Искатель. 1993. Выпуск №5

— Он в Копенгагене. Отчет прислали полчаса тому назад, — Кеттридж повернулся ко мне. — Может, мы сначала посмотрим пленку?

— Дельная мысль, — согласился я.

Кеттридж разжал кулак. На ладони лежала крошечная видеокассета. Он вставил ее в гнездо проектора, и тут же засветился настенный экран. Ворнан Девятнадцатый гулял по садам Тиволи, перекрытым прозрачным куполом, защищающим исторический памятник от превратностей датской погоды. Походка у него была упругая, как у танцора. Его сопровождала блондинка гигантского роста, лет девятнадцати от роду, с пышной копной волос и мечтательным взглядом. Коротенькие шорты и узкая лента на необъятной груди составляли весь ее наряд. С тем же успехом она могла бы ходить и голой. Рука Ворнана лежала на ее талии. Изредка он поглаживал монументальные ягодицы блондинки.

— Девушка — датчанка, — прокомментировал Кеттридж. — Зовут ее Улла, фамилию не помню. Вчера он подцепил ее в зоопарке Копенгагена. Ночь они провели вместе. Он везде ведет себя так — эдакий император, величайшим повелением приглашающий девушек в свою постель.

— Не только девушек, — пробормотал Крейлик.

— Верно, верно. В Лондоне он отдал предпочтение молодому парикмахеру.

Я продолжал наблюдать за Ворнаном. Его сопровождала небольшая свита: десяток полицейских с дубинками-парализаторами в руках, несколько чиновников, еще человек шесть, по виду репортеров.

— Как вам удается оградить его от журналистов? — спросил я.

— Достигнута договоренность, — ответил Кеттридж. — Шесть репортеров представляют все средства массовой информации. Они меняются каждый день. Идея принадлежит Ворнану. Он сказал, что не против популярности, но не любит, когда вокруг толпа.

Ворнан тем временем подошел к павильону, в котором танцевала датская молодежь. С экрана на нас обрушилась оглушительная музыка, мы видели, как дергаются юноши и девушки, летают их руки и ноги. То была одна из новейших дискотек, с полом из движущихся дорожек. Так что, танцуя на месте, человек перемещался по всему залу, меняя партнеров. Ворнан какое-то время смотрел на танцующих, а затем увлек свою даму на движущиеся дорожки.

Ворнан и датчанка встали друг против друга, поймали ритм танца. Особых способностей для этого не требовалось. Вульгарные движения живота, сопровождаемые криками и хлопками. Так танцевали уже добрых сорок лет. Девушка встала, широко раздвинув ноги, чуть согнулась в коленях и откинула назад голову. Ее огромные конические груди нацелились на усыпанный зеркалами потолок. Ворнан согнул колени, растопырил локти, как парии вокруг, и начал танцевать. А движущаяся дорожка уже унесла его от Уллы.

Похоже, чуть ли не все девушки знали, кто он такой. Тому свидетельство их изумленные лица и вскрикивания. Появление на их дискотеке мировой знаменитости сбивало девушек с ритма. Одна просто застыла и девяносто секунд, пока движущаяся дорожка не переместила Ворнана к ее соседке, во все глаза смотрела на него. Поначалу все шло более-менее пристойно, пока, сменив семь или восемь партнерш, Ворнан не оказался перед темноволосой, пухлой девчушкой лет шестнадцати. При виде пришельца из будущего ее охватил ужас, и она попятилась назад, к краю движущейся дорожки. Тут же сработал предохранительный датчик, и звякнул звонок, предупреждающий об опасности. Но девушка словно ничего не слышала и продолжала пятиться. А потому ноги ее оказались на дорожках, движущихся в разных направлениях. Она упала, юбка задралась, обнажив розовые бедра. Правой рукой, ища поддержки, она схватила за ногу стоявшего рядом парня.

Он тоже упал, а затем мы увидели, как реализуется «эффект домино», потому что падающий хватался за соседа, что приводило к новым падениям. На ногах удержались лишь несколько человек, в том числе и Ворнан Девятнадцатый, с улыбкой наблюдавший за всеобщей сумятицей. Рухнула, как подрубленный дуб, и его спутница, великанша-блондинка. Движущиеся дорожки остановились. Многие девушки плакали, оцарапав колени о шершавую поверхность дорожек. Одна потеряла юбку и теперь лежала, свернувшись калачиком. А Ворнан? Ворнан уже стоял у стены, на твердом полу. Рядом возвышалась и блондинка.

— У него талант разрушителя, — прервал молчание Кеттридж.

Крейлик рассмеялся.

— Это еще цветочки по сравнению с тем, что он натворил вчера в Стокгольме, когда нажал не ту кнопку и шведский стол начал вращаться.

Экран погас. Кеттридж, без тени улыбки на лице, повернулся ко мне.

— Доктор Гарфилд, через три дня этот человек станет гостем Соединенных Штатов. Мы не знаем, сколь долго пробудет он у нас. Мы намерены контролировать его поездки по стране, чтобы избежать происшествий, которые он, пусть не по злой воле, инициировал ранее. Одному из них вы были свидетелем. План у нас следующий: образовать комитет из пяти-шести ведущих ученых, которые будут… направлять нашего гостя. По существу, они должны стать его надсмотрщиками, охранниками и… шпионами.

— На официальном уровне Соединенные Штаты признают, что он из две тысячи девятьсот девяносто девятого года?

— На официальном уровне, да, — кивнул Кеттридж. — И потому с ним будут носиться как с писаной торбой.

— Но… — я запнулся.

— Лично я, доктор Гарфилд, полагаю, что он — ловкий мошенник, — вставил Крейлик. — Того же мнения, насколько мне известно, придерживается и мистер Кеттридж. Но мошенник очень умный, с богатым воображением. Однако, ради спокойствия общества, решено принимать Ворнана Девятнадцатого за того, за кого он себя выдает, пока не будет доказано обратное.

— О Господи, но почему?

— Вы слышали о движении апокалипсистов? — спросил Крейлик.

— Да. Не могу сказать, что пристально слежу за ним, но…

— До сей поры самое ужасное деяние Ворнана привело к тому, что несколько датчанок попадали на задницы и ободрали коленки. А вот апокалипсисты приносят значительный урон. Они буянят, грабят, рушат. Несут хаос в наше общество. И мы должны сдержать их, пока они не изничтожили мир.

— То есть, встречая с распростертыми объятьями самозваного посланца будущего, вы выбиваете из рук апокалипсистов главный козырь, ибо они уверяют всех, что первого января наступит конец света.

— Абсолютно верно.

— Отлично. Цель вашей политики мне понятна. Но хорошо ли на массовое безумие отвечать сознательной ложью?

Кеттридж выпрямился в небольшой свой рост.

— Доктор Гарфилд, долг правительства — поддерживать стабильность в управляемом им обществе. Покуда есть такая возможность, мы стараемся не нарушать Десять заповедей. Но мы оставляем за собой право использовать все наличные средства, дабы уберечь страну от социальных катаклизмов, включая и массовое уничтожение вражеских сил. Последнее, куда более ответственное дело, чем достаточно невинный обман. Короче, мы готовы пойти на компромисс с совестью, если этим сможем остановить безумства апокалипсистов, признав в Ворнане путешественника во времени.

— Кроме того, — добавил Крейлик, — пока ничем не доказано, что он — мошенник. И вполне возможно, что наша совесть будет чиста.

— Для вас такая возможность, что бальзам на рану.

И тут же я пожалел о сорвавшейся с языка колкости. На лице Крейлика отразилась вполне понятная обида. Не он определял эту политику. Одно за другим правительства, напуганные апокалипсистами, признавали в Ворнане Девятнадцатом посланца будущего, и Соединенные Штаты лишь последовали примеру других. И опять же, решение принималось на самом верху. Крейлик и Кеттридж были простыми исполнителями, и я не имел никакого права упрекать их в аморальности. Как справедливо отметил Крейлик, никто еще не доказал, что Ворнан — шарлатан. А пользу он мог принести, и немалую.

Кеттридж потеребил пальцами металлические пластинки и заговорил, не глядя на меня.

— Мы понимаем, доктор Гарфилд, что в академических сферах моральные принципы абстрагируют от реальной жизни, но тем не менее…

— Хорошо, — прервал я его. — Будем считать, что я не прав. Я лишь хотел высказать собственную точку зрения. Поехали дальше. Итак, Ворнан Девятнадцатый прибывает в Соединенные Штаты, и мы раскатываем перед ним красную ковровую дорожку. А чего вы хотите от меня?

— Прежде всего вы — ведущий специалист по физическим процессам, связанным с движением материи во времени, — ответил Крейлик. — И мы хотели бы знать, существует ли теоретическая возможность путешествия в прошлое и как этого можно добиться.

— К такой возможности я отношусь скептически, потому что пока нам удавалось отправить в прошлое лишь отдельные электроны. При этом они обращались в позитроны, частицы, массой равные электрону, но с противоположным зарядом, и мгновенно аннигилировали. Я не вижу способа избежать превращения материи в антиматерию при ее перемещении против времени. А потому, прежде чем поверить Ворнану Девятнадцатому, нужно разобраться, как такая масса может перейти в антиматерию и почему, достигнув заданного времени, она не аннигилирует, но…

Крейлик вежливо откашлялся. Я смолк.

— Извините, похоже, я выразился недостаточно ясно. Мы не ждем от вас объяснений. Мы хотим, доктор Гарфилд, чтобы в ближайшие сорок восемь часов вы изложили все на бумаге. Вам будет оказано всемерное содействие. Президент хочет ознакомиться с вашими тезисами.

— Хорошо. Вам нужно что-нибудь еще?

— Да. Мы бы хотели видеть вас в составе комитета, который будет встречать и сопровождать Ворнана Девятнадцатого в его поездке по Соединенным Штатам.

— Меня? Почему?

— Вы — известный ученый, и ваше имя ассоциируется в глазах общественности с путешествиями во времени, — на этот раз ответил Кеттридж. — Разве этого недостаточно?

— Кто еще войдет в комитет?

— Я не вправе называть имена, даже вам, насупился Крейлик. — Но даю слово, что все они — видные ученые, занимающие высокое положение в научном мире.

— То есть, — раскусил я его хитрость, — ни один из них еще не согласился, но вы надеетесь уговорить всех.

На лице Крейлика вновь появилась обида.

— Извините, — пробормотал я.

— Мы полагаем, — хмуро продолжил Кеттридж, — что, находясь в тесном контакте с нашим гостем, вы сможете выудить из него важную информацию, относящуюся к используемому им методу перемещения во времени. Мы верим, что общение с Ворнаном обогатит вас как ученого, не говоря уже о том, что вы послужите своей стране.

— Тут вы правы, — согласился я. — Я бы хотел поговорить с ним на эту тему.

— Так чего же вы противитесь новому назначению? — удивился Крейлик. — Мы пригласили ведущего историка, чтобы выяснить, как будет развиваться человеческая цивилизация в будущем, психолога, который попытается определить, мошенник Ворнан или нет, антрополога, его будет интересовать эволюция культуры. Комитет определит, действительно ли Ворнан прибыл из две тысячи девятьсот девяносто девятого года, и постарается получить от него ценнейшие сведения, если он тот, за кого себя выдает.

На мгновение я закрыл глаза. Конечно, они нуждались в моих услугах. Да и разве я сам не хотел заглянуть в душу Ворнана? И Джек просил меня о том же, не подозревая, что исполнение его желания не потребует от меня ни малейших усилий.

Так почему же тогда я упирался?

Ответ, разумеется, я знал. И он имел самое непосредственное отношение к моей работе. А что, если он и впрямь путешественник во времени? Человека, пытающегося изобрести колесо, не интересует устройство турбоавто, развивающего скорость в пятьсот миль в час.

И я сказал, что возражений у меня нет.

Крейлик отвел меня в кабинет на одном из подземных этажей Белого дома. Показал, как нужно вызывать секретаря, какие клавиши включают и выключают компьютер. Пообещал содействие при подготовке материалов по путешествию во времени, которые требовал президент.

— Мы забронировали для вас «люкс», — продолжил он. — В отеле по ту сторону парка.

— Но я хотел вечером вернуться в Калифорнию, чтобы привести в порядок свои дела.

— Нам бы этого не хотелось. Вы же знаете, Ворнан Девятнадцатый прибудет в Нью-Йорк через семьдесят два часа. Оставшееся в нашем распоряжении время надобно использовать с максимальной пользой.

— Но я только что вернулся из отпуска! — запротестовал я. — Даже не заглянул в университет. Мне надо проинструктировать сотрудников, составить план лабораторных…

— Все это можно сделать по телефону, не так ли, доктор Гарфилд? О расходах не беспокойтесь. — Я лишился права принимать самостоятельные решения, как только дал согласье войти в комитет. Стал составной частью проекта «Ворнан», то есть принял правила командной игры. Теперь уже государство решало, что я волен делать, а что — нет, во всяком случае, до того момента, как Ворнан Девятнадцатый покинет пределы Соединенных Штатов.

Кабинет, куда привел меня Крейлик, мне понравился. Мягкий, пружинящий ковер на полу, посеребренные, отражающие свет стены, переливающийся разными цветами потолок. В Калифорнии только наступило утро, а по ому не имело смысла звонить на ускоритель. Первым делом я уведомил ректора университета, что некоторое время проведу на государственной службе. Потом долго беседовал с секретарем. Наметил программу работы лаборатории в мое отсутствие, назвал фамилии тех сотрудников, кто должен вести экспериментальные проекты моих студентов.

Покончив с личными делами, я позвонил в Аризону. К видеофону подошла Ширли. Побледневшая, осунувшаяся, она сразу заулыбалась, увидев мое лицо.

— Я в Вашингтоне.

— Почему, Лео?

Я рассказал обо всем. Поначалу она подумала, что это шутка, но я убедил ее в том, что говорю правду.

— Подожди, я позову Джека.

И направилась к двери, так что на экране вместо привычных головы и плеч появилась вся ее точеная фигура. Она стояла в дверях, спиной к камере, из-под руки виднелось полукружье ее груди. Я знал, что мой звонок, как, впрочем, и все другие, идущие из Белого дома, записывается на пленку, и меня раздражало, что кто-то будет любоваться красотой Ширли. Я уже протянул руку, чтобы выключить изображение, но Ширли исчезла, а на экране возник Джек.

— Что случилось? Ширли сказала…

— Через несколько дней я встречусь с Ворнаном Девятнадцатым.

— Зачем ты это сделал, Лео? Я много думал о том нашем разговоре. Так глупо все вышло. Не знаю, что на меня нашло. И уж, конечно, я не ожидал, что ты бросишь все и помчишься в Вашингтон…

— Джек, я приехал сюда не по своей воле. Меня вызвали. Дело важное, затронута безопасность государства. Но я хочу сказать тебе, что, находясь здесь, постараюсь найти ответы на волнующие тебя вопросы.

— Я так благодарен тебе, Лео.

— Пустяки. Постарайся расслабиться. Может, тебе с Ширли стоит на какое-то время уехать из пустыни.

— Если только попозже, — ответил Джек. — А пока посмотрим за развитием событий.

Я подмигнул ему и разъединил связь. Его наигранная веселость не обманула меня. Боль осталась, хотя он и пытался доказать мне, что все это ерунда. Джек по-прежнему нуждался в помощи.

Вздохнув, я принялся за работу. Включил устройство речевого ввода и принялся диктовать. Тут же на дисплее начал появляться текст моего послания президенту, пожелавшему знать, что думает современная наука о путешествии во времени. Говорил я быстро, целиком полагаясь на память, не прибегая к помощи банков данных, где хранились все мои прежние публикации. Старался не углубляться в теоретические дебри. Суть сводилась к следующему: путешествие во времени возможно. На субатомном уровне даже доказано экспериментально. Но, исходя из положений той же теории, человек не мог прибыть в точку назначения живым. Ибо при движении против времени обязательно происходил переход материи в антиматерию. А потому Ворнан Девятнадцатый скорое всего шарлатан.

Я перечитал текст, внес незначительные поправки, задумался. Президент Соединенных Штатов, глава исполнительной власти, распорядился принимать Ворнана как посланца будущего. Я же набрался наглости, чтобы сказать ему прямо в лицо, что он участвует в обмане. Я уже решил поступиться собственными принципами, лишь бы не отягощать еще одной ношей совесть президента, но в итоге не стал ничего менять. И приказал компьютеру распечатать текст д переслать его в приемную президента.

Минуту спустя я получил стопку листов, аккуратно сшитых скрепками, сложил их, сунул в карман, набрал номер Крейлика.

— Я закончил. И хотел бы убраться отсюда.

Он тут же примчался ко мне. Мне уже хотелось есть, а потому я спросил Крейлика насчет ленча. Он как-то странно посмотрел на меня (по вашингтонскому времени дело шло к вечеру), по потом вспомнил, что я лишь несколько часов назад прилетел из Калифорнии.

— Мне-то скоро обедать. Послушайте, а не пойти ли нам в ваш отель? Я покажу вам номер, мы пропустим по рюмочке, и, думаю, вас там накормят ранним обедом вместо позднего ленча.

— Меня это устроит, — кивнул я.

И Крейлик повел меня по лабиринту подземелий Белого дома. На поверхности уже начало смеркаться. Пока я находился внизу, прошел легкий снег. Роботы-дворники деловито чистили дорожки. В воздухе еще кружились редкие снежинки. Залитые огнями небоскребы Вашингтона, словно бриллианты, сияли на фоне сине-черного неба. Выйдя через боковые ворота, мы пересекли Пенсильвания-авеню и скоро оказались в уютном полумраке небольшого коктейль-холла. Крейлик с трудом упрятал свои длинные ноги под стол.

К нам не поспешил официант: коктейль-холл обслуживался автоматами. Несколько лет тому назад подобные заведения пользовались огромной популярностью. Консоль на каждом столике, управляемый компьютером блок смешивания напитков в задней комнате, укрытые в центральной ножке столика трубопроводы, стойка с кранами и бокалами. Крейлик спросил, что я буду пить. Я остановил свой выбор на роме, он нажал на консоли соответствующую клавишу, а себе заказал шотландское с содовой. Засветилась панель оплаты. Крейлик сунул в щель кредитную карточку. Из двух кранов потекли заказанные нами напитки.

— За ваше здоровье, — Крейлик поднял бокал.

— За ваше, — я ответил тем же.

Ром я выпил на голодный желудок, так что подействовал он сразу. И тут же попросил второй бокал. Крейлик лишь пригубил виски, а потому задумчиво посмотрел на меня. Наверное, мысленно вновь проглядывал мое досье, чтобы убедиться, что я не алкоголик. Но второй бокал я получил, — Ворнан перебрался в Гамбург, — поделился со мной Крейлик. — Знакомится с ночной жизнью Репербана[9].

— Я думал, его давным-давно закрыли.

— Да нет, там сейчас туристический комплекс. Пьяных матросов изображают артисты. Их потасовки вызывают не меньший интерес, чем настоящие драки. Одному Богу известно, где он прослышал о Репербане, но держу пари, сегодня его разнесут по щепочкам. — Крейлик глянул на часы. — Думаю, уже начали разносить. Они опережают нас на шесть часов. Завтра он будет в Брюсселе. В Барселоне его ждет бой быков. Следующая остановка — Нью-Йорк.

— Да поможет нам Бог, — вставил я.

— Тот самый Бог, что покончит с этим миром через одиннадцать месяцев и… шестнадцать дней? — Он расхохотался. — Не торопится Он. Не торопится. Если б конец света наступил завтра, нам бы не пришлось возиться с Ворнаном Девятнадцатым.

— Только не говорите мне, что вы тайный сторонник апокалипсистов.

— Скорее я тайный алкоголик. Начал употреблять за ленчем, и теперь у меня голова идет кругом, доктор Гарфилд. Знаете, в свое время я был адвокатом. Молодым, способным, честолюбивым, с приличной практикой. И зачем только я пошел на государственную службу?

— Вам пора принять антистим[10], — осторожно заметил я.

— Пожалуй, вы правы, — он заказал себе таблетку, а мне, после некоторого раздумья, третий бокал рома. Три порции за десять минут? Многовато, подумалось мне, но при необходимости я тоже мог принять антистим. Прибыла таблетка, и Крейлик проглотил ее. Он закрыл глаза, по его телу пробежала дрожь. Еще несколько секунд, и он полностью пришел в себя.

— Извините. Меня как оглушило.

— Вам полегчало?