Растоптанная Победа. Против лжи и ревизионизма

О действиях отряда под командованием оуновца Юзефа Гуменяка рассказывается в послевоенных показаниях еврейки Регины Крохмаль:

...

« В начале 1943 года, это было в том самом населенном пункте, мы попросили директора Возняка, чтобы принял нас. Тогда директор Возняк дал нам убежище, сделал под полом бункер. Это продолжалось несколько недель, в один из дней сказал, что за нами следят. Однажды вечером я вышла, чтобы приготовить что-то покушать. В это время я увидела, что все здание было окружено бандой, во главе которой был Гуменюк Юзеф. Тогда бросили в бункер гранату. Некоторых убило на месте, а остальные получили ранения. Только две девушки не были ранены. Будучи в кладовке, я видела, как Гуменюк лично связал директора Возняка колючей проволокой и повесил на дверях. Затем отрезал ему пальцы, а когда директор кричал, отрезал ему язык и так его оставил. Девушек, которые остались живыми, Гуменюк с бандитами, было их около 20–25 человек, изнасиловали, затем убили ударом железного прута по голове, аж мозг брызгал на потолок. Было это в том же году. Банда подожгла село Корощатин, в центре села осталось несколько уцелевших зданий. Тогда Гуменюк со своей бандой собрал всех женщин и детей, которые остались, завел их в одну сушарку, распорол перины, насыпал на них перья и поджег. Все были сожжены живьем » [268] .

Сведения об уничтожении евреев встречаются и во внутренних документах УПА. Так, например, в отчете о деятельности отряда им. Колодзинского за осень 1943 г. упоминается уничтожение четырех евреев «в лесу за Островцами» и десяти «венгерских жидов» около с. Селец [269] .

Организованные беженцами из гетто «семейные отряды» рассматривались командирами УПА как советские и как таковые уничтожались. Несколько сотен евреев, бежавших из Тучинского гетто, смогли пережить зиму, «но условия жизни на протяжении нескольких месяцев в лесу, где по соседству располагались или проходили банды лжепартизан, грабителей и формирований ОУН-УПА, оказались гибельны почти для всех беглецов» [270] .

«Вся [украинская] молодежь без исключения была вынуждена вступать в УПА. Была призвана в лес на несколько месяцев, где проходили учения, – вспоминал в этой связи комендант бережанского округа польской Армии Крайовой Ян Цисек. – Именно эти обучающиеся в лесах, где только встречали евреев, убивали, специально выискивая их укрытия» [271] .

Следует напомнить, что значительную часть УПА составили ушедшие в лес военнослужащие украинской вспомогательной полиции – те самые, которые ранее использовались оккупантами для массового уничтожения евреев. Полученный опыт проведения этнических чисток они использовали при проведении «Волынской резни». Что же касается евреев, то их бывшие полицейские едва ли перестали рассматривать как объект уничтожения [272] .

Однако главная тяжесть борьбы с евреями и другими «нежелательными элементами» легла не на формирования УПА, а на подчинявшуюся ее командованию номинально самостоятельную структуру – Службу безопасности ОУН. Свидетельство этому мы находим в показаниях Алексея Кирилюка, бывшего адъютантом референта Службы безопасности на «Северо-западных украинских землях» Александра Присяжнюка (псевдоним Макар).

...

« До мая 1943 года я разъезжал вместе с МАКАРОМ по селам Ровенского района. В мои обязанности входило выполнение поручений МАКАРА и охрана его.

Останавливаясь в селе, обычно МАКАР через меня вызывал к себе местный оуновский актив и разведчиков СБ, детально выяснял настроение местных жителей, ход поставок в УПА, количество и фамилии советских военнопленных, бежавших из немецких лагерей и проживавших в данном селе…

После отъезда МАКАРА в село приезжала «боевка» и по заданию МАКАРА уничтожала лиц из местного населения, высказывавших недовольство УПА, и советских военнопленных, бежавших из немецких лагерей.

В мае 1943 года МАКАР вызвал меня к себе и заявил, что он очень доволен мною, а потому считает, что я вполне справлюсь с обязанностями коменданта «боевки» Ровенского района СБ, причем официально я буду именоваться «начальником полицейского исполнительного отдела».

На мой вопрос, что конкретно будет входить в мои функции, МАКАР заявил мне следующее:

«Для того чтобы ОУН могла вести борьбу за создание «самостийной» Украины, необходимо уничтожить всех врагов оуновцев. А для этого нужно иметь всюду глаза и уши. Вот для чего и создана служба безопасности, состоящая из референтуры разведки, которая имеет в каждом селе своих разведчиков, и «боевки» в составе 10–12 человек, непосредственно расправляющихся с нашими врагами.

В целом на службу безопасности руководство ОУН возложило следующие обязанности:

1. Уничтожать всех врагов УПА и ОУН, которыми являются поляки, чехи, евреи, комсомольцы, коммунисты, офицеры и бойцы Красной Армии, работники милиции и лица из местного населения, высказывающие свои симпатии к Советской власти.

2. Задерживать и расстреливать всех военнопленных офицеров и бойцов Советской армии, бежавших из немецких лагерей.

3. Уничтожать вместе с семьями всех уклоняющихся от службы в УПА, сжигая их дома и отбирая имущество.

4. Следить за населением нашего района, чтобы оно своевременно выполняло поставки с-х продуктов для УПА, применяя физические репрессии в отношении саботирующих поставки. Под «физическими репрессиями» подразумеваются расстрелы и экзекуция.

5. Выявлять и расправляться с лицами, ожидающими прихода частей Красной Армии.

6. Уничтожать по заданию руководства ОУН всех лиц, не интересуясь степенью их виновности.

7. Наиболее опасных врагов – коммунистов и работников НКВД, не допрашивая их лично, передавать МАКАРУ.

Основа нашей работы – преданность делу ОУН. Пусть у вас не дрогнет рука, когда вы видите мучения своей жертвы. Помните, что чем больше уничтожите врагов, тем ближе час нашей победы».

Выслушав МАКАРА я понял, что на меня возлагается работа, которая меня интересовала и к этому же вполне устраивала, так как я мог жить дома, не боясь быть призванным в УПА, куда идти я не хотел ввиду слабого состояния здоровья.

В тот же день мы с МАКАРОМ поехали в с. Зарицк Ровенского района. В этом селе МАКАР представил мне участников «боевки » [273] .

Как видим, евреи были включены в число подлежащих уничтожению сотрудниками СБ ОУН «врагов». Аналогичные показания о задачах СБ ОУН были даны членом другим оуновцем, И.Т. Кутковцем:

...

« В 1943 г. по приказу краевого провода референтура СБ выполняла следующие задания:

– проводила физическое уничтожение военнопленных Красной Армии;

– уничтожала польское население и сжигала их дома;

– физически уничтожала дезертиров из УПА и избивала шомполами лиц, уклоняющихся идти в УПА;

– физически уничтожала скрывающееся по селам еврейское население » [274] .

Наконец, в инструкции СБ ОУН за 1943 г. указывалось: «Преступников, болтунов, невиновных и виновных чужаков, пьяниц, паникеров, сексотов, тех, кто скрывает ляхов и других чужинцев, уничтожать! Жидов, найденных в селах, следует допросить, а после этого – на восток» [275] . В свете приведенной выше информации не приходится сомневаться, что под понятием «отправить на восток» подразумевалось убийство [276] .

Не приходится сомневаться и в том, что задачи, поставленные перед сотрудниками СБ ОУН, выполнялись.

Победа советских войск в битве на Курской дуге окончательно убедила руководство ОУН(Б) в неизбежности поражения Германии. В августе 1943 г. на отдаленном хуторе в Тернопольской области был собран III Чрезвычайный Великий съезд ОУН(Б). Отвечавший за пропаганду член Центрального провода Василий Охримович (псевдоним Гармаш) сделал доклад о сложившейся международной обстановке. Страны «оси» войну проигрывают, а СССР выходит на арену как победитель, констатировал он. В то же время существуют противоречия между Англией и Америкой с одной стороны, и СССР – с другой. В этой связи Гармаш предложил проводить следующую политику:

– направить работу организации на революцию в СССР путем создания единого фронта с другими народами СССР и военной активизации УПА;

– связаться с народами Европы, не входящими в состав СССР, для единых действий;

– добиваться поддержки со стороны Англии [277] .

Однако для того чтобы создать «фронт порабощенных народов» и получить поддержку с Запада, ОУН(Б) необходимо было официально зафиксировать отказ от брутального преследования проживающих на украинской земле «инородцев», в первую очередь – поляков и евреев. Эти изменения были внесены: на съезде была утверждена новая программа ОУН(Б). «В программе была принята антиимпериалистическая, антифашистская и антирасистская позиция, – вспоминал член Центрального провода ОУН(Б) Михаил Степаняк. – Отмечалось равноправие всех народностей украинского государства в государственных и государственно-политических правах. Всего этого не было в предыдущих программах, поскольку они были чисто фашистские» [278] .

Таким образом, бандеровская программа решения «еврейского вопроса» была радикально изменена. Бывшие объекты преследования – евреи объявлялись полноправными гражданами Украины.

Однако даже после принятия постановлений III Чрезвычайного Великого съезда ОУН(Б) украинские националисты признавали право на существование далеко не всех евреев. В инструкции Главного командования УПА от 1 ноября 1943 г. есть следующие указания: «Распространять информацию, что мы допускаем все национальности – в том числе и жидов, которые трудятся на благо украинской державы. Они будут считаться полноправными гражданами Украины. Об этом говорить с врачами-жидами и другими специалистами, которые у нас работают» [279] . Как нетрудно заметить, в инструкции «допускались» не все евреи, а лишь те, кто «трудился на благо украинской державы».

Аналогичный тезис мы находим в датированных началом 1944 г. «Временных инструкциях». В этом документе содержится призыв к членам ОУН «не проводить никаких акций против жидов», поскольку «жидовское дело перестало быть проблемой (их осталось очень мало)». При этом в документе есть принципиально важная оговорка: «Это не относится к тем, кто выступает против нас активно» [280] . Очевидно, что это добавление открывало широкое поле для преследований евреев, которых всегда можно было объявить пособниками «московского большевизма».

Следует отметить, что, несмотря на изменения в программных установках ОУН(Б), отношение к евреям со стороны украинских националистов оставалось, как правило, негативным. Следует учитывать, что УПА в значительной степени была создана из командиров и солдат организованной немцами украинской вспомогательной полиции, совсем недавно участвовавших в антиеврейских акциях. Эти люди не изменили своего отношения к евреям. Когда командир советского партизанского отряда Ян Налепка пытался вести переговоры с представителями УПА, ему был дан такой ответ: «Если вы уберете у себя сначала всех евреев, тогда будем с вами вести переговоры» [281] . А комиссар Сумского партизанского соединения С.А. Руднев зафиксировал в своем дневнике, что националисты характеризовали советских партизан как «жидо-большевистских агентов» [282] . Показательно, что во внутренней документации УПА за 1943 г. встречаются такие определения, как «жиды, цыгане и прочая сволочь», исчерпывающе свидетельствующие об истинном отношении к евреям [283] .

В этой связи не приходится удивляться тому, что, несмотря на пропагандистские заявления о равноправии всех национальностей, формирования УПА продолжали проводить этнические чистки. Различие между словами и делами украинских националистов хорошо отражено в сообщении, направленном в УШПД командиром действовавшего на Волыни крупного советского партизанского соединения Федоровым: «Националисты в своей печати пишут и обвиняют русский народ в дикости и темноте. Одновременно в своих многочисленных листовках обращаются ко всем народам Запада и Востока с призывом строить свои независимые национальные государства. Вместе с тем, ведут дикую необузданную кровавую расправу, уничтожая целиком все польское и еврейское население, а также всех других, независимо от национальности, сочувствующих советской власти и помогающих партизанам. Жгут, убивают, рубят топорами» [284] .

Эта информация находит подтверждение и в документах УПА. Так, например, 2 апреля 1944 г. в одном из сел Перемышлинского повета было убито «9 поляков, две жидовки, которые были на службе у поляков» [285] .

А вот показания очевидцев: «…В ночь на 18 марта [1944 года] украинские националисты-бандеровцы учинили массовое убийство поляков в с. Могильницы. Они под видом советских партизан, в масках, врывались в дома поляков и производили самые жестокие издевательства над ними, резали их ножами, рубили топорами детей, разбивали головы, после чего с целью скрытия своих преступлений – сжигали. В упомянутую ночь бандеровцы замучили, зарезали и расстреляли до 100 чел. советских активистов, евреев и поляков. В эту же ночь была вырезана моя семья – жена, 17-летняя дочь и сын. В мой дом ворвалось до 15 националистов, среди которых я опознал… бандеровца КРИЧКОВСКОГО Иосифа Антоновича, принимавшего непосредственное участие в убийстве моей семьи…» [286]  Эти показания С.И. Яницкого были даны после освобождения села войсками Красной Армии; при их проверке в лесу около села Могильницы Будзановского района, в ямах было обнаружено 94 трупа жителей села, убитых бандеровцами 18 марта 1944 г. [287]

Польскими историками приводятся следующие примеры антипольских акций УПА осени 1943 – зимы 1944 г., в ходе которых пострадали евреи:

– Малая Паниковица (уезд Броды), Тарнопольское воеводство. Осенью 1943 г. бандеровцы напали на село и совершили резню поляков. Обнаруженных в селе евреев убивали четвертованием, то есть разрубанием на четыре части.

– Дрышков. Осенью 1943 г. бандеровцы убили двоих поляков после обнаружения в их домах спрятанных евреев. Евреев в количестве шести человек также истребили ударами ножей.

– Шумяны. В ноябре 1943 г. убито трое поляков, а в декабре того года семеро и сожжены их хозяйства. Спрятанным в конюшнях и овинах евреям не дали возможность выйти наружу. Сгорело одиннадцать еврейских семей.

– Быдло (уезд Рогатин). В ноябре 1943 г. бандеровцы убили ксёндза Антони Вербовского, а также учителя Вробла. Обоих обвинили в укрывании евреев, выдачи которых потребовали. Евреи (пять человек), спрятанные в хитром тайнике, выжили.

– Язловец (уезд Бучач). В декабре 1943-го бандеровцы совершили нападение на приход. Во время пыток ксёндза Анджея Красицкого пытались заставить его выдать фамилии людей, укрывающих евреев. Другими словами, от священника требовали выдачи тайны исповеди. Ксёндз молчал, был схвачен и где-то, в неизвестном месте, убит.

– Кудлубиска (гмина Олеско). В ночь со 2 на 3 октября 1943 г. бандеровцы убили одиннадцать человек – в том числе троих еврейских детей.

– Руда Бродзка (уезд Броды). Бандеровцы напали на село в августе 1943 г., сосредоточившись главным образом у дома приходского священника, кричали: Поп, выдай нам евреев!.. В январе 1944 г. уповцы напали на это село во второй раз, убили двадцать шесть поляков, сожгли семьдесят хозяйств. Вместе с поляками погибла еврейская семья, насчитывающая четырех человек.

– Барановка (уезд Брежаны). В декабре 1943 г. бандеровцы застрелили поляка, который кормил еврейскую семью, спрятавшуюся в лесу.

– Свитажув (уезд Перемышляны). Из опасения перед нападением бандеровцев, которые настойчиво требовали выдачи им евреев, польское население в начале 1944 г. оставило село, перебравшись в Сокал.

– Плебановка (уезд Трембовла). Осенью 1943 г. бандеровцы убили одиннадцать поляков, объявив, что они укрывают «врагов христианства и убийц Христа».

– Малков (уезд Сокал). Зимой 1943/44 гг. бандеровцы напали на село, сожгли его и расстреляли убегавших людей. Среди застреленных из пулеметов были евреи, которые также спасались бегством.

– Жабиньце (уезд Копычиньце). Бандеровцы совершили два нападения – в сентябре и декабре 1943 г. – всегда на дома, в которых находились евреи. Количество убитых тогда евреев неизвестно [288] .

Разумеется, этот список не является исчерпывающим.

Также имеются сведения о передаче представителями УПА информации о еврейских отрядах немецким оккупационным органам. Так, согласно германским документам, в апреле 1944 г. «офицеры УПА» передали немецкой стороне информацию «о деятельности банд в районе Злочев – Борбрика – Подъясы – они сообщили о еврейской банде в Свирце, о польской банде в Висине и о русской банде в районе Подъясы…» [289]

Таким образом, несмотря на постановления III Чрезвычайного Великого съезда ОУН(Б), уничтожение боевиками УПА евреев осенью 1943 – зимой 1944 гг. продолжалось. Исключение было, разумеется, сделано для «полезных» евреев, использовавшихся УПА.

К осени 1943 г. в подразделениях УПА имелось небольшое количество евреев. В своих воспоминаниях один из лидеров ОУН(Б) Николай Лебедь пишет: «Большинство врачей УПА были евреями, которых УПА спасала от уничтожения гитлеровцами. Врачей-евреев считали равноправными гражданами Украины и командирами украинской армии. Здесь необходимо подчеркнуть, что все они честно исполняли свой тяжкий долг, помогали не только бойцам, но и всему населению, объезжали территории, организовывали полевые больницы и больницы в населенных пунктах. Не покидали боевых рядов в тяжелых ситуациях, также тогда, когда имели возможность перейти к красным. Многие из них погибли воинской смертью в борьбе за те идеалы, за которые боролся весь украинский народ» [290] .

Эти слова находят подтверждение в советских документах. 30 октября 1943 г. командир действовавшего на Волыни партизанского соединения Бегма сообщил в УШПД: «Националисты в Домбровице мобилизовали всех портных для изготовления теплой одежды на зиму. По последнему распоряжению штаба националисты сейчас принимают к себе всех, кроме поляков. В данное время среди националистов много евреев, особенно врачей» [291] .

Наличие в УПА евреев-врачей подверждается не только воспоминаниями украинских националистов и сообщениями советских партизан, но и внутренней документацией повстанческих формирований [292] . Более того – в воспоминаниях членов УПА мы находим упоминания о существовавших под контролем УПА небольших еврейских семейных лагерях [293] .

Причины, по которым украинские националисты стали принимать у себя евреев, были сугубо прагматичными и никогда не скрывались руководителями УПА. Волынь была отсталой аграрной областью, большинство населения которой составляли крестьяне. Вплоть до войны около трети населения этой земли были элементарно неграмотными, а ремесленников и врачей имелось крайне мало [294] . Этот-то дефицит необходимых специалистов и заставил командование УПА использовать евреев.

Следует, впрочем, заметить, что наличие евреев в УПА сильно преувеличивается как оуновскими мемуаристами, так и современными украинскими историками-ревизионистами. Об этом свидетельствует проведенный Иваном Патряликом анализ недавно введенного в научный оборот источника – информационных карточек бойцов военного округа (ВО) «Богун» группы УПА-«Север». Численность формирований ВО «Богун» в конце 1943 г. составляла около 8—10 тысяч человек. В Центральном государственном архиве высших органов власти Украины сохранилось 1445 информационных карточек, что составляет примерно 17–20 % в от общего числа бойцов. Подобная выборка позволяет реконструировать адекватный «коллективный портрет» бойца УПА [295] . Согласно этим данным, 98,27 % бойцов были украинцами и лишь 1,73 % представляли другие национальности: русских, узбеков, белорусов и т. д. Евреев среди них не оказалось ни одного [296] .

Таким образом, боец УПА – еврей по национальности был скорее казусом; по всей видимости, привлекаемых евреев использовали, не включая в ряды УПА.

Одновременно с явным использованием евреев в УПА проходило их тайное уничтожение. Оно проводилось руками Службы безопасности ОУН. Эта структура занималась уничтожением евреев до принятия постановлений III Великого съезда ОУН(Б) и продолжала заниматься этим после.

В отчете референта Службы безопасности ОУН, захваченном советскими партизанами, исчерпывающе характеризуется реальная политика националистов: «Ранее СБ издала приказ – всех жидов-неспециалистов конспиративно уничтожить, чтобы жиды и даже наши люди не знали, а пускали пропаганду, что ушел к большевикам» [297] . Аналогичная информация содержалась в захваченном партизанами распоряжении референта СБ Жибурты: «Всех жидов-неспециалистов конспиративно уничтожать, распуская слухи про их уход к большевикам» [298] .

Таким образом, евреи-неспециалисты тайно уничтожались практически сразу. Специалисты жили дольше, но при приближении Красной Армии их также убивали. Руководством ОУН и УПА тогда был издан целый ряд директив о тайном уничтожении «ненадежных элементов». Об этом говорится в показаниях командира ВО «Турив» группы УПА «Север» Юрия Стельмащука:

...

« Была еще секретная директива центрального провода ОУН, которую также устно передал нам «КЛИМ САВУР» по линии СБ, о физическом истреблении всех советских военнопленных, находящихся на территории западных областей Украины, как способствующих распространению большевизма.

По линии УПА была секретная директива центрального провода ОУН о физическом истреблении всех участников УПА русской национальности. В этой директиве предлагалось провести это истребление под видом отправки этих участников УПА в специальные «русские легионы».

Знаю еще одну секретную директиву центрального провода ОУН по линии СБ, которой предлагалось физически уничтожить всех членов семей лиц, заподозренных в антиоуновских настроениях, не исключая ни грудных детей, ни женщин, ни стариков » [299] .

Информация Стельмащука подтверждается захваченным советскими органами госбезопасности приказом руководства ОУН от 13 марта 1944 г.: «Приказывается приступить к суровой ликвидации всех враждебных нам элементов, сексотов, резидентов (конфидентов) всяких национальностей, будь это украинцы, сексоты, или поляки, или все пленные восточники. В частности приказывается – ликвидировать всех восточников на нашей территории. Все восточники, если они не являются агентами-разведчиками, то с прибытием большевиков перейдут на их сторону с данными про нас материалами. Обращаю внимание, что восточников, находящихся в рядах ОУН, не ликвидировать» [300] .

В приказе волынской СБ ОУН от 11 марта 1944 г. читаем аналогичное указание: «Без промедления ликвидировать коммунистов и жидов» [301] . Несколькими днями раньше, 3 марта 1944 г., организационная референтура краевого провода ОУН(Б) на Западных украинских землях поставила задачу чистки УПА «от ненадежных участников, а также особ неукраинского происхождения». Аналогичное требование содержалось в приказе командира группы УПА «Запад» В. Сидора («Шелеста») от 28 апреля 1945 г. [302]

Эти приказы неукоснительно исполнялись. Первой жертвой украинских националистов стали бывшие военнопленные, осевшие в селах. Некоторые из них были отпущены из лагерей в сорок первом, некоторые бежали – но в любом случае эти люди могли расконспирировать систему и методы действий бандеровских организаций. Поэтому краевой провод приказал уничтожить всех. «Убийства носили самый зверский характер, – пишет историк Арон Шнеер. – Только в одном Гощанском районе Ровенской области было замучено и убито около 100 пленных. Трупы погибших, а в ряде случаев и живых людей с привязанным на шею камнем бандеровцы бросали в реку Горынь. Так были уничтожены тысячи пленных бойцов и командиров Красной Армии, в том числе и из украинцев восточных районов» [303] .

Трудно представить, что, уничтожая своих соотечественников-украинцев по одному лишь подозрению в будущем сотрудничестве с «Советами», националисты могли пощадить столь ненавидимых ими евреев – тем более что в директиве организационной референтуры краевого провода ОУН(Б) на Западных украинских землях прямо говорилось о чистке УПА от «особ неукраинского происхождения». Исчерпывающим описанием судьбы состоявших в УПА евреев является следующая история, рассказанная одним из чудом уцелевших на Западной Украине беглецов из гетто:

...

« Во время побега в лес и уничтожения лагеря Куровице некоторые «свободные» евреи установили связь с украинским подпольем, бандеровцами и начали с ними сотрудничать. Эта инициатива была поддержана бандеровцами, которые были заинтересованы в еврейских специалистах. Многим врачам и техникам лагеря Куровице бандеровцы предлагали помочь освободиться.

Доктор Старопольский и доктор Кальфус согласились и пошли к бандеровцам. Старопольский, честный и наивный человек, верил представителям украинских националистов, что ему не причинят вреда. Он был долгое время при них и оказывал раненым и больным медицинскую помощь.

К доктору Старопольскому и доктору Кальфусу украинские националисты присовокупили также одного стоматолога. Ему удалось бежать в день большого русского наступления – 22 июня 1944 г. он ушел в поля, и когда приблизился отряд русских, вышел из своего укрытия с поднятыми руками и стал перед ними. Он рассказал нам позже, что украинские националисты еще перед приходом русских убили доктора Старопольского и доктора Кальфуса, так как последние слишком много знали » [304] .

Воспоминания, записанные исследователями Ш. Редлихом, Е. и В. Семашко, свидетельствуют, что еврейские семейные лагеря, находившиеся под контролем УПА, также были уничтожены вместе с жителями перед приходом войск Красной Армии [305] . По подсчетам польского историка Гжегожа Мотики, в общей сложности УПА было уничтожено примерно 1–2 тысячи евреев, большая часть из которых – на Волыни [306] . С учетом того, что к началу деятельности УПА на территории Западной Украины из евреев оставались в живых лишь немногочисленные беглецы из гетто, эта цифра очень значительна.

Как видим, постановление III Чрезвычайного Великого съезда ОУН(Б) о равноправии всех проживающих на Украине наций не оказало серьезного влияния на процесс уничтожения евреев формированиями УПА и СБ ОУН. Однако, несмотря на это, исключительно пропагандистским его назвать невозможно. Принятое на съезде постановление стало началом официального изменения программных установок украинских националистов по «еврейскому вопросу».

Разумеется, далеко не все руководители ОУН готовы были отбросить привычные антисемитские взгляды. В 1944 г. главный идеолог украинского национализма Дмитрий Донцов подверг новую программу ОУН(Б) жестокой критике именно в связи с изменением подхода к еврейскому вопросу. «В программе нет отзвука укр[аинских] исторических традиций ни социальных, ни национальных, ни политических, – утверждал он. – И не только традиций казачества, но и недавних традиций повстанческого движения в 1917–1921 годы с их ксенофобией против пришельцев с севера, антисемитизмом, религиозностью и частнособственническими тенденциями» [307] . По мнению Донцова, в программе ОУН необходимо было отметить, что «ментальность и политика мирового жидовства вредны для украинской нации и государственности. Борьба с жидовством – в интересах и традициях украинской нации» [308] .

Донцову возразил молодой член Главного совета ОУН(Б) Осип Позичанюк, отметивший нецелесообразность старых подходов к «еврейскому вопросу». Его выступление достойно обширного цитирования:

...

« После немецкой практики трудно (если не бессмысленно) играть этой картой сегодня. Тем более что жидовская проблема для Украины сегодня не существует… Что было к лицу… повстанческим атаманам, которые, кроме антисемитизма и ксенофобии, больше ничего не могли использовать, больше ничего не сделали и не могли сделать, поскольку это было выше их идеологических, политических и организационных возможностей, то не приличествует нам – поколению, перед которым стоит бо́льшая задача, чем кустарная ксенофобия. Поэтому не уводите со столбовой дороги на антисемитские и ксенофобские приманки, потому что на них Гитлер с целым Рейхом поломал себе ноги… Нужно быть политически неграмотным, чтобы не понимать, что, несмотря ни на какие наши традиции в жидовском вопросе, ныне по ряду причин надо любой ценой отмежеваться от антисемитизма. По той же причине, по которой нужно отмежеваться от любой тени гитлеризма. Потому что собственный наш народ распнет или изгонит эту линию. Не потому, что народ симпатизирует жидам. А потому, что народ испытал от всемирных носителей этого антисемитизма – гитлеровских орд – еще большую трагедию, чем жиды, и любую подобную «политику» примет за продолжение уже слышанного, а ее носителей – за гитлеровских агентов… В программе [ОУН] не должно быть никакого антисемитизма и никакой-либо «фобии». В программе должны быть признаны права нацменьшинств и даже подчеркнуты льготы тем, кто будет сотрудничать и будет жертвовать в борьбе за Украинскую державу » [309] .

Аргументация Позичанюка была цинична, но совершенно неопровержима. Наличие в программе ОУН(Б) антиеврейских положений означало невозможность найти поддержку на Западе и реальную возможность потерять поддержку отрицательно настроенного к нацистам населения Западной Украины. В то же время «еврейский вопрос» на Украине больше не существовал – он был радикально решен нацистами и (в гораздо меньшей степени) самими оуновцами. Так почему же не отказаться от антиеврейских тезисов?

Позиция Позичанюка была официально признана руководством ОУН(Б). Свидетельством тому является приказ командования Военным округом «Буг» от 5 сентября 1944 г. В отличие от инструкции Главного командования УПА для пропагандистских служб от 1 ноября 1943 г. и «Временных инструкций» 1944 года, в этом документе не было места разночтениям: «Жиды и другие чужинцы на наших землях трактуемы как национальные меньшинства» [310] .

Более того, декларацией дело не ограничилось. Руководство ОУН и УПА настойчиво добивалось его выполнения и категорически запрещало проведение антиеврейских акций. Политвоспитатели получили указания проводить с боевиками беседы о том, как необходимо относиться к евреям [311] . А в 1947 г., во время подготовки пропагандистских рейдов УПА на территорию Чехословакии, референт пропаганды ОУН на Закерзонье Василий Галаса специально обращал внимание командира уходящих в рейд подразделений Владимира Гошка о недопустимости убийств евреев и ведения антисемитской пропаганды. «Ни при каких обстоятельствах нельзя убивать жидов и наносить им обиды, а также вести антисемитскую пропаганду, – писал Галаса. – Если в беседах затронут эту тему, необходимо максимально осуждать гитлеровские зверства. Пояснять, что на Украине, за которую воюем, будет иметь каждый человек, в том числе чешские и словацкие жиды, равные права и подобающую свободу. Если этого не будет нужно, не затрагивать жидовской темы вообще» [312] .

Одновременно пропагандисты ОУН(Б) предприняли попытку «отчистить» испорченную предшествующей антиеврейской политикой репутацию организации. В том же 1947 г. руководитель ОУН(Б) на Закерзонье Ярослав Старух подготовил брошюру под названием «К братским чешским и словацким народам» с кратким описанием истории и идеологии «украинского освободительного движения». В этой брошюре затрагивался и вопрос об отношении ОУН и УПА к евреям. «Мы никогда не издавали и нигде не распространяли, ни у нас на Украине, ни тем более в Словакии, антиеврейских листовок, – писал Старух. – Во всей нашей политической литературе, подпольных газетах и прокламациях ни теперь, ни во время немецкой оккупации напрасно вы будете искать хоть одно слово против жидов. Такие обвинения – это чистая выдумка и брехня. Во время немецкой оккупации во многих подразделениях УПА служили евреи, особенно врачи, где они нашли убежище и защиту, помогая своими знаниями бороться против террора немецких оккупантов» [313] .

Разумеется, это была откровенная ложь, однако подобные утверждения из пропаганды ОУН перекочевали сначала в воспоминания оказавшихся на Западе оуновцев, затем в работы «диаспорных» историков и, наконец, в исследования современных украинских историков-ревизионистов. Но это уже не история, а историография.

Заключение

Отношение Организации украинских националистов и Украинской повстанческой армии к евреям – одна из наиболее дискуссионных проблем в историографии ОУН и УПА. Исследователи этой проблемы разделились на два непримиримых лагеря. Одни считают, что ОУН и УПА принимали активное участие в уничтожении евреев, другие это отрицают. С обеих сторон звучат обвинения в политической ангажированности и использовании «пропагандистских штампов», порою вполне справедливые.

Несмотря на то что вопрос об отношении ОУН и УПА к евреям неоднократно оказывался в сфере внимания исследователей, серьезные научные исследования стали появляться лишь во второй половине 90-х гг. Исследователями были затронуты ключевые аспекты данной темы. М. Гон дал описание довоенных украинско-еврейских отношений. Усилиями таких историков, как Х. Хеер, М. Царинник, Б. Болл, А. Круглов и А. Ермаков, исследованы ключевые антиеврейские акции начала июля 1941 г. и вклад в них ОУН. Острые дискуссии разразились по вопросу об участии в убийствах евреев батальона «Нахтигаль» и «Буковинского куреня». Ф. Левитас, Ж. Ковба, И. Альтман, К. Беркгоф, М. Царинник и И. Химка исследовали политико-идеологические установки ОУН по «еврейскому вопросу», продемонстрировав ее антисемитское содержание. И. Химка и Т. Курило дали краткий, но весьма информативный обзор публикаций, касающихся «еврейского вопроса» в официальных и полуофициальных изданиях ОУН конца 20-х – 30-х гг. Вопрос о служивших в УПА евреях и их судьбе предметом серьезного научного исследования так и не стал, несмотря на повышенное общественное внимание к данной проблеме. Одними из немногих историков, затронувших этот вопрос, стали Г. Мотика, описавший процесс уничтожения служивших в УПА евреев, и И. Химка, посвятивший участию УПА в истреблении евреев отдельное исследование. Одновременно в научный оборот был введен значительный массив документов по истории ОУН и УПА, позволяющий объективно и достаточно полно осветить вопрос об отношении ОУН и УПА к евреям. Несмотря на это, в период правления президента Украины В. Ющенко пользующиеся серьезной государственной поддержкой украинские историки-ревизионисты (В. Вятрович, А. Ищенко и др.) активно пытались внедрить в общественное сознание миф о непричастности ОУН и УПА к уничтожению евреев.

Документы свидетельствуют, что созданная в 1929 г. Организация украинских националистов изначально не имела четко сформулированной позиции по «еврейскому вопросу». Влияние антисемитских стереотипов ощущалось в среде украинских националистов достаточно сильно. Однако в рабочих материалах состоявшегося в начале 1929 г. I Конгресса украинских националистов антисемитских тезисов практически не встречается. Вопрос о политике по отношению к национальным меньшинствам (в том числе и евреям) оказался на периферии внимания Конгресса.

Достаточно продолжительное время идеологи и пропагандисты ОУН ограничивались воспроизведением антисемитских тезисов о «московско-жидовском» господстве на Советской Украине и «еврейском засилье» в экономике. На страницах официального журнала ОУН «Построение нации» евреи рассматривались как враждебная украинцам национальная группа, теснейшим образом увязанная с «оккупационной» советской властью. Через некоторое время, однако, антисемитизм начал превращаться в одну из идейных основ ОУН. Первым доказательством тому стала статья Ю. Милянича «Жиды, сионизм и Украина», в которой впервые в официальной оуновской публицистике был поднят вопрос о необходимости решения «еврейского вопроса». Не давая прямого ответа на вопрос о формах решения «еврейского вопроса», автор статьи указывал, что во время создания независимого украинского национального государства «неминуемо» разгорится борьба с «жидовством» и что евреи, понимая это, всячески препятствуют созданию независимой Украины.

Тем не менее среди руководства ОУН были люди, считавшие возможным отказаться от привычных антисемитских стереотипов. Ответом на публикацию Милянича стала статья одного из главных идеологов организации Николая Сциборского «Украинский национализм и жидовство», в которой говорилось, что в будущей украинской державе евреи должны получить равные права с другими национальностями и возможность проявить себя во всех сферах общественной, культурной и экономической жизни. Однако эта публикация осталась не более чем казусом, неспособным предотвратить быстрое превращение антисемитизма в один из программных основ идеологии ОУН. Уже в следующем номере редакция «Построения нации» начала публикацию серии статей на еврейскую тему профессора Украинского вольного университета в Праге Александра Мицюка. Статьи Мицюка выходили в течение трех лет практически в каждом номере журнала, а впоследствии были изданы отдельной книгой под названием «Аграризация жидовства на фоне общей экономики». Работа Мицюка подводила «научную» основу под тезис о необходимости бороться с евреями и, несомненно, оказалась востребованной активистами ОУН, антисемитские настроения которых были сильны. Публикации же в оуновской прессе эти антисемитские настроения усиливали.

Практические последствия антиеврейской пропаганды украинских националистов проявились достаточно скоро: середина тридцатых годов ознаменовалась проведением членами ОУН масштабных акций бойкота еврейских товаров, поджогами еврейских домов, складов и магазинов. Эскалация ненависти к евреям способствовала утверждению в идеологии ОУН тезиса о необходимости решения «еврейского вопроса». В 1938 г. видный член ОУН В. Мартинец опубликовал статью, где рассматривал «еврейский вопрос» с точки зрения расовой теории. Вывод был ожидаемый: с евреями нужно было бороться как с врагами, стараться изолировать их или вообще выслать из Украины. Предложение Мартинца имело очевидные параллели с антиеврейской политикой, реализовывавшейся в нацистской Германии.

В начале войны против Польши нацистское руководство предполагало использовать сформированное из украинских националистов подразделение для уничтожения евреев и польской интеллигенции, однако стремительное завершение боевых действий помешало реализации этого плана. Тем не менее украинские националисты, проживавшие на территории оккупированной нацистами Польши, получили серьезные привилегии. Так, например, им могли передаваться дома и предприятия, отобранные у евреев. Подобный подход способствовал дальнейшей радикализации позиции ОУН по «еврейскому вопросу».

Процесс этой радикализации хорошо прослеживается при сопоставлении документов, связанных с подготовкой ОУН антисоветского восстания на Западной Украине. Весной 1940 г. одним из руководителей ОУН Виктором Курмановичем был разработан «Единый генеральный план повстанческого штаба ОУН». В нем содержались указания о необходимости проведения в начале войны «поголовных расстрелов врагов». Однако кого следует понимать под «врагами» сказано не было. Территориальные представители ОУН сочли, что уничтожению наравне с представителями советской власти подлежат «враждебные национальные меньшинства», в число которых, по всей видимости, включались и евреи.

Это дополнение было учтено и развито в разработанной в мае 1941 г. членами ОУН(Б) инструкции «Борьба и деятельность ОУН во время войны». Согласно этому документу, после нападения Германии на Советский Союз украинские националисты должны были начать уничтожение представителей советской власти, польских активистов и евреев. При этом евреи должны были преследоваться как индивидуально, так и в качестве национальной группы. После отступления советских войск сформированная националистами украинская полиция должна была приступить к арестам уцелевших представителей советской власти, активистов-поляков, пленных красноармейцев и евреев. Оставшиеся на свободе поляки, евреи и русские должны были быть поражены в правах: им должно было быть запрещено занимать государственные и хозяйственные должности. После окончания войны поляков и русских планировалось ассимилировать, а евреев – изолировать либо выслать из страны. Достаточно любопытно, что сформулированные в инструкции ОУН(Б) антиеврейские меры оказывались более жесткими, чем меры, которые следовало предпринимать против поляков. Этот парадоксальный, на первый взгляд, факт свидетельствует о весьма значительной роли антисемитского компонента в идеологии ОУН.

Позиция ОУН(М) по «еврейскому вопросу» была разработана гораздо хуже, чем у бандеровцев; впрочем, перед их боевиками также ставилась задача уничтожения евреев в период военных действий. Известно также, что мельниковцами планировалось ограничение правового статуса евреев в будущей украинской державе, а в издании «Краковские вести», контролируемом мельниковцами Украинского центрального комитета, содержались призывы к мести и расправе над евреями.

Нетрудно заметить, что антиеврейские настроения в ОУН развивались практически по тому же сценарию, что и в нацистской Германии: от бытового антисемитизма – к борьбе с еврейской торговлей, а затем – к борьбе с самими евреями. К лету 1941 г. ОУН(Б) исповедовала практически идентичные нацистским взгляды на пути решения «еврейского вопроса». При этом, разумеется, евреи не были для бандеровцев главным врагом. Главным их врагом оставалась Москва и поляки.

Нападение Германии на Советский Союз позволило обеим фракциям ОУН приступить к реализации планов по устранению «нежелательных элементов», в том числе – евреев. В дополнение к предвоенным инструкциям краевым проводом ОУН(Б) был издан приказ о «коллективной ответственности (семейной и национальной) за все проступки против Украинской державы и ОУН»; таким образом, любой поляк и еврей вне зависимости от пола и возраста становился законной жертвой для преследования. Пропаганда обеих фракций ОУН призывала к уничтожению врагов – коммунистов, поляков и евреев.

Прямым следствием этого стали масштабные антиеврейские акции лета 1941 г. Евреи уничтожались боевиками ОУН и «украинской милицией» как в сельской местности, так и в крупных городах. Наиболее масштабными стали акции по уничтожению евреев во Львове и Злочеве, во время которых националисты взаимодействовали с частями айнзатцгруппы «Б» и солдатами дивизии СС «Викинг». При этом в уничтожении внесенных в «черные списки» поляков и евреев во Львове участвовала часть военнослужащих украинского батальона «Нахтигаль».

Убийства евреев украинскими националистами часто сопровождались издевательствами. В полном соответствии с приказом краевого провода ОУН(Б) о коллективной ответственности, жертвами националистов становились не только евреи-мужчины, но и женщины с детьми. Зафиксированы случаи, когда расправы над евреями со стороны оуновцев прекращались немецкими солдатами.

Несмотря на неудачу с провозглашением независимой Украинской державы, летом 1941 г. руководство ОУН(Б) поддерживало действия оккупантов, в том числе – по решению «еврейского вопроса». Контролируемая националистами «украинская милиция» активно взаимодействовала с нацистами при проведении антиеврейских акций, обе фракции ОУН продолжали вести антиеврейскую и антипольскую пропаганду.

Уцелевших евреев ограничивали в правах, заставляли носить повязки со «звездой Давида»; они становились объектом вымогательств и грабежей со стороны членов ОУН. Аналогичные дискриминационные меры украинские националисты пытались распространить на поляков, однако это вызвало противодействие со стороны оккупационных властей.

Осенью 1941 г. немецкие оккупационные власти отказались от сотрудничества с ОУН(Б) и развернули против ее членов масштабные репрессивные акции. Таким образом, вопреки желанию руководства, ОУН(Б) оказалась в оппозиции к оккупантам. Переход на антинемецкие позиции, однако, не повлиял на антиеврейскую политику, проводившуюся бандеровцами. Новым лозунгом ОУН(Б) стал лозунг «Да здравствует независимая Украина без евреев, поляков и немцев. Поляки за Сан, немцы в Берлин, евреи на крюк!» Антиеврейская позиция организации была официально подтверждена на Второй конференции ОУН(Б) в апреле 1942 г.; в то же время в постановлении конференции было упомянуто о «нецелесообразности» участия в антиеврейских акциях.

К осени 1942 г. низовые структуры ОУН(Б) стали стихийно создавать вооруженные формирования для борьбы с немецкими оккупантами. Одновременно на Западную Украину стали выходить советские партизанские соединения, а немецкое наступление «завязло» под Сталинградом. В этой обстановке была созвана первая военная конференция ОУН(Б), на которой было принято решение об ориентации на Великобританию и США. В этой связи антиеврейская программа ОУН(Б) была немного смягчена: проживавших на украинской территории евреев предполагалось «всего лишь» депортировать. Одновременно пленные политруки и военнослужащие-евреи должны были уничтожаться. Это решение было как будто списано с предвоенных нацистских планов.

Однако в жизнь оно воплощено не было. Весной 1943 г. на базе боевых отрядов ОУН(Б) и ушедших «в лес» формирований украинской вспомогательной полиции была сформирована Украинская повстанческая армия, приступившая к масштабным этническим чисткам на Волыни. Главной жертвой формирований УПА стали поляки; вместе с ними уничтожались скрывавшиеся от нацистских карателей евреи. Евреи также преследовались бандеровской тайной полицией – Службой безопасности ОУН.

В пропагандистских целях на состоявшемся в августе 1943 г. III Чрезвычайном Великом съезде ОУН(Б) был принят тезис о равноправии всех проживающих на Украине национальностей – в том числе и евреев. Это постановление было широко использовано бандеровской пропагандой, оставаясь, впрочем, довольно далеким от реальности. Фактически было прекращено преследование лишь тех евреев, которых использовали в УПА в качестве ценных специалистов (например, врачей). Скрывавшиеся в лесах беглецы из гетто уничтожались по-прежнему – равно как и поляки. Вступавшие в УПА евреи, не располагавшие «полезной специальностью», в соответствии с директивой командования тайно уничтожались СБ ОУН. Незадолго перед приходом на Западную Украину войск Красной Армии СБ ОУН были ликвидированы служившие в УПА евреи-специалисты, бывшие советские военнопленные и украинцы-«восточники». Также были уничтожены вместе с жителями находившиеся под контролем УПА еврейские семейные лагеря.

Как видим, под влиянием внешних обстоятельств проводившаяся украинскими националистами антиеврейская политика подвергалась определенным коррективам. Характерное для начала войны брутальное преследование евреев в конце лета 1943 г. сменилось официальным признанием их «равноправия» и тайным уничтожением руками Службы безопасности ОУН. Однако по существу это – не более чем косметические изменения: так или иначе уничтожение продолжалось.

Руководство ОУН окончательно отказалось от проведения антиеврейской политики лишь в 1944 г. Это было сделано по вполне прагматичным причинам: наличие в программе ОУН(Б) антиеврейских положений означало невозможность найти поддержку на Западе и реальную возможность потерять поддержку отрицательно настроенного к нацистам населения Западной Украины. В то же время «еврейский вопрос» на Украине больше не существовал – он был радикально решен во время нацистской оккупации.

Впоследствии пропагандисты ОУН(Б) предприняли попытку «отчистить» испорченную предшествующей антиеврейской политикой репутацию организации, достигнув в этом определенных успехов. Утверждения о том, что ОУН никогда не проводила антиеврейской политики из пропаганды ОУН перекочевали сначала в воспоминания оказавшихся на Западе оуновцев, затем в работы «диаспорных» историков и, наконец, – в исследования современных украинских историков-ревизионистов. Однако с действительностью эти утверждения не имеют ничего общего.

Определить точное число уничтоженных формированиями ОУН и УПА евреев не представляется возможным. В историографии фигурирует лишь одна цифра: по мнению израильского исследователя Арона Вайса, на Западной Украине оуновцами было уничтожено около 28 тысяч евреев [314] . Насколько это соответствует действительности, неизвестно.

В заключение следует отметить характерную особенность холокоста по-оуновски: евреи не были ни единственной, ни главной жертвой украинских националистов. Поляки и сочувствующие советской власти украинцы уничтожались боевиками ОУН и УПА одновременно с евреями и, как правило, в большем числе. Массовое уничтожение «чужинцев» и «предателей» оказалось одной из главных характеристик радикального украинского национализма. Эта тень падает и на тех, кто от имени современной Украины возводит боевиков ОУН и УПА в ранг национальных героев.

«Die Aktion Kaminsky»: Локотское «самоуправление» и создание бригады РОНА

Для российских историков-ревизионистов история «Локотского автономного округа» и сформированной в нем бригады Бронислава Каминского давно стала своеобразной «Малой землей». Подобно тому, как в эпоху «застоя» действия 18-й армии на Новороссийском плацдарме стали превращаться чуть ли не в главное событие Великой Отечественной, в наше время ясно наметилась тенденция рассматривать создание в поселке Локоть на Брянщине местного «самоуправления» как событие практически всемирно-исторического значения, как некую «альтернативу» борьбе против пришедших на нашу землю оккупантов.

Разумеется, подобная точка зрения в российском обществе является откровенно маргинальной; ее сторонников можно встретить разве что среди полубезумных «истинно-православных» сектантов, празднующих день рождения Гитлера неонацистов, сгруппировавшихся вокруг журнала «Посев» неовласовцев да прагматично отрабатывающих зарубежные гранты «либералов». А вот в историографии апологетика «локотской альтернативы» парадоксальным образом оказывается господствующей – просто потому, что писать о ней предпочитают почти исключительно ревизионисты. И пишут они активно: к настоящему времени о «Локотском округе» опубликовано семь книг и несколько десятков статей [315] . При этом, правда, особого прироста фактической информации не наблюдается: в качестве основного источника в большинстве случаев используется издававшаяся в Локоте коллаборационистская пресса да отдельные сообщения советских партизан. Еще одна примета ревизионистской историографии – практически полный отказ от исследования преступлений формирований РОНА, совершавшихся во время карательных операций против советских партизан. Зато партизаны в работах ревизионистов непременно предстают кровавыми бандитами.