Помоги проекту - поделись книгой:
«Прыгун» несся по бездорожью, перемахивая через вертлявые речушки и подозрительные ямы, заросшие какими-то шевелящимися пузырями. Как же мало мы знаем про эту планету. Хапаем-хапаем, столбим все, до чего только можем добраться, даже не разбираясь толком, что же мы заполучили… Аркадий миновал широкий пляж, на котором грелись исполинские улитки, обогнул скалу и увидел обломки зонда, лежавшие под отвесной скальной стеной пятидесятиметровой высоты. Он остановил «прыгуна» и пошел пешком, широко, как человеку не суметь, перепрыгивая глубокие лужи.
Зонд не подлежал никакому восстановлению. Он переломился в трех местах, окрестные холмики были засыпаны крошевом электронной начинки. Впрочем, зонд интересовал Аркадия не сильно. Он обошел обломки, приподнял мачту в два центнера весом — силища-то! — но предмета своих поисков так и не смог отыскать. Потом забрался на самый большой камень и осмотрелся по сторонам — унылое местечко! Сплошь камни, дыры, да каким-то лиловым мочалом все заросло. Около самой стены он увидел оранжевое пятно, спрыгнул с камня, побежал.
Труп в оранжевом скафандре лежал на камнях лицом вниз. Аркадий отогнал вездесущих любопытных улиток. Вот и встретились. И даже могилу не выроешь — разве что саркофаг сложить из камней? Будут тут собираться старперы-однокашники, оставлять цветочки и пить водку, не чокаясь, быстро, приоткрыв забрала шлемов. Спирт тут вроде не замерзает, во всяком случае днем.
Аркадий нагнулся над телом, перевернул его на спину, стянул с головы разбитый шлем и понял, что с мыслями о захоронении он поспешил. Страшно было смотреть в собственное заиндевевшее мертвое лицо. Но куда страшнее была аккуратная круглая дыра во лбу, пробитая рудосборником. Керамическим длинноносым рудосборником, который Борис всегда носил на поясе. Вдруг в какой-нибудь пробе отыщется золото?..
Аркадий усадил свой труп на пассажирское сиденье, пристегнул ремнями. Левая рука нелепо торчала в сторону. Он аккуратно прижал ее. Мертвые пальцы разжались, из них выпал плоский черный камушек. Аркадий завел «прыгуна» и поехал обратной дорогой, домой к другу и напарнику. К Борису, который катал Нюшку на коленях и вместе с Ленкой перебирал крыжовник на даче. К Борису, который убедил Анастаса Сабирски взять на Снег-II именно Аркадия.
— …Но у Аркадия нет опыта работы в дальнем космосе.
— Зато я его знаю сто лет! Я только на него рассчитывать могу!..
«Прыгун» несся вперед, труп стукался коленом о защитный обод. «Кто из нас кадавр-то теперь?» — недоумевал Аркадий.
— …Станция стоит кучу денег. Результат! Результат любой ценой! — кричал Борис на Анастаса…
Теперь было понятно, о какой цене речь. Аркадий — технарь, высокооплачиваемый мускул, обеспечивающий. Борис — мозг, ядрышко, смысл нахождения Станции в этой глуши. Теперь понятен его виноватый взгляд. Интересно, а как он думал жить после всего этого? Зайдет ли он к Ленке с соболезнованиями? Погладит ли Нюшку по голове?.. Кадавр 00435, временный носитель чужого сознания, завыл, закричал. Свело бы горло спазмом, но нет там мышц, заплакать бы, но и слез нет.
Аркадий последний раз посмотрел в свое лицо и закрыл холодильную камеру. Миссия Земли на этой планете временно приостановлена. Скоро на Станцию прибудет толпа ушлых следователей. Двойное убийство — ерунда ли?.. Он стер иней с лица и рук, поднялся в центральный пост, бросил разбитый шлем на стол. У него не осталось никаких эмоций, он словно умер во второй раз, он был просто орудием возмездия — глупого, ненужного, неправильного, такого человеческого. Дверь в медицинский бокс была приоткрыта, Борис спал, изо рта свешивалась ниточка слюны. Аркадий равнодушно посмотрел на него, поднял рудосборник, прижал керамический ствол ко лбу спящего. Палец удобно лег на спусковой крючок, напрягся (замечательно чуткие пальцы у кадавров, на пианино играть можно!) и — пошел-пошел-пошел…
Из центрального поста донесся мягкий звон. Аркадий опустил ствол, сунул рудосборник в карман, вышел в центральный пост. На покрытом грязью шлеме мигала зеленая лампочка.
На рабочем поле компьютера светилась надпись:
Аркадий опустился в кресло, ткнул грязным пальцем:
«Обновить».
— Нет.
— Да.
Аркадий пришел в себя от страшной боли в ногах — словно кипятком обварили. Он повернул голову — рядом лежал Борис, его левая нога была неестественно вывернута. Аркадий попробовал приподняться на локте, но ветер прижал, распластал.
— Борис! Борис, прием!
— Есть прием.
— Жив, старичок?
— Ноги не чувствую.
— А я вот, наоборот, чувствую. Махнемся?
Борис протянул к нему руку, похлопал по плечу:
— Мы влипли, старичок, да?
— Да. Мысли есть?
— Надо ползти к скутеру.
— Думал уже. У тебя сломаны ноги, у меня — тоже как минимум одна. Ресурса у нас на час, не больше.
— Да, я вижу индикатор.
— Мы не успеем. Максимум — доползем до скутера.
Аркадий посмотрел в бурлящее небо. Когда-то все к этому приходят.
— К черту, поползли! Давай-давай, старичок!
Унизительное, болезненное копошение заняло десять минут. Аркадий замер, переждал, пока успокоится сердце, глотнул соленой воды из патрубка.
— Ты связался со Станцией?
— Да. Нам выслали кадавров навстречу.
— Ждем?
— Уже нет. Они заблудились.
— Значит, все, старичок? Сдаваться?
Борис повернулся к нему, прижался шлем в шлем, заорал так, что голосу в шлемофоне вторило дребезжание забрала:
— А что делать?! Я все обдумал! Все! Нас тут пришпилило, как двух жуков! И нет шансов! Все! Аут! Баста!
— Не ори. У меня есть один вариант. Сегодня утром читал мануал и наткнулся, как нарочно.
— Что?
Аркадий повернулся на бок, чуть не взвыв от боли.
— Компьютер пишет метемпсикопии — наши личности. Что, если…
— Так. Понял. Ты предлагаешь использовать носителя? Кого?
— Кадавра.
— Это… возможно?
— Да. Такой умненький кадавр легко сюда доберется. На Жабе, скажем.
— Так что же мы ждем?
— Есть нюанс. Компьютер ничего не будет делать с метемпсикопией, пока не зарегистрирует смерть оригинала. Таков закон.
— Хреновый ты нам выход предлагаешь.
Аркадий подключился к компьютеру Станции. На внутренней стороне забрала появились мерцающие строки:
— Нужен андроид.
— Нестандартная загрузка.
— Метемпсикопия Аркадия Томина.
— Причина запрета?
— Если не выполнить эту загрузку, мы погибнем!
— Борис!
— Да?
— Ничего не выходит!
— Я тоже пробовал.
— Было бы время, может, удалось бы обойти.
— Времени нет.
— Кому-то надо… Ты понимаешь?
— Да. Я готов.
— Я тоже, старичок.
— У тебя жена и дочь.
— У тебя мать. И не в этом дело. Бросим монетку?
— В радиусе ста парсеков монеток нет.
— Значит, бросим камушек. — Аркадий подобрал плоский булыжник, черный с одной стороны, выгоревший с другой. — Поехали, я первый.
Аркадий пришел в себя в кресле. Тихо встал, бросил рудосборник в утилизатор, осторожно прикрыл дверь в медблок.
Солнце на Снеге-II огромное, красное. Оно поднималось из-за моря, заливало холмы багровым сиянием, и деревья сбивались в табунчики, лезли к свету, к жизни. Кадавр 00435 сидел на вершине горы и смотрел вниз, в долину. Он где-то слышал о необходимости искать колодец на дне человеческой подлости. Мол, этот колодец приведет еще ниже, а там, наверное, найдется еще один колодец.
Что же, верно и обратное утверждение, поэтому он сидит на горе.
Поделиться книгой: