Принцип неверности

— При чем тут договоры? — повысил голос Хрыкин. — Ты полагаешь, очень приятно, когда тебя укладывают мордой в грязный асфальт?! Попробуй-ка сам, тогда и будешь говорить об этом!

Погорельцов недовольно поморщился. Видимо, несколько минут тому назад он договаривался с Хрыкиным совсем о другом.

— Макс, — раздельно произнося слова, произнес он, — Евгения Максимовна выполняла свой профессиональный долг. И следует отметить, что она сделала это превосходно! Ты должен ее поблагодарить за это.

Проговаривая все это, Погорельцов неторопливо прошел по комнате и встал у меня за спиной. Вот это он сделал напрасно! Я, знаете ли, не терплю у себя за спиной присутствия малознакомых людей. Поэтому и в очередях практически никогда не стою.

Как бы нечаянно, я выронила из рук сумочку и, быстро нагнувшись, чтобы ее поднять, сделала шаг назад и в сторону. Погорельцов едва успел спрятать за спину кулак, которым он грозил Хрыкину, и смахнуть со своего лица зверское выражение. Но я все-таки успела это заметить. Похоже, отношения в этом коллективе не такие простые, как могло бы показаться.

— Ладно, — нехотя выдавил Хрыкин. — Я не сержусь. Только постарайся впредь не прыгать на меня. Или хотя бы предупреждай, что собираешься это сделать!

— Непременно, — широко улыбнулась я. — У меня к вам еще несколько вопросов. Если позволите, я бы хотела задать их прямо сейчас.

Хрыкин недовольно скривился и вопросительно взглянул на своего администратора, и тот еле заметно кивнул головой.

— Что тебя… вас интересует?

— Скажите, Макс, давно ли начались анонимные звонки и письма с угрозами?

— Практически сразу же, как только Макс стал набирать популярность, — быстро ответил за певца Погорельцов.

Меня это несколько покоробило. Но я решила не подавать вида. В конце концов, это их право — общаться со мной через посредника или напрямую.

— Вы предприняли какие-то меры предосторожности?

— Поначалу — да, — продолжал отвечать за Макса Погорельцов. — Но ведь, сами понимаете, нам необходимо было раскручиваться. Поэтому Максим решил не прятаться. Тем более что покушения были какие-то несерьезные. Даже не покушения, а так, какое-то вредительство.

— И в чем же это проявлялось?

— Ну, например, несколько раз крали его концертные костюмы. Портили аппаратуру. Однажды в студии звукозаписи вырубили свет — словом, ничего серьезного.

— А почему на этот раз возникла необходимость нанимать дополнительную охрану, да к тому же — из местных?

— Галушко настоял, — неожиданно вставил свое слово Хрыкин. — Лично я был против этого. До сих пор сами обходились, и сейчас все прошло бы нормально. Гоните волну! Деньги девать, что ли, некуда?

Я вопросительно посмотрела на Погорельцова.

— У Вадима свои соображения на этот счет, — сухо ответил он.

— А какого рода эти угрозы? — продолжала допытываться я.

— Какого рода могут быть угрозы? — раздраженно ответил Хрыкин. — Угрожают мне, моей карьере, моему здоровью. Что ты… вы, вообще, прицепились ко мне со своими дурацкими вопросами? Вас наняли, чтобы вы меня охраняли, а не для того, чтобы вы занимались каким-то расследованием.

Откровенно говоря, меня давно не покидало желание закатить этому мальчишке хорошую оплеуху, чтобы малость сбить с него спесь и самодовольство. Но пока нельзя. Надеюсь, у меня еще будет такая возможность, когда все закончится.

— Я пытаюсь понять, — примирительно проговорила я, — кто и за что хочет вас убить. На мой взгляд, так будет лучше…

— Вы не поняли? — Хрыкин уставился на меня как на ненормальную. — Я повторяю: вас наняли охранять меня, а не заниматься детективщиной. Тоже мне — нашлась мисс Марпл из Засратовска!

Мне окончательно стало понятно, что от Хрыкина я ничего путного не узнаю. Поэтому я сделала обиженное лицо и пожала плечами:

— Вы вправе отказаться от моих услуг. Но имейте в виду, что на работу меня нанимали не вы, а «Овация-95» в лице ее директора.

— А, это такой толстый противный дядька, — ехидно улыбнулся Хрыкин. — Помню его. Так, значит, это его рук дело? Ну, ничего, он у меня попляшет!

Я не стала спорить с обнаглевшей звездой и, молча повернувшись, направилась к выходу. Погорельцов бросился за мной.

— Одну минуточку, Евгения Максимовна, — ухватил он меня за локоть. — Убедительная просьба, подождите меня в коридоре. Я сейчас выйду.

Я опять пожала плечами и вышла. Сквозь неплотно прикрытую дверь мне хорошо было слышно, как Погорельцов отчитывает Хрыкина, словно мальчишку. К моему удивлению, на этот раз певец молчал и даже не пытался ни дерзить, ни возражать.

— Евгения Максимовна, — проговорил Погорельцов, закончив внушение и выходя из номера, — не сердитесь на Макса. Сами знаете, эта современная молодежь сильна только задним умом. Сначала ляпают что-то, а потом пытаются подумать, что же такое они сказанули. И потом, я как его администратор не только ничего не имею против того, чтобы вы продолжали его охранять. Я, если хотите, прошу вас об этом! Вот, возьмите за вашу работу.

С этими словами Погорельцов воровато протянул мне несколько стодолларовых банкнот.

— За свою работу я уже получила аванс, — гордо заявила я и тут же добавила, не давая Погорельцову времени на выражение удивления: — Но, если вы настаиваете, я не буду вас обижать.

Мягким кошачьим движением я выхватила деньги у обескураженного администратора и скрылась в дверях подошедшего лифта.

В гостиничном фойе я сразу же увидела директора арт-агентства Арчирова. Бедолага сидел в кресле и, тоскуя, перебирал какие-то журналы. Увидев меня, он радостно заулыбался, как будто не видел меня черт знает сколько времени, и поднялся мне навстречу.

— Как у вас? Все обошлось? — спросил он.

— Вы о чем? — вопросом на вопрос ответила я.

— Как это о чем?! — округлил глаза Арчиров. — Галушко сказал, что Погорельцов пошел с вами урегулировать конфликт с Хрыкиным.

— Бросьте вы, Илья Семенович, какой еще конфликт может быть с Хрыкиным, — философски заметила я. — Этот мальчик не заслуживает даже того, чтобы я его высекла.

— Простите?..

— Да не за что, — пожала я плечами. — Мальчик вообразил себя великим и знаменитым, а по жизни он — самый обыкновенный привокзальный хам.

— Это понятно, — замотал головой Арчиров. — Но как вы собираетесь охранять его, если он даже слышать про вас не желает?

— Это уже в прошлом, — беззаботно отмахнулась я. — Хрыкин понял, что я была права, и даже попросил у меня прощения за то, что был со мной груб.

У Арчирова отвисла челюсть.

— Попросил прощения?! — заикаясь, переспросил он сиплым голосом.

— Вот именно — попросил прощения, — нагло продолжала врать я.

Арчиров нервно сглотнул и хихикнул!

— Сочиняете, Евгения Максимовна?

— А вы как думаете? Ладно, Илья Семенович, я так понимаю, вы меня не для того ждали, чтобы вести задушевные беседы о Хрыкине.

Всю растерянность Арчирова как корова языком слизнула.

— Евгения Максимовна, вы не могли бы подвезти меня в агентство? Понимаете, я портмоне оставил в кабинете, такси сейчас нипочем не поймать, а на общественном транспорте добираться…

Я поняла, что директор желает мне что-то сообщить. При чем здесь общественный транспорт, а уж тем более — такси? До их агентства, даже если идти черепашьим шагом, можно добраться за каких-нибудь двадцать минут. Значит, Арчиров хочет поговорить со мной с глазу на глаз.

— Идемте, я вас подвезу, — вздохнув, согласилась я. Честно говоря, мне жутко хотелось домой. Судя по всему, за вечер и за ночь с Хрыкиным ничего не случится, а у меня от голода уже начинала кружиться голова, и даже слегка подташнивало.

— Евгения Максимова, — первым заговорил Арчиров, едва мы сели в машину. — Скажите откровенно: вам ведь не очень понравился Хрыкин?

— Не понимаю вашего вопроса, — ответила я, выруливая со стоянки.

— Я имею в виду, как человек он не очень-то вам нравится, — уточнил директор арт-агентства.

— Вы знаете, Илья Семенович, для меня ваш Хрыкин прежде всего клиент. А до его человеческих качеств мне нет никакого дела. Кстати, он мне сегодня недвусмысленно намекнул, что в моих услугах не нуждается. Как вам такой расклад?

— Так вот я и говорю, — радостно запыхтел Арчиров. — Может, не стоит особо стараться, охраняя это… туловище? Да и потом, кому он нужен, этот Хрыкин? Если его за что-то и хотели бы наказать, так именно за его хамство. Но за это, как вы понимаете, не убивают. В худшем случае намнут бока.

— Что-то я вас не пойму, — хмыкнула я. — Сначала вы чуть ли не в истерике бьетесь — «помогите», «спасите», «погибаю»! А теперь предлагаете мне все бросить? Как прикажете вас понимать?

— Да очень просто. Я, например, абсолютно уверен, что никакого покушения нет и быть не может. Это просто рекламный трюк, чтобы… — Арчиров внезапно умолк и испуганно взглянул на меня. — Простите, я заболтался.

— Да ладно, — снисходительно улыбнулась я. — Бывает. Я прекрасно понимаю, что вы злы на Хрыкина, поэтому все ваши слова против него делю на сорок восемь. Мы, кстати, приехали.

— Да-да, — засуетился Арчиров, — спасибо вам большое. Вы, знаете… забудьте все, что я вам сейчас говорил. Это все сгоряча…

— Я так и подумала. До завтра. Вы ведь будете сопровождать Хрыкина во время его культурной программы?

— Придется, — тяжело вздохнул Арчиров и, закрыв дверцу, пошел к своей конторе.

Глядя ему вслед, я подумала, что здесь что-то не так.

Тетушка ждала меня, как всегда, сидя перед телевизором. И, как всегда, из кухни вкусно пахло.

— Женечка, где ты пропадала? — запричитала тетя. — За весь день ни разу не позвонила, весь день голодная! Разве так можно?

— Тетя Мила, — притворно возмутилась я, — ты так говоришь, как будто такое случается впервые. Могла бы и привыкнуть.

— Я никогда не смогу привыкнуть к твоей работе, — вздохнула тетка, направляясь в кухню. — Это выше моих сил!

Это она верно сказала. Привыкнуть к моей сумасшедшей работе она не сможет.

Поужинав, я закрылась в своей комнате, решив составить хотя бы примерный план предстоящих мероприятий по охране «драгоценного хрыкинского тела». Но едва я начала прикидывать, что нужно сделать завтра, как из комнаты раздался громкий крик тетушки:

— Женя, иди скорее сюда! Тебя показывают по телевизору!..

Вот только этого мне и не хватало! Возможно, кто-то и мечтает стать знаменитостью, но только не я. Мне как-то спокойнее, когда меня не останавливают на улице незнакомые люди и не задают дурацких вопросов. И меньше всего на свете мне хочется, чтобы меня рассматривали, как какое-нибудь заморское чудо. Но тетя Мила радовалась как ребенок, что ее племянницу показывают по телевизору. Мне пришлось смириться и выйти из своей комнаты. Показывали сюжет из местных теленовостей. Как раз тот момент, когда я отбила букет с петардой, а Хрыкин уже успел подняться и ругается на чем свет стоит. Да, слава — вещь хорошая, но лучше бы она прошла мимо меня.

Досмотрев сюжет до конца, я только было собралась опять удрать в комнату, как раздался телефонный звонок:

— Поздравляю, Евгеша, — зарокотал в трубке насмешливый голос Котехова. — Ты становишься телезвездой! Пока только местного масштаба, но при твоих данных недалеко и до федерального уровня быстро добраться.

— Слушай, — прошипела я, — если тебе нечем заняться, почитай что-нибудь! А лучше — ложись спать. Так, во всяком случае, будет спокойнее для всех.

— Ладно, не злись, — примирительно пробасили в трубке. — Просто я хотел первым поздравить тебя с теледебютом…

— Котехов. — Я почувствовала, что начинаю закипать как самовар. — Или говори, что тебе надо, или я тебя завтра же прибью!

— У-у-у, как все запущено! Ладно, слушай. Твой подопечный два часа тому назад загремел в полицию. Если тебя это интересует, то можешь подъехать ко мне, я не только расскажу тебе подробности, но и помогу вытащить его из обезьянника.

Час от часу не легче! Интересно, куда смотрела его чертова служба безопасности и лично господин Галушко?

— У него есть своя личная штатная охрана… — начала было я, но Олег не дал мне договорить:

— Женя, милая, о чем ты говоришь, какая штатная охрана?! Если его не вытащить сегодня же, завтра он отхватит суток десять ареста. Этот крендель натворил такое…

В моей комнате зазвонил мобильник. Похоже, я срочно понадобилась кому-то еще.

— Ладно, — сказала я Котехову, — жди, скоро подъеду к твоей студии.

— Будешь уже рядом, позвони мне на мобилу, — буркнул Котехов и дал отбой.

На мобильник звонил Арчиров. Толстячок был на грани истерики. В третий или четвертый раз за сегодняшний день.

— Евгения Максимовна, это катастрофа! — завыл он без всяких предисловий. — Этот негодяй Хрыкин устроил такое! Что нам делать?! Это же кошмар!!!

— Я уже в курсе, — мрачно перебила я директора. — Где вы находитесь? Я заеду за вами. Поедем выручать вашего «озвезденевшего» Хрыкина.

— Я дома. Уже собирался ложиться спать, но тут позвонили из полиции и сообщили, что Хрыкин устроил пьяный дебош в ресторане и его забрали в отделение!

— Я же говорю, что уже знаю об этом, — повторила я. — Скажите, куда за вами заехать? Этого вашего дебошира надо срочно выручать, в противном случае он рискует прогостить в нашем городе лишнюю неделю. И, заметьте, не по своей воле, а по решению суда.

— О боже, за что мне это?! — простонал Арчиров. — Что я сделал плохого?

— Да прекратите вы стонать, — повысила я голос. — Говорите, куда за вами заехать?

— Не надо за мной заезжать, — голосом смертельно больного прошелестел Арчиров. — Я возьму такси и буду ждать вас в отделении полиции. Надеюсь, вы совершите чудо и на этот раз.

Закончив разговор с директором арт-агентства, я начала собираться. Дверь в мою комнату тихонько приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунула голову тетя Мила.

— Ты куда-то собираешься, Женечка? — осторожно спросила она.

— Да, тетя, работа, понимаешь ли. — Я постаралась придать своему лицу максимум серьезности. — Боюсь, ночевать я не приду.

Тетя Мила покачала головой и, ничего не сказав, удалилась.

Котехов, как мы с ним и договорились, ждал меня возле кафе, в котором мы встречались сегодня днем. На этот раз он не полез ко мне с поцелуями. Видимо, иногда и у журналистов просыпается совесть, и они перестают быть бессовестными циниками.

— Куда забрали этого Хрякина? — сердито спросила я, когда Олег сел на переднее сиденье.