Забери мечту с собой!

Гусейнова Ольга Вадимовна

Забери мечту с собой!

   Глава 1.

  Розовый рассвет, слепящий яркой зарей, заставлял жмурить глаза и пригибать голову к земле, но мне это не мешало. Даже с закрытыми глазами, я могла доверять другим своим органам чувств. Обоняние говорило, что в этот ранний час в этой части леса, я абсолютно одна, тело и душа пели и ликовали, радуясь свободе и полному слиянию с первозданной природой. Слух упивался песнями птиц и шелестом травы, по которой изредка пробегал веселый осенний ветерок, все еще несший за собой немного тепла. И только глаза, сощурившись в узкие щелочки, с трудом замечали мелькающие мимо буйство осенних красок и красоту леса. Вылетев за незримую грань леса и начинающихся недалеко пологих холмов, плавно переходящих на горизонте в горы, увенчанные снежными вершинами, я резко притормозила и, переведя дух, плавной походкой медленно направилась в город. В наш город, который уже несколько тысяч лет носил гордое название Лоуран и принадлежал Стерам, как нас за глаза именовали люди, да и не только они. В действительности же наш вид носил название Стерхи или двойные.

  Завидев Кинана возле главных ворот, я радостно улыбнулась и, слегка боднув его головой и ловко увернувшись от его загребущих лап, быстрее кинулась улепетывать в глубину Города. Там в самом центре, располагалась главная цитадель стерхов - Дом совета. Рядом с ним стоял наш родовой дом, в котором я жила с мамой и папой. Надеюсь, я смогу пробраться незаметно в свою комнату, потому что, если меня застукают родители, мне несдобровать. А услышать очередную нотацию, о том, что мне подобное поведение по статусу не положено, очень не хотелось. Я все понимала сама, но душа так рвалась на волю, что сопротивляться ей не было сил. Никаких! Уже залезла в слегка приоткрытую раму в гостиную, замерла, чутко прислушиваясь к приглушенному стеной разговору. Услышав мамин голос, в котором явно звучали слезы и печаль, напряглась и, тенью скользнув к папиному кабинету, застыла. Подслушивать не хорошо, но информация может стоить жизни и этому меня научили очень хорошо.

  - Любимый, ну неужели, все настолько плохо, что мы должны рассчитывать на людей? Они же ненавидят нас и боятся, зачем им предлагать нам подобный договор? Мы можем надолго закрыть наши границы или уйти в горы, в Рассван, а там нас никто не найдет и не причинит вреда. Ведь это наша исконная земля, она лучше любого оружия и заклинания спасет, защитит нас и наших детей.

  - Рейния, ты же понимаешь, что долго в изоляции мы не протянем. Молодые будут уходить в поиск, да и торговлю вести из Рассвана невозможно. Мы за пару веков зачахнем и скатимся в средневековье. Ведь я столького добился за время своего правления, столько мирных договоров подписал, нас наконец-то стали уважать, с нами начали считаться как с реальной силой. Я не могу допустить, чтобы из-за этих кровососов, нас снова скинули со счетов. И так думаю не только я один, родная. Весь совет проголосовал единодушно!

  - Найран, неужели ты не понимаешь, какие шаткие у нас позиции? Эльфы отказали в договоре людям, и они обратились к нам, а ты не подумал, что если вдруг кровососы предложат им больше чем мы, тогда вся эта человеческая армада броситься на нас и просто численностью задавит наших воинов. Нас так мало, а вы сейчас ставите на карту не только свои жизни, но и судьбу целого народа! Подумай, любимый, хотя бы об этом!

  - Рейния, любимая моя девочка, ты хранительница стерхов, и я понимаю, что твой долг заботиться обо всех нас, но и меня ты тоже должна понять. Твоя забота - единый дух стерхов, моя - их путь и выживание. Так давай не будем сейчас перед расставанием сориться из-за этого, а с большей пользой проведем это утро.

  - Но послушай ...

  - Я все сказал, родная, это не только мое мнение, это решение всего совета. Бой в любом случае состоится, и ты не сможешь помешать нам в этом. Я прошу тебя, прими это и хорошо проводи меня, чтобы я еще долго мог наслаждаться, твоим вкусом на своих губах.

  Мягкий шорох и шаги в папином кабинете, и я, выйдя из оцепенения и сделав неуловимое движение, снова шмыгнула в гостиную. Прислонившись спиной к дверям, в щелку увидела как родители, не прекращая целоваться, быстро направлялись в спальню, практически перепрыгивая через целые пролеты ступеней. С горькой усмешкой отметила про себя, что нет ничего на этом свете, что смогло бы их разлучить или остудить их любовь и страсть друг к другу. Только смерть, причем в буквальном смысле. Брачное Единение не давало ни единого шанса, выжить стерху потерявшему пару. Погибший забирал единую душу к Вратам смерти, а вернуть ее оттуда не представлялось возможным. Смерть не отдает ничего, что попадает в ее цепкие ледяные объятия. Так что папа, идя сейчас в бой, рисковал не только своей жизнью, но и маминой. Именно эта мысль тревожила и морозила мое сердце больше всего. Впервые в моей жизни появился страх. Страх одиночества и потери тех, кого я больше всего люблю. Словно туман растекся у меня в голове, путая мысли. Тихонько пробравшись к себе в спальню, растянулась на кровати, и, забыв раздеться, забылась тревожным сном.

   Глава 2.

  - Мама, что происходит, к чему все эти сборы, да еще в таком темпе?

  Тревожно наблюдая за мамиными судорожными сборами и за мельтешением в окнах других стерхов, я все еще не решалась даже себе озвучить мучавший меня вопрос. Но мой будущий статус уже наложил на меня свой отпечаток, чтобы я и дальше пряталась от своих собственных страхов.

  - Все настолько плохо, что ты эвакуируешь весь город и бросаешь цитадель?

  Мама с такой тоской заглянула мне в глаза, что боль, словно молния, прошила грудь, но я не посмела отвернуться от нее. Присев на край дивана и приглашающим жестом подозвав меня к себе, она потерла судорожно сжатые до этого руки. Сев рядом с ней и забрав ее ледяные ладони в свои руки, пытаясь передать ей часть моего тепла, снова посмотрела на нее. Сглотнув, она, словно не видя ничего вокруг, уставилась в окно, а потом мертвым голосом произнесла:

  - Люди предали нас, как я и предрекала! Вампиры подписали с ними более выгодный для них договор и, хотя эти смертные даже чуть-чуть не хотят задуматься о том, что следующими после нас станут они, нас это уже не спасет. Очень скоро легионы людей под предводительством кровососов сомнут наших стерхов, и от моего народа не останется даже легенд. Они все уничтожат! Твой отец с трудом сдерживает людей, чтобы дать нам время уйти в Рассван. Они пытаются выиграть нам время для переброски всего населения, но ведь они сами там, на острие ножа.

  Я не могла поверить в то, что слышу. Не могла без слез смотреть на мамин затравленный взгляд, ведь я никогда прежде не видела ее такой. Рейния - хранительница всего народа стерхов, супруга и половина князя Найрана, который уже более семисот лет справедливо и достойно правил народом стерхов, ведя его к процветанию и благополучию. И вот теперь наши исконные соседи и самые лютые враги - кровососы подчинили, подкупили верхушки людской расы и, посулив немногим из них вечное бессмертие, повели бесчисленные легионы на нашу землю. Эльфы отстранились как всегда от чужих проблем, спрятавшись за стеной волшебного леса, который не пропускал никого живого за искусственно созданную грань, остальные расы располагались так далеко от нас, что помощи нам больше ждать было неоткуда. Мы действительно обречены. Но во мне все еще тлела надежда, что папа справиться, что-нибудь придумает. Ведь ему все всегда так легко удавалось исправить или починить. Следующие слова мамы вырвали меня из водоворота мыслей.

  - Послушай Сири, любимая моя девочка, доченька моя единственная. Как долго мы ждали твоего появления... Но сейчас ты должна дать мне обещание, что ты станешь достойной хранительницей и попытаешься любыми путями воскресить наш народ. Чтобы было кому помнить своих предков, и кто будет в праздник мертвых петь поминальную песню, чтобы наши души могли найти обратную дорогу домой...

  - Но мама... - она прервала мой протест и, прижав мою голову к груди и поглаживая по волосам, прошептала:

  - Ты последняя из нашего рода и ты знаешь, что ты последняя хранящая стерхов. Ты должна быть осторожной и главное - береги себя. Без тебя у нас нет будущего, запомни это, все те, кто останутся в живых, будут зависеть только от тебя и твоего дара. И наши потомки тоже, запомни это Сири! Будь осторожна! Твой отец и я столько потратили сил на твое обучение, что я уверена, что когда придет твое время, ты справишься со всеми проблемами. Главное, береги себя и тех, кто от тебя будет зависеть. Никогда! Слышишь, никогда не разменивай свою жизнь на месть людям, они слишком слабы и глупы, чтобы знать, помнить и осознавать. Они не виноваты, ими управляют темные, и именно их ты должна опасаться больше всего. Спрячьтесь в Рассване и, пока не восстановиться численность нашей расы, закрой границы наглухо, чтобы никто вас не беспокоил.

  - Мама, ты говоришь так, как будто вы уже мертвы! Но ведь все может измениться в любое мгновение.

  Хрипло с трудом от страха выдавливая из себя слова, я в ужасе смотрела в лицо самого любимого мне существа в этом мире. Но она словно смирилась со своей участью и практически пустыми глазами смотрела на меня, даже не пытаясь стереть слезы горечи и сожаления со своего лица.

  - Прости меня доченька, ты же знаешь где сейчас твой отец, я уйду вслед за ним сразу. Поэтому хочу быть уверена, что ты все осознаешь и готова принять ответственность за наш народ, и твой долг не станет непосильной ношей для тебя. Прости меня, я все сделала, что могла, чтобы уберечь тебя от этой участи или хотя бы немного отодвинуть ее наступление. Но твой отец и совет приняли другое решение и вот к чему это привело. Мы все равно бежим, но теперь наше бегство - это не отступление, а спасение последних выживших. О Великая, как ты допустила, что твои дети вынуждены бежать, поджав хвосты, оставляя своих убитых на потеху смертным. Как могло случиться, что мы умираем? Все умираем и вместе с нами наша надежда!

  - Мама, послушай, папа все исправит, ты слышишь? Он великий воин, и он спасет всех нас. Ты только верь в него...

  Грохот ударившейся двери о стену комнаты заставил нас обеих вздрогнуть и синхронно повернуть голову на звук. В проеме стоял Риол весь забрызганный грязью и местами покрытый корками крови. Его напряженный и суровый взор заставил сжаться от страха мое сердце. Неужели началось то, во что я так отчаянно боялась поверить. Риол почтительно склонив голову перед мамой и коротко кивнув мне, прохрипел:

  - Завтра утром начнется, Хранительница! Ваш супруг приказал немедленно уводить всех в горы, времени больше нет и надежды тоже. Совет опасается, что вампиры нападут ночью, поэтому вам всем надо торопиться и уходить как можно дальше. И не ждать никого!

  От последних слов мы обе замерли, похолодев от ужаса. Это значило, что больше полутора тысяч стерхов, которые сейчас готовятся к ночному бою, обречены. Это значит, что те чуть больше сотни взрослых мужчин, которые остались в городе для его защиты, это все что останется от мужской половины моего народа. Эти полторы сотни, да пара-тройка десятков стерхов, раскиданных по миру в поисках приключений. Я с трудом смогла заглушить тоскливый вой и пустым взглядом посмотрела на мать. Свет в ее глазах померк, и кожа посерела, но прямая спина и напряженные плечи твердо говорили о том, что она готова ко всему и не сдается так просто. Отвернувшись от меня, она, оглядев дом, скользя мертвым взглядом по мебели и разбросанным вещам, четко сказала.

  - Сирила, подготовь свои вещи на вынос. Бери только самое необходимое и дорогое. Только то, что сможешь унести на своих плечах. Оденься по-походному, я жду тебя у цитадели. И не бери ничего для меня, родная!

  Холод в моей груди после последних слов превратился в кусок льда, но я знала, почему она так сказала, и спорить не стала. Нет времени.

  - Риол, как правая рука нашего повелителя, ты заменишь Кронуса и возглавишь наше отступление. Теперь пока Сирила не обретет свою половину и будущего князя, ты исполняешь его обязанности, и твоя главная забота - ваша новая хранительница. Ваша единственная хранительница, Риол, так что береги ее как зеницу ока!

  Риол резко посмотрел на Рейнию и, нахмурив брови, глухо ответил маме.

  - Хранительница Рейния, я обязан как воин стерхов и как правая рука князя быть рядом с ним на поле боя. И если понадобиться умереть рядом с ним. Я не могу...

  Мама резко подскочила к нему и, схватив его за грудки, словно разъяренная кошка прошипела, глядя ему в лицо:

  - Нет, Риол, больше ты не его правая рука, ты будешь исполнять обязанности князя здесь. И я в своем праве, поэтому ты не можешь мне отказать или ослушаться меня. Здесь и сейчас я - хранящая стерхов и я - голос Великой богини Сиалы приказываю тебе остаться с нами. И ты забыл, что твоя жена беременна твоим первенцем, неужели ты хочешь обречь на смерть и их? Подумай хотя бы об этом, Риол! Все, больше нет времени на разговоры, пора уходить. Мне надо в цитадель, объявить о всеобщем исходе.

  Риол уронил голову на грудь, и у меня создалось ощущение, словно за эти пару минут он постарел на много лет и с трудом сейчас может дышать от раздирающей его боли. Но мне некогда было его жалеть, я испытывала те же чувства. Повернувшись к нему спиной, быстро глазами нашла пустой рюкзак и направилась готовиться к походу. Собрав все необходимое на первое время, тоскливым взглядом обвела свою комнату, мысленно прощаясь с ней и с дорогими мне вещам и касаясь с любовью мебели, которую мой отец своими руками делал для меня сам, задержалась взглядом на своем отражении в огромном настенном зеркале.

  Высокая стройная девушка с большими раскосыми синими глазами и золотистыми волосами, заплетенными в тугую косу, спускающуюся до ягодиц. Высокие скулы и прямой нос с небольшой россыпью веснушек на нем. Золотистая кожа характерная для всех стерхов и мягкие пухлые губы сейчас сжатые в твердую горестную линию. Острые оттопыренные уши расположенные чуть выше характерной для людей височной линии могли двигаться как у животных, ловя малейшие звуки, и твердый упрямый подбородок. По меркам стерхов я не красавица, но весьма привлекательна, а мнение остальных видов и рас меня не интересовало. Да и не часто я кого-то из них встречала. Все мое время было занято боевой и охотничьей подготовкой и учебой. Провела рукой по теплой меховой безрукавке, достигающей середины бедер, под которой были надеты две нижние рубашки и теплый шерстяной короткий кафтан. Из такой же синей шерсти на мне были одеты теплые узкие штаны, заправленные в высокие сапоги на толстой подошве и со шнуровкой. Я их специально одела, собираясь в горы. Путь до Рассвана неблизкий и весьма неудобный из-за камней и мелкой горной породы. Безрукавку опоясывал ремень, к которому крепились тонкий узкий клинок, сделанный специально для меня, и небольшой кинжал для разных мелких нужд. Им легко было разделывать еду или перерезать вражеские глотки. Ими обоими меня хорошо научили пользоваться. Хотя я еще ни разу не использовала их против разумных существ, наверное, сейчас пришло время и, надеюсь, у меня не дрогнет рука в ответственный момент. Одев кожаные лямки рюкзака на плечи и оценив его вес, вышла из комнаты и направилась в цитадель к общему сбору.

   Глава 3.

  

  Вереница лошадей, повозок с общим скарбом и провизией на пару ближайших месяцев тянулась ужасающе медленно. Мужчины и женщины подавленные происшедшим смотрели тусклыми, жуткими в своей пустоте глазами и словно чьи-то марионетки скупо передвигали конечностями. Дети молча сидели на телегах, в их глазах светился страх, непонимание и блестящие непролитые пока еще слезы. Мама промчалась мимо меня, направляясь к началу каравана и холодным приказным тоном, которому не в силах был кто-либо не подчиниться, заставила всех поторопиться и шевелиться быстрее. Уже смеркалось, но об остановке никто даже не задумывался. До границы с Рассваном еще несколько часов ходьбы и то, если мы сможем сохранить эту скорость. И все же пара тысяч взрослых мужчин, женщин и несколько сотен детей разного возраста не могли передвигаться без остановок и различных неприятных задержек. Но старались все, потому что каждый из них знал, что наступает нам на пятки. Каждый видел это в глазах у соседа - смерть!

  Кажется, я задремала, потому что когда моя лошадь неожиданно дернулась, попав копытом в ямку, чуть не вылетела из седла. Протерев глаза, заметила, как алая заря поднимается из-за верхушек горных вершин, окрашивая белоснежные шапки кровавыми красками. Плохой знак! Вокруг раздавалось тихое бормотание, детские всхлипы, скрип подпруги и нагруженных телег. Обвела взглядом окружающее пространство: тяжелые, хмурые лица мужчин, подгоняющих телеги и отстающих; светлеющее небо, постепенно разгоняющее темноту с тропы, и уползающие в глубину леса тени. Мы практически возле границы, осталось всего пара часов пути, после нее можно немного отдохнуть и уже не торопясь двигаться к закрытому и священному для нас городу. Рассван наше родовое гнездо, откуда произошли все стерхи. Место, где проводится обряд слияния и свадебные или поминальные службы.

  Место, где теперь в течение многих веков нам придется возрождать наш народ. Только вопрос удастся нам это сделать или нет? И как это вообще сделать в свете грядущих событий, о которых я боялась даже думать.

  В воздухе повисло странное напряжение, от которого у меня затрепетало сердце и застыли все мышцы тела. Подъехала мама и зачем-то спешилась, с тревогой оглядываясь вокруг. Повернувшись ко мне, она открыла рот и уже хотела что-то произнести, как в следующий момент ее выгнуло дугой, не дав начать слово. Вслед за этим раздался душераздирающий крик женщины, потом еще и еще один, ему вторил мамин надрывный хрип. Она словно сломанная игрушка рухнула на землю и, еще пытаясь задержаться со мной хоть секунду, прошептала, закрывая мутнеющие глаза:

  - Вот и все, родная, мы с отцом вместе уходим к Вратам смерти. Прости нас за то, что бросаем тебя одну и помни - наша любовь всегда с тобой. Прощай, любимая...

  Упав рядом с мамой на колени, гладила ее по щекам, надсадно рыдала не в силах сдерживать рев тоски и боли. Через пару минут, проведя рукой по любимому лицу, поняла, что ее дух улетел, стремясь к любимой половинке, которая уже, наверное, заждалась у темных врат. Пройдя их вместе, они обретут покой и надежду на второе рождение, если я справлюсь со своей задачей.

  Тело и душу рвала на части боль. Не только моя, но и всех кто окружал меня в этот момент. Ведь теперь я - чувствующая, я - хранящая, я - проводник во время слияния и духовная сестра каждого стерха. Как только дух матери покинул ее тело, я автоматически заняла ее место, такова моя судьба и предназначение, и мой долг как последней хранительницы расы стерхов. Поднялась на ноги и словно со стороны наблюдала всеобщий хаос, который творился вокруг. Многие, многие женщины падали словно скошенные невидимой косой, те кто сидели в повозках заваливались на бок, и все они соединяли свой последний вздох с криком тоски и боли, таким образом прощаясь с еще живыми и возвещая своим мужьям, ушедшим с поля битвы к темным пределам смерти, что они спешат на встречу с ними. Дети выли от страха и непонимания того, что твориться вокруг, а мужчины... Оставшиеся в живых мужчины с каждым новым предсмертным криком все больше мрачнели и сгибали головы, так сильно на них давили очередные проводы близких, родных, боевых друзей или просто осознание, что они за все теперь в ответе. За еще живых и уже мертвых, за всех детей, которые сегодня остались сиротами и за их не слишком светлое будущее. Которое тонкой призрачной дымкой витало где-то совсем уж далеко, все больше истончаясь и сверкая прорехами неопределенности.

  Страх, ужас и дикая боль терзала дух и тело, сознание пока не могло справиться со всем этим и поэтому чуть отстранилось от беснующейся вокруг реальности, память отчетливо все фиксировала, не пропуская ни единой мелочи, чтобы потом годами не давать забыть, а ночами спокойно спать. Чтобы обещание, которое я дала матери, сохранить свой народ, смогло исполниться, долг и ответственность отгородили меня от надвигающегося всеобщего безумия. Остальным я, наверное, казалась застывшей статуей, но сама себя я воспринимала каменным истуканом, глубоко внутри которого бился в ужасе мой дух и скулила от страха моя животная половина. Словно в клетке, без надежды обрести свободу. Боль, терзавшая меня, закончилась через пару часов, хотя мне показалось, что прошла вечность в тот момент когда она утихла, оставив после себя выжженную пустошь. Я смогла прийти в себе еще через пару мгновений, когда сознание, наконец, решилось вернуться назад и осмыслить то, что творилось вокруг меня.

  Оглушающая тишина и редкие всхлипы, доносящиеся с повозок. И глаза наполненные болью от стольких потерь и страхом перед неизвестностью. Множество глаз, смотрящих на меня и ждущих моих приказов и хоть какого-нибудь решения. Меня к этому готовили, я должна, но абсолютно не готова была к тому, что мне пришлось дальше делать. Принять ответственность за столькие жизни.

  Мужчины, рассредоточенные вокруг обоза, женщины, пытавшиеся собрать теперь уже сирот вокруг себя, и множество трупов, ждущих моего решения. Эти мертвые женщины, в числе которых моя мать, имеют право на покой и свою прощальную песню. К сожалению, мы не сможем сделать того же для своих отцов, друзей и братьев. Их тела останутся там, где их настигла смерть от руки предателей и безжалостных убийц - кровососов. Риол стоял ближе всех ко мне, к его широкой груди испуганно жалась моя подруга и его жена - Райана. Свой большой живот, в котором рос их сын, она придерживала двумя руками защищающим жестом. Мужчина смотрел на меня с тревогой, и в его глазах я видела понимание моих страхов и неуверенности. Прижав к себе Райану и глубоко вдохнув в себя запах ее волос, он твердо посмотрел на меня и, спрятав от остальных все свои эмоции, коротко спросил:

  - Хранительница Сирила, могу ли я приказать... оставшимся в живых почтить память ушедших к пределам?

  В середине вопроса он сбился, и эта запинка все же выдала, что его терзает не меньшая боль, чем меня. Ведь теперь пока я не обрету нового князя, он стоит во главе целой расы. Но именно в этот момент я поняла, что он справится и поможет мне обрести уверенность и силу. Мама не зря оставила его главным, хотя бы в этом вопросе не придется делать выбор. Все эти мысли пролетели за мгновение, и я с огромным трудом, но смогла взять себя в руки. Скорбь, страх и неуверенность придется оставить на потом, сейчас для нас главное - выживание. Выживание всей расы стерхов, а точнее того, что от нее осталось.

  - Тар Риол, Вы теперь верховный, если какие-то решения не устроят меня как хранительницу, а не как обычную стерху, я сообщу Вам, а пока Ваши решения закон для всех и для меня в том числе.

  Склонив перед ним голову, все же заметила, что остальные мужчины и сам новоиспеченный тар (тар - уважаемый, занимающий высокое положение), сделали глубокий выдох. Меня немного покоробил тот факт, что они даже на миг могли подумать, что я захочу взять всю власть в свои руки и именно сейчас. Я молода, но не так глупа. Риол заметил проскользнувшую горечь в моих глазах и грустно улыбнулся в попытке ободрить хоть немного. Резко повернувшись к остальным мужчинам и женщинам жестким голосом начал отдавать приказания. Требовалось найти приличное место для упокоения слишком многих, также перегруппировать остальных по повозкам, пересортировать и спрятать оставшееся без хозяев добро и как можно быстрее уносить ноги в Рассван. Многие женщины хотели остаться на поминальную песню, но Риол приказал отправить детей и почти всех женщин в путь, боясь за их безопасность. Так что как только с повозок собрали мертвых, караван уже не в полном составе двинулся дальше в путь под надежной охраной половины мужчин. Оставшиеся начали свое скорбное дело, в том числе и я. Место проведения обряда нашли практически сразу, но вот яму рыли долго и тяжело, даже применяя при этом магию леса и земли. Когда размер огромного котлована стал достаточным, мужчины начали спускать в него на своих руках тела погибших женщин. Их было слишком много, так много, что многих складывали друг на друга. Я видела как у многих от скорби и боли лились слезы и тряслись руки, как закаленные охотники, прожившие не один век на этой земле, падали на колени и выли от безысходности и чувства огромной потери и того, что мы сейчас должны, а главное, обязаны сделать. Нет отдельных могил, только одна общая на всех и множество тел еще совсем недавно потрясающих женщин. Так не должно было случиться, но это наша сегодняшняя действительность и с ней нужно смириться, чтобы выжить. Чтобы могли жить другие стерхи, те которые придут после нас. Несколько женщин магией выращивали цветы и делали из них прослойку между телами. Я же просто ходила вокруг живых и забирала боль у тех, кто уже не мог без моей помощи с ней справиться. Она мне еще пригодится, если я смогу удержать ее сейчас и не сойти с ума. Но это мой долг и моя обязанность! Когда были уложены все, кто больше не сможет покинуть этот лес, и на последнее покрывало из цветов было уложено тело моей матери, я сама лично закрыла ее тело своими цветами непередаваемого фиолетового цвета с черными прожилками, цветом моей скорби и тоски по ней. Все отошли от края, и лес огласили первые тоскливые ноты поминальной песни. Тирьяна, подняв голову к звездам, отдавала им свою боль в песне. К ее голосу присоединялись все новые и новые голоса, казалось, даже птицы и вой зверей поддержал нас в нашей скорби. Я стояла на краю ямы и собирала силы для обряда. В груди горело пламя и постепенно оно добралось до кончиков пальцев и, наконец, вырвалось с глухим ревом, накинувшись на ушедших за грани. Как только последнее тело превратилось в пепел, земля сама начала погребение. Как только закрылась последняя трещина, я выплеснула всю накопленную мною боль. Теперь это место никто не сможет осквернить своим присутствием, слишком много боли разлито вокруг, и каждый прочувствует ее на себе. Так много тел и мой резерв практически истощен, но я довела ритуал до конца, и как только прозвучала последняя нота резко оборванная с восходом солнца, практически высушенная упала на колени, чуть не упав на могилу. Меня подхватил Риол и, подняв на руки, направился к лошадям, стоящим поодаль с нервно прядающими ушами и тараща глазами. Им тоже страшно. Усадив меня на лошадь, Риол с непередаваемой печалью посмотрел на меня, потом взяв мою косу в руки и потерев ее между пальцев прошептал:

  - Прости маленькая, мне жаль, что все это свалилось на тебя. Никто не ждал этого, хотя твоя мать предупреждала совет. Я клянусь тебе, что впредь слова Хранительницы всегда будут услышаны и НИКОГДА не будут проигнорированы.

  Я переваривала его слова и тупо пялилась на белоснежную косу, которую он перебирал пальцами. И только потом до меня дошло, что это мои волосы он держит в руке. Мои золотистые волосы стали белее снежных шапок горных вершин, нависающих над Рассваном. В шоке я взяла свою косу в руку и, также потерев ее между пальцами, пустыми глазами посмотрела на Риола. Он убрал руку и, тяжело вздохнув, единым движением взлетел в седло.

  - Надо ехать, я чувствую напряжение леса, все вокруг шепчет, что за нами уже едут убийцы наших братьев и они слишком близко.

  Пустив лошадь в галоп, он направился в сторону гор, спеша вслед за своей любимой женой, которая, как я надеялась, вместе со всем караваном уже смогла добраться до заветной границы.

  Степь перед горами, под защиту которых мы так стремились, расстилалась перед нами. Уже каждый из нас чувствовал приближение погони. В воздухе и груди нарастало общее напряжение, которое скручивало все внутренности в тугой узел и заставляло отчаянно пришпоривать лошадь. Но мы не успели совсем немного, за спиной раздался дикий вой, издаваемый вампирскими глотками - их боевой клич, а затем и нестройный, но не менее азартный рев человеческой массы. Они лавиной неслись за нами, загоняя словно лакомую добычу. Именно сейчас я поняла, что чувствует дичь, на которую я также раньше охотилась. Прильнув к лошадиной шее, я неслась в последних рядах вместе с Риолом, контролируя, чтобы все бешено скачущие впереди стерхи добрались до границы. Но все время оглядываясь назад, я отчетливо понимала, что нам не успеть. Скоро нас нагонят, а ведь мы так близко к свободе и безопасности. А что случится с Райаной, если с Риолом что-то случится, я даже думать боялась. Я больше не смогу пережить новые смерти. Просто не выдержит сердце новой боли. Мысли судорожно метались по укромным закромам памяти и искали выход из положения. И вот одна из них, наконец, с трудом, но отыскалась в этом хаосе, что творился вокруг (у меня внутри). Как только план оформился, тревога отступила, и холодный расчет пришел ей на смену. Оглянувшись назад и снова оценив расстояние до загощиков, я приняла решение. Сорвав с шеи один из самых старых артефактов, направила своего коня ближе к Риолу и, заметив его вопросительный взгляд, громко прокричала:

  - Ты поклялся услышать хранительницу и никогда не игнорировать ее слова. Пришло время выполнить клятву. Забери артефакт, как только пересечете границу, активируй ее. Любой стерх сможет ее преодолеть, но враги и чужие НИКОГДА. Запомни, ждите меня через две недели. Если я буду жива, я приду, если не вернусь, вам придется ждать появления новой хранительницы. Две недели и я вернусь, чтобы не случилось! И помни о Райане, Риол, и о сыне.

  Сунув опешившему мужчине артефакт, я резко развернула своего коня навстречу врагу. Соскочив с коня и хлопнув его по крупу, чтобы отогнать его от себя, оглянулась назад, обратив прощальный взор на горные вершины и цитадель ими укрытую от врагов. Заметила как Риол, сделав прощальный круг, все же бросился догонять остальных. Выживание целой расы превыше всего и он об этом вспомнил, слава Великой богине Жизни!

  Мертвым взглядом я следила за живой голодной до нашей крови лавиной, которая скоро сомнет и меня словно травинку. Проверив второй амулет и обреченно просканировав свой резерв, печально ухмыльнулась. Твердо упершись в землю ногами и исподлобья наблюдая за приближающимися падальщиками, выпустила стихию на свободу, создав огненный заслон. Я смогу продержаться, правда, недолго, но хотя бы несколько минут выторгуют моему народу несколько лишних жизней. За стеной огня топтались лошади, люди, и шипели, демонстрируя клыки вампиры, наши исконные территориальные враги. Они слишком сильно хотели наших женщин и ненавидели мужчин, чтобы оставить нас в покое и были более искусными и беспринципными воинами, чем наши мужчины, которые воспитывались скорее как охотники и защитники. Теперь мы исправим ошибку, если еще не поздно. Перед глазами закружились черные мушки, живот прилип к позвоночнику от дикого голода и ноги дрожали от неимоверного напряжения. Силы истощены, еще мгновение и стена огня, распадаясь на мелкие очаги, медленно исчезает. Но именно в этот момент я почувствовала волну энергии, прошившую меня насквозь и подарившую чуть-чуть сил, чтобы сделать последний штрих в моем плане. Граница активирована, значит все хранимые в безопасности, пора подумать и о себе. Глядя на полные злобы лица людей и вампиров, которые все быстрее окружали меня с разных сторон, просто торжествующе ухмыльнулась и последними каплями силы, активировала амулет перемещения. Вслед мне понесся разочарованный вой моих не состоявшихся убийц. Последняя мысль перед сгущающейся тьмой - спаси и сохрани меня и мой народ, Великая!

   Глава 4.

  Сознание возвращалось медленно и нехотя, все еще цепляясь за остатки темноты и покоя. Легкий ветерок коснулся кожи лица и, немного поиграв с локонами волос, лежащими на щеках, полетел искать новую забаву. Открыв глаза, уставилась в голубое небо, по которому лениво и безмятежно скользили пушистые, белоснежные облака. Судя по всему, ранее утро. Тишина нарушилась лаем собак, который доносился с правой стороны. Повернув голову, заметила высокие деревья с длинными голыми стволами и какими-то разлапистыми ветвями. Сквозь прорехи между стволами деревьев, виднелись несколько приземистых одноэтажных домов, над крышами которых стелился печной дым. Чуть нахмурившись от попытки определить, куда же меня все-таки занесло, я села. Или попыталась это сделать, потому что как только голова оказалась перпендикулярно земле, все вокруг завертелось, и к горлу подступила тошнота. Обследовав свое тело и внутренний резерв, пришла к неутешительному выводу, что я пуста. И что хуже всего, в данный момент я, наконец, смогла догадаться, куда меня выкинуло из перехода. Голодный мир или как его зовут в хрониках - опустошенный. Пустой близнец моего мира. Как пишут все те же хроники, при создании миров происходят иногда вот такие случайности, когда формируются два мира, одному из которых достается все, а другому ничего. Я чувствовала, как он по капельки выскребает остатки моих сил, препятствуя их накоплению, присасываясь ко мне словно пиявка. Да тяжеловато мне будет продержаться в этом мире целых две недели до первого полнолуния без такой защиты как магия. Придется использовать ее в жутко ограниченных количествах и только, если это будет угрожать моей жизни напрямую. Лишь тогда я обращусь к своему резерву. Поставив внутренний блок, чтобы отгородиться от голодного дармоеда, сразу ощутила внутреннее облегчение. Приняв определенные решения и почувствовав, что головокружение вызванное переходом прошло, медленно поднялась на ноги и, включив все свои органы чувств, принялась изучать окружающую обстановку. Живот крутило от голода, и я всем телом ощущала боль. Первым делом надо подкрепиться. Жаль, что не могу пока принять второй облик, не хватит сил на полное изменение, а бросать вещи на произвол судьбы тоже не хотелось. Придется терпеть, пока резерв не получит хотя бы каплю магии, чтобы иметь возможность обернуться в одежде, надежно спрятав ее в укромный магический карман на своем теле. Выбрав основным ориентиром виднеющуюся в просвете деревьев деревню, направилась к ней, с трудом передвигая измученные усталостью и голодом конечности.

  Последний дом на краю деревни, я приметила сразу и, стараясь как можно меньше светиться на открытых участках, пробралась к нему. Перемахнув через шатающийся забор, еще раз удивленно оглянулась вокруг. Никого не видно, только собаки брешут знакомо, наверное, почувствовали хищника в моем лице и пытаются предупредить хозяев. Но хозяева странным образом либо все спят, либо внезапно исчезли. Хотя для меня это крайне удобно, мне не хотелось причинять кому-то зло. Еще раз тревожно оглянувшись вокруг и не заметив никого, направилась к дому окруженному невысокими деревьями, кое-где на которых, не смотря на осень, все еще виднелись круглые краснобокие плоды. Заглянув в окна и не увидев там хозяев, проникла в дом через незапертую дверь. Внутри тепло и чисто и множество ярких разноцветных половичков разбросаны по полу и на стульях, стоящих возле большого круглого стола, на котором на больших белоснежных полотенцах остывали еще свежие караваи хлеба. Судорожно оторвав кусок от одного из них, принялась жевать и чуть ли не жмуриться от его божественного аромата и вкуса. Уммм, какая прелесть! Заглянув в тарелку, накрытую тканевой салфеткой, заметила какие-то овощи и те самые краснобокие плоды, которые росли на деревьях, окружающих дом. Решилась попробовать все, чтобы в следующий раз знать, съедобно это или нет. Оказалось, не просто съедобно, а очень вкусно и сытно. Сунув свой еще очень голодный нос в кувшин, поняла, что он наполовину заполнен белой жидкостью и осторожно пригубив, чуть не упала от счастья. Очень похоже на марась, которой кормят наши лошади своих жеребят, только у нас оно более голубое, наверное, растительная еда здесь немного отличается от нашей. И вообще, я заметила, что некоторые плоды имеют похожий вкус овощей из нашего мира. Конечно, в чём-то отличаясь и, тем не менее, слишком все похоже и это радовало. От голода не помру. Насытившись, я засунула в рюкзак, недоеденные мной остатки каравая и, грустно обведя взглядом уютную комнату, решительно покинула дом, направившись в сарай в дальнем углу двора. Спать хотелось нестерпимо, поэтому, закопавшись поглубже в сено, я спокойно заснула, поджав колени к груди, чтобы сохранить тепло.

  Проснулась от резкого крика и нескольких голосов раздававшихся снизу. По свету, пробивавшемуся сквозь щели сарая, поняла, что близиться вечер. Аккуратно стряхнув с одежды и волос сено, бесшумно подобралась к краю второго этажа и выглянула вниз. От картины, которая мне при этом открылась, сильная мерзкая дрожь пробежалась вдоль позвоночника, заставив волосы встать дыбом и вырвав из глотки едва слышное злобное рычание. Уроды! Ненавижу! Убью! Все эти мысли пронеслись за мгновение, пока я смотрела на то, как двое мужчин в серых одеждах и высоких черных сапогах с сальными пьяными ухмылками рвали на совсем еще юной девочке, лет двенадцати-четырнадцати, одежду и швыряли ее друг дружке. На руке одного из мужчин, повис маленький мальчик не старше семи лет, который хватался за мужскую руку, в попытке остановить мучения девочки и, судорожно всхлипывая, что-то кричал им обоим. Мужчина резким движением руки отбросил мальчишку от себя, от чего тот ударился головой об один из столбов поддерживающих второй этаж и тут же затих. Девочка взвыла раненым зверем и попыталась броситься к брату, но была остановлена вторым мужчиной, который в этот момент схватил ее за косу и, резко притянув ее к себе, принялся хватать за еще толком не сформировавшуюся грудь. Ее вопли и тоскливый вой, помог мне незамеченной спуститься вниз и подобраться ко второму мужику, который глядя на своего товарища по распутству, стоял и ржал как лошадь. Его хохот захлебнулся в тот момент, когда мой кинжал мягко вошел в его спину, разрывая его черное сердце и прекращая такую никчемную жизнь. Меня не мучила совесть, и мне не было жалко, я слишком часто слышала и видела последствия так разгульных игрищ. И слишком часто в последнее время жертвами становились женщины стерхи, на красоту которых заглядывались многие мужчины самых разных рас. Особенно вампиры, наши исконные соседи и враги, а отныне убийцы всего моего народа.

  Второй мужчина, как и девочка, ошарашенные произошедшим, оба замерли, смотря на меня и мою медленно сползающую жертву. Разглядев меня за этой огромной уже мертвой тушей, в глазах девочки загорелся огонек надежды, а вот мужчина быстро справился с первым шоком и, рывком отбросив от себя девочку, вытащил из-за пояса небольшую странную загнутую металлическую штуку и направил в мою сторону. Я напряглась всем телом, ожидая какой-нибудь гадости. Он резким лающим языком начал мне что-то говорить, при этом угрожая этой железякой и, почувствовав уверенность, шагнул ко мне, я же ждать больше не стала. Скользнув резко в сторону и к нему, сделала резкий выпад и вонзила свой меч ему в грудь. В последнюю секунду раздался оглушительный звук, и я почувствовала, как мимо меня что-то вжикнуло и впилось в столб, возле которого лежала скрюченная фигурка мальчика. Из столба в разные стороны брызнули деревянные щепки, но, слава Великой, никого не задело. Обернувшись к мужчине посмотрела в его стекленеющие удивленные глаза и плюнула ему в лицо, выражая таким образом презрение своего народа к таким как он. Женщины священны и ни один мужчина не может безнаказанно причинять ей вред или боль, вот главная заповедь стерхов. Девочка, все еще всхлипывая, пристально и со страхом смотрела на меня, я медленно подошла к ней и, положив ладонь на ее лоб, сосредоточилась, чуть-чуть приоткрывая блоки и выпуская тонкий силовой ручеек. Считать ее знания об этом мире и выучить ее язык много времени не заняло, всего пара секунд, но у меня снова закружилась голова и, судя по теплому ручейку у меня под носом, я заплатила за знания кровью. Медленно и устало опустила руку и, с трудом передвигая ногами, подошла к мальчишке. Прислушалась и, почувствовав как уверенно бьется его маленькое сердечко и медленно поднимается грудь, ощутила как облегчение заструилось по сосудам. Девочка подошла ко мне и неуверенно присела рядом с нами, одной рукой пытаясь сомкнуть разорванные на груди концы рубашки, другой же нежно прикасаясь к лицу мальчика. Затем оглядела два мужских трупа, горько разрыдалась, уткнувшись в спину брата. Она вздрагивала всем телом, казалось, она оплакивает весь мир, а не тот ужас, который только что пережила. Я пересела к ней поближе и начала гладить ее по спине и волосам, пытаясь успокоить и очень удивилась, когда она через мгновение крепко меня обняла и, уткнувшись в шею, зарыдала еще горше. Бедная девочка, такая малышка, а уже столько горя перенесла. Пока мы так сидели, я с трудом осваивала полученные от нее знания. Они были людьми, ее звали Маша, а мальчика Миша, они брат и сестра. По обрывочным сведениям, которые пока еще с трудом укладывались у меня в голове, я поняла, что эти мужчины как она их определила немцы, приехали под вечер и, собрав в общем деревенском амбаре женщин и стариков, заперли их, ожидая каких-то партизан. Что это за люди - партизаны я не совсем поняла пока, но вот что эти немцы не совсем люди, я уже увидела. Её поверхностная память, которую я считала, выдавала страшные картины и сведения зверств этих самых немцев, и я с трудом могла поверить в это. Их нашли в погребе, мать утащили к остальным, а с девчонкой решили поиграть сначала. Доигрались! Темный Шассе, куда это я попала на свою голову?! Ушла от одной войны и попала в другую, а теперь без магии я словно новорожденный щенок. Куда теперь идти и где пережидать до полной луны? Шассе, и как я брошу этих детей одних?! Даже то, что они человеческие детеныши не служит достаточной причиной, чтобы бросить их одних. Пока я судорожно пыталась найти приемлемое для меня решение, девочка успокоилась и, отстранившись от меня, хриплым от слез голосом заговорила:

  - Спасибо тебе большое, я даже не знаю, что бы они со мной сделали, если бы не ты!

  Она, побледнев, но, все же сумев взять себя в руки, продолжила, а я с трудом осваивала и понимала то, что она мне говорит, но все же с каждым произнесенным ею словом становилось все понятнее и внятнее.

  - Надо спрятать трупы, а то если их тут найдут, сожгут всю деревню, таков приказ их начальника лейтенанта Клюгге. Эта белесая сволочь закрыла всех деревенских в амбаре колхозном и ждет появление партизан, а если те не появятся, всех сожгут.

  Дикими, от светящегося в них ужаса, глазами она смотрела на меня и последние слова, практически выдохнула, с трудом выталкивая их из себя. У меня встала дыбом шерсть от ее слов, и снова в груди родилось рычание. Маша, закрыв лицо руками, медленно раскачивалась, ссутулив худенькую спину. Рядом зашевелился Миша и, открыв глаза и увидев сестру и меня, тоже тихо заскулил, уткнувшись ей в колени. Я смотрела на этих детей, и мне самой хотелось выть, неужели и здесь тоже только смерть, боль и ненависть. Внезапно снаружи раздалось странное рычание и громкий шум. Дети, словно зверьки, напряглись, прижались ко мне единым движением, и оба выдохнули.

  - Немцы! На мотоциклах и грузовик, судя по всему.

  Последние предположения выдала Маша, со страхом заглядывая мне в лицо. Покопавшись в новых сведениях, я удивленно нашла пояснение, что такое мотоциклы и грузовик. Такие железные машины. Я облегченно заметила, что ее память уже практически слилась с моей, и я без особых проблем могу находить некоторые аналогии или объяснения тому, что мне не понятно или не известно об этом мире. Жаль, что она еще такая маленькая и так мало знает. Я отстранила детей от себя и, встав уже на более-менее твердые ноги, быстро оглядела сарай в поисках удобного места, затем под нервное молчание детей, раскидала в углу сено и местный огородный инвентарь, с трудом перетащила туда сначала одного, потом другого мужчину. Раскидав испачканное кровью сено по углам и посыпав вокруг свежего, перевела дух и, выглянув во двор и не заметив пока ничего подозрительного, повернулась к ребятишкам, пристально следившим за каждым моим движением. С трудом пока выговаривая незнакомые слова, приказала:

  - Быстро в дом, одеваться теплее и брать еды на всякий случай, мы уходить в лес.

  - Но как же мама и другие, ведь их сожгут там?

  Мальчик со слезами на глазах смотрел на меня, а я не знала, что ему ответить.

  - Пока не знать, но потом выяснять, Миша, пока только в лес, прятать вас. Ты мужчина должен хранить сестру, как и до этого. Я думать, что делать дальше.

  Главное для них сейчас надежда и какие-то действия, чтобы ужас и отчаяние не захватили сознание. Ребята ринулись в дом, и уже через несколько минут мы бежали к лесу. Забравшись поглубже в лес, но так, чтобы можно было наблюдать за дорогой ведущей к деревне, мы втроем несколько часов просидели, спрятавшись в кустах. Ребятишки вначале пытались задавать мне вопросы или вносить свои предложения по спасению деревенского люда, но я лишь одним холодным взглядом глянула на них, и они оба разом замолчав, обиженно засопели рядом. Лишь однажды неуверенно поинтересовались моим именем и ушами так разительно отличающимися от человеческих. Мне скрывать свое имя было ни к чему в этом мире, поэтому я представилась. А уши в этом мире лучше действительно не демонстрировать. Сняв тонкий шейный платок из синего полотна, с белоснежными цветами, вышитыми на нем моей матерью, повязала на голову, спрятав концы под косой.

  Мысли вяло перепрыгивали с одного плана на другой, и я все никак не могла прийти к окончательному решению, что делать дальше. Заметила, что мальчишка потихоньку начал таскать кусочки хлеба из котомки, лежащей рядом с ним, и решила, что пора перекусить, тем более, обед уже давно прошел, а мы голодные и уже порядком продрогшие. Наскоро утолив голод и прибрав все за собой, уже решилась оставить ребят здесь и пойти посмотреть, что там делается в деревне, как вдруг услышала едва уловимый шум, словно кто-то крадется по лесу. Потянув носом, ощутила присутствие людей, неподалеку не менее пяти отдельных запахов. Нас окружали, и снова я добыча! Стало страшно и холодно внутри, с пятью мужчинами я могу и не справиться, но выбора нет. Приложив палец к губам, взяла обоих за руки и, вытащив из кустов, которые теперь для меня были скорее ловушкой, чем укрытием, подтащила к огромному дереву с толстым расщепленным пополам стволом и, приткнув детей к нему, прошептала, близко приблизив к ним свое лицо:

  - Будет возможность, бегите отсюда дальше, я догоню потом!

  В их глазах плескался страх вперемешку с отчаяньем и каким-то детским упрямством. Заметив, что Маша качает отрицательно головой, нахмурилась и глухо прорычала:

  - Да, не спорь, береги брата!

  Девочка, прижав Мишу к себе, упрямо замотала головой и прошипела мне в ухо:

  - Я помогу, у меня есть пистолет того фрица, которого ты убила. Так что вместе у нас больше шансов. Мы не побежим и не бросим тебя одну умирать из-за нас.

  Я во все глаза смотрела на эту человечку, еще такую маленькую, но уже такую смелую и преданную. Соотнося это знакомство с людьми и прошлые встречи с этой расой уже в моем мире, во мне росло удивление с какой-то теплотой и облегчением. Значит, хотя бы в этом мире добро, преданность, благодарность и другие высшие и чистые чувства не исчезли и живут. Стало чуть легче дышать, боль и тоска после вчерашней бойни в моем мире немного отпустила, позволив сделать глубокий очищающий душу вздох. Улыбнулась уголками губ и согласно кивнула. Понятие пистолет и другое оружие мне далось очень тяжело. Я долго копалась в памяти девочки, чтобы окончательно прояснить для себя их значение и опасность для меня. Поэтому сейчас слегка расслабилась, зная, что девочка защищена этой металлической штукой. Шум надвинулся, хотя я видела, что дети не слышали ни звука, да и я со своим звериным чутьем практически только по запаху определяла их местонахождение. Но есть опасность, что их больше, если кто-то из них с подветренной стороны от меня. Сейчас главное выжить и на этой проблеме надо сосредоточиться. Из-за деревьев показались трое мужчин и плавной, скользящей походкой двинулись в нашу сторону. Я внимательно осмотрела ближайшие заросли и выявила еще двоих, которые подходили по бокам. Все или не все? Если не все, нам конец, но так хочется жить!

   Глава 5.

  Пристально рассматривая будущих противников, все больше понимала, что не справлюсь с ними, даже если бы их было вполовину меньше. Если бы не их запах, я была бы твердо уверена, что это не люди, а подобные мне. Слишком плавные, выверенные движения животных, цепкий, осторожный, изучающий взгляд, и весь их вид просто кричал, что передо мной хищники. Дикие, не прирученные хищники. Все пятеро, довольно крупные мужчины, были коротко стрижены и одеты в пятнистые зеленоватые костюмы и высокие мощные ботинки на шнуровке. На каждом из них была приличная куча оружия, заткнутая за пояс широких кожаных ремней. Часть оружия свисала с мощных плеч или была заткнута за голенища ботинок. И оружие было как колюще-режущим, так и похожим на те металлические загогулины, что сейчас в руках держала трясущаяся от страха Маша. Я чувствовала запах страха детей, а вот, судя по мужчинам, они были просто насторожены, но вполне спокойны. В глазах некоторых из них настороженность сменилась легким удивлением при взгляде на мою персону, но я не обманывалась на их счет. Эти хищники были всегда наготове, чтобы сделать смертельный для их жертвы прыжок. Я медленным движением выдвинулась вперед и, носком ноги очертив в пожухлой листве полукруг, отвела ее немного в сторону, вставая в боевую стойку. Меня не зря учили защищать себя и своих хранимых, я справлюсь, я должна справиться. Также медленно под внимательными взглядами я достала клинок и кинжал и приготовилась к нападению. Со стороны могло показаться, что я просто расслабленно стою, держа в руках оружие, но это было обманом, рассчитанным на неумелых обывателей. Этих пятерых мое внешнее спокойствие не обманет и не введет в заблуждение. Стоящий напротив меня смуглый брюнет с яркими зелеными глазами и шрамом пересекающим щеку с правой стороны, не делая резких движений, приблизился ко мне на опасно близкое расстояние. Я слегка выставила клинок, давая понять, что ближе подходить не стоит и продолжила смотреть на него, гадая о его дальнейших действиях. Краем глаза старалась не выпустить других из поля зрения. Его хрипловатый голос наждаком прошелся по моим натянутым нервам:

  - Не бойся, девочка, мы не тронем вас, опусти оружие и, как только ответите на наши вопросы, мы уйдем!

  Расслабиться я себе не позволила, все также молча смотрела на него и быстро решала, что делать дальше, и в этот момент ситуация изменилась благодаря Мишке:

  - Дяденьки, вы партизаны, да?

  Брюнет скосил взгляд на мальчика, не выпуская меня из обзора. Весело хмыкнув, он чуть помедлил, подбирая слова, и ответил:

  - Так и есть, малец, мы отбились от своих и теперь ищем местных партизан, чтобы к ним присоединиться.