужа[21]. Мужчины же проводили большую часть времени на агоре — городской площади, центре общественной жизни и торговли, или в гимнасиях — спортивных залах, где упражнялись в обнаженном виде, или в публичных домах с проститутками обоих полов, или на пирах в домах других мужчин. Женщины свободных классов, особенно в Афинах, не могли свободно появляться на публике или даже показываться на глаза посторонним мужчинам в собственном доме, это считалось неприличным.
Рисунки на античных вазах показывают жен афинских граждан скромно сидящими с амфорой, корзиной для вязания, лирой или ребенком на руках. Они всегда закрыты одеждой с головы до ног, иногда их лица покрывает вуаль. Грудь обозначена лишь намеком и никогда не бывает открытой, за исключением редких изображений кормящей матери или кормилицы. Кстати, кормилицы, как нам известно благодаря дошедшим до нашего времени документам, высеченным надписям на стелах, эпитафиям и изваяниям, были широко распространены в классическом греческом обществе, и хорошие кормилицы пользовались уважением[22].
Но был и еще один класс женщин, которых ценили за их эротические, а не за материнские или домашние качества. Речь идет о гетерах, или куртизанках. Они должны были дарить сексуальные утехи, развлекать греческих мужчин и отличались высоким интеллектом. На вазах гетеры изображены либо полностью обнаженными, либо обнаженными по пояс, либо в одежде, не скрывающей их женственных округлостей.
Интересная история о груди связана с именем куртизанки Фрины, жившей в IV веке до н. э. Один из ее любовников обвинил Фрину в богохульстве. В те времена это преступление каралось смертью. На суде, когда ее защитник оратор Гиперид «никак не мог разжалобить судей, и стало ясно, что судьи намерены осудить ее, он попросил, чтобы ее привели туда, где все смогут ее увидеть. Сорвав с нее одежду, он обнажил ее груди…» Вид ее красивых грудей и речи адвоката вызвали такое сострадание в сердцах судей, что они «воздержались от смертного приговора»[23]. После того как Фрину оправдали, был выпущен декрет, запрещающий обвиняемым обоего пола показывать в суде интимные части тела, чтобы они не произвели такого же впечатления на судей.
В большинстве своем гетеры, как обычные проститутки и некоторые кормилицы, были рабынями. И все женщины, даже жены граждан, были скованы социальными ограничениями. Но нам не следует воспринимать их исключительно жертвами общественного уклада. Как и большинство людей, испытывающих сегрегацию по половому признаку, женщины находили способы жить по-своему и иногда просто бросали откровенный вызов мужскому взгляду на то, как они должны себя вести.
Классицист Джон Дж. Уинклер
Комедия Аристофана «Лисистрата» показывает нам ироническую версию мужского восприятия этого события: помпезный сенатор выступает на ассамблее, «пока его жена, чуть пьяная на крыше / восклицала: „Отдайте свои груди за Адониса!“»[25] Женскую версию этого праздника ранее поведала поэтесса Сафо (ок. 610 — ок. 580 гг. до н. э.) куда более серьезным и патетическим тоном: «Нежный Адонис умирает, Киферея, что нам делать? Отдайте свои груди, девушки, и скиньте хитоны»[26].
«Культура груди», процветавшая в течение тысяч лет вокруг алтарей Древней Греции, продолжала находить свое выражение в разновозрастных группах женщин на крышах домов, в домах или «в подполье». Она передавалась из уст в уста, из поколения в поколение в форме мифов, в которых вспоминали о женских тайнах в то время, когда эти загадки не получали более публичного прославления. В греческом обществе, чтившем мужские гениталии, власть женских грудей существовала, по большей части, в легендах, продолжавших наделять их сверхъестественной силой.
Мифологическое объяснение происхождения Млечного Пути, например, было связано с грудями Геры. Вот этот рассказ. Считалось, что смертные могут стать бессмертными, если они напьются молока из груди богини богинь. Поэтому, когда Зевс захотел, чтобы его сын Геракл от смертной матери Алкмены обрел силу богов, он спокойно приложил его к груди Геры, пока та спала. Но Геркулес сосал с такой силой, что Гера проснулась и поняла, что это не ее ребенок. Возмущенная богиня вырвала сосок у него изо рта с такой силой, что брызги разлетелись по небу. Так возник Млечный Путь. Геркулес, напившийся молока Геры, стал бессмертным и одним из богов. В эпоху Ренессанса и Тинторетто (1518–1594), и Рубенс (1577–1640) отобразили этот миф на своих потрясающих картинах (илл. 10).
И давайте не будем забывать миф об амазонках, легендарном народе из Каппадокии, области в Малой Азии. Считалось, что амазонки произошли от бога войны Ареса и поклонялись богине охоты Артемиде. Они жили в чисто женском обществе, правила ими царица. Один раз в год амазонки спали с чужеземными мужчинами, чтобы их род не прервался. Все сыновья, рожденные после таких встреч, либо отсылались прочь, либо им наносили увечья и превращали в рабов. Все дочери амазонок воспитывались как воины.
Невозможно доказать, существовали ли амазонки в действительности или нет[27]. В то время, когда в VIII веке до н. э. первое упоминание о них появилось у Гомера, от живших в то время людей их отделяли века легенд. В «Илиаде» Гомер наделяет Пентесилею, царицу амазонок, героическими достоинствами мужчины, хотя она погибла в поединке с Ахиллом. В классической греческой литературе V века до н. э. амазонки всегда представлены такими, какими женщинам быть не следовало. Они отказываются выходить замуж или рожать сыновей, и — как мужчины — они уходят на войну. Яростно независимые, они не только ничем не связаны с мужчинами, но и испытывают к ним активную неприязнь.
Особое место амазонок в истории груди связано с легендой о том, что они отрезали себе правую грудь, чтобы было удобнее стрелять из лука. Распространенное этимологическое толкование этого слова опирается на два греческих слова
Когда амазонок изображали в сражении с их извечными врагами — греками, то часто одна грудь у них была открыта, а другая спрятана под тканью (илл. 11). В воображении греков амазонки представляли собой деструктивные силы, вырывавшиеся на свободу в том случае, если женщины забывали о своей роли матерей, вскармливающих мужчин.
Этот миф о ритуале амазонок приобретает дополнительную психологическую характеристику, когда мы рассматриваем его по очереди с мужской и женской точек зрения. С точки зрения мужчин, его можно рассматривать как выражение страха мести, живущего в психике тех, кто доминирует. Мужчины боятся не только того, что кормящую грудь у них отнимут, но и само ее отсутствие у субъекта женского пола обозначает агрессию. Амазонки воспринимаются как монстры, мужеподобные женщины, неестественные женщины, которые не по праву присвоили себе мужскую роль воина. Отсутствующая грудь создает пугающую асимметрию: одна грудь оставлена, чтобы вскормить потомство женского пола, а другая удалена, чтобы облегчить применение насилия по отношению к мужчинам.
А для женщин амазонки воплощают то, что психиатр Карл Юнг называл «теневым я» по отношению к социально неприемлемому поведению, которое нам обычно удается держать под контролем. В случае с амазонками «теневое я» проявляется ярко и требует себе места под солнцем. Добровольно удаляя грудь, женщины превращаются в обладающие силой создания, вызывающие страх и уважение. Удаление груди и культивирование «мужских» черт поведения позволяет предположить, что амазонки хотели быть бисексуальными: одновременно кормящей самкой и агрессивным самцом. Кормление предназначено исключительно для особей своего пола, а агрессия направлена исключительно на мужчин. В самом деле, такое видение мужчинам невозможно проглотить, это кульминация их самых ужасных гинофобских кошмаров. На протяжении всей истории Запада, где бы ни попытались женщины выйти за рамки традиционной половой роли, мужчины вызывали призраки амазонок либо для того, чтобы очернить эти попытки, либо для того, чтобы лишить мужества женщин, отказавшихся от привычного женского поведения.
Миф об амазонках вошел в записанную историю в то время, когда на смену богиням плодородия пришли боги с фаллосами. Возможно, амазонки — это только напоминание о более ранних женских божествах, измененных и изуродованных в угоду фаллосу. Одна грудь — «хорошая» грудь — еще несет священное значение, ассоциируемое с материнством и кормлением детей, тогда как «плохая», искалеченная грудь претерпела гротескную десакрализацию. Фигура амазонки задержалась в западном воображении, представляя двойное значение груди. На женские груди как на мощные, дающие жизнь органы смотрят с благоговением. В то же самое время они в высшей степени уязвимы не только перед силами природы, но и перед руками мужчин, которые боятся женской власти. Женщины видят в амазонках зеркальное отражение священного и дьявольского могущества, заложенного в их грудях. Они несут их с осторожностью в память о судьбе амазонок, которая символически, а иногда и в буквальном смысле может стать их собственной судьбой.
Когда центр классического мира переместился из Афин в Рим, греческие боги и богини не утратили своего величия, сменив греческие имена Зевс, Арес, Гера, Афродита, Артемида и Афина на римские имена Юпитер, Марс, Юнона, Венера, Диана и Минерва. Но смена имен повлекла за собой и более фундаментальные перемены. «Импортированным» эллинистическим божествам пришлось соперничать с традициями ранних римлян, потомков Ромула и Рема, сыновей-близнецов смертной весталки Реи и бога войны Марса. По легенде, сразу после рождения мальчиков бросили в реку Тибр. Их спасла и выкормила своим молоком волчица. Сама идея о том, что зверь чудесным образом вскормил человека — вернее, двух человек, — позже ассоциировалась с возникновением самого Рима. Выросшие на молоке хищника основатели города впитали способность волка сражаться. Она им позже пригодилась, когда они стали правителями. До наших дней эмблемой Рима является волчица с несколькими сосцами, которую сосут Ромул и Рем.
Еще одна римская легенда — она появилась позднее — кормящую грудь из мира богов и богинь или мифических животных «переводит» на общежитейский уровень, уровень человеческого питания. Но и она изменяет отношение к вскармливанию, отражая заботу римлян о семейном и гражданском долге. Эту историю традиционно называют «Римское милосердие». В ней говорится о кормящей женщине, которая дала грудь своему родственнику, оказавшемуся в тюрьме. История датируется первым веком нашей эры, и автором ее считается римский писатель Валерий Максим. Плиний Старший (23–79 гг.) повторил ее в таком варианте:
По всему миру известны случаи безграничной дочерней преданности, но случай, произошедший в Риме, превзошел их все. Женщина низкого происхождения, только что родившая ребенка, получила разрешение навестить свою мать, которую в наказание посадили в тюрьму. Ее всегда обыскивали перед тем, как впустить, чтобы она не пронесла никакой еды. Женщину застали за тем, что она кормила свою мать грудью, чтобы поддержать в ней силы. Благоговейная любовь дочери была позднее вознаграждена, так как ее мать отпустили, и обе они получили пожизненное содержание. Это место было посвящено соответствующей богине, и здесь вырос храм Дочерней Любви…[28]
Этот обмен ролями, когда кормящая мать кормит своего родителя, а не своего ребенка, был увековечен специальным храмом, посвященным богине дочерней почтительности. Много веков спустя, в эпоху ориентированного на классический мир Возрождения, эта тема была связана с христианской добродетелью милосердия и стала темой для многих произведений искусства[29]. И что интересно: во всех этих работах, которые я видела, родитель сменил пол. Мать превратилась в отца, что внесло нотку инцеста в эту историю (илл. 12).
К тому времени, когда Плиний внес свою лепту в легенду о римском милосердии, материнское грудное вскармливание определенно выходило из моды в римских семьях. Плиний с ностальгией обращается к тем временам, когда римские дети впитывали гражданские добродетели с молоком матери, а не отправлялись к кормилицам. Он и Тацит (56–120 гг.) советовали женщинам Римской империи заглянуть в прошлое, когда «каждое дитя человеческое… находилось не в задней части дома в комнате купленной кормилицы, а у груди своей матери и в ее объятиях»[30]. Судя по всему, этот совет не услышали матроны эпохи позднего Рима, которые с радостью передавали своих детей на руки кормилиц и служанок. От более раннего эпоса, посвященного грудному вскармливанию, остались только легенды о волчице и о почтительной дочери. Римские матери очистились от грехов спустя много времени после того, как они прекратили кормить грудью своих детей.
Когда мы рассматриваем иудейский мир, который возник раньше древнегреческого и древнеримского миров и существовал одновременно с ними, мы вынуждены опираться практически исключительно на литературные источники — на Библию, а не на изваяния, — так как закон Яхве недвусмысленно запрещал создавать скульптуры. Первые главы Книги Бытия рассказывают нам, что Адам и Ева были нагими в Эдемском саду, «но они не испытывали стыда друг перед другом» (Книга Бытия 2: 25). Лишь после того, как они нарушили запрет Бога и съели плод с Древа Познания добра и зла, «и открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги» (Книга Бытия 3: 7). В этот момент они сшили вместе фиговые листья и прикрыли чресла. Нет никаких специальных упоминаний о том, что Ева прикрыла свою грудь.
Поделиться книгой: