Главная тайна ГРУ

Окунаясь в специфику разведработы, желательно понять ее «азы», которые формируют понятие «краеугольные камни» мастерства разведки. «Азы» нужны для того, чтобы разобраться в столь сложной борьбе разведок между собой, в том числе в вопросах дезинформации – этом «высшем пилотаже» любой разведки. Вот что говорил ас американской разведки Джеймс Энгельтон о методах дезинформации, правда, применительно к советской стороне:

«Бесчисленное множество военных хитростей, трюков, уловок, мистификаций, блефа и других методов дезинформации, которые советские и подчиненные им другие службы пользуются для введения в заблуждение стран Запада и с помощью которых стремятся вбить клин между нами (спецслужбами Запада. – Авт. )».

Теперь с позиции этого обширного определения дезинформации можно взглянуть на происходившее в период Карибского кризиса.

Были ли «военные хитрости»? Конечно, – вся операция «Анадырь» по скрытной доставке советских ракет на Кубу. «Трюки» – ложные ракетные позиции на острове. «Уловки» – подвижные ракетные установки. «Мистификации» – встреча Кеннеди с нашим министром Громыко – вокруг да около правды о положении дел, но не открытый разговор. Ведь даже советский посол в Вашингтоне не был в курсе дела с ракетами. Его просто в этот момент исключили из игры, сделав простым чиновником от МИДа, но без полномочий.

Наконец, «блеф». Вершина результативности его применения советской стороной – «большой блеф» Хрущева, его непризнанная победа в закреплении советского влияния в Западном полушарии и, как следствие, просоветские режимы в Никарагуа, Чили…

Нельзя обойти и другие методы; один «ход конем» государственно мыслящего резидента советской разведки в Вашингтоне чего стоит! Его «экспромт» с Берлином как «слабым звеном западной демократии» в Европе на момент кульминации в Карибском кризисе отрезвляюще подействовал на горячие головы вашингтонских политиков и военных. Но это даже не хитрость, и не уловка, тем более не мистификация. И не блеф авантюрного склада. Это взгляд в суть отношений двух ядерных держав и «ахиллесова пята» США в тот момент. Возможно, именно этот «экспромт» дал право Кеннеди доверить компромиссное предложение не послу СССР, а представителю советской спецслужбы.

Канал «Кеннеди – телекомментатор – советский резидент – Хрущев» – не лучшая ли из «уловок» обеих сторон в разрешении проблемы балансирования на грани войны?!

* * *

Весь ход мыслей в этой главе, видимо, самой сложной для восприятия нюансов разведработы, готовит читателя к моменту, когда он окунется в волнующую тайну дезинформации, проводимую разведчиками под маской предательства своего Отечества. Причем на примере масштабного противоборства спецслужб Востока и Запада, советской и американской либо британской разведок.

Будет проиллюстрирована мысль, высказанная и реализованная на практике одним из директоров ЦРУ. Он считал, что наиболее эффективным средством в плане введения в заблуждение противника должен быть «специально подготовленный контингент» – приманка для разведки противника. Он убежденно констатировал: «Только так можно контролировать действия иностранных разведчиков и отвлекать их от истинных стремлений». Но еще задолго до американского профессионала эти мысли возникли у советской разведки, если учитывать, что подобные акции тайного влияния были на вооружении молодой советской госбезопасности еще в… 1918 году, спустя несколько месяцев после создания ВЧК (операция «Заговор послов»).

В первой главе была затронута лишь одна сторона в работе советской разведки. Речь идет о канале связи между главами двух держав в острейшем кризисе – Карибском. Этот канал работал на «большой блеф» Хрущева, помогая советскому лидеру формировать стратегическую выгоду от ситуации с ракетами на Кубе.

Но следующая глава – это раскрытие самого «инструмента» – акции тайного влияния в большой политике, который в рамках «большого блефа» решает еще одну суперзадачу – дезинформация Запада об уровне в СССР ракетно-ядерной готовности. Под прикрытием этой дезинформации советская сторона выиграла время для создания эффективного «ракетно-ядерного щита».

Проводником такой дезинформации стал кадровый разведчик, выступавший перед Западом под личиной предателя Родины. Он оказался в качестве «агента» западных спецслужб в заданном нужном месте и в нужное время.

* * *

В истории Российского государства и его спецслужб был ряд полезных иностранных агентов («кто?»). В XIX веке – это министр иностранных дел Франции, завербованный самим императором Александром I перед походом Наполеона в Россию. В начале ХХ века – руководитель австрийской контрразведки. В 30-х годах – антифашисты «Красной капеллы» в Германии и «Кембриджская пятерка» в Англии – важнейшие источники информации в годы Великой Отечественной войны. И наконец, целая плеяда ценнейших агентов в послевоенное время – представителей спецслужб, политиков, ученых…

В годы Великой Отечественной войны задачу по созданию новых видов вооружений советская сторона решала одна, без поддержки западных союзников. В нашу страну по ленд-лизу шла не первоклассная военная техника, коей владели на Западе, а «залежалый товар» со складов Англии, США, Канады. Так было с авиацией, взрывчатыми веществами, навигационными приборами для авиации и флота. Но и этой помощи мы были рады.

Рассчитывая на «ядерную дубинку» против СССР и всего мира в послевоенный период, американо-английские разработки в области атомного оружия тщательно скрывались от советской стороны. Американцев и англичан можно понять – СССР (а ранее Россия) никогда не были настоящими партнерами в сфере экономического влияния – только противники. И лишь в ХХ веке они дважды становились союзниками: в Первую мировую войну – в рамках Антанты и во Вторую мировую – в рамках антигитлеровской коалиции. Оба раза мотивы такого сотрудничества лежали на поверхности: победить малой кровью… для своих государств, а проще – «загребать жар чужими руками».

В годы войны советская научно-техническая разведка (НТР) не дремала, а выстлала «ковровую дорожку» под создание новых видов оружия, которыми располагал Запад в то время. Промышленность же наша шла дальше. Это была скоростная авиация – реактивная и высотная (операция «Воздух»), радиолокация (операция «Радуга»), более сильные взрывчатые вещества и синтетический каучук (операция «Зелье»), защита от химического оружия (операция «Парфюмерия»).

Вершиной мастерства советской разведки – политической и военной – было проникновение в секреты «Манхэттенского проекта» США по созданию атомной бомбы. В послевоенное время этот подвиг привел к тому, что США не смогли доминировать в мире, опираясь на атомное оружие – баланс сил не позволял. Но наша страна шла дальше: в 1954 году была запущена первая в мире атомная электростанция.

С подачи разведки наша авиация смогла выйти на передовые рубежи в области создания истребительной реактивной техники. Уже в 1950 году наши самолеты МИГ-15 господствовали в воздухе в Корейской войне. Давая ученым и инженерам нужную информацию, советская сторона основала свои ПВО на базе современных радиолокационных систем, которые быстро нашли применение в артиллерии сухопутных войск, в воздухе и на море.

В послевоенные годы НТР, вопреки идеологическому запрету «сверху», собирала обширную информацию по кибернетике, названную псевдоучеными нашей страны «гулящей девкой империализма», и тем самым спасла советскую науку от информационного вакуума в этой области.

Все эти люди – носители информации и сотрудничавшие с советской разведкой – были агентами, а значит их деятельность характеризовалась устойчивыми признаками.

СеКССС – именно эта аббревиатура отличает агента как носителя информации от других источников сведений. Это и есть уровень отношений источника с разведчиком или разведкой в целом.

«Се» – секретные отношения по содержанию работы и передаваемой информации. «К» – конспиративные отношения по скрытности контактов «агент – разведчик». «С» – сознательная работа на разведку. «С» – сотрудничество в силу общности мотивов работы с разведчиком – моральных либо материальных. «С» – систематическая работа по передаче информации.

Вот вроде бы и все. Пять признаков – и перед человеком-агентом уже иной мир отношений с государством и обществом, с политическими убеждениями и моралью, наконец, ощущение полезности тому «богу», которому разведка и агент служат.

Ярким примером убежденности в правомерности своих контактов с советской разведкой явилась работа агента Брайтенбаха из гестапо, информация от которого составила 28 томов документальных материалов (1929–1942). Антинацистские настроения привели его в агентурную сеть нашей разведки, причем добровольно и по собственной инициативе. Как профессионал-контрразведчик, он мог действовать скрытно и эффективно, часто на грани смертельного риска, в «логове волков», какой справедливо считалась сильнейшая из спецслужб гитлеровской Германии – гестапо.

Другое характерное событие из жизни разведки: Корсиканец и Старшина – организаторы двух антифашистских групп в столице Третьего рейха, работа которых объединила сотни немецких патриотов. Это был коллективный протест германских интеллектуалов фашизму, как идеологии, и сознательная жертвенность на алтарь Победы над нацистской Германией. Они шли на «голгофу» понимая, что разгромить нацистский Третий рейх сможет только Советский Союз – антипод фашизму. Уже зная, что их радиостанции пеленгует гитлеровская контрразведка, антифашисты фактически круглосуточно передавали советской стороне информацию стратегического значения – количество войск, качество вооружения, направление и сроки ударов германского вермахта на советско-германском фронте. Их уже не было в живых, а полученная от них информация «работала» во время Курской битвы (1943).

В послевоенные годы ряды агентурной сети советской разведки пополнились новыми источниками информации и агентами тайного влияния. Ситуация в мире требовала от разведки не только информацию о планах Запада по ракетно-ядерной стратегии против СССР, но и активного влияния на международные процессы, как, например, это было в операции «Центр».

Разве не жажда активного тайного влияния стояла в основе «большого блефа» Хрущева с использованием всего набора «инструментов» во внешней политике – вооруженных сил, дипломатии, спецслужб.

Далее будет рассказано о нескольких акциях тайного влияния – операциях госбезопасности в 20–70-х годах. Общий критерий их результативности – противодействие усилиям противника в интересах внешней политики СССР на международной арене в дни мира и войны.

1918. Операция «Заговор послов»

В ноябре – декабре 1918 года в Москве заседал Верховный революционный трибунал: рассматривалось дело союзнических миссий в России.

На скамье подсудимых находилось шесть участников заговора против молодой Советской республики, возглавляемого британским послом Локкартом. Он и еще три активных участника с французской и американской стороны отсутствовали и находились за пределами России. В ходе предварительного расследования показаниями арестованных, свидетелей и неопровержимыми уликами была доказана преступная деятельность, которой занимались главы и сотрудники миссий, а также их агенты.

«Благие» намерения Антанты получили огласку и вызвали широкий общественный резонанс, далеко выходящий за пределы России. Судебное разбирательство подтвердило опору англо-франко-американской коалиции на представителей контрреволюционных сил внутри России, пособничество которых предусматривало шпионаж, подкуп и дезорганизацию Красной Армии, взрывы мостов и поджоги продовольственных складов… Все это с целью свержения новой власти в России. Имелось в виду даже убийство вождей революции. В приговоре говорилось:

«Попытка контрреволюционного переворота, будучи сопряженной с циничным нарушением элементарных требований международного права и использованием в преступных целях права экстерриториальности, возлагает всю тяжесть уголовной ответственности, прежде всего, на те капиталистические правительства, техническими исполнителями злой воли которых являлись подсудимые».

Двух человек приговорили к расстрелу, восемь – к пятилетнему заключению, четырех отсутствующих, в том числе посла Локкарта, объявили врагами трудящихся, подлежащих расстрелу при появлении их в пределах России.

Адвокаты, принимавшие участие в защите двух приговоренных к смертной казни, в прошении о помиловании (впоследствии их помиловали) упомянули фамилию Шмидхен. Они указывали, что он не привлечен к ответственности, хотя они считают его пособником британского посла.

В сохранившихся архивных делах и в открытой печати, затрагивающей «дело Локкарта», или, как его назвали на Западе, «дело трех послов», Шмидхен неизменно упоминается как «человек Локкарта». Было известно, что уже тогда комиссар дивизии латышских стрелков в своем обращении в ВЧК называл Шмидхена английским агентом.

Сообщник – и вне судебного разбирательства?! И лишь через полстолетия стало известно, что Шмидхен помогал разоблачить заговорщиков. Чтобы ввести в заблуждение их, он вынужден был прикидываться их соучастником. Под именем Шмидхена скрывалась смелая личность – Ян Буйкис. Он был участником Первой мировой войны – вначале солдатом, а затем подпоручиком – стал латышским стрелком на стороне революции.

Весной 1918 года Буйкис стал чекистом. Это был период, когда только формировалась военная коалиция западных держав против новой России, причем с опорой на Добровольческую армию белых генералов.

Руководство ВЧК, созданной в конце 1917 года для борьбы с контрреволюцией, вышло на след враждебного советской власти формирования и вскрыло его связи с иностранными державами. Чекисты перехватили письмо белогвардейского генерала Алексеева, который вместе с генералами Корниловым и Деникиным создавали Белую армию на Юге страны. Письмо было адресовано главе французской миссии в Киеве. Было известно, что эта миссия и ее представители в других городах Юга России занимались сбором информации о положении дел в этом регионе. Главной их задачей было отслеживание ситуации с Красной Армией.

Алексеев обращался к французскому генералу с просьбой помочь создать на юге плацдарм для наступления против Советского государства. Он просил военное снаряжение и предлагал направить в распоряжение белых генералов чехословацкий корпус из Сибири. Их целью было «начало решительной борьбы с большевизмом для восстановления порядка на территории России».

В ВЧК поступали сигналы о расширении белогвардейского заговора. Чекисты понимали: судя по всему, действует единая направляющая рука – имеется единый центр. Но в тот момент, весной 1918 года, это было пока только предположение. Нужно было узнать, куда ведут нити заговора, кто поддерживает заговорщиков морально и материально, определить направления главных ударов по противнику.

Обо всем этом говорил глава ВЧК Феликс Дзержинский с Яном Буйкисом, которому доверили внедриться в сеть заговорщиков: «Вам придется отправиться в Петроград. Надо влиться в контрреволюционные организации, найти нити, которые тянутся к иностранцам, и тех, кто ими управляет…». Срок давался две недели.

Советская власть стремилась восстановить страну, но ее планам противопоставлялись действия бывших офицеров и тех сил, которым помогали иноземные службы – дипломатические и специальные – из тех стран, которые еще недавно были союзниками России по антигерманской коалиции.

Ровно через месяц после Октябрьской революции Англия и Франция, с ведома и согласия США, заключили тайное соглашение о разделе сфер влияния в России: Франция бралась удушить советскую власть на Украине, в Крыму и в Бессарабии; Англия – на Дону, Кубани, Кавказе. Втайне готовился удар на Севере. Соглашение не осталось на бумаге: весной 1918 года американские войска высадились в Мурманске.

Опыт ВЧК, пусть и небольшой, убеждал: в стане противника нужно иметь своих людей, чтобы знать заранее об их замыслах, предвидеть развитие ситуации и упреждающим ударом вовремя разрушить их. Задание Буйкису как раз и являлось важным звеном в больших планах нарождающейся госбезопасности страны.

В легенде по проникновению в среду бывших офицеров царской армии, нелояльно настроенных к советской власти, было желание этих офицеров привлечь на сторону контрреволюции латышей, имевших опыт войны. Вся легенда была фактически сосредоточена в одной фразе: «Мы подпоручики царской армии, представляем организацию недовольных латышей». «Мы» – это Ян Буйкис и его друг детства Ян Строгис. В этой операции – Буйкис стал Шмидхеном, Строгис – Бредисом.

В Петрограде молодые чекисты оказались в «пестром» войске, состоявшем из разного рода авантюристов и проходимцев, разочаровавшихся лиц и неразобравшихся в ситуации с революцией. Чекисты искали подходы к идейным противникам и особенно к тем, кто был связан с иностранными государствами. В конце концов чекистам удалось проникнуть в военно-монархическую организацию. Во главе ее стояли кадровые офицеры старой армии, которые умели мыслить строго и логически, владея методом психологического воздействия.

После проверки латышам доверили сокровенные тайны организации: имеются склады с оружием, ориентируются на заграницу и ищут с ней связи, в Архангельске создана близкая по духу организация военных. Важнейшими сведениями для штаб-квартиры на Лубянке стали: питерские военные из числа бывших офицеров ведут поиск подобных организаций в других городах и намереваются свести их в единую организацию для борьбы с Советами.

Вновь раскрытую организацию взяли под свой контроль питерские чекисты. Они собирались внедриться в нее своими силами и от ее имени выйти на военных на Севере.

Чекисты-латыши получили из Москвы задание: проникнуть в латышский клуб, который одна из связанных с заграницей организаций намеревалась использовать в своих целях. Шаг за шагом чекистам удалось заинтересовать собой «новых друзей». Доверие к ним привело к контакту с представителями антисоветски настроенных чинов из Адмиралтейства. Начались деловые переговоры.

Удача сопутствовала Буйкису – он познакомился с Кроми, английским военным атташе, кадровым разведчиком. Кроми занимался петроградской контрреволюционной организацией, и именно он сколотил такую группу из русских военных моряков.

Из разных источников в руках чекистов оказалось достаточно косвенных доказательств того, что дипломатические представительства Англии, Франции и США стали штаб-квартирами контрреволюционных организаций. Однако чекисты еще не знали, что именно Локкарт стал средоточием внешней и внутренней контрреволюции и что он плетет паутину опасного заговора против Советской республики.

В мае в Вологде на совещании дипломатических представительств трех государств под руководством Локкарта был разработан план создания единого антибольшевистского фронта в европейской части России. План предусматривал использование чехословацкого корпуса в Поволжье с опорой на армии белых на юге, а на севере – использование войск уже высадившихся там союзников.

Локкарт посланцев Кроми принял. Дав ознакомиться с письмом своего коллеги из Питера французскому генконсулу, он наметил план использования латышей: с помощью Шмидхена и Бредиса подкупить латышских стрелков и с их помощью арестовать советское правительство.

Известно, что в таких серьезных организациях надежность участников играет первостепенную роль. Поэтому в обсуждении степени доверия к латышам приняли участие Локкарт, французский генконсул и доверенное лицо британского правительства Рейли. Взвесив все «за» и «против», в конце концов они пришли к выводу: латыши с ними искренни и на них можно положиться. Мнение Рейли о латышах имело главенствующее значение, как говорил в мемуарах Локкарт: «Девяносто девять процентов из ста он за использование Шмидхена и Бредиса в операции».

И все, для негласного контроля за поведением латышей в Москву приехал лично сам Рейли.

Так началась дуэль молодых советских разведчиков-контрразведчиков с матерыми профессионалами во главе с Локкартом. А это означало: психологическая борьба, мобилизация духовных сил, работа на уровне напряжения до предела нервов.

Локкарт провел с латышами три встречи: знакомство при доставке письма, затем беседа о конспиративности действий – одобрил предусмотрительность латышей, взявших себе псевдонимы, и наконец – задание. Но все это время шла психологическая обработка латышей: в России все созрело для взрыва. Поставлена задача: подкупом и шантажом поднять против советской власти латышские части, охраняющие Кремль и другие правительственные здания. Затем, с их помощью и при поддержке подпольных организаций из офицеров старой армии, свергнуть Советы. Главной и первой задачей Локкарт назвал арест и ликвидацию Ленина.

Тревожная информация ушла в ВЧК.

Для координации действий с американским генералом Пулем латыши получили задание выехать на север. Локкарт вручил им документы, по которым Шмидхен выступал в этом случае под своим именем:

«Британская миссия, Москва, 17 августа 1918 года.

Всем властям России.

Предъявитель сего, лейтенант Ян Буйкис из латышских стрелков, имеет важное поручение от Британской штаб-квартиры в России. Обеспечивайте ему свободный проход и оказывайте всемерное содействие.

Локкарт, британский агент в Москве».

Поручение и документы позволяли выявлять дислокацию северной группировки войск союзников-заговорщиков и принимать меры к противодействию интервенции.

Однако к 30 августа обстановка в стране накалилась и требовала принятия срочных мер. К этому времени чекисты получили сведения о том, что на 31 августа в Петрограде назначена тайная встреча Рейли с руководителями белогвардейского подполья, организатором которого был Кроми.

Операция по захвату заговорщиков началась.

Был арестован Локкарт, в Петрограде в перестрелке убили Кроми, Рейли исчез. В руки чекистов попали важные документы из британского посольства: коды, шифры, агентурные донесения, списки главарей различных формирований и агентуры, работавших на британскую разведку. Теперь чекисты располагали явками и адресами конспиративных квартир.

Локкарта обменяли на советского полпреда в Великобритании Литвинова, и потому британский посол-разведчик на скамью подсудимых не попал. Однако другие, не защищенные иммунитетом дипломатов, оказались там вместе со своими агентами из числа русских и иностранцев.

Расследование антисоветской деятельности дипломатов Великобритании, Франции и США, судебное разбирательство и приговор привели к ликвидации широкой сети контрреволюционного заговора. Случилось это благодаря тому, что чекисты Буйкис и Строгис за короткое время – с мая по август – проникли в планы заговорщиков и дезорганизовали усилия трех разведок. В жестокой схватке молодых сотрудников победило настойчивое желание быть выше профессионалов-разведчиков Запада, особенно в вопросах легендирования. Им удалось довести до сведения противника только то, что могло ввести его в заблуждение. Они заставили поверить западных специалистов в свою искренность.

Торжеством чекистского мастерства стало то, что опытный Локкарт и его не менее маститые в делах спецслужб коллеги-разведчики Кроми и Рейли поверили в легенды, разработанные в ВЧК и донесенные до них молодыми сотрудниками госбезопасности Советской России, которой на момент завершения операции не было еще и года.

1921–1927. Операция «Трест»

Еще древние подметили одну особенность в действиях человека, а в древние века философы сформулировали эту особенность в «постулат разумности». Краткая «формула» этого постулата определяет фактически каждый шаг человека с момента его рождения. Универсальность постулата заключается в возможности его применения для людей всех профессий: от труженика села до премьер-министра, в том числе разведчиков и агентов.

Так что же это за формула «Цель – средство – результат»? Фактически многочисленные и пространные описания тех или иных действий разведки можно лаконично суммировать в рамках трех составляющих «постулата разумности».

Это можно проследить на примере краткого изложения масштабной и долговременной операции «Трест-2», которую несколько лет проводили ВЧК-ГПУ-ОГПУ. Однако, чтобы сформулировать такой постулат, следует выстроить хронологический ряд событий в работе молодых органов госбезопасности Советской России на контрразведывательном направлении противодействия военным формированиям белой эмиграции за рубежом.

Май 1921 года. В Германии работает монархический съезд, собравший делегатов из многих стран мира. На съезде присутствует русская эмиграция, в том числе военная. Съезд избирает Высший монархический совет (ВМС) и определяет своей главной целью свержение большевистского правительства в России. Констатировано: успеха можно добиться, если в Советской России будет действовать организация единомышленников ВМС, ибо наличие такой организации поднимет авторитет ВМС в руководящих кругах западных стран и можно будет рассчитывать на их материальную и военную поддержку.

Ноябрь 1921 года. ИНО ВЧК перехватывает письмо некоего белогвардейца из Российского общевойскового союза (РОВС) в адрес ВМС. В письме шла речь об ответственном работнике Наркомпути Якушеве, который, будучи проездом в Швецию через Ревель (Таллин), сообщил следующее: в Москве и Петрограде продолжают подпольно действовать разрозненные группы приверженцев монархии, и он принимает меры к их объединению. Якушев высказался за контакты с ВМС с целью объединения усилий по свержению советской власти.

Из письма: «Якушев крупный спец. Знает всех и вся. Наш единомышленник. Он то, что нам нужно. Он утверждает, что его мнение – мнение лучших людей России… После падения большевиков спецы станут у власти. Правительство будет создано не из эмигрантов, а из тех, кто в России… В стране существует, действует контрреволюционная организация. В то же время впечатление у него об эмиграции ужасное. «В будущем милости просим в Россию, но импортировать из-за границы правительство невозможно. Эмигранты не знают России. Им надо пожить, приспособиться к новым условиям…» Якушев дальше сказал: «Монархические организации из Москвы будут давать директивы организациям на Западе, а не наоборот…»

В письме говорилось о нежелательности террористических действий, а также об иностранной и добровольческой интервенции, которые не встретят сочувствия у населения страны.

Из письма: «По его мнению, большевизм выветривается… Предлагает реальные условия связи между нами и москвичами. Имен не называл, но, видимо, это люди с авторитетом и там, и за границей…»

Ноябрь – декабрь 1921 года. С письмом ознакомлены А.Х. Артузов, начальник контрразведывательного отдела ВЧК, и Ф.Э. Дзержинский, председатель ВЧК. Принимается решение о создании легендированной монархической организации на территории России под контролем ВЧК для секретной игры с ВМС. Цель игры: срыв террористических и военно-диверсионных устремлений белой эмиграции против Советской России. В основу стратегической политической линии такой организации положена позиция Якушева: «…правительство будет создано не из эмигрантов».

ВЧК ставит задачу: переубедить Якушева и предложить ему встать на сторону Советского государства. Упор при перевербовке делается на его патриотизм и неординарность мышления. Согласие сотрудничества с ВЧК было получено, и Якушев поставлен во главе легендированной Монархической организации Центральной России (МОЦР). Операция получает кодовое название «Трест».

Январь 1922 года. Якушев совместно с чекистами формирует коллективный политический совет МОЦР, в который входят и используются «втемную» камергер царского двора и бывший крупный помещик – балтийский барон, нефтепромышленник, тайный советник и предприниматель – все люди заметные в дореволюционной России. Председатель политсовета – Якушев, глава МОЦР – профессор академии РККА (бывший генерал царской армии). Во главе военной секции – генерал Красной Армии (бывший начальник военной разведки).

Ноябрь 1922 года. Прикрываясь делами Наркомпути, Якушев выезжает в Германию. От Ревеля его сопровождают автор перехваченного письма и племянник генерала Врангеля, возглавляющего РОВС. Установив контакт с ВМС, Якушеву удается убедить его членов в том, что они имеют дело с серьезной и дееспособной организацией. Обсуждены вопросы взаимоотношений и связи между ВМС и МОЦР, а также вопросы помощи ей в разработке программы и тактики действий на территории России. Связь – личная и через диппочту в Эстонии.

После доклада Якушева руководству ВЧК ему ставится параллельная задача – выход на иностранные разведки. Это удается сделать, включив в текст письма для ВМС «материалы» о Красной Армии (эти сведения фиксирует эстонская разведка и информирует о них поляков). Так начинается дезинформационная акция об РККА в адрес эстонской и польской разведок.

1923 год. Во время командировки в Берлин и Париж Якушев ведет переговоры с руководством ВМС и Организацией русской армии (ОРА). Речь идет о программе действий и обмене информацией. Договариваются, что вся работа ОРА на территории Советского государства предварительно должна согласовываться с МОЦР. Якушеву удается усилить разногласия между руководством ОРА и ВМС.

Осень 1923 года. ОРА направляет в Москву эмиссара с целью проверить реальность работы МОЦР на месте. Эмиссар выходит на двух своих знакомых – бывших офицеров, которые оказываются агентами ОГПУ. Доклад эмиссара в ВМС: МОЦР дееспособна и есть возможность создать ячейки монархистов в среде военных Красной Армии (легендированная организация военных создана).

По линии ВМС для проверки работы МОЦР в Москву прибывают представители генералов Кутепова и Врангеля, но визит последнего с МОЦР не согласовывался. Человек Кутепова дает положительную оценку деятельности МОЦР, а представитель Врангеля арестован.

1924 год. МОЦР принимает в России представителей белой военной эмиграции. Их убеждают не предпринимать террористических и диверсионных действий на данном этапе, чтобы не спровоцировать активность госбезопасности, которая может привести к провалу еще не окрепших ячеек МОЦР.

В ОГПУ принимается решение усугубить раскол в белом движении между сторонниками Врангеля (монархисты) и Кутепова (немонархическая молодежь).

Середина 1924 года. МОЦР устанавливает контакт с финляндской и британской разведками. По этим каналам передается дезинформация военно-политического характера. Англичане стремятся расширить контакты с МОЦР.

Сентябрь 1924 года. Будучи в Финляндии, Якушев убеждает британского разведчика Рейли прибыть в Москву для переговоров с политсоветом МОЦР о работе с британской разведкой. При переходе границы чекисты имитируют гибель Рейли в перестрелке. Переход проводит командир заставы Тойво Вяха, подставленный чекистами как содержатель «окна» на границе. «Суд» и «расстрел» командира-«предателя» закрепляет легенду гибели Рейли. Рейли арестовывают позднее в Москве.

Декабрь 1925 года. МОЦР «тайно» принимает в Советском Союзе В.В. Шульгина, в прошлом крупного помещика, убежденного монархиста, видного политического деятеля царской России, бывшего члена Государственной думы, хорошо известного в кругах белой эмиграции.

Шульгин конспиративно встречается с представителями МОЦР, где ему подсказывают мысль о написании книги по визиту в Красную Россию. В дальнейшем Шульгин согласовывает рукопись книги с МОЦР. Книга вышла в 1926 году и, кроме критики в адрес Советской власти, содержала и положительную оценку, в частности: народ бывшей Российской империи не погибает в разорении и не деградирует, не помышляет о реставрации царизма и в своем большинстве поддерживает Советскую власть.

Начало 1926 года. МОЦР сдерживает требования военизированных эмигрантских организаций за рубежом об активизации подрывной работы в СССР. Ими предлагаются конкретные планы: место, характер действий, время.

Ноябрь 1926 года. Усиливается давление на руководство МОЦР со стороны ВМС, ОРА, РОВС и других. Они требуют действовать активно и немедленно, в течение ближайших месяцев. МОЦР не в состоянии сдерживать террористические и другие подрывные акции белой эмиграции. Упорное нежелание заниматься подрывной работой начинает вызывать у зарубежных «союзников» МОЦР серьезные подозрения.

Февраль 1927 года. В ИНО ОГПУ принимается решение о завершении операции «Трест». Для более полного выявления намерений и возможностей главы ВМС А.П. Кутепова по проведению терактов в СССР на встречу с ним в Финляндию выезжают представители военной секции МОЦР, в том числе ее «военно-морской атташе» (сотрудник РУ ГШ РККА).

Требования ВМС: точные сроки активных действий. Мнение МОЦР: беречь силы «для достижения конечной цели – свержения советской власти и установления монархии в России».