«Котлы» 45-го

Ричард Португальский, Валентин Рунов

«Котлы» 45-го

Окружение – изоляция группировки противника от остальных его войск с целью уничтожения или пленения.

Военно-энциклопедический словарь. М., 2007. С. 645

Введение

Великая Отечественная война остро поставила перед советским руководством задачу разгрома противника. Но на практике решить ее оказалось очень не просто. Сказалась нехватка сил, а еще больше – военного искусства. Поэтому в первых наступательных операциях мы только смогли несколько оттолкнуть противника. Но вражеские потери при таком способе действий оказывались незначительными. В последующем, создав танковые армии, советские войска получили возможность преследовать противника, наносить удары ему не только с фронта, но выходить на фланги и даже заходить в тыл. Создались условия для окружения крупных группировок врага с целью их последующего разгрома или пленения.

Окружение как один из способов вооруженной борьбы человечеству было известно давно. Впервые его применил во время 2-й Пунической войны недалеко от Канн еще в 216 г. до н. э. карфагенский полководец Ганнибал. Используя кавалерию, ему удалось осуществить охват обоих флангов армию римлян, которые за 12 часов боя потеряли 48 тыс. убитыми и около 10 тыс. пленными. Потери карфагенской армии составили менее 6 тыс. человек.

С тех пор «Канны» стали синонимом окружения и разгрома крупной группировки противника в последующие тысячелетия в истории войн, исходом которых стало окружение с дальнейшим уничтожением или пленением врага. И эти окружения по мере совершенствования средств вооруженной борьбы приобретали все больший размах.

Существуют сведения, что Александр Невский применил окружение при разгроме немецких рыцарей на Чудском озере в 1242 г. Позже военачальники различных стран практиковали окружение (осаду) городов-крепостей, которые брали штурмом или измором.

С появлением массовых армий возрождается практика древних Канн – окружение и уничтожение сил противника в чистом поле. Примером такого способа разгрома противника, в частности, стали операции русских войск в Отечественной войне 1812 г. Тогда крупные силы французов были окружены под Вязьмой (потеря убитыми и пленными свыше 19 тыс. человек), под Ляхово (потеряли более 10 тыс. человек), под Красным (потеряли 6 тыс. убитыми и 26 тыс. пленными).

В первой половине XIX в. были разработаны теоретические основы подготовки и проведения операций на окружение и уничтожение противника. Немалая заслуга в этом принадлежала прусскому генералу К. Клаузевицу, который в 1812–1813 гг. находился на русской службе. Свои рассуждения по этому вопросу он изложил в труде «О войне», который был издан на немецком языке и изучался до революции в военных академиях. В Советском Союзе он появился в переводе на русский язык только в 1937 г.

Это не значит, что в 20-е и 30-е гг. советские военачальники игнорировали такой эффективный способ разгрома противника, как окружение. Многие из них помнили, как в 1914 г. в результате окружения немцами была разгромлена 2-я русская армия генерала А. В. Самсонова, как была окружена и пленена крупная группировка турецких войск генералом Н. Н. Юденичем в 1915 г. в ходе Саракамышской операции.

В 1939 г. операция на окружение японских войск была проведена советскими войсками под руководством Г. К. Жукова на реке Халкин-Гол. При проведении этой операции решающую роль выполнили подвижные танковые соединения, которые (как и конница Ганнибала) действовали на флангах и наступали по сходящимся направлениям. Но уже в ходе этой операции, в целом завершившейся успешно, был поставлен ряд серьезных вопросов, которые требовали неотложного решения. В частности, операция на реке Халкин-Гол и начавшаяся Вторая мировая война дали толчок к развертыванию в РККА механизированных корпусов, в каждом из которых должен был насчитываться 1031 танк. Эти корпуса, действуя в рамках глубокой армейской наступательной операции, должны были развивать прорыв переднего края обороны противника, осуществленного пехотой, и стремительно развивать наступление в глубину, выходя на фланги, заходя в тыл вражеской группировки и тем самым создавая условия для ее окружения.

Но это была только теория. На практике советское командование никогда не управляло такими крупными подвижными соединениями, да и не имело средств для управления ими. Вполне понятно, что в ходе глубокой и высокодинамичной операции на окружение рассчитывать на проводные средства связи не приходилось, а радиостанций было очень мало, и работать с ними умели единицы.

По-другому к вопросам подготовки операций на окружение относилось германское командование. Освоив их теорию, фашистские военачальники начали самым серьезным образом готовиться к практическому проведению таких операций. Наряду с развертыванием танковых войск готовятся воздушные десанты и широко внедряются радиосредства управления. На проведение глубоких операций и действия в отрыве от главных сил «натаскиваются» кадры. Все это проходит широкую апробацию уже осенью 1939 г. во время оккупации Польши. В 1940 г. успешные операции на окружение фашисты провели на Западном фронте, а англичане – в Северной Африке.

К началу лета 1941 г. политическое руководство СССР и высшее командование РККА знали о подготовке Германии к войне с Советским Союзом. В спешном порядке разрабатывался оперативный план прикрытия западных границ, вдоль новой границы строились укрепленные районы. В то же время Генеральный штаб РККА, во главе которого с начала 1941 г. стоял генерал армии Г. К. Жуков, практически ничего не сделал, чтобы вывести крупные группировки советских войск из-под удара противника. Более того, планы прикрытия государственной границы не были доведены до корпусов, дивизий, полков, батальонов, которым предстояло непосредственно решать боевые задачи. Таким образом, как главный организатор управления РККА, начальник Генерального штаба Г. К. Жуков не только ничего не сделал для того, чтобы уберечь подчиненные войска от мощных ударов противника, но и в самой резкой форме подавлял всякую инициативу отдельных командиров, связанную с приведением войск в боевую готовность и занятием ими рубежей обороны до начала войны. Такую же политику проводили и командующие западными военными округами, большинство из которых в этой должности находились менее одного года и всячески хотели доказать свою готовность следовать указаниям вышестоящего руководства, несмотря на их явную ошибочность.

К 22 июня 1941 г. германское командование, уже обладавшее определенной практикой подготовки и проведения крупномасштабных операций на окружение, достаточно хорошо изучившее положение советских войск и знавшее о невысоких профессиональных качествах его высшего командного состава, разработало ряд глубоких наступательных операций, которые при благоприятном развитии должны были завершиться окружением и разгромом крупных группировок противника. И такие операции были успешно проведены. В июне 1941 г. войска 10-й армии Западного фронта были окружены в районе Белостока. В июне и июле в кольцо окружения попали еще три армии Западного фронта в районе Минска. В августе 1941 г. произошло окружение и разгром войск трех армий на Украине в районе Умани. В сентябре 1941 г. перестала существовать основная группировка войск Юго-Западного фронта, окруженная противником в районе Киева. Затем в том же 1941 г. были окружены и разгромлены советские войска в районе Вязьмы, Брянска…

Попытка же советского командования окружить противника в конце 1941-го – начале 1942 г. в ходе контрнаступления под Москвой успеха не имела. Сказалось пренебрежение основными законами военного искусства: детальное изучение противостоящего противника, концентрация сил на решающих направлениях, быстрое развитие тактического успеха подвижными войсками и, главное, оперативное и надежное управление войсками. Именно недостатки в управлении сделали контрнаступление советских войск под Москвой операцией хоть и выигрышной в политическом отношении, но очень ущербной со стороны военного искусства.

Тем не менее уроки, полученные под Москвой, фашистское командование усвоило и впредь стало осторожнее с проведением своих наступательных операций. В то же время Московская победа у советского командования создала иллюзию возможной легкой и быстрой победы над врагом. Следствием этого стали окружение группы генерала Костенко в районе Барвенково в мае 1942 г., 2-й ударной армии генерала А. А. Власова в июне 1942 г. севернее озера Ильмень, 9-й и 38-й армий в районе Миллерово в июле 1942 г.

Военные неудачи требовали от советского руководства постоянно совершенствовать организацию и вооружение своих войск, выдвигать на высшие должности наиболее талантливых военачальников и разрабатывать операции с соблюдением всех правил военного искусства. В результате этого в конце 1942 г. – начале 1943 г. наконец-то советским командованием была подготовлена и проведена крупная операция на окружение противника в районе Сталинграда. В результате этой операции в районе Сталинграда была разгромлена 6-я немецкая армия генерал-фельдмаршала Паулюса в составе 22 дивизий и 330 тыс. человек. В плен было взято свыше 91 тыс. солдат и офицеров противника.

В 1943 и 1944 гг. советские войска провели целый ряд удачных операций на окружение и разгром крупных группировок противника. В Острогожско-Россошанской операции (13–27.01.1943) было разгромлено 13 дивизий противника, в Воронежско-Касторненской (24.01–17.02.1943) – 11 дивизий, в Корсунь-Шевченковской (24.01–17.02.1944) – 10 дивизий, в Витебско-Оршанской (23–26.06.1944) – 5 дивизий, в Бобруйской (24–29.06.1944) – свыше 6 дивизий, в Минской (29.06—4.07.1944) – 20 соединений, в Львовско-Сандомирской (13.07–29.08.1944) – 8 дивизий, в Ясско-Кишиневской (20–29.08.1944) – 18 дивизий. Каждая из этих операций имела свои характерные особенности, которые детально изучались и учитывались при ведении последующих действий.

Таким образом, к концу 1944-го и началу 1945 г. советское командование подошло, уже имея большой опыт подготовки и проведения крупных операций на окружение войск противника в различных условиях обстановки. Оно широко использовало этот опыт для завершения разгрома противника и победы в Великой Отечественной войне. В послевоенные годы этот опыт глубоко изучался в различных военных академиях мира и широко культивировался в практике подготовки командующих штабов и войск.

Глава 1 Ставка Гитлера. Осень 1944 г. – зима 1945 г

Осенью 1944 г. начался отсчет шестого, последнего года Второй мировой войны. Развивая успех летних операций, Красная Армия к этому времени освободила почти всю Советскую Прибалтику, Румынию, Болгарию, большую часть Югославии, восточную часть Венгрии, Чехословакии, перешагнула германскую границу в Восточной Пруссии, разгромила врага на Крайнем Севере, вступила в пределы Норвегии. В ходе летне-осенней кампании подверглись разгрому все основные стратегические группировки врага – группы армий «Север», «Центр», «Северная Украина», «Южная Украина» («Юг»). На советско-германском фронте враг потерял более 450 дивизий – три четверти всех сил фашистского блока(1).

К тому времени Красная Армия продвинулась на запад на 600–900 км. В результате Германия лишилась источников сырья и продовольствия в ранее оккупированных районах. Из войны практически были выведены все ее союзники. Лишь на оккупированной вермахтом части венгерской территории с ней сотрудничало марионеточное правительство салашистов.

Вторая половина 1944 г. характеризовалась дальнейшим укреплением военного сотрудничества стран антигитлеровской коалиции, расширением стратегического взаимодействия между Советскими Вооруженными Силами и американо-английскими войсками в Европе. Главной особенностью вооруженной борьбы вне советско-германского фронта в этот период явилось открытие США и Англией второго фронта в Европе и усиление их боевых действий на Тихом океане и в Азии.

Американо-английское командование осуществило крупную десантную операцию в Нормандии. К концу 1944 г. фашистские войска были полностью изгнаны из Франции, Бельгии, Люксембурга, а также части территории Италии и из многих районов Голландии. Общая площадь освобожденной союзниками и местными силами Сопротивления территории составила 600 тыс. кв. км с населением около 76 млн человек. В итоге наступления союзные войска на 660-километровом участке фронта заняли выгодные позиции для непосредственного вторжения в Германию. Они уничтожили 35 дивизий противника. В ходе боев на территории Франции и Италии с июня до конца 1944 г. безвозвратные потери немецко-фашистских войск составили 520 тыс. человек(2).

Политика и стратегия руководства Германии, как свидетельствуют выступления ряда ее лидеров, осенью 1944 г. исходила из фактического признания того, что война проиграна. Вопрос состоял лишь в том, как найти путь к наиболее приемлемому выходу Германии из войны. Правящая политическая верхушка видела его в дальнейшем затягивании вооруженной борьбы, надеясь на раскол антифашистской коалиции. Гитлер, зная о существовании противоречий по отдельным проблемам между СССР, с одной стороны, США и Англией – с другой, всеми способами стремился разжечь их. Он был убежден, что имеющиеся противоречия приведут к распаду союза между ними. В конце августа 1944 г. утверждал: «Настанет время, когда напряженность в отношениях между союзниками достигнет такой степени, что разрыв будет неминуем. История показывает, что все коалиции рано или поздно непременно распадались».

Исходя из таких политических предпосылок, командование вермахта строило свой стратегический план на 1945 г. Он заключался в том, чтобы, сосредоточив основные силы на советско-германском фронте и опираясь на заблаговременно подготовленную глубоко эшелонированную оборону, не допустить продвижения советских войск в глубь Германии. На Западном фронте гитлеровское руководство стремилось во что бы то ни стало удержать инициативу, что могло бы изменить обстановку в пользу Германии. 28 декабря 1944 г. при обсуждении плана наступления на Эльзас Гитлер заявил: «Если мы хотим привести обстановку в соответствие с намеченной нами перспективой, нам необходимо понять следующее: мы должны нанести решительное поражение какой-либо одной из мировых держав, противостоящих нам, – России, Англии или Америке».

Поскольку в районе Арденн не удалось достигнуть намеченной цели одним ударом, Верховное Главнокомандование намеревалось осуществить свой план несколькими операциями, в ходе которых предполагалось уничтожить по частям американские дивизии, находившиеся южнее района проникновения в Арденнах. Первая такая операция намечалась в Эльзасе и на Верхнем Рейне главным образом против ослабленной 7-й американской армии. После этого предполагалось возобновить наступление на Маас.

Германское руководство стремилось наступательными действиями расстроить планы американо-английского командования, выиграть время и получить возможность перегруппировки части сил для отражения ожидаемого наступления Красной Армии. По мнению политического и военного руководства Германии, все это должно было заставить правительства США и Великобритании изменить свою политику по отношению к Рейху. В то же время оно хорошо понимало, что выполнение намеченных замыслов зависело прежде всего от того, как будут развиваться события на советско-германском фронте. Ему уделялось первостепенное внимание. Обстановку на советско-германском фронте к началу 1945 г. гитлеровское командование расценивало следующим образом: «Учитывая долгое время приготовлений, позволившее противнику значительно пополнить и подготовить свои войска, а также далекоидущие планы (Прага, Бреслау, Познань, Грауденц, Данциг и в конечном счете Берлин), следует ожидать, что советское руководство намерено в предстоящей наступательной операции нанести решающий для хода всей войны удар с целью уничтожения германской армии на востоке».

Гитлеровское командование считало, что Красная Армия сначала предпримет операцию по уничтожению блокированной группировки в Курляндии, а затем перейдет в наступление в Восточной Пруссии. Одновременно ожидалось наступление советских войск в Южной Польше, Чехословакии и Венгрии, а на центральном участке фронта, от Варшавы до сандомирского плацдарма, – лишь сковывающие действия. Из такой оценки обстановки была определена группировка немецко-фашистских армий и ускоренно готовилась оборона.

Совещание в «Волчьем логове» 9 и 11 июля 1944 г. 9.07.1944. 12.00 Главная ставка «Вольфсшанце»

(На совещании присутствует ограниченный круг лиц: от ВМС– только главнокомандующий; от Восточного фронта – генерал-фельдмаршал Модель, генерал Фриснер, генерал-полковник Риттер фон Грейм.)

Тема совещания: «Стабилизация положения в центральной части Восточного фронта, где сложилась очень серьезная обстановка». Вопрос об отводе группы армий «Север» на данном совещании не обсуждается, так как это невозможно сделать летом без больших потерь, как показал опыт Центрального фронта (4-я армия). В летних условиях противник может преследовать немецкие войска на широком фронте, продвигаясь по открытой местности и без дорог и, таким образом, через возникшие бреши обгонять отходящие армии и изолировать их. Кроме того, отвод группы армий «Север» с боевой техникой потребует не менее четырех недель, а это, учитывая создавшийся кризис, будет слишком поздно. Для восстановления положения предлагается подтянуть до 17.07.1944 новые дивизии в районы вклинения. Командование фронта полагает, что таким образом удастся приостановить продвижение противника, не допустив изоляции группы армий «Север»(3).

Сокрушительные удары Красной Армии в начале 1945 г. по врагу в Польше, Восточной Пруссии, Венгрии и на других участках советско-германского фронта заставили гитлеровское руководство забыть о своих наступательных планах на Западном фронте. Уже на следующий день после перехода советских войск в новое стратегическое наступление в Польше в штабе ОКБ зародился замысел так называемой новой фазы борьбы за великую Германию, согласно которому предусматривалось «сосредоточить подавляющую часть вооруженных сил для великой решающей битвы на Восточном театре военных действий, сознательно смирившись со связанным с этим тяжелым риском на Западном театре военных действий»(4).

В штабе ОКВ было принято решение срочно перебросить на Восток из Германии, Норвегии, Италии, Балкан и с Западного фронта 42 дивизии(5). Мотивы этого решения довольно четко изложены в книге немецкого генерала К. Типпельскирха «История Второй мировой войны». «Если вообще стоило продолжать войну, – говорится в ней, – то разве лишь для того, чтобы остановить красный поток на востоке и по возможности отбросить его назад. Была надежда, что все же удастся найти какую-то общую политическую линию с западными державами, пока на востоке еще не прорваны последние заслоны»(6).

Гитлеровская клика, напрягая свои последние усилия в войне, пыталась заполучить в лице англо-американского командования союзника, который оказал бы ей помощь в приостановке победоносного наступления Красной Армии. Так, начальник штаба ОКВ генерал-фельдмаршал В. Кейтель, рассчитывая на общность классовых интересов, обратился к командованию союзных войск в Европе с телеграммой, в которой от имени командующих всеми тремя видами вооруженных сил (Гитлер был главнокомандующим сухопутных войск) просил о перемирии на Западном фронте на 100 дней, чтобы за это время сосредоточить все силы против Красной Армии и нанести ей «решительный удар» между Одером и Вислой (7).

До 12 февраля 1945 г. в расположение немецких групп армий, оборонявшихся на берлинском направлении и в Венгрии, прибыло 33 дивизии, в том числе 15 дивизий (8 пехотных, 6 танковых и 1 моторизованная) с Западного фронта. До 13 января Западный фронт передал Восточному фронту 4 пехотные дивизии (344, 269, 711 и 712-ю). Затем, с 13 по 29 января, согласно данным из военного дневника ОКВ, были выведены из арденнского выступа и направлены на Восток 6-я танковая армия CС в составе двух корпусов и четырех танковых дивизий, преобразованные в пехотные дивизии гренадерская бригада фюрера и бригада сопровождения фюрера. 24 января началась переброска с Запада на Восток 27-й и 28-й добровольческих пехотных дивизий СС, 31 января – 21-й танковой и 25-й моторизованной дивизий, 1 февраля – 10-й танковой дивизии СС. Кроме того, с 14 по 25 января Западный фронт передал Восточному фронту пять народно-артиллерийских корпусов (401, 402, 403, 405 и 408-й), две минометные бригады (17-ю и 19-ю), десять мостовых парков и ряд частей специальных родов войск. Дислоцировавшиеся в Дании 163, 164 и 199-я дивизии, которые ОКВ ранее рассчитывало использовать в контрнаступлении на Западном фронте, 25 января также были направлены на советско-германский фронт.

Полным ходом осуществлялась начавшаяся еще 6 января переброска с Западноевропейского театра военных действий на Восток авиачастей из состава авиационного командования «Запад». С 12 по 20 января только 6-му воздушному флоту было передано 3 истребительные эскадры. Затем, с 21 января до 3 февраля, в его распоряжение прибыло еще 5 новых эскадр самолетов-истребителей, в том числе 300-я и 301-я отборные эскадры с Западного фронта, а также многочисленные подразделения штурмовой и разведывательной авиации. В результате силы 6-го воздушного флота, несмотря на большие потери, возросли с 12 января по 3 февраля с 800 до 1838 самолетов. К тому времени против Красной Армии использовалось две трети наиболее боеспособных соединений немецких ВВС. Кроме того, немецко-фашистское командование направило на Восток из Германии и с Западного фронта в феврале 1945 г. более 430 батарей зенитной артиллерии, в том числе 123 тяжелые батареи.

Заслуживает внимания статистика поставок боевой техники, производимой в Германии. Так, в январе 1945 г. в Западную Европу поступил 291 танк, на Восток – 1328. В феврале на Западный фронт было направлено 67 танков, в Италию – 20, на советско-германский фронт – 1555. Следует учесть, что в январе – феврале с Западного фронта на Восток в составе танковых, кроме того, убыло 800 танков и штурмовых орудий(8).

Потребности восполнения потерь на фронтах не позволяли фашистскому командованию создать крупные стратегические резервы. Это вынудило немецко-фашистское командование летом 1944 г. пойти на сокращение штатной численности танковых и пехотных дивизий вермахта. Тогда же рейхсфюрер CС Гиммлер, возглавивший «армию резерва», санкционировал формирование так называемых народно-гренадерских дивизий. До ноября 1944 г. было создано и направлено в действующую армию 51 такое соединение(9). Их личный состав комплектовался из военнослужащих разгромленных дивизий, расформированных частей авиации и флота, а также из лиц, которые ранее не подлежали призыву на военную службу либо по возрасту (пожилые и подростки), либо по состоянию здоровья. Боеспособность этих соединений была ниже, чем у обычных пехотных дивизий, поэтому они в основном использовались лишь в оборонительных действиях.

В сентябре 1944 г. один из нацистских главарей М. Борман по поручению Гитлера приступил к созданию особого ополчения – фольксштурма. Все мужчины от 16 до 65 лет, ранее признанные негодными к службе, подлежали призыву в его ряды. К началу 1945 г. в фольксштурме насчитывалось 1,5 млн человек(10). Но фольксштурму не хватало ни оружия, ни опытных командиров. Во главе отрядов ополченцев стояли, как правило, не кадровые военные, а вожаки местных нацистов.

Из указа Гитлера от 29 сентября 1944 г. о создании фольксштурма

«После пятилетней тяжелейшей борьбы, вследствие отхода всех наших европейских союзников, враг на некоторых фронтах стоит вблизи или на самой немецкой границе. Он напрягает все силы для того, чтобы разбить нашу империю, а немецкий народ и его социальный порядок уничтожить. Его конечная цель – искоренение немецкого человека.

Как и осенью 1939 г., мы вновь стоим в полном одиночестве на фронте перед лицом наших врагов. В течение немногих лет нам тогда удалось, впервые введя в действие огромные силы народа, решить тяжелейшие военные проблемы, на годы обеспечить безопасность империи и тем самым Европы. В то время как противник готовится нанести последний удар, мы решили ввести в действие во второй раз всю огромную массу нашего народа. Опираясь исключительно на свои силы, как и в 1939–1941 гг., нам может и должно удасться не только сорвать истребительные планы врагов, но и вновь отбросить их назад и удерживать до тех пор, пока не будет обеспечено будущее Германии, ее союзников и тем самым прочный мир в Европе…

Я приказываю:

Образовать во всех областях Великогерманской империи немецкий фольксштурм из всех способных носить оружие мужчин в возрасте 16–60 лет. Он будет защищать родную землю всеми доступными средствами.

Формирование и руководство немецким фольксштурмом в областях берут на себя гауляйтеры.

Призванные в фольксштурм на период боевых действий являются солдатами в соответствии с военными законами.

Национал-социалистическая партия выполняет перед немецким народом свою почетную высшую обязанность, вводя в первые линии свои организации как главные носители этой борьбы.

Боевые положения немецкого фольксштурма:

1. Верность, послушание и храбрость составляют основу государства и делают его неодолимым. Верный своей присяге, солдат фольксштурма сражается во всех положениях ожесточенно, с верой в победу. Будучи верен до гроба фюреру, он предпочитает лучше погибнуть в бою, чем когда-либо просить врага о пощаде.

2. Будучи непревзойденным в своей стойкости, самоотверженности и товариществе, фольксштурм представляет собой армию величайших идеалистов Германии.

3. Если какой-нибудь командир в безнадежном положении задумает прекратить борьбу, то в этом случае в немецком фольксштурме действует традиционный обычай наших храбрых воинов-моряков. Командование частью передается тому, кто хочет продолжать борьбу, – будь это даже самый молодой».

Текст присяги солдата фольксштурма:

«Я даю перед Богом эту священную клятву в том, что буду беспрекословно верен и послушен Великогерманской империи, Адольфу Гитлеру. Я торжественно обещаю, что буду смело сражаться за свою родину и лучше умру, чем поступлюсь свободой, бросив тем самым на произвол судьбы социальное будущее своего народа»(11).

Фашистское руководство решило собрать и бросить на Одер все наличные силы. Геринг высокопарно заявил, что Военно-воздушные силы выделяют для защиты Берлина 100 тыс. человек, Гиммлер тут же предложил 12 тыс. эсэсовцев, Дениц – 6 тыс. человек из состава военно-морского флота. Гитлер объявил, что созданные из этих сил 12 новых дивизий составят стратегический резерв главного командования для обороны Берлина. Генерал Кребс сообщил собравшимся, что уже несколько дней назад на Эльбе, в районе Дессау-Виттенберга, спешно начато формирование новой 12-й армии, командование которой поручено генералу Венку. Армии передаются персонал офицерских школ Средней Германии и молодежь из трудовых лагерей. Семь дивизий армии – танковая дивизия «Клаузевиц», моторизованная дивизия «Шлагетер» и пехотные дивизии «Потсдам», «Шарнхорст», «Ульрих фон Гуттен», «Фридрих Людвиг Ян» и «Теодор Кернер» – должны были также составить резерв фашистского главного командования.

Приказом Высшего военного руководства на фронт были направлены все части резервной армии, курсанты военных училищ, юноши 1928 г. рождения, находившиеся в лагерях «трудового фронта». Гаулейтеры Бранденбурга и Померании Штюрц и Шведе-Кобург получили приказ немедленно мобилизовать в своих провинциях 200 батальонов «фольксштурмистов», а эсэсовец Юттер – создать в тылу группы армий «Висла» специальные заградительные части – «хайматвер». Нацистские власти обратились с призывом к немецким женщинам и девушкам – вступать в организацию вспомогательной службы для «фольксштурма».

Еще с 13 февраля 1945 г. на всей территории, подвластной гитлеровцам, начали свирепствовать чрезвычайные военно-полевые суды, созданные в соответствии со специальным указом Гитлера. Они состояли из военного судьи и двух офицеров. Их приговор обычно гласил: расстрел или повешение – и приводился в исполнение немедленно. Жертвами этих судилищ пали 7 тыс. человек. В обращении к вермахту 11 марта Гитлер приказал «фанатически уничтожать всех, кто пытается нам противоречить» (12).

Руководство вермахта прилагало максимум усилий, чтобы продлить сопротивление на Востоке, любой ценой затормозить продвижение Красной Армии на запад. За счет формируемых резервов и переброски сил с других фронтов оно сумело в значительной мере восполнить свои потери лета и осени 1944 г. на советско-германском фронте, сосредоточив там две трети всех действующих вооруженных сил. К началу 1945 г. здесь находилось 169 дивизий (из них 22 танковые и 9 моторизованных) и 20 бригад вермахта. Совместно с немецкими войсками действовали 16 дивизий и одна бригада венгерской армии. С учетом венгерских формирований Германия на Восточном фронте имела 3,7 млн человек, более 56 тыс. орудий, 8,1 тыс. танков и штурмовых орудий, свыше 4 тыс. самолетов. Плотность немецкой обороны, несмотря на громадные потери вермахта, оставалась высокой. Это объяснялось тем, что линия советско-германского фронта в ходе летне-осеннего наступления советских войск сократилась вдвое – до 2200 км.

В июле – сентябре 1944 г. Ставкой Гитлера были разработаны два документа, заслуживающих внимания: приказ о подготовке обороны Рейха и приказ о «фанатизации» борьбы. В первом из них детально расписывались задачи, стоящие перед теми или иными видами и родами войск, административными структурами, должностными лицами государства. В его вводной части определяются принципы ответственности военных и экономических органов власти за организацию проводимых мероприятий по обороне Германии.

«Приказ ОКВ о подготовке обороны Рейха

Начальник Верховного Главнокомандования вооруженных сил. Штаб оперативного руководства вооруженными силами. Квартирмейстер 2. Управление 1. № 007715/44. По вопросу: подготовка обороны Рейха.

Ставка Верховного Главнокомандующего вооруженных сил, 19.07.1944. Совершенно секретно.

Изданные до сих пор распоряжения по вопросу подготовки обороны морского побережья и сухопутных границ Рейха обобщаются и дополняются данным приказом.

В своей деятельности, касающейся подготовительных мероприятий, инстанции вооруженных сил должны руководствоваться принципом, что в их компетенцию входят только чисто военные вопросы, в то время как задачи мобилизации всех сил на территории Германии, ставшей театром военных действий, а также обучение личного состава и особенно мероприятия, связанные с эвакуацией гражданского немецкого населения, являются исключительно задачами партийных инстанций. Мероприятия в области экономики должны осуществляться соответствующими высшими инстанциями государственного управления. Необходимая координация деятельности перечисленных инстанций должна, однако, существовать в интересах общего дела вне зависимости от сферы их компетенции…»(13)

В том приказе определялась в качестве одной из главных задач мобилизация населения городов и деревень Германии на упорную борьбу с противником.

«Приказ о «фантазии» борьбы

Ставка фюрера, 21.09.1944

Национал-соцалистическая партия. Начальник партийной канцелярии.

Циркулярное письмо 255/44. Содержание: тотальное ведение боев.

Командующий войсками на Западе прислал мне следующую телеграмму, которую я по поручению фюрера направляю гаулейтерам для неукоснительного исполнения.

М. Борман

1. Приложение. Список рассылки: рейхслейтеры, гаулейтеры, командиры соединений

Верно: (подпись неразборчива)

Учетная карточка: вооруженные силы – боевое использование.

Порядковый номер: 890

Приложение к циркулярному письму 255/44 от 21.9.1944

Копия

Фюрер приказал: поскольку борьба на многих участках перекинулась на немецкую территорию и немецкие города и деревни оказались в зоне боевых действий, необходимо фантазировать ведение нами боев. В зоне боевых действий нашу борьбу следует довести до предельного упорства, а использование каждого боеспособного человека должно достигнуть максимальной степени. Каждый бункер, каждый квартал немецкого города и каждая немецкая деревня должны превратиться в крепость, у которой противник либо истечет кровью, либо гарнизон этой крепости в рукопашном бою погибнет под ее развалинами. Речь может идти только об удержании позиций или уничтожении.

Я прошу гаулейтеров воздействовать на население в подходящей форме, чтобы оно осознало необходимость этой борьбы и ее последствия, которые коснутся каждого. Ожесточенность боев может вынудить к тому, чтобы не только пожертвовать личной собственностью, но и уничтожить ее из военных соображений или потерять в борьбе. В этой суровой борьбе за существование немецкого народа не должны щадиться даже памятники искусства и прочие культурные ценности. Ее следует вести до конца.

Я знаю, с каким безграничным самопожертвованием гаулейтеры и все подчиненные им партийные органы отдают себя на службу фюреру и отечеству. Я прошу их содействовать мне в ведении боевых действий в указанном выше смысле…

Генерал-фельдмаршал Рундштедт»(14).

Анализируя данные производства в Германии, правомерно сделать ряд выводов. Во-первых, производство винтовок и карабинов, пулеметов, орудий и минометов, танков и штурмовых орудий, боевых самолетов, по сравнению с производством в 1943 г., увеличилось в 1,2–1,5 раза. Во-вторых, приоритет в производстве вооружения был отдан бронетанковой технике и авиации. В-третьих, по некоторым показателям (пулеметы, орудия, боевые самолеты) Германия даже превосходила Советский Союз. Следовательно, осенью 1944 г. вермахт располагал еще довольно мощной производственной базой, которая обеспечивала в значительной степени запуск армии.

К началу 1945 г. положение с производством боевого вооружения, техники, особенно боеприпасов, как отмечалось на совещании в Ставке Гитлера 9 января, резко ухудшилось. Катастрофическое положение сложилось с сырьем, прекратилось регулярное железнодорожное сообщение.

Выдержки из совещания в Ставке Гитлера 9 января 1945 г.

«Гудериан: Очень серьезен вопрос с боеприпасами. Если в нашем распоряжении будут теперь боеприпасы, то можно сделать колоссально много.

Фюрер: Теперь начинает сказываться то, к чему раньше никогда не хотели прислушиваться, – наш отход на Востоке. Если бы мы не ушли вот из того района, то наше ежемесячное производство достигало бы теперь, вероятно, 2–3 млн выстрелов только для Восточного фронта.

Гудериан: И каждый шаг назад по земле империи увеличивает его протяженность.

Фюрер: Высказывались всякие гениальные мысли: мы, мол, совершенно напрасно цепляемся за остров Крит, когда не хватает сил, чтобы удержать Кенигсберг [Калининград]. Совершенно сбрасывалось со счетов, что я удерживал Крит не для собственного удовольствия, а чтобы контролировать Балканские государства, Турцию… Забывали о том, что Петсамо [Печенга] удерживается не просто для удовольствия. Иногда говорят: проживем и без никеля. Это неправильно. Без никеля дело не пойдет. Некоторое время мы могли накапливать его запасы. За этот счет мы прожили четыре года или пять лет. Наши дела теперь далеко не так хороши, как прежде.

Гудериан: Потому и венгерская территория имеет такое важное значение.

Фюрер: Меня очень беспокоит такое обстоятельство: мы сейчас строим реактивные двигатели [для самолетов «Мессершмитт-262»]; в какой мере скажется на работе этих двигателей ухудшение качества материалов, сказать пока еще трудно. Во всяком двигателе деталь, содержащая 65 % никеля, лучше, чем та, в которой только 10 %. Правда, новые методы электрообработки обещают самые лучшие перспективы. Но на такие эпохальные перевороты в технологии уходят годы»(15).

По сравнению с 1944 г. производство горючего, выплавка чугуна и стали сократились более чем в три раза. 15 марта 1945 г. министр вооружений Шпеер представил Гитлеру памятную записку, в которой сообщал, что за последние недели снабжение промышленности углем сократилось почти в 10 раз. Производство бензина в феврале 1945 г. едва достигало 9 тыс. т при ежемесячной потребности нацистского вермахта в 40 тыс. т. Падение добычи и производства основных видов сырья вело к сокращению выпуска военной продукции. К марту 1945 г. он сократился по сравнению с летом 1944 г. в 2,5 раза. Так, при месячной потребности в 300 тыс. промышленность давала вермахту лишь 200 тыс. винтовок. «Экономическое крушение империи развертывается все быстрее, – писал Шпеер. – В ближайшие четыре-восемь недель следует считаться с окончательным крушением экономики Германии»(16).

Полностью развалилась кредитная система. К 21 апреля 1945 г. внутренний государственный долг Германии достиг астрономической цифры – 376,1 млрд марок против 11,5 млрд к моменту прихода гитлеровцев к власти и 30 млрд марок к началу Второй мировой войны. Государственный долг Германии на ј превысил всю стоимость национального богатства страны и более чем в 4 раза – национальный доход до войны.

В стране свирепствовал разнузданный террор, усилившийся после 20 июля 1944 г., когда было совершено неудачное покушение на Гитлера. Нацисты, подавив путч, беспощадно расправились с заговорщиками и их сторонниками. Еще более ужесточилось преследование участников народного антифашистского движения, активистов коммунистической и социал-демократической партий. Так называемые особые операции следовали одна за другой. В тюрьмы и концлагеря были брошены новые десятки тыс. человек. Подверглись разгрому многочисленные подпольные группы, ядро антифашистского движения «Свободная Германия». Проводились массовые расстрелы. 18 августа в Бухенвальде был убит вождь германского рабочего класса председатель ЦК КПГ Эрнст Тельман, находившийся в фашистских застенках 11 лет. Кровавыми расправами, оголтелой шовинистической демагогией гитлеровские сатрапы удерживали население в повиновении.

Усилилась изоляция фашистской Германии на международной арене. Гитлеровский блок развалился. Румыния, Болгария, Италия и Финляндия не только порвали всякие связи с германским государством, но и начали против него военные действия. К концу 1944 г. с Германией поддерживали дипломатические отношения только 9 государств (до нападения же на СССР – 41 государство).

Возникает закономерный вопрос – на что надеялись и делали ставку Гитлер и его окружение в столь тяжелой для страны обстановке? «С лета 1944 г. я понял, что военные сказали свое слово, – заявил генерал-фельдмаршал В. Кейтель. – Они не могут сказать решающего воздействия на обстановку в будущем – дело оставалось за политикой»(17).

Как свидетельствуют документы, рассматривалось два варианта достижения «почетного для Германии мира». Первый (маловероятный) – пойти на мирные переговоры с Советским Союзом. Второй (основной) вариант – склонить США и Англию к сепаратному миру. Исходным положением для обоих этих вариантов была надежда Гитлера на разрыв союзных отношений между Советским Союзом, США и Англией как основными странами антигитлеровской коалиции. Поддерживая мысли Гитлера, высказанные в августе 1944 г., о «неминуемости разрыва», несколько позже выступил с подобным заявлением имперский министр иностранных дел Г. Гиммлер. «Я верю, что в конце концов противоречия между Англией и Америкой, с одной стороны, и Россией – с другой, или между Россией и Америкой, с одной стороны, и Англией – с другой… приведут к тому, что эта коалиция рано или поздно развалится, как и прочие все коалиции. Когда это случится, Германии не будет угрожать никакая опасность»(18).

Понимая, что Советский Союз олицетворял главную угрозу организму, некоторые из приближенных Гитлера строили иллюзии о прекращении ставшей безнадежной вооруженной борьбы на Востоке. Имперский уполномоченный по тотальной мобилизации, глава пропагандистского аппарата Германии И. Геббельс, в частности, предложил Гитлеру начать «мирные переговоры со Сталиным» (19).

В июле 1944 г. министр иностранных дел Германии И.Риббентроп, действуя через послание в Швецию под видом «частного лица» штандартенфюрера СС П. Клейста, безуспешно пытался тайно прозондировать возможность установления контактов с советскими дипломатическими работниками. Такая же попытка была предпринята в октябре. Однако и она не дала никаких результатов. Советский Союз всегда исключал возможность сепаратных переговоров с гитлеровской Германией, последовательно держал курс на полный и окончательный разгром фашистско-милитаристского блока. Он оставался верным своим союзническим обязательствам перед другими странами антигитлеровской коалиции, вносил решающий вклад в справедливую освободительную борьбу народов против фашистских поработителей.

План заключения сепаратного мира с СССР был не более чем плодом разгоряченной фантазии обезумевших от страха гитлеровцев. При этом следует иметь в виду, что подавляющее большинство представителей фашистской элиты, смертельно ненавидевших Советский Союз, безоговорочно отвергали идею прекращения войны на Востоке. Он представляет интерес лишь с той точки зрения, что указывает на расчеты немецко-фашистского руководства использовать антисоветские тенденции в политике США и Англии и на их опасность для общих целей антигитлеровской коалиции, показывает растерянность и ужас главарей гитлеровской Германии перед неминуемым возмездием и то, насколько они утратили способность к реальной оценке сложившейся в то время военно-политической ситуации в Европе и во всем мире.

Наибольшее хождение в Германии получили планы достижения сепаратного мира с США и Англией с целью избежать тотального разгрома. В их основе лежал учет традиционной антисоветской направленности политики западных держав, а также расхождений между США и Англией, с одной стороны, и СССР – с другой, по вопросам послевоенного устройства мира. Дипломатические контакты в этом направлении осуществлялись в глубочайшей тайне. Лишь после войны скудные сведения о них стали достоянием общественности. Документы, раскрывающие конкретное содержание переговоров того периода, или уничтожены, или до сего времени скрыты за семью печатями в сейфах соответствующих ведомств США и Англии. Тем не менее есть данные, которые проливают свет на характер переговоров фашистской Германии с западными державами.

В этом отношении интересен сохранившийся секретный документ Имперской канцелярии от 3 сентября 1943 г. под названием «Политические соображения на случай, если Германия не сможет выстоять в этой войне». В нем откровенно излагаются вероятные пути предотвращения разгрома фашизма Советским Союзом. В частности, гитлеровцы полагали возможным еще до поражения фашистского блока договориться об установлении господства США над Германией и всеми союзными или покоренными ею странами Европы вплоть до превращения их в «североатлантический протекторат».

Гитлеровские политики были готовы в тяжелых условиях, выбирая «из двух зол наименьшее», признать главенство США в империалистическом мире, чтобы под этим прикрытием «не бояться России» и ее «большевистской идеологии». Таким путем они стремились избежать ослабления фашистской Германии, сохранить ей перспективы на будущее.

Следует заметить, что идею сговора с западными державами в интересах создания наиболее благоприятных условий для ведения войны против СССР фашистское руководство вынашивало еще в начальный период Второй мировой войны. Об этом свидетельствует полет ближайшего помощника Гитлера Р. Гесса в Англию в мае 1941 г. с целью склонить ее правящие круги к заключению компромиссного мира с фашистской Германией.

После провала плана «молниеносной войны» против СССР начались поиски путей к миру с США и Англией для спасения фашистского Рейха. В 1942–1943 гг. Гиммлер и Риббентроп через различных лиц неоднократно по разным каналам устанавливали связь с западными представителями, в том числе с главой американской разведки в Европе А. Даллесом. Однако все их попытки внести разлад в антигитлеровскую коалицию не дали тогда практических результатов. Было совершенно очевидно, что Германия во главе с фашистским правительством представляла реальную угрозу безопасности США и Англии. Поэтому политические лидеры этих стран не могли пойти на открытый сговор с гитлеровскими палачами народов в ущерб Советскому Союзу, который нес на своих плечах почти всю тяжесть борьбы с агрессором.

К лету 1944 г., когда западные союзники открыли второй фронт, гитлеровцы окончательно осознали, что война ими уже проиграна. Фельдмаршалы Рундштедт и Роммель, командовавшие немецкими войсками на Западе, 29 июня советовали Гитлеру «сделать политические выводы» из военного положения и, заключив мир с США и Англией, бросить все силы на «удержание обороны на Востоке».

Гитлер, однако, считал, что для успеха переговоров с американцами и англичанами пока нет необходимых предпосылок. Он все еще надеялся запугать США и Англию мощью Германии и на этой основе вступить с ними в переговоры. Фашистское командование возлагало большие надежды на использование только что созданного нового оружия – реактивных беспилотных самолетов-снарядов Фау-1 и ракет Фау-2. Прежде всего, применением этого оружия Гитлер стремился достичь той же цели, которой ему не удалось добиться осенью 1940 г.: устрашающими ударами с воздуха склонить Англию к заключению мира.

Обстрел английских городов начался в ночь на 13 июня 1944 г. В августе 1944 г. в гитлеровской Ставке обсуждался вопрос о нанесении бомбовых ударов по Нью-Йорку. Однако это намерение оказалось невозможным из-за отсутствия сверхдальних бомбардировщиков. Не оправдались надежды и на «чудо-оружие». Против Фау-1, имевших ограниченную скорость (650 км/час), успешно боролась английская противовоздушная оборона. Практически неуязвимы были Фау-2, но их производилось мало.

Однако Гитлер продолжал верить в возможность заключения сепаратного мира с западными союзниками. «Мне нет необходимости доказывать, что такой возможности я не упущу, – заявлял он. – Но надеяться на благоприятный политический момент в период тяжелых поражений наивно. Такие моменты могут возникнуть в случае успеха… Настанет момент, когда напряженные отношения между союзниками настолько усилятся, что наступит разрыв. Нужно даже при существующих обстоятельствах еще немножко выждать». Фашистский диктатор видел выход в использовании антисоветских тенденций в политике западных держав в интересах фашизма. Он полагал, что в последний момент они не допустят, чтобы СССР разгромил оплот антикоммунизма в Европе.

Повод для подобной надежды Гитлеру могли дать участившиеся известия о росте антисоветских настроений среди английских правящих кругов, в частности, сообщение германского посла в Турции Ф. Папена о том, что английский консул в Г. Адана Мерсин в публичной речи по поводу утверждений о «возросшей большевистской угрозе» заявил: «К концу войны Англия и Америка будут достаточно сильны, чтобы приказать русским остановиться там, где они посчитают нужным»(20).

Таким образом, гитлеровская клика своей основной политической целью в этот период считала достижение «почетного мира для Германии». Добиваясь ее, военно-политическое руководство Рейха во второй половине 1944 г. взяло курс на затягивание войны. При этом главная ставка делалась на противоречия между империалистическими странами, с одной стороны, и СССР – с другой. Для того чтобы склонить западных союзников к переговорам, гитлеровцы всемерно стремились добиться улучшения стратегического положения Германии, и прежде всего стабилизации Восточного фронта.

Однако немецко-фашистским войскам не удавалось стабилизировать оборону на советско-германском фронте. Пассивность же войск западных союзников у западных границ Германии осенью 1944 г., отсутствие у них стремления воспользоваться благоприятной обстановкой, созданной скованностью основных сил вермахта на советско-германском фронте, для проведения крупных стратегических операций, усиливавшиеся к концу войны противоречия в антигитлеровской коалиции – все это давало повод гитлеровской клике для иллюзий на возможность демонстрацией силы склонить США и Англию к сепаратному миру.

Оценивая положение во Франции, Гитлер признавал, что имеющиеся там немецкие войска ни по вооружению, ни по снаряжению вообще непригодны к ведению «маневренной войны». Исходя из этого, он делал вывод, что удержание французской территории в создавшейся обстановке не имеет «никакой перспективы». Остановить экспедиционные войска, по его мнению, было бы возможно после отвода всех подвижных соединений на позиции линии Зигфрида и Вогез. Фашистское руководство рассчитывало, что удастся закрепиться па этих позициях, выиграть время и перейти в наступление против aнгло-американских войск. Важной предпосылкой успеха наступления, по мнению Гитлера, явилось бы усиление немецкой авиации на Западном фронте.

В августе 1944 г. в гитлеровской Ставке было принято окончательное решение нанести удар на Западе. Beрховное Главное командование вооруженных сил Германии, по утверждению К. Типпельскирха, считало, что мощный удар вермахта по англо-американским войскам не только приведет к расколу между США и Англией, с одной стороны, и СССР – с другой, но и обострит «политические разногласия между Рузвельтом и Черчиллем, а в дальнейшем позволит существенно усилить оборону на Востоке, после чего не замедлили бы сказаться и серьезнейшие психологические последствия в собственной стране, равно как во всем мире». Незадолго до начала Арденнской операции, 12 декабря 1944 г., А. Гитлер говорил своим генералам: «Нужно иметь в виду следующее. В мировой истории не существовало коалиции из таких разнородных элементов, преследующих различные цели, какую создали наши противники. Это самые резкие противоположности, какие только мыслимы на земном шаре: ультракапиталистические государства, с одной стороны, и ультрамарксисткое государство – с другой… Это государства, цели которых уже теперь изо дня в день расходятся все больше. И тот, кто следит за этим процессом, тот может видеть, как эти противоречия все более усиливаются. Если здесь (на Западном фронте) еще последует несколько сильных ударов, то в любой момент может случиться, что этот искусственно поддерживаемый фронт рухнет под громовые раскаты». Начальник штаба оперативного руководства Верховного Главнокомандования вермахта генерал-полковник Йодль также полагал, что в случае удачи наступления «планы союзников будут расстроены на длительный срок и противнику придется произвести принципиальный пересмотр своей политики».

Надеясь на захват инициативы в борьбе с американскими и английскими войсками и на возможность выхода США и Англии из войны, гитлеровцы видели конечную цель намечаемой наступательной операции в достижении перелома в ходе борьбы на Западе и создании благоприятных предпосылок продолжения войны против СССР. Фашистское руководство рассчитывало, что в условиях ведения войны только на одном фронте Германия сможет добиться успеха, изменить положение на главном, советско-германском, фронте.

Наступление в Арденнах (операция «Вахта на Рейне»), следовательно, рассматривалась Ставкой А. Гитлера осенью 1944 г. в качестве первостепенной задачи. В директиве Верховного Главнокомандования вермахта, подписанной Гитлером 10 ноября 1944 г. в казематах восточнопрусской Ставки «Волчье логово», указывалось: «Цель операции состоит в том, чтобы посредством уничтожения сил противника к северу от линии Антверпен – Брюссель – Люксембург добиться перелома в кампании на Западе и, возможно, в ходе всей войны».

Из воспоминаний командующего 5-й танковой армией зимой 1945 г. генерала Хассо фон Мантейфеля:

«Гитлер заявил, что именно сейчас настал момент поставить на карту все, «ибо Германии необходима передышка». По его мнению, даже частичный успех задержит осуществление планов союзников на восемь-десять недель и даст Германии желанную передышку. Временная стабилизация Западного фронта даст возможность верховному командованию перебросить войска с Запада на наиболее опасный – центральный – участок Восточного фронта. Гитлер считал, что успешная операция в данный момент не только повысит моральное состояние немецкого народа, но и повлияет на общественное мнение в союзных странах. «Я исполнен решимости, – продолжал Гитлер, – провести эту операцию, пренебрегая риском. Даже если удары союзников в районе Меца и в направлении на Рур приведут к большим потерям нашей территории и укрепленных позиций, я все же намерен осуществить это наступление»(21).

Обстановка, однако, резко изменилась уже в первый месяц 1945 г. Потерпев поражение на Западном фронте, Ставка Гитлера основное свое внимание перенесла на советско-германский фронт, проводя комплекс мероприятий организационного характера в оборудовании оборонительных рубежей, осуществленными крупных перегруппировок войск. В результате мощная система укреплений протянулась от Балтийского моря до Дуная, а в глубину – от Восточной Пруссии до Берлина и от Карпат до Вены. Основу этой обороны составляли долговременные, хорошо оборудованные в инженерном отношении рубежи и полевые позиции оперативного значения, густо насыщенные железобетонными укреплениями. Стратегическая группировка неприятельских войск на советско-германском фронте характеризовалась тем, что основные силы были сосредоточены на кратчайших направлениях к Берлину – между Балтийским морем и Карпатами. Но и на южном крыле враг располагал довольно сильной группировкой, насчитывавшей до 70 дивизий.

Вермахт зимой 1945 г. активно готовился к отражению очередного наступления Советских Вооруженных Сил, располагая для решения этой задачи еще значительными силами и средствами. Возлагая больше надежды на «сепаратный» мир, военно-политическое руководство Германии осознавало жестокость схватки на советско-германском фронте.

Примечания

1. Правда истории. М., 1991. С. 78.

2. История Второй мировой войны.1939–1945. Т. 9. М., 1978. С. 533.

3. Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmact. S. 1595. (Далее: КТВ/OKW).

4.  Groehler O. Geschichte des Luftkriegs 1910–1970. S. 460–461.

5. КТВ/OKW., Bd. IV., Hallbband 2. S.1308.

6.  Типпельскирх К. История Второй мировой войны. С. 516.

7. Военно-исторический журнал. 1959. № 11. С. 126–127.

8.  Кульков Е. Н. Операция «Вахта на Рейне». М., 1986. С. 148.

9. Wehwissenschaftliche Rundschau.1960. Heft 9. S.502.

10.  Мюллер-Гилленбранд Б. Сухопутная армия Германии 1933–1945/ Пер. с нем. М., 1976. Т. 3. С. 326.

11. Центральный Архив Министерства Обороны Российской Федерации Ф. 32. Оп. 11306. Д. 569. Л. 388 (заверенная копия трофейного документа). (Далее ЦАМО).

12.  Розанов Г. Л. Конец Третьего рейха. М., 1985. С. 167.

13. КТВ OKW. Bd. IV. HB. II. S.1569.

14. Zeitschrift fьr Militдrgeschichte. 1965. № 6. S.705.

15.  Даличев В. И. Банкротство стратегии германского фашизма. М., 1973. С. 587.

16.  Speer A. Erinnerungen. Frankfurt-M., 1924. S. 429.

17. Совершенно секретно. Только для командования./ Пер. с нем. М., 1967. С. 643.

18.  Himmbtr H. Gehembreden 1934… Frankfurt-M., 1924. S. 188.

19.  Проэктор Д. М. Агрессия и катастрофа. М., 1968. С. 562.

20. КТВ/OKW. Bd. IV. HB. 1.S. 439.

21. Роковые решения. / Пер. с англ. М., 1958. С. 265.

Глава 2 Замысел Ставки ВГК на кампанию 1945 г

Итак, приближался 1945 год. Чем же примечателен был для Советского Союза и Советских Вооруженных Сил уходящий в историю 1944 год?

Вооруженные силы Советского Союза, завершив в 1944 г. изгнание немецко-фашистских захватчиков за пределы Родины, вступили на территорию Норвегии, в Восточную Пруссию, вышли на Вислу и в Карпаты, развернули бои в Западной Венгрии. Фронт советских войск к январю 1945 г. проходил по линии Тильзит (Советск), Юрбург (Юрбаркас), Августов, Варшава, Демблин, Сандомир, Ясло, Эстергом, озеро Балатон, Осиек (75 км юго-восточнее Печь) и далее на юг. Союзники фашистской Германии в Европе – Финляндия, Румыния, Болгария и Венгрия – были выведены из войны на стороне Германии и объявили ей войну. Это означало полную изоляцию Германии в Европе и расширение фронта антифашистской коалиции, ведущей и руководящей силой которой был Советский Союз.

Существенные изменения происходили в экономике страны. Произошел определенный сдвиг в развитии нефтяной промышленности. Во второй половине 1944 г. по сравнению с первой добыча нефти возросла на 0,6 млн т. Первое место по добыче жидкого топлива занимал Азербайджан (65 %), за ним шли районы Северного Кавказа (8,2 %), Урал (7 %) и Поволжье (4,8 %). Благодаря самоотверженному труду шахтеров и нефтяников была успешно решена одна из самых кардинальных проблем военного времени: страна получала такое количество топлива, которое в основном обеспечивало нормальное функционирование отраслей экономики, работавших на нужды фронта.

Дальнейшее расширение выпуска военной техники, насущные потребности народного хозяйства, возросшие масштабы восстановления экономики в освобожденных районах настоятельно диктовали необходимость неуклонного увеличения производства чугуна, стали и черного проката. Основную роль в снабжении военных заводов металлом по-прежнему играли Урал и Западная Сибирь, в первую очередь такие гиганты советской черной металлургии, как Магнитогорский и Кузнецкий комбинаты, которые в 1944 г. достигли наивысшего уровня производства за весь предшествующий период войны. Так, металлурги Кузнецкого комбината в течение года произвели сверх плана свыше 71,2 тыс. т чугуна, 75,4 тыс. т стали и 157,5 тыс. т проката. Это был результат прежде всего умелого использования оборудования доменного, мартеновского и прокатного цехов. Значительно перевыполнил государственное задание и коллектив Магнитогорского комбината. По сравнению с 1943 г. магнитогорцы дали больше чугуна на 26 % и стали – на 23,1 %. Только за счет лучшего использования агрегатов мартеновские цехи в течение года увеличили выплавку стали на 470 тыс. т. Характерно, что выплавленный металл был не только высококачественным, но и самым дешевым в стране. Выдающихся успехов добился также коллектив Ново-Тагильского металлургического завода, занимавший одно из первых мест в отрасли по эффективности эксплуатации доменных печей. Как и в предыдущий год войны, в авангарде металлургов страны шли такие передовики производства, как сталевары-скоростники А. Я. Чалков, М. М. Привалов и М. В. Буркацкий на Кузнецком комбинате, П. Н. Бревешкин и В. Ф. Шлямнев на Магнитке, В. М. Амосов на Златоустовском заводе, Н. X. Базетов на Верх-Исетском заводе, Д. Д. Сидоровский на Уралмаш-заводе и многие другие.

Успехи в развитии металлургии в значительной мере предопределялись героическим трудом рабочих горнорудной промышленности. На рудниках Урала и Сибири усилиями всех трудовых коллективов из месяца в месяц увеличивалась добыча железной руды, росли ряды последователей знатных бурильщиков страны А. И. Семиволоса, И. П. Янкина и С. И. Еременко. Все большую роль в обеспечении металлургических заводов рудой играли освобожденные районы. В четвертом квартале 1944 г. страна получила ее почти в полтора раза больше, чем в первом.

Таблица 1. Рост производства основных видов промышленной продукции в СССР в 1944 г.

Данные таблицы свидетельствуют, что ведущие отрасли советской промышленности развивались по восходящей линии. Несмотря на колоссальные потери, понесенные в ходе войны, советская экономика наглядно демонстрировала свои преимущества перед экономикой Германии.

В обеспечение побед советских войск на фронте достойный вклад вносили труженики сельского хозяйства. В их работе и в 1944 г. еще сказывались тяжелые последствия предыдущих лет войны, и особенно нехватка рабочих рук, руководящих кадров, сельскохозяйственной техники, запасных частей и удобрений. Однако благодаря героическому труду колхозников, рабочих МТС и совхозов положение в этой отрасли экономики заметно улучшалось.

Опираясь на успехи тяжелой индустрии, правительство принимало меры по укреплению материально-технической базы сельского хозяйства. В 1944 г. для этого, в основном на оснащение МТС и совхозов, государство ассигновало 7 млрд рублей – в полтора раза больше, чем в предыдущем году. В течение года Наркомат земледелия получил в общей сложности 1833 трактора, 2435 тракторных плугов, 1037 конных сеялок. Поставки горючего в расчете на один трактор приблизились к довоенному уровню. Однако главную роль в повышении механизации сельскохозяйственных работ сыграл резкий рост производства запасных частей, фактически прекращенного в первые годы войны. В результате удалось восстановить вышедшие из строя тракторы и тем самым увеличить объем тракторных работ в колхозах в 1944 г. по сравнению с 1943 г. на 25 млн га(1).

Начальник Генерального штаба А. И. Антонов

Принимались также меры по расширению и улучшению подготовки специалистов для деревни. Совнарком Союза ССР своим постановлением от 23 сентября 1944 г. установил единый тип средних сельскохозяйственных учебных заведений с трехгодичным сроком обучения. Их количество постоянно росло. Так, в системе Наркомзем РСФСР в 1944/45 учебном году насчитывалось 209 сельскохозяйственных техникумов против 54 на начало 1941/42 учебного года. Почти втрое увеличивалось количество учащихся(2). Десятки тыс. председателей колхозов, бригадиров и звеньевых проходили переподготовку на специальных курсах.

Характерной чертой развития сельского хозяйства в 1944 г. стало некоторое повышение культуры земледелия. Принимались меры по восстановлению севооборотов, нарушенных в предыдущие годы войны. Был взят курс на восстановление зяблевой вспашки, от которой в первые годы войны многим колхозам пришлось отказаться из-за нехватки рабочих рук и техники. 16 сентября 1944 г. Наркомзем СССР, отметив отставание ряда областей в подъеме зяби, потребовал от областных земельных управлений не откладывать зяблевую вспашку на послеуборочный период. Для обеспечения строгого выполнения плана раннего подъема зяби кроме организационных мероприятий предусматривалась система материального стимулирования трактористов и других работников МТС.

В результате героического труда колхозного крестьянства 1944 г. стал переломным в развитии сельского хозяйства в период войны. С освобождением захваченных врагом территорий общая посевная площадь достигла 73 % довоенной (против 63 % в 1943 г.). На 11,4 млн га увеличилась площадь посевов зерновых культур. Поголовье крупного рогатого скота достигло 81 % довоенного уровня (в 1943 г. – 62 %). Валовой объем сельскохозяйственной продукции по отношению к довоенному уровню составил 54 % (против 37 % в 1943 г.).

Состояние производства основных видов сельскохозяйственной продукции в 1943–1944 гг. отражено в таблице.

Таблица 2. Производство основных видов сельскохозяйственной продукции в СССР в 1943–1944 гг.

Рост сельскохозяйственного производства позволил улучшить снабжение фронта и тыла продуктами питания, а промышленности – сырьем. Успехи тружеников сельского хозяйства, достигнутые в 1944 г., стали возможны благодаря помощи рабочего класса. Союз рабочего класса с крестьянством, еще больше укрепившийся в годы Великой Отечественной войны, явился одним из решающих источников новых побед советского народа в войне с Германией.

Тяжело обстояло дело с перевозкой народнохозяйственных грузов. В конце 1944 г. на отдельных железных дорогах возникли перебои в транспортировке черных металлов, зерна, топлива и особенно угля. Это вынудило некоторые предприятия начать расходование сырья и топлива, запасенного для работы в зимних условиях. Поэтому в конце октября железные дороги получили повышенное задание на перевозку угля. Для оказания на месте практической помощи транспортникам в декабре, по указанию наркома путей сообщения И. В. Ковалева, на Томскую, Карагандинскую, Омскую, Свердловскую и Южно-Уральскую железные дороги выехали его заместители и другие ответственные работники наркомата.

Существенную роль в перевозке военных и народнохозяйственных грузов играли и другие виды транспорта: морской, речной, автомобильный, Гражданский воздушный флот СССР. Речники, преодолевая огромные трудности, и в первую очередь нехватку судов, в 1944 г. выполнили план воинских перевозок на 107,7 %. Напряженно трудились моряки торгового флота, которые, кроме перевозок по внутренним линиям, доставляли по океанским коммуникациям различные грузы из-за рубежа.

По-прежнему исключительно напряженный характер носила работа автомобильного транспорта. Несмотря на большие трудности, он, как и раньше, в основном справлялся со своими задачами. В 1944 г. за счет пополнения и лучшего использования парка автомашин впервые за время войны удалось серьезно увеличить грузооборот автомобильного транспорта.

Все более возрастал общий объем перевозок Гражданского воздушного флота СССР. В 1944 г. он по сравнению с предыдущим годом увеличился вдвое. Грузооборот же всех видов транспорта за год возрос на 15,3 % и составил 343,8 млрд тонно-км. Это в основном покрывало потребности фронта и тыла в перевозках грузов.

Достижения в производстве основных видов промышленной продукции служили прочной базой для поддержания на высоком уровне военного производства, обеспечения фронта боевой техникой, оружием, боеприпасами и всеми видами довольствия. Данные о производстве важнейших видов военной продукции приведены в таблице. Как следует из их анализа, особое внимание было уделено поставке фронтам орудий крупных калибров, тяжелых и средних танков, боевой авиации.

Таблица 3. Производство основных видов боевой техники, вооружения и боеприпасов в СССР в 1944 г.(3)

Примечание. Данные о производстве орудий всех видов, минометов и пулеметов в таблице приводятся по среднеквартальному выпуску.

Развитие военного производства в 1944 г. характеризовалось серьезными качественными сдвигами. Танковая промышленность стала выпускать лишь тяжелые и средние танки (производство легких танков полностью прекратилось еще в 1943 г.). Причем во втором полугодии 1944 г. фронт получил тяжелых танков значительно больше, чем в первом. С июля и до конца 1944 г. лишь один Кировский завод в Челябинске ежемесячно производил 500 тяжелых танков и САУ(4).

Новый тяжелый танк ИС-2 со 122-мм пушкой и модернизированный средний Т-34 с 85-мм пушкой по своим тактико-техническим данным превосходили подобные танки фашистской Германии. Они обладали лучшей броневой защитой, маневренностью и проходимостью, более мощным вооружением, большим запасом хода. В 1944 г. промышленность страны приступила к массовому выпуску тяжелых самоходных установок ИСУ-122 и ИСУ-152. В третьем квартале было налажено производство новой самоходно-артиллерийской установки, сконструированной на базе танка Т-34, но с более мощной 100-мм пушкой. До конца года было произведено 50 °CУ-100. Продолжалось производство легких самоходных установок.

В рассматриваемый период Наркомат вооружения обеспечивал потребности фронта в вооружении для проведения крупных наступательных операций советских войск. При сокращении выпуска малокалиберных артиллерийских систем производство орудий средних и крупных калибров значительно возросло. Большим научно-техническим и производственным достижением явился, в частности, массовый выпуск новой, 100-мм полевой пушки образца 1944 г. и 100-мм пушки для САУ. Эти орудия, а также 57-мм противотанковая пушка ЗИС-2, 76,2-мм пушка ЗИС-3, 152-мм гаубица и 152-мм гаубица-пушка отличались высокими тактико-техническими данными, были лучше подобных немецких орудий.

Несколько сократился выпуск стрелкового оружия, которым во второй половине 1944 г. Советские Вооруженные Силы были оснащены в достаточной мере. Предприятия Наркомата минометного вооружения при некотором сокращении минометов среднего калибра расширили выпуск тяжелых 160-мм минометов. До конца года их было изготовлено около 600. При увеличении калибров снарядов и мин несколько сократилось производство боеприпасов. Несмотря на это, Наркомат боеприпасов обеспечивал войска боеприпасами для всех видов оружия.

Авиационная промышленность продолжала наращивать выпуск самолетов. В 1944 г. их производство по сравнению с 1943 г. увеличилось на 5,3 тыс. Было налажено серийное производство новых типов самолетов: истребителей Як-3 (конструктор А. С. Яковлев) и Ла-7 (конструктор С. А. Лавочкин), штурмовика Ил-10 (конструктор С. В. Ильюшин), бомбардировщика Ту-2 (конструктор А. Н. Туполев). Эти самолеты по своим боевым качествам выгодно отличались от немецких машин подобных типов.

Благодаря героическому труду рабочих, инженерно-технических работников и ученых вооружение и боевая техника Красной Армии по тактико-техническим показателям по-прежнему превосходили вооружение и боевую технику германской армии. Определенную роль в обеспечении Красной Армии боевой техникой и транспортными средствами сыграли поставки по ленд-лизу: в 1944 г. СССР получил 5877 самолетов, 3332 танка, 3122 орудия(5).

Важнейшей особенностью военно-политической обстановки второй половины 1944 г. было почти полное освобождение оккупированных районов СССР и изгнание советскими войсками захватчиков из ряда стран Центральной и Юго-Восточной Европы. Однако Германия все еще представляла собой серьезную силу. И это требовало от Советского Союза и других стран антигитлеровской коалиции огромных усилий, чтобы довести до конца дело ее разгрома. Кроме того, предстояла упорная и длительная борьба на Дальнем Востоке против милитаристской Японии.

Открытие второго фронта свидетельствовало о том, что разработанные в Тегеране принципы коалиционной стратегии СССР, США и Великобритании наконец стали претворяться в жизнь. СССР, США и Великобритания значительно усилили координацию своих внешнеполитических акций, связанных с ведением войны и разработкой проблем послевоенного устройства. Опыт международных отношений, сложившихся к тому времени, довольно убедительно показал, что в основе коалиции СССР, США и Великобритании лежали не случайные и преходящие мотивы, а жизненно важные интересы. Поэтому, а также в связи с настойчивыми попытками Германии и Японии расколоть антигитлеровскую коалицию Советский Союз продолжал придавать первостепенное значение укреплению сотрудничества государств, участвовавших в войне против Германии.

К концу 1944 г. назрела необходимость новой встречи руководителей трех великих держав. Ранее, 11–16 сентября, состоялось совещание Ф. Рузвельта и У. Черчилля в Квебеке, а 9—18 октября проходила встреча И. В. Сталина с У. Черчиллем в Москве. Хотя правительства СССР, США и Великобритании информировали друг друга о результатах двусторонних совещаний, этого было недостаточно для решения новых актуальных проблем, вставших перед антигитлеровской коалицией. Одним из положительных результатов советско-американо-британского сотрудничества явилось проведение конференции в Думбартон-Оксе в период с 21 августа по 28 сентября. На конференции обсуждались вопросы создания международной организации безопасности.

Добиваясь упрочения антифашистской коалиции, правительство СССР стремилось развивать дружественные отношения с каждой союзной страной. Это находило понимание и поддержку у многих лидеров государств антигитлеровской коалиции. Большое значение по-прежнему придавал укреплению советско-американских отношений президент Соединенных Штатов Америки Ф. Рузвельт. Не случайно И. В. Сталин писал британскому премьер-министру по поводу избрания Ф. Рузвельта главой государства в четвертый раз: «В Советском Союзе это будет встречено как наша новая общая победа»(6).

Во внешнеполитической деятельности Советского правительства в рассматриваемый период значительное место занимали отношения с Францией. Последовательная линия СССР на укрепление советско-французского сотрудничества имела важные последствия как для Франции, так и для консолидации всех сил, боровшихся против агрессоров, Советский Союз всемерно содействовал ее стремлению занять достойное место среди великих держав(7). Он оказал определенное влияние на США и Великобританию при решении ими вопроса о признании Временного французского правительства во главе с генералом де Голлем. Советское правительство по поводу признания 23 октября 1944 г. Соединенными Штатами Америки, Великобританией и Советским Союзом Временного правительства Франции заявило, что этот акт «будет способствовать еще большему сплочению французского народа и мобилизации его сил на дальнейшую борьбу против общего врага – гитлеровской Германии»(8).

Советский Союз выступал за участие Франции в работе Европейской консультативной комиссии в качестве четвертого постоянного члена этой комиссии. 12 августа 1944 г. Советское правительство внесло предложение о включении Франции в состав постоянных членов Совета Безопасности Организации Объединенных Наций. Важное значение для дальнейшего укрепления советско-французских отношений имел визит в Москву главы Временного правительства Франции генерала де Голля в начале декабря 1944 г. Его сопровождали министр иностранных дел, начальник штаба национальной обороны и другие деятели Французской Республики. На переговорах, продолжавшихся более недели, руководители СССР и Франции обсуждали отношения между двумя странами, а также важнейшие проблемы военно-политического положения в Европе. При этом советские руководители исходили из необходимости дальнейшего укрепления единства антифашистской коалиции в целом.

Главным результатом советско-французских переговоров стало подписание 10 декабря 1944 г. Договора о союзе и взаимной помощи между СССР и Французской Республикой. В нем предусматривались совместные военные усилия и взаимная помощь в борьбе против нацистской Германии. СССР и Франция обязались и по окончании войны «совместно предпринимать все необходимые меры для устранения любой новой угрозы, исходящей от Германии, и препятствовать таким действиям, которые делали бы возможной любую новую попытку агрессии с ее стороны»(9).

В рассматриваемый период Советский Союз большое внимание уделял проблемам Польши, Чехословакии, Югославии, Монгольской Народной Республики, вышедшим из войны на стороне Германии Румынии, Финляндии, Болгарии, а также Японии и Китая.

Основным же вопросом для советского военно-политического руководства оставался, естественно, вопрос организации на советско-германском фронте вооруженной борьбы.

Напомним, что к началу 1945 г. линия фронта проходила по территории Латвии, Литвы, Восточной Пруссии, Польши, Чехословакии, Венгрии и Югославии – от Балтийского моря до реки Драва по линии Тукумс, Лиепая, Клайпеда (Мемель), река Неман до Юрбаркас, Варшава, Ясло, Кошице, Эстергом, озеро Балатон, река Драва у Торяица (общая протяженность 2200 км вместо 4400 км в 1944 г.). В составе Советских Вооруженных Сил на фронте действовали 10 фронтовых объединений, 2 флота и 3 флотилии, 51 общевойсковая, 6 танковых, 10 воздушных армий и 2 фронта ПВО страны. В советских войсках имелись 473 стрелковые, воздушно-десантные и кавалерийские дивизии, а также 21 танковый, 12 механизированных корпусов (из них 9 танковых и 6 механизированных корпусов в танковых армиях) и большое количество других соединений и частей. В резерве Ставки ВГК находились управления двух фронтов, четырех общевойсковых (19, 26, 32 и 9-й гвардейской) и двух воздушных (14-й и 7-й) армий, четыре танковых и механизированный корпуса, двадцать стрелковых дивизий, другие соединения и части. В них насчитывалось 501,1 тыс. человек, 6883 орудия и миномета, 520 танков и САУ, 464 боевых самолета(10).

Вместе с советскими войсками сражались польская, две румынские, болгарская армии, чехословацкий армейский корпус и их авиационные части, французский авиационный полк «Нормандия – Неман». К 1 января 1945 г. они насчитывали 347,1 тыс. солдат и офицеров, 3979 орудий и минометов, 181 танк и САУ, 427 боевых самолетов.

Таким образом, на советско-германском фронте (без резерва Ставки ВГК) Красная Армия имела 6,7 млн человек (72 % общей численности), 107,3 тыс. орудий и минометов (74 %), 12,1 тыс. танков и самоходно-артиллерийских установок (77 %), 14,7 тыс. боевых самолетов (65 %). Она прочно удерживала инициативу и вела подготовку к новым наступательным операциям. Советские войска имели общее превосходство в 1,8 раза в личном составе, 1,9 – в орудиях и минометах, 1,5 – в танках и самоходно-артиллерийских (штурмовых) орудиях, 3,6 – в боевых самолетах.

В действующих флотах (Северном и Краснознаменном Балтийском) находилось 2 линейных корабля, 3 крейсера, 31 лидер и эскадренный миноносец, 40 подводных лодок и 1438 боевых самолетов.

Хорошо организованная в инженерном и огневом отношениях система укреплений тянулась от Балтийского моря до Дуная, а в глубину – от Восточной Пруссии до Берлина и от Карпат и Дуная до Вены. Она заполняла собой все пространство, по которому предстояло наступать Красной Армии. Основу этой обороны составляли долговременные рубежи и полевые позиции оперативного значения, густо насыщенные железобетонными укреплениями. В целом эта система обороны противника по характеру укреплений, по глубине эшелонирования, а также по плотности обороняющихся войск являлась особенно мощной, что и учитывали Ставка ВГК и Генеральный штаб.

Планирование заключительного этапа вооруженной борьбы на советско-германском фронте началось еще в ходе летне-осенней кампании 1944 г. Об этом свидетельствуют документы Генерального штаба, воспоминания заместителя Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза Г. К. Жукова, начальника Генерального штаба Маршала Советского Союза А. М. Василевского, начальника Оперативного управления Генерального штаба генерала С. М. Штеменко, других военачальников и государственных деятелей.

Ставка ВГК осознавала, что перед Красной Армией вырисовывалось четыре основных стратегических направления: восточнопрусское, переходящее затем в померанское, варшавско-берлинское, силезское и дунайское. Планировалось и то, что для решения задач в кратчайший срок наступление следует осуществить одновременно на всех четырех направлениях по единому стратегическому плану.

Итоги наступления летом и осенью 1944 г. на всех без исключения направлениях были более чем обнадеживающими. Красная Армия разгромила 219 неприятельских дивизий и 22 бригады. Противник потерял в общей сложности 1600 тыс. человек, 6700 танков, 28 тыс. орудий и минометов, 12 тыс. самолетов. Восполнить эти потери фашистская Германия уже не могла. Велик был и моральный урон, который потерпел враг. К концу октября 1944 г. советские войска стояли на границе с Финляндией и успешно наступали в Северной Норвегии. Они очистили территорию Прибалтики, кроме полуострова Сырвэ и Курляндии, вторглись в Восточную Пруссию до рубежа Гольдап, Августов. К югу от Восточной Пруссии на многих участках были форсированы Нарев и Висла, захвачены важные плацдармы в районах Рожай, Сероцка, Магнушева, Пулав, Сандомира; впереди простиралось берлинское стратегическое направление. 2-й Украинский фронт выходил на Будапешт. 3-м Украинским фронтом 20 октября была освобождена столица Югославии Белград.

Однако победы, как отмечал маршал А. М. Василевский, давались нелегко. Дивизии поредели. Темп их продвижения вперед заметно снизился. Путем ослабления некоторых участков своей обороны в Западной Европе Гитлеру удалось осуществить маневр частью сил на восток и создать здесь сплошной и прочный фронт, прорыв которого требовал серьезной подготовки. Генеральный штаб хорошо понимал всю сложность дальнейшего развития успеха. Условия и перспективы наступления не везде были одинаковы.

План советского командования на зиму 1944/45 г.

Оборона противника в Курляндии отличалась исключительной прочностью. Прорыв ее и разгром трех десятков окопавшихся там дивизий могли обойтись наступавшим чрезвычайно дорого. Положение в Восточной Пруссии казалось более благоприятным. 3-й Белорусский фронт обладал, по сравнению с противостоящим ему неприятелем, некоторым превосходством в силах. Исходя из этого, Генеральный штаб полагал возможным, при некотором дополнительном усилении войск за счет резервов Верховного Главнокомандования, нанести мощный удар через всю Восточную Пруссию до устья Вислы на глубину в 220–250 км. В дальнейшем, однако, пришлось, к сожалению, ограничиться здесь, по крайней мере на первое время, более скромными целями.

Что касается варшавско-познаньского, а также силезского направлений, где решалась, по существу, судьба Берлина, то там ожидалось особо сильное сопротивление. Считалось, что 1-й Белорусский и 1-й Украинский фронты при максимальном напряжении сил могут провести наступательные операции на глубину не более 140–150 км.

Зато в полосах 4, 2 и 3-го Украинских фронтов, исходя прежде всего из политических соображений, Ставка ВГК рассчитывала на значительно больший успех. Рисовалась перспектива стремительного выдвижения на рубеж Моравска Острава, Брно, на подступы к Вене. Вполне реальным представлялось овладение в короткие сроки Будапештом и форсирование Дуная. Значительную часть пехоты противника составляли здесь венгерские дивизии, боеспособность которых, по тогдашним предположениям, могла быть подорвана в корне антивоенными настроениями, нараставшими среди населения, и зверствами фашистов, стремившихся любой ценой удержать Венгрию в фарватере Третьего рейха. К сожалению, эти прогнозы не сбылись. Фашистской диктатуре, поддержанной немцами, удалось еще на какое-то время приковать Венгрию к германской военной колеснице. В итоге на будапештском направлении с конца октября завязались крайне тяжелые и кровопролитные бои. Против 2-го Украинского фронта действовала вражеская группировка из 39 соединений. Ядро ее составляли семь танковых дивизий (пять немецких и две венгерские). Противник опирался на разветвленную систему хорошо подготовленных укреплений и оказал ожесточенное сопротивление. Борьба за столицу Венгрии затянулась на три с половиной месяца.

Весьма ограниченные результаты, достигнутые Красной Армией в октябре, свидетельствовали о необходимости дать отдых дивизиям, давно не имевшим смены, перегруппироваться, подтянуть тылы, создать необходимые для прорыва и последующего развития операций материальные запасы. Наконец, надо было на основе оценки сложившейся обстановки выбрать наиболее выгодные направления и разработать планы скорейшего и окончательного разгрома Вермахта. На все это требовалось время.

В начале ноября 1944 г. в Ставке ВГК было всесторонне рассмотрено положение дел в полосах действий 2-го Белорусского, 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов. Перед ними находилась главная стратегическая группировка противника – группы армий «Центр» и «А» почти в полном составе. Необходимым для наступления превосходством в силах и средствах эти фронты не обладали. Напрашивался вывод о переходе их к обороне. При очередном докладе Верховному Главнокомандующему заместитель начальника Генерального штаба генерал А. И. Антонов особенно настаивал на этом и просил разрешения подготовить соответствующие директивы. Такое разрешение Генеральный штаб получил. В ночь на 5 ноября 1944 г. директива на переход к обороне была отдана 3-му и 2-му Белорусским фронтам. Через несколько дней последовало аналогичное распоряжение войскам правого крыла 1-го Белорусского фронта.

Вспоминает генерал С. М. Штеменко:

«Последнюю кампанию войны с Германией с самого начала предполагалось осуществить в два этапа. На первом этапе активные действия должны были продолжаться прежде всего на старом, если можно так выразиться, направлении – южном фланге советско-германского фронта в районе Будапешта. Перелом здесь рассчитывали создать выводом в междуречье Тисы и Дуная в район южнее Кечкемета основных сил 3-го Украинского фронта. Они могли содействовать оттуда 2-му Украинскому фронту ударами на северо-запад и запад. Мы надеялись, что войска этих двух фронтов при тесном взаимодействии получат возможность наступать в высоких темпах и через 20–25 дней достигнут рубежа Банска, Бистрица, Комарно, Надьканижа, а еще через месяц, в конце декабря, выйдут на подступы к Вене.

У нас не было сомнений в том, что неотвратимая угроза разгрома южного фланга заставит немецкое командование перебрасывать сюда дополнительные силы с берлинского направления, а это, в свою очередь, создаст благоприятные условия для продвижения наших главных сил – тех фронтов, которые располагались к северу от Карпат. Генштаб твердо верил, что к началу 1945 г. Советская Армия в нижнем течении Вислы достигнет Бромберга, возьмет Познань, овладеет рубежом Бреславль, Пардубице, Йиглава и Вена, то есть продвинется от линии своего октябрьского расположения на 120–350 км. После этого начинался второй этап кампании, в итоге которого Германия должна была капитулировать.

Таким образом, в первоначальной прикидке замысла, относящейся к концу октября 1944 г., наметилось лишь общее содержание завершающей кампании войны с делением ее на два этапа. Направление главного удара еще не определилось. Идея рассечения стратегического фронта противника и расчленения его группировок пока что не высказывалась…»(12).

В интересах более точной разработки замысла Генеральный штаб в начале ноября подвел итоги уже достигнутому и сжато сформулировал оценку стратегического положения сторон. Считалось установленным, что Красная Армия одержала победы, решающие исход войны. Завершение борьбы на советско-германском фронте было предрешено в нашу пользу, час окончательного разгрома противника приблизился. Боевые действия вполне обеспечивались слаженной работой тыла. Он оказывал фронту всевозрастающую помощь.

Стратегическое положение советских войск и армий других стран антигитлеровской коалиции оценивалось Ставкой ВГК как близкое к завершению окружения Германии.

«Наши удары, – подчеркивал Г. К. Жуков, – хорошо согласовывались с действиями союзников в Западной Европе»(13). По существу, Красная Армия и англо-американские силы заняли исходные позиции для решающего наступления на жизненные центры Германии. Теперь предстояло совершить последний стремительный натиск и в короткий срок окончательно сокрушить врага.

Как подтвердили последующие события, эта оценка, положенная в основу при детальной разработке оперативной стороны замысла завершающей кампании в Европе, являлась принципиально правильной.

Предварительно замысел очень тщательно обсуждался у А. И. Антонова. Помимо самого Алексея Иннокентьевича в этом участвовали: начальник Оперативного управления, его заместители генералы А. А. Грызлов и Н. А. Ломов, начальники соответствующих направлений. Все соображения, высказанные здесь, уточнялись затем в Оперативном управлении. Там же рассчитывались силы и средства и отрабатывались все другие элементы операции. Наконец, замысел получил графическое оформление: со всеми расчетами и обоснованиями он был нанесен на карту, после чего еще раз подвергся, можно сказать, придирчивому обсуждению. Как и в прошлом, наиболее детально планировались начальные операции. Дальнейшие же задачи фронтов намечались лишь в общем виде.

В ходе творческих исканий сначала зародилась, а затем окончательно откристаллизовалась общая идея действующих Советских Вооруженных Сил. Было признано, что центральный участок советско-германского фронта является решающим, ибо удар отсюда выводил войска по кратчайшему направлению к жизненным центрам Германии. Но именно здесь находилась и наиболее плотная группировка войск противника. Чтобы создать более выгодные условия для нашего наступления, признавалось целесообразным как бы растянуть центральную группировку фашистских войск. Для этого необходимо было максимально активизироваться на флангах стратегического фронта. Речь шла уже не только о Венгрии и Австрии, но и о Восточной Пруссии. Энергичное наступление под Будапештом и на Вену требовалось сочетать с наступлением на Кенигсберг.

Генеральный штаб отлично знал, что в Восточной Пруссии и Венгрии противник проявляет повышенную чувствительность. При сильном нажиме он непременно станет перемещать сюда свои резервы и войска с неатакованных участков фронта. В итоге западное направление, где намечались решающие события, серьезно ослабнет.

Ожидания наши оправдались В результате наступательных действий советских войск в ноябре – декабре 1944 г. враг сосредоточил в Восточной Пруссии 26 дивизий (из них семь танковых) и в непосредственной близости к столице Венгрии 55 дивизий (среди которых девять танковых). Как потом стало известно, Гитлер тогда считал, что в 1945 г. Красная Армия нанесет главный удар не на берлинском направлении, а именно через Венгрию и Чехию. (14) Туда и направлялись поэтому основные силы вермахта. Немецкое главное командование и на сей раз вынуждено было подчиниться воле советского командования и на главном участке фронта оставило 49 дивизий, в том числе танковых только пять.

То, что стратегический фронт противника приобрел такую своеобразную форму, когда на флангах находились наиболее сильные его группировки при относительно слабом центре, заставляло советское командование думать о наиболее целесообразных способах действий на главном направлении. Генеральный штаб пришел к выводу, что самым эффективным способом решения задачи может стать прорыв относительно слабого центра, после чего прямым ударом, расчленить фронт вермахта и развить наступление на Берлин.

«He без трудностей проходило уточнение вероятных задач и наиболее целесообразных способов действий каждого из фронтов, – отмечал С. М. Штеменко. – Прежде всего пришлось поломать голову в отношении 3-го Белорусского фронта. Группировка противника в Восточной Пруссии была весьма сильной и опиралась на мощные долговременные укрепления, естественные преграды, населенные пункты, приспособленные к обороне. Отсюда враг мог ударить во фланг войскам на берлинском направлении. Следовательно, восточнопрусскую группировку надлежало не только связать боями, но и изолировать от остальных участков стратегического фронта, по возможности раздробить, не позволить ей действовать сосредоточенно»(15).

Столь многосторонняя оперативная задача – связать, изолировать, раздробить – потребовала использования для наступления в Восточной Пруссии по крайней мере двух фронтов: одного – для удара на Кенигсберг с востока и другого – для изоляции восточнопрусской группировки от группы армий «А» на берлинском направлении, а также от стратегического тыла. Глубокий обход Восточной Пруссии с юга и юго-запада одновременно прикрывал фланг советских войск, нацеленных на Варшаву, Познань, Берлин. Удар по восточно-прусской группировке с востока наиболее сподручен был 3-му Белорусскому фронту, а обходить ее предстояло 2-му Белорусскому.

Для решения же главной задачи – создания бреши в стратегическом фронте противника и стремительного наступления на запад – могли быть использованы уже стоявшие на этом направлении и обладавшие плацдармами на Висле 1-й Белорусский и 1-й Украинский фронты. Их надлежало всемерно насытить танками, прежде всего в виде танковых армий и отдельных танковых корпусов.

В последние три дня октября и в начале ноября 1944 г. точно определились направления ударов каждого из фронтов, полосы их наступления, глубины ближайших и последующих задач. Тогда же был примерно подсчитан минимальный срок, необходимый для окончательного разгрома гитлеровской военной машины. Предполагалось, что этого можно добиться в течение 45 дней наступательных действий на глубину в 600–700 км двумя последовательными усилиями (этапами) без оперативных пауз между ними. На первый этап отводилось 15 дней, на второй – 30. Плановые темпы наступления не были высокими, поскольку в завершающих боях ожидалось ожесточенное сопротивление противника.

При уточнении глубины задач учитывалась вся совокупность конкретных условий, в частности особенности местности. Так, для 3-го Белорусского фронта, где район боевых действий был очень труден, а противник силен, глубина ближайшей задачи была определена в 50–60 км. В полосе 2-го Белорусского фронта возможности позволяли планировать ближайшую задачу до рубежа Млавы, Дробина, то есть на 60–80 км. Глубина ближайших задач для 1-го Белорусского, 1-го и отчасти 4-го Украинских фронтов могла достигать 120–160 км. Последующие задачи 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, действовавших в равнинных условиях Западной Польши, рассчитывались на глубину в 130–180 км.