Опасный, опасный, очень опасный (сборник)

ГРАФИНЯ

(с энтузиазмом поддерживает излюбленную тему)

Да опроси прохожих поименно,

В любого ткни мужчину наугад, —

Всяк скажет, что по воле де Вальмона

Он десять раз – как минимум! – РОГАТ!..

ВРАЧ, слушавший у больной пульс, бросает ее безвольную руку.

ВРАЧ

(устало)

Лекарства и врачи тут бесполезны!..

ГРАФИНЯ Скажите, доктор, чем она больна?

ВРАЧ

Я не лечу подобные болезни,

Поскольку пациентка… ВЛЮБЛЕНА!

Вот будь она больна – определенно

Она была бы мною спасена!..

Но… жизнь свою от жизни де Вальмона

Зависимою сделала она!..

Слышен дверной колокольчик. ИВЕТТА исчезает и вскоре возвращается с ЖАНДАРМСКИМ ОФИЦЕРОМ.

ОФИЦЕР

Сегодня, ставший жертвой чьей-то мести,

Заколот на дуэли де Вальмон!

И, умирая, – эхом скорбной вести

Сюда меня просил явиться он!..

ПРЕЗИДЕНТША вдруг открывает глаза и усаживается на постели.

ПРЕЗИДЕНТША

Заколот?.. Это как же?.. То есть насмерть?..

Но это невозможно, господа!..

ОФИЦЕР

Сквозная рана – все-таки не насморк,

От них и умирают иногда!..

ГРАФИНЯ

(качая головой, раздумчиво)

Вот так они соскальзывают с трона —

Коварные и лживые хлыщи!..

ПРЕЗИДЕНТША

(лихорадочно молится)

Господь, помилуй душу де Вальмона!..

С меня… с меня грехи его взыщи!..

ГРАФИНЯ

(возмущенно)

Да я бы за Вальмоново коварство

Звала ему на голову чуму!..

Неожиданно ПРЕЗИДЕНТША падает на подушки и замирает, уставив невидящие глаза в потолок…

Иветта, принеси скорей лекарство!..

ВРАЧ

(делает останавливающий жест рукой)

Нет. Ей уже лекарство ни к чему.

Тишина. Все молчат, точно боясь ее спугнуть, ГРАФИНЯ рыдает.

Эпизод семнадцатый

Спустя пятьдесят лет. Бал в парижском высшем свете. На переднем плане за ломберным столиком расположилась группа пожилых дам. Они наблюдают за танцующей молодежью и изредка перекидываются замечаниями.

1-Я ДАМА Дурное подрастает поколенье…

2-Я ДАМА А чем вам не по нраву молодежь?..

1-Я ДАМА

В них столько равнодушия и лени,

А романтизма нету ни на грош!

3-Я ДАМА

(соглашается)

Мужского в них – мужские их личины,

Как говорится, видимость одна!..

4-Я ДАМА

И верно!.. Настоящие мужчины

Встречались только в наши времена!..

1-Я ДАМА

(подхватывает разговор)

И слава их из времени былого

Дошла и до сегодняшних времен!..

3-Я ДАМА

(с энтузиазмом)

Два имени – Вальмон и Казанова…

4-Я ДАМА

(так же горячо)

Из них, конечно, первым был Вальмон!..

2-Я ДАМА Да, Казанова классом был пониже…

1-Я ДАМА

(мечтательно)

Вальмон, тот был опасный сердцеед!..

3-Я ДАМА Таких, как он, сегодня нет в Париже!..

4-Я ДАМА Да что в Париже!.. Их в ПРИРОДЕ нет!..

2-Я ДАМА

Ах, дорогие дамы, не рисуйте

Для этой дряни идеальных схем!..

Он был обычным бабником, по сути,

И никогда не брезговал никем!..

3-Я ДАМА

Вальмон!.. Он был таким неугомонным!..

А то, что был всеяден, – не беда!

Ведь та, что провела хоть ночь с Вальмоном,

Счастливой оставалась навсегда!

2-Я ДАМА

Он был готов с любовной речью жаркой

За первой же бабенкой шлейф нести!..

За прачкой, за портнихой, за кухаркой…

За проституткой, Господи прости!..

1-Я ДАМА

Но он бывал подвержен и капризу,

Хоть у него на всех хватало сил!..

Он мог любить служанку и… маркизу,

И лишь доступных он не выносил!..

2-Я ДАМА

Что бабник был Вальмон – тут нету спора,

Любил, как говорится, на бегу!..

Но – что Вальмон влюблялся без разбора —

Вот тут я согласиться не могу!..

3-Я ДАМА

Вальмон любил участвовать в сраженье!

Он быть хотел властителем судьбы!

Победу он считал за пораженье,

Коль женщина сдавалась без борьбы!

1-Я ДАМА

Я в главном все же буду непреклонна —

О том гласит народная молва! —

Что слава господина де Вальмона

И в нынешнем столетии жива!..

2-Я ДАМА А жив ли сам Вальмон?..

3-Я ДАМА

Его убили.

Он дрался на дуэли, говорят…

4-Я ДАМА О да, Вальмон покоится в могиле…

2-Я ДАМА Давно?

4-Я ДАМА Да лет примерно пятьдесят!..

В разговор вмешивается ОЧЕНЬ СТАРАЯ ДАМА, которая до сей поры сидела молча, прислушиваясь к репликам других.

ОЧЕНЬ СТАРАЯ ДАМА

Чтоб вы тут понапрасну не галдели,

Я вам скажу: кумир ваш, де Вальмон,

Живехонек!.. В какой-то богадельне

Живет себе и в ус не дуст он!..

(Среди дам – легкий переполох.)

1-Я ДАМА Он жив?

ОЧЕНЬ СТАРАЯ ДАМА Вполне!..

2-Я ДАМА Однако это странно!..

3-Я ДАМА Вас в свете страшной лгуньей назовут!..

4-Я ДАМА

Ведь у него была сквозная рана!..

СКВОЗНАЯ!.. С этим долго не живут!..

ОЧЕНЬ СТАРАЯ ДАМА

Не знаю уж, сквозная – не сквозная:

Что он убит, я слышу не впервой!

Я говорю лишь то, что точно знаю,

А точно знаю то – что он живой!..

Живет, как говорится, поживает,

Выращивает даже огурцы

И всем своим поклонницам желает,

Чтоб случаем не отдали концы!

Эпизод восемнадцатый

Спустя пятьдесят лет – богадельня в монастыре. ДЕ ВАЛЬМОН, уже глубокий старик, сидит в кресле-каталке. Рядом с креслом, надеясь уговорить упрямого старика выпить микстуру, хлопочет молоденькая МОНАШКА – СИДЕЛКА. Выбрав момент, старый озорник щиплет ее за попку. Монашка взвизгивает. ДЕ ВАЛЬМОН недоволен ее реакцией.

ДЕ ВАЛЬМОН

Безграмотный народец – эти бабы,

Дурех необразованных не счесть!

Живи в мое ты время – ты почла бы

Со мной и поздороваться – за честь!..

Будь я твоим отцом – я б задал трепку

Тебе за вопиющий моветон…

Ведь тот, кто ущипнул тебя за попку, —

Был сам – смекаешь, дура? – де Вальмон!..

МОНАШКА

(задиристо)

Я имени такого не слыхала,

Но думаю, что это не беда,

Поскольку и подобного нахала

Я тоже не встречала никогда!..

ДЕ ВАЛЬМОН

(с горечью)

Не знать своей истории негоже!..

В Европе много доблестных имен,

Но грех не помнить нашей молодежи

Такого человека, как Вальмон!

А много лет тому, во время оно,

Бывало, и девчушки не найдешь,

Которую при имени Вальмона

Не колотила сладкая бы дрожь!..

Я не гостил – я жил в чужой постели,

Шлифуя год от года свой талант!

Я – гений! Но – в своем, конечно, деле! —

Как те же Леонардо или Дант!..

Проведший юность в недрах чьих-то спален,

Я был в любви не мальчик, не пацан!..

Я в этом был не меньше гениален,

Чем – в живописи, скажем, – Тициан!..

Жизнь гения – банальнейшая драма:

Хоть гений был, как правило, умен,

Но… гением командовала дама,

А дамою командовал… Вальмон!..

Пока творцы чего-то там творили,

Мой график был не меньше напряжен…

Я был главней!.. Ведь что б ни говорили,

Я их подмял, подмяв их верных жен!..

Мужчинами я вряд ли буду понят,

Мужской я буду памятью казнен!

Но женщины… но женщины запомнят,

Что жил на свете некий де Вальмон!

Над гениями гений – я бессмертен,

Покамест память в женщинах жива,

Пока еще скрипит на белом свете

Какого-нибудь гения вдова!..

Ах, сколько у меня любовниц было

Различных – и красавиц, и мегер!

Жаль, всех их забрала к себе могила…

Что делать!.. А ЛЯ ГЕР КОМ А ЛЯ ГЕР!..

А я и лиц припомнить их не в силах

И даже не припомню голоса…

Лежат мои любимые в могилах, —

Едва ль Господь их взял на небеса!..

Мильёны встреч бывают в жизни нашей —

Стремительная смена лиц и тел!..

Но несколько занятных персонажей

Я – перед смертью – вспомнить бы хотел..

Маркиза… У-у, характерец железный!..

Лик ангела. Повадки упыря.

Скончалась от таинственной болезни.

От сифилиса, проще говоря.

Кто там еще? Ах да, еще Графиня!..

Гордячка с переломанной судьбой!..

В сраженьи с жизнью – бедная гусыня

Рехнулась и покончила с собой!..

Чуть не забыл супругу Президента!

Она была поистине мила,

Особенно, когда была раздета…

Но тоже вдруг взяла и умерла!

(В задумчивости трет лоб.)

В башке когда-то было многолюдно…

Но время превращает память в пыль…

Но вот кого я помню абсолютно, —

Так это – благородную Сесиль!..

Она была беременна в то время,

Но летом, восемь месяцев спустя,

Ее живот освободило бремя,

И появилось чудное дитя!..

Да, мысли о покинутой Сесили

Мне до сих пор покоя не дают…

Сын умер. И беднягу пригласили

В какой-то позаброшенный приют.

Забыв пределы жизненного срока,

Сесиль и ныне все еще жива!..

Она живет без злобы и упрека —

Спокойна и бездумна, как трава…

О, я любил Сесиль, мою голубку!..

И что я в ней хорошего нашел?..

Теперь она стара… И курит трубку…

И без конца сморкается в подол…

Кривые ноги… Высохшие руки…

Запавший рот, лишенный всех зубов,

И к этой омерзительной старухе

Я некогда испытывал любовь?!.

(Хихикает.)

А вскоре все газеты загалдели

В те хмурые ноябрьские дни:

Мол, де Вальмон заколот на дуэли

Каким-то кавалером Дансени!..

Тот Кавалер был очень славным малым,

Его сгубил мальчишеский запал:

Хоть шпагою мне в сердце не попал он,

Зато в тюрьму – точнехонько! – попал!

Жалеете? Жалейте на здоровье!

Но я не разделяю ваших чувств,

Поскольку идиотов поголовье

Во Франции уменьшилось чуть-чуть!..

Нет, все-таки права была Графиня,

Прогноз ее был мрачен, но не лжив!

Вокруг меня и впрямь теперь пустыня.

Все умерли. Но я покамест жив!..

Что было дальше?.. Я хворал, но выжил,

Хоть на смертельной был уже тропе, —

Я через год из госпиталя вышел

И… растворился в уличной толпе.

Мир не рукоплескал. Не нес мне розы.

К тому же овдовевший Президент

Имел ко мне судебные вопросы

Про тот… с его супругой… ИНЦИДЕНТ!

Поняв, что на Вальмона нету спроса

И дамы по нему не голосят, —

Я прожил, не высовывая носа

Из дому, лет примерно… пятьдесят!..

Проживши жизнь нелегкую такую

И пребывая в ужасе таком, —

Я вдруг подумал: чем же я рискую,

Коль выйду прогуляться вечерком?..

Насвистывая легонький мотивчик,

Я вышел в мир людей, как новичок,

Но, соблазнившись на аперитивчик,

Вдруг заглянул в какой-то кабачок.

И, выпивкой изрядно подогретый,

На перекрестке – черт его возьми! —

Я чьей-то переехан был каретой…

А впрочем, нет… Сначала – лошадьми!..

В больнице пробыл около недели,

А после очутился наяву

В забытой Богом этой богадельне,

Где и сегодня, собственно, живу!..

(Неожиданно зло.)

Я дряхлый. Но сломить меня непросто.

Я закалил характер свой в борьбе.

Хоть мне сейчас уже за девяносто,

Но я еще напомню о себе!..

Я скрылся с глаз. Исчез из обихода.

Изъят из обращенья, так сказать,

Но на меня еще вернется мода,

И я берусь вам это доказать!..

Да, я уже не прежний, – я согласен! —

Безумец, волокита и маньяк…

Но я опасен. Все еще опасен.

Не укушу – так сделаю синяк!

Я вспомню всех!.. Поштучно! Поименно!

Я книгу мемуаров напишу,

И в этой книге славу де Вальмона

Для новых поколений воскрешу!..

Пускай мой след в истории неярок,

Но верю я: сквозь толстый пласт времен

Проступит – ярче всяких там Петрарок! —

Сияющее имя – де Вальмон!

Я вспомню всех. И знатную паскуду,

И простенькую уличную блядь…

Я ни одной партнерши не забуду

И не устану их перечислять!..

Я неподвижен, да. Но не безгласен.

Мир должен знать, что жив еще Вальмон!

И я опасен. Все еще опасен.

Опасен – точно в мае скорпион!..

Я вспомню всех!.. Ведь я еще не старый,

И я еще не выжил из ума!..

Я напишу такие мемуары,

Я напишу такие мемуа…!

ДЕ ВАЛЬМОН хватает ртом воздух, глаза его вылезают из орбит. Он падает на спинку кресла и затихает. МОЛОДЕНЬКАЯ МОНАШКА, которая в продолжение всего монолога не сводила с ДЕ ВАЛЬМОНА завороженных глаз, издает отчаянный крик. Из всех келий к ДЕ ВАЛЬМОНУ гурьбой сбегаются перепуганные монахини.