Помоги проекту - поделись книгой:
Интересно также толкование символики центрального круглого витража на фронтоне западного фасада собора — такие круглые витражи иногда называют «розеткой». Зодиакальные знаки этого витража, а также символы Зодиака, высеченные из камня на центральном портике с фигурой Девы Марии, обычно толкуют как символ годичного цикла. Однако зодиакальный цикл, изображенный на большом круглом витраже, начинается не со знака Тельца, как это принято в западной астрологической традиции, а со знака рыб, соответствующего началу индуистского астрологического цикла. Согласно греческой традиции, знаку рыб соответствует планета Венера. Другой астрологический символ —лунный цикл, воспроизводит так называемая галерея царей: 28 скульптурных фигур изображают, как считается, царей Иудейских, но по библии их было 18 или 19 — тогда как лунный месяц имеет 28 дней. Еще одна загадка.
Существует и легенда о дьяволе-кузнеце. Створки ворот Нотр-Дама украшены замечательным узором из кованого железа со столь же удивительными железными замками. Выковать их было поручено некоему кузнецу по имени Бискорне. Когда кузнец услышал, что ему нужно будет выковать фигурные замки и узоры для ворот самого красивого собора Парижа, испугался не на шутку. Подумав, что ему никогда с этим не справится, он попытался призвать на помощь дьявола. На следующий день каноник Нотр-Дама пришел в кузницу поглядеть на работу, но застал кузнеца без чувств. Взору же его явился настоящий шедевр: фигурные замки, накладные кованые узоры, представлявшие собой ажурные переплетающиеся листья, — словом, каноник остался доволен. В день, когда отделка ворот была закончена, а замки врезаны, — ворота было невозможно открыть, пришлось окроплять их святой водой.
В 1724 году историк Парижа Анри Соваль уже высказывал некоторые мысли относительно загадочности происхождения узоров на воротах Нотр-Дама. Никто не знал, как они были сделаны — то ли это было литье, то ли они были выкованы. Бискорне оставался нем, секрет был утерян с его смертью, и Соваль утверждал, что мастер, уязвленный угрызениями совести, погрустнел, стал молчалив и в скором времени умер. Тайну свою он унес с собой, так и не раскрыв ее — или из опасений, что секрет будет украден, или же боясь, что в конце концов выяснится, что никто не видел, как он ковал ворота Нотр-Дама...
В соборе хранится гвоздь с креста, на котором был распят Иисус Христос. Крестных гвоздей существует четыре: два хранятся в Италии, и два — во Франции. Один в Нотр-Даме, и другой в соборе города Карпантра. Относительно числа гвоздей (три или четыре) ведутся споры. Ведутся споры и о подлинности реликвий. Всего в мире насчитывается 30 подобных гвоздей. Римская церковь Санта Кроче также оспаривает подлинность французских реликвий.
Именно гвоздь из собора Карпантра овеян многочисленными легендами. Во-первых, этот гвоздь вовсе не гвоздь, а удила (элемент упряжи). Почему удила: согласно легенде, один из гвоздей (а по другим версиям — три), которыми был распят Иисус Христос, был обнаружен в Иерусалиме матерью византийского императора Константина — Еленой. Из этого гвоздя она приказала сделать удила для лошади сына, чтобы оберегать его на поле боя.
По прошествии веков эти самые удила оказались в соборе Карпантра. Но называют их все же иногда и гвоздем — Святым гвоздем — потому что гвоздь этот совершил, по преданиям, множество чудес. Во время эпидемий чумы жители Карпантра использовали его как талисман — прикосновение к гвоздю исцеляло больных и одержимых. Факты чудесных исцелений официально признаны Ватиканом. И самое главное чудо — гвоздь из собора в Карпантра почти за два тысячелетия существования не заржавел. Говорят, что его пытались позолотить, но позолота отставала.
Существует мнение, что эти удила на самом деле не имеют отношения к крестным мукам Христа и что на самом деле они были изготовлены здесь же древними галлами. Но так это или нет — неизвестно. В любом случае, — металл, из которого изготовлены удила из собора Карпантра, не окисляется самым чудесным образом, тогда как с гвоздем из Нотр-Дама никаких чудесных историй или легенд о чудесных исцелениях не связано, более того нотр-дамский гвоздь — ржавый.
Рядом с Нотр-Дам находится одна из самых старых больниц не только Парижа, но и Франции — Отель-Дье, Божий дом. В Раннем Средневековье божьи дома устраивались для приюта бедных, которых называли божьими детьми, а бедность обычно сопровождается болезнями. Как правило, божьи дома строились рядом с церковью, поэтому и парижский Божий дом примыкает к собору Парижской Богоматери.
Принято считать, что он был основан парижским епископом Сен-Ландри в 660 году, во время правления Хловиса. В течение десяти веков этот Божий дом был единственным в Париже, и история его связана с парижскими тайнами городской нищеты и преступности. Девиз Божьего дома — «medicus et hospes», «больница, открытая всем» больным не только Парижа и Франции, но и иностранцам. Это также был странноприимный дом для нищих и инвалидов, да и просто путешествующих, которым надо было найти крышу над головой.
Одна из самых старых больниц не только Парижа, но и Франции — Отель-Дье (Божий дом)
До начала XIX века за домом сохранялась зловещая репутация. В нем залы битком набиты больными, а иногда в одной кровати лежали вместе больной, умирающий и покойник. Смертность превышала 20 процентов. Только с 1802 года Божий дом превращается собственно в больницу, похожую на прочие парижские лечебницы.
Современное здание было построено в 70-е годы XIX века во время реконструкции Парижа, проведенной бароном Османном.
Это мрачное, но величественное здание на берегах Сены — Консьержери относится ко времени Филиппа Красивого, то есть к концу XIII — началу XIV века. Название его происходит от французского слова «concierge», что означает «королевский сановник». В настоящее время оно является частью Дворца Правосудия.
Строительство его начал король Людовик Святой на месте бывшей резиденции римских правителей Галлии. Император Юлиан Отступник построил здесь термы — по преданию, он любил купаться в Сене. Королевские покои во дворце были очень скромными, что вполне соответствовало нуждам французских королей, проводивших в Париже не так много времени.
Король Филипп Красивый приказал расширить парижскую резиденцию, построить новый великолепный дворец, дорогостоящее сооружение, по красоте которого к тому же во Франции не было равных. Рядом были построены административные, финансовые и юридические службы. Королевский дворец был крепостью, укрепленной четырьмя башнями. Сена тогда омывала все четыре башни, сохранившиеся до наших дней. Самая старая из них — башня Бонбек, со временем превращенная в тюрьму, была местом пыток, отсюда ее название, происходящее от французского выражения «bon-bec»: «не лезть за словом в карман». Узников пытали, чтобы они как раз «лезли за словом в карман», то есть начинали говорить.
Часовая башня была самой высокой, высота ее равнялась 47 метрам. В отличие от других башен она имела прямоугольную форму.
Впервые в Париже при короле Карле V на этой башне были установлены городские часы с королевской монограммой; их циферблат и стрелки расположены на лазурном фоне, усыпанном королевскими лилиями. Фигуры на циферблате, обрамленном двумя надписями на латинском языке, были реставрированы в 1583 году. Верхняя надпись гласит: «Тот, кто возложил на него две короны, возложит и третью», — намек на две короны, Франции и Польши, которыми был увенчан король Генрих III с обещанием получить третью — на Небесах. Нижнюю надпись можно перевести так: «Этот механизм, разделяющий Время на двенадцать равных и справедливых частей, учит охранять Правосудие и защищать Законы».
В настоящее время Консьержери является частью Дворца Правосудия
На самом верху башни — небольшая колоколенка, бывший дворцовый набат, который звучал когда-то в исключительных случаях: три дня и три ночи без перерыва, например, при рождении наследника или смерти короля. Звучал он также и в Варфоломеевскую ночь.
Барельефы, расположенные по обеим сторонам циферблата, изображают: слева — Закон, справа — Правосудие.
Две круглые башни — Серебряная и башня Цезаря, выходящие на набережную, служили раньше главным входом в королевский дворец. В настоящее время рядом с башней Цезаря — вход в музей Консьержери. Когда-то эта часть дворцовой крепости была отдана в распоряжение королевскому управляющему, консьержу. Это была не только почетная, но и доходная должность, так как плата за сданные внаем помещения для торговых рядов, устроенных в галереях дворца, давала управляющему большие доходы.
Внутри находится зал Ратников, размеры которого весьма впечатляют: 63 м в длину, 27 м в ширину, 9 м в высоту. Этот зал еще называют залом Святого Людовика, но без достаточного основания, так как его строительство относится к более поздней эпохе короля Филиппа Красивого. Зал предназначался для королевской гвардии, несущей службу во дворце. Над ним находился когда-то Парадный зал королевской резиденции, считавшийся самым большим в Европе (сейчас ему соответствует так называемый зал Потерянных шагов дворца Правосудия).
Великая Французская революция превратила Консьержери в тюрьму, причем наиболее суровую. Из нее был один выход — на эшафот, недаром Консьержери называли «преддверием гильотины».
Нынешний вестибюль, бывший Караульный зал, был застроен в то время камерами-клетками в два этажа. На нижнем этаже в большой комнате с перекрестными сводами приговоренные за определенную плату могли получить соломенный тюфяк, чтобы выспаться перед казнью.
Пролет, отделенный от зала Ратников решеткой, назывался «Парижской улицей». Узники, которые могли заплатить, располагались в камерах. Остальные — прямо на «улице». В северной части помещались мужчины. Женское отделение было с небольшим двориком, где у фонтана, который не зря называли «сокровищем», не только стирали белье, но и назначали свидания.
На том месте, где сейчас расположен буфет дворца Правосудия, в смрадном чулане помощник палача готовил приговоренных в последний путь на гильотину. Им связывали за спиной руки, расстегивали ворот рубашки и стригли волосы только на затылке. По обычаю, палач, взяв отрубленную голову за волосы, должен был показать ее толпе.
Рассказывают, что, показывая толпе отрубленную голову Шарлотты Корде, убившей Марата, помощник палача ударил ее по щеке, и щека покраснела — от негодования или от того, что у палача были в крови руки, установить не удалось. Последние дни жизни Шарлотта Корде провела в Консьержери, подобно другим многочисленным жертвам, знаменитым и менее знаменитым. Здесь, в Консьержери, сиял
Речь идет о поэте Андре Шенье, которому Пушкин посвятил эти строки. Поэт взошел на эшафот 8 термидора. 9 термидора в Консьержери попадает сам организатор террора Максимильен Робеспьер. Его камера соседствовала с бывшей камерой королевы Марии-Антуанетты, презрительно называемой «австриячкой». Камера превращена в часовню в 1817 году графиней Ангулемской, единственной оставшейся в живых дочерью Людовика XVI. Здесь королева провела последние 77 дней своей жизни: со 2 августа по 16 октября 1793 года. Утром в среду 16 октября она сама обрезала свои волосы, и ее повезли на эшафот в простой телеге, повезли туда, где 9 месяцев тому назад был казнен ее муж. Мария-Антуанетта покинула Консьержери поседевшей за одну ночь 38-летней старухой.
Спокойствие, благородство и величественная осанка королевы вызвали удивление и заставили замолчать собравшуюся многочисленную толпу. В этой толпе находился Жан Луи Давид, которого не без оснований считали «одним из самых низких и подлых людей своего времени», но тем не менее отдавали дань его таланту художника.
Давид оставил зарисовку последних минут жизни Марии-Антуанетты.
В настоящее время Консьержери является частью Дворца Правосудия. А до XV века Консьержери, дворец Правосудия и Сен-Шапель составляли когда-то единый архитектурный ансамбль, дворцовую крепость, которая являлась резиденцией французских королей во время их пребывания в Париже.
Остров посередине Сены, который парижане называют Сите, является самым центром города. Здесь находятся собор Нотр-Дам, Дворец Правосудия, часовня Сен-Шапель и Часовая башня. Остров соединен с берегами Сены восемью мостами.
Остров посередине Сены, который парижане называют Сите, является самым центром города
Рядом с Сите — остров Святого Людовика — «последний из могикан» парижского архипелага, который когда-то насчитывал более десятка островов. До XIX века он назывался островом Богоматери и принадлежал капитулу собора Парижской Богоматери, а теперь остров носит имя святого Людовика в честь короля Людовика XIII, который, впрочем, вошел в историю Франции под именем Людовика Справедливого, а не святого. Святым был назван другой король — Людовик IX, который любил удаляться на этот некогда пустынный остров для прогулок и размышлений.
Более семи с половиной веков остров оставался пустынным и незаселенным, несмотря на то, что находился всего лишь в нескольких километрах от перенаселенного острова Сите. По каким-то необъяснимым причинам жители все разраставшегося Парижа до начала XVII века избегали селиться на нем. Археологам не удалось обнаружить на острове никаких следов поселений. Зато сохранились легенды. Одна из них поразила воображение русского путешественника, историка Н.Н. Карамзина.
Коротко эту историю из поколения в поколение пересказывают так: некто по имени Обри Мондидье был зарезан в лесу, и труп его зарыли под деревом. Собака убитого всюду искала своего хозяина и, найдя его могилу, не покидала ее. Прошло несколько месяцев, и верный пес, случайно встретив и узнав убийцу, бросился на него. О случившемся узнал король. В те далекие времена только поединок решал: кто прав, а кто виноват. Карл назначил день, место; рыцарю дали булаву и пустили собаку. Во время поединка собаке удалось схватить убийцу за горло — и тот, падая на землю, признается в своем злодеянии.
Остров начал стремительно застраиваться в XVII веке. С тех пор мало что изменилось.
Остров заселялся с быстротой, поражавшей жителей столицы. Поэт Пьер Корнель назвал его «зачарованным» — ложась спать, он еще видел остров пустынным, наутро, проснувшись, «сплошь застроенным». Облик, приобретенный им в то время, в общих чертах сохранился до наших дней.
Период застройки острова начался тогда, когда финансист и предприниматель Кристоф Мари заключил подряд на строительные работы, главнейшими из которых были соединение расколотого острова, строительство набережных и гранитных парапетов, планировка улиц. Имена помощников Кристофа Мари, Ле Реграттье и Пуллетье, носят центральные улицы острова. По улице Пуллетье проходила когда-то брешь, расколовшая остров.
Один из мостов острова назван именем Кристофа Мари. Первый камень моста заложен 11 октября 1614 года королем Людовиком XIII. В городской Ратуше был устроен прием в честь этого события. Вероятно, сыграл роль тот факт, что Людовику XV в то время было всего тринадцать лет. С 1726-года по его велению остров получил имя Св. Людовика.
К XIX веку остров становится своеобразным городком в самом центре столицы. В основном его заселили зажиточные буржуа и вели особый образ жизни. Они редко выезжали в «город», то есть в Париж, рано ложились спать, и с заходом солнца жизнь на острове замирала.
Именно на островеСсвятого Людовика (дом № 12 по улице Сен-Луи-ан-л’иль) жил Филипп Лебон, впервые предложивший в 1799 году систему газового освещения улиц. Он умер в полной нищете и при весьма трагических обстоятельствах — от удара ножом в спину. Это произошло на Елисейских Полях, так как на самом острове, несмотря на вечернюю безлюдность и темноту, преступления не совершались. Здесь царили покой и порядок.
Лицам безнравственным селиться на нем было запрещено.
На набережной д’Анжу, № 17 находится самый знаменитый особняк острова — отель де Лозен. Владелец особняка не провел в нем и недели. Главным из всех его честолюбивых замыслов был проект женитьбы на кузине короля Людовика XIV, мадемуазель де Монпансье. Сорокатрехлетняя мадемуазель, первая невеста королевства, отвергнув предложения руки и сердца «короля испанского, императора немецкого, принца Уэльского и короля португальского», с детской непосредственностью влюбилась в этого низкорослого блондинчика, не отличавшегося благородными манерами. Однажды король Людовик XIV вынужден был выбросить в окно трость, чтобы не оскорбить ударом дворянина. Вскоре после женитьбы графа де Лозена выставили за дверь «как простого мошенника», по его собственному признанию.
Затем владельцем особняка стал предприимчивый барон Пишон, который предпочел разбить его на квартиры и сдавать внаем. Одним из квартиросъемщиков был поэт Шарль Бодлер. Полагают, что именно здесь были написаны некоторые из стихотворений знаменитого сборника «Цветы зла». Из окон этого особняка наблюдал поэт, как
Владелец отеля был недоволен своим постояльцем. Бодлер в письмах отвечал ему на все претензии, что почти все живут так, как он: колют дрова в салоне и таскают своих любовниц за волосы. Кстати, речь шла о знаменитой Жанне Дюваль, «Темнокожей Венере».
Отель де Лозен был выстроен по проекту архитектора Луи Ле Во, так же как и находящийся рядом отель Ламбер, предназначенный для министра Жана Батиста Ламбера. В XVIII веке одно время отель Ламбер принадлежал финансисту Дюпену.
В салоне его жены, урожденной Мари-Мадлен де Лафонтен, упоминаемой Ж.-Ж. Руссо в «Исповеди», собирались лучшие умы Франции века Просвещения. Вольтер даже направил в ее салон камергера прусского короля, чтобы тот полюбовался особняком, который «ему не даст плохого представления о Франции».
Дружба, связавшая Вольтера с мадам дю Шатле, и случай, позволивший маркизе купить этот особняк, приводят к тому, что в нем на какое-то время поселяется сам Вольтер. Полагают, что его покои находились на втором этаже. Вид на Париж из окон этого особняка философ назвал самым красивым, «достойным самого Константинополя».
В 40-е годы XIX века особняк Ламбер был куплен с торгов женой Адама Чарторыйского, друга и министра Александра I.
Салон княгини Чарторыйской стал центром польской эмиграции в Париже, его посещали Адам Мицкевич, а также Жорж Санд, Эжен Делакруа.
На улице Сен-Луи-ан-л’иль в № 19-бис находится церковь Святого Людовика, строительство которой было начато в 1664 году по проекту Луи Ле Во, работы продолжили архитекторы Габриэль Ле Дюк и Жак Дусе. Строительство закончилось только в 1725 году, так как храм, построенный по ошибке с алтарем на юге, сразу же начали перестраивать с целью вывести алтарную часть на восток.
В этой церкви крестил своего первенца поэт Жан Расин, когда-то живший на острове.
На улице Сен-Луи-ан-л’иль в доме № 9 жил французский историк Ипполит Тэн. Однажды жители этой улицы были поражены неожиданным зрелищем. Под проливным дождем с криками «Виват!» и «Браво!» толпа студентов бежала за фиакром, в котором сидел маленький, невзрачный человек в очках, «интеллектуальный бобер острова», как называл себя Ипполит Тэн.
В доме № 28 по улице Ле Реграттье в 1791 году закончил свои дни скульптор Фальконе, создатель «Медного всадника» — конной статуи Петра Великого в Санкт-Петербурге.
На набережной Бурбон, № 45 находится дом, расположенный на грустном и одиноком повороте, так называемый «дом кентавра», где в начале этого века в салоне Люси Фор-Фавье встречались Пабло Пикассо и Гийом Аполлинер, Жан Кокто и Макс Жакоб.
В доме № 19 по набережной Бурбон жила и работала скульптор Камилла Клодель. В доме № 36 по набережной Бетюн — Мария Склодовская-Кюри.
Нельзя покинуть остров, не сделав двух вещей: не попробовав мороженого в кафе знаменитого Бертийо на улице Сен-Луи-ан-л’иль и не полюбовавшись видом, который открывается на старый Париж с того места, где улица Ле Реграттье выходит на Орлеанскую набережную.
Из Дворца Правосудия через сводчатый переход можно попасть в Сен-Шапель—подлинное сокровище готической архитектуры.
Увидеть Сен-Шапель целиком практически невозможно. Ее северный фасад спрятан под крылом дворца Правосудия, перестроенного после грандиозного пожара 1776 года.
Трудно согласиться со словами В. Гюго, сравнившего свинцовую крышу Сен-Шапель со спиной слона, отягощенного своей башенкой. Впрочем великий писатель и признал, что на этой башенке находится восхитительной, филигранной работы ажурный шпиль, сквозь конус которого видно все небо.
Нередко Сен-Шапель называют драгоценным ларцом, когда «мастерство исполнения превзошло материал». Она и была ларцом, предназначенным для хранения величайших реликвий — Тернового Венца Иисуса Христа, частицы Креста Господня... Эти бесценные реликвии попали во Францию стараниями набожного короля Людовика IX, недаром названного Святым.
Участники Четвертого Крестового похода вместо того, чтобы отправиться в Палестину, не без стараний венецианских дипломатов, изменили свой маршрут. В 1204 году они приступом взяли Константинополь, столицу Восточной Римской Империи, разграбили ее, не пощадив и тех ценностей, которые были общими как для победителей крестоносцев, так и для побежденных жителей Константинополя — и те и другие были христианами.
Сен-Шапель — подлинное сокровище готической архитектуры
В 1238 году, когда римскому ставленнику императору Бодуэну не хватило денег для выплаты жалованья солдатам, он занял их под залог у одного богатого венецианского купца. Залогом был Терновый Венец, хранившийся до того в Константинополе. Король Людовик IX выкупил у купца эту величайшую ценность. За ней специально были посланы два монаха-доминиканца. Когда они с драгоценной ношей вернулись во Францию, Людовик Святой в сопровождении двора встретил их в местечке Вилльнев л’Аршевек в двадцати с лишним километрах от Парижа. Отсюда король, босой и одетый в рубище, понес драгоценный ларец до самой столицы.
В 1241 году по специальному королевскому указу начинается строительство Сен-Шапель, предназначенной для хранения этих реликвий, до этого находившихся в соборе Парижской Богоматери.
Труд всей жизни мистика из Калабрии повлиял на возведение одного из шедевров готической архитектуры — церкви Сен-Шапель, строительство которой было завершено в 1248 году. Мысль о церкви возникла у короля под влиянием трудов итальянского монаха Иоахима Фиорского, жившего в XII столетии.
Три отдельных эпизода мистического озарения вдохновили Иоахима на толкование истории в свете концепции Святой Троицы. По его теории, история разделена на три эры, продолжительность каждой равна жизни 42 поколений.
Ветхий Завет описывает «Век Отца», когда правили закон и страх. Новый Завет — «Век Сына», в котором правят милосердие и вера. А затем должен наступить «Век Святого Духа», когда на земле воцарится любовь.
При помощи таинственных математических выкладок было определено начало последней эры — 1260 год. Иоахим предсказывал ожесточенные конфликты и пришествие Антихриста. Однако за этими потрясениями последует эра мира при господстве духовной элиты — монашества.
В церкви Сен-Шапель повсюду присутствует символическое изображение числа 126, соотнесенное с числом 1260, ключевым в трактовке Иоахима. В Книге Откровений речь идет о женщине, убежавшей во время Апокалипсиса в пустыню, где она провела 1260 дней; витражи круглого окна в церкви, на которых изображен Апокалипсис, состоит из 126 фрагментов, так же как и окно с изображением Страстей Господних.
В 1260 году в Италии и Германии действительно начались волнения, но они не смогли изменить существующий порядок. Король Людовик IX на два года наложил епитимью на всю Францию. Сельскую местность наводнили флагелланты, бичевавшие себя, призывая верующих искупать грехи. В конце концов флагеллантов объявили еретиками. Так же поступили и с радикальным орденом францисканцев-фратичелли, воспринявшим учение Иоахима. Тем не менее его пророчества продолжали привлекать людей. Они оказывали большое влияние на творчество великих итальянских писателей, в частности Данте, а также на многих ученых, вплоть до XVII века.
Архитектор Сен-Шапель не известен. Полагают, что им был Пьер де Монтеро, один из самых выдающихся зодчих XIII века, которого по аналогии с учеными богословами называли «каменных дел доктором».
Создатель капеллы Пьер де Монтеро решил построить две церкви — одну над другой, и обе они были освящены в 1248 году.
По замыслу архитектора, Сен-Шапель состоит из двух часовен, нижней и верхней, как это было принято при строительстве церквей, предназначенных для королевских фамилий: верхний этаж — только для королевской семьи, нижний — для придворных. Освящение их произошло в 1248 году.
Нижняя часовня была посвящена Богоматери, верхняя — Терновому Венцу и Кресту Господню.
Нижняя церковь служит как бы высоким основанием для всей конструкции, от нее поднимаются вверх колоссальные окна, заканчивающиеся стрельчатыми башенками.
Крутая наклонная крыша украшена легкой, изящной мраморной балюстрадой, и этот изысканный элемент архитектуры венчается ажурным, устремленным ввысь шпилем высотой 75 метров. По обеим сторонам фасада возвышаются еще две башни со шпилями; перед фасадом — портик, над которым большое окно-розетка, датируемое XV веком, с сюжетами Апокалипсиса.
В верхней церкви — один огромный неф шириной 17 м и высотой 20,5 м. Всю церковь опоясывает высокий плинтус с ажурными мраморными аркадами, прерываемыми глубокими нишами. В третьем пролете находятся две ниши, предназначавшиеся для короля и его семьи. У каждого пилястра — статуи апостолов, датируемые XIV веком. Конструкция максимально облегчена, чтобы оставить больше пространства для 15 огромных витражных окон высотой около 15 метров, которые относятся к XIII веку, содержат 1134 сцены и занимают площадь около 600 кв. м. Яркими «пламенеющими» красками представлены на них библейские и евангельские сюжеты.
Поделиться книгой: