Соломон

– Катерина! – тут же улыбнулась она, – откуда ты?

– Говорят, я родился в море на фрегате «Надежда» под золотыми парусами. Корабль принадлежал одному богатому человеку, храброму военному. Моя мать умерла при родах. Меня назвали Ричард в честь хозяина корабля. Но он пропал много лет назад, и теперь я живу со старым рыбаком.

– Моего отца зовут Томас, а маму – Анжелика! – гордо сказала она, оглядев его своими необыкновенно серыми глазами, – где твоя няня?

– Ха! – громко усмехнулся Ричард, – у меня нет няни! Я свободен и могу делать все, что захочу!

– Я тоже могу все, что захочу… – начала Катерина, но не успела закончить, как до детей донесся строгий голос ее нянечки, уважаемой пожилой женщины.

– Катерина? Куда ты убежала, проказница?

– Скорее сюда! – прошептал Ричард, беря девочку за руку, – спрячемся за спиной у Соломона!

Услышав свое имя, я едва не вздрогнул. Дети быстро вскарабкались по моей спине, прячась за моими огромными крыльями.

– Где же ты, проказница? – рядом со мной стояла объемная женщина в красивом платье с легким зонтиком от солнца и рассерженно озиралась по сторонам. Ее простодушное раскрасневшееся от жары лицо и добрые глаза говорили о том, что ругаться она совершенно не умеет.

– С мальчишкой и то бы легче было, – пробормотала няня себе под нос, и отправилась дальше.

Дети благополучно вылезли из своего укрытия, чем я остался весьма доволен.

– Мои туфельки жмут! – пожаловалась девочка, присаживаясь на корточки.

– Так сними их! – Ричард оглядел свои пыльные босые ноги, – сними и оставь!

– Нет, ты их понесешь, – ответила Катерина, – ты же теперь мой друг!

На следующий день ровно в это же время я увидел их снова. Ричард послушно нес в левой руке ее голубенькие туфельки, а в правой держал огромный леденец – угощение от Катерины, его новой подруги.

С тех пор минуло много дней, но неизменно каждый раз он шел рядом с нею, неся, то ее туфельки, то сумочку, то просто держа ее за руку.

И как обычно быстрее, чем нужно, Земля семь раз успела обойти вокруг Солнца, мальчик превратился в стройного загорелого юношу, а девочка стала прекрасной девушкой. Ее глаза, пожалуй, были самыми волшебными в этом городе. То серо-голубые, как густые морские туманы, то, когда она, вдруг, грустила, темно-зелеными, как далекие морские глубины. Теперь это были уже не дети, приходившие сюда играть, – это были два сердца, что не могли биться друг без друга.

– Читай заново! – сдерживая улыбку, как можно строже сказала Катерина, Ричард сидел рядом на ступенях лестницы, склонившись над книгой, – все от начала и до конца!

– Сколько можно? Вон Соломон уже выучил стих наизусть! – возмутился парень, белозубая улыбка сияла на его загорелом лице, – ты, кажется, обещала меня поцеловать?

– Ха! – усмехнулась она, кокетливо улыбнувшись, – я твоего Чики научу читать быстрее!

– Всего лишь один поцелуй… – молил он.

– Всего лишь одно стихотворение, – она знала себе цену.

Вдруг Ричард резко захлопнул книгу и встал, выпрямившись перед Катериной, как солдат перед командиром. Он набрал в легкие как можно больше соленого морского воздуха и принялся читать стихотворение – от начала до конца. О любви, без запинок, наизусть, с выражением и нескрываемым чувством.

– Ты… ты, – когда он закончил, девушка не могла найти слов, – этой поэмы нет в книге…

– Я написал его сам! – скромно ответил он, подмигнув, – теперь я заслужил поцелуй?

Встречи превратились в свидания, они были самой красивой парой на берегу, если не забывать о том, что он был простым рыбаком без рода и племени, а она – знатных голубых кровей. Ричард, оборванный и взволнованный, прибегал ко мне несколько раз на дню. Шлепая босыми ногами по каменной лестнице вверх-вниз, он искал Катерину, надеясь, не пришла ли она сегодня пораньше? Ведь у парня совсем не было часов. К тому же о том, где она пропадает в течение дня, он знал не больше, чем я сам.

Сидя у моих каменных лап и щурясь от солнца, черноглазый паренек мастерил ей причудливые фигурки из ракушек и ожерелья из кораллов. Чики рыскал вдоль берега, искал в камнях блестящие штучки и приносил их своему загорелому хозяину. Иногда это были просто осколки стекла, а иногда и настоящие монеты. Особенно часто монеты попадались около лестницы, на месте их встреч – Катерина всегда знала, как помочь своему босоногому счастью.

Однажды Ричард прибежал ко мне после обеда, запыхавшийся и ни на шутку взволнованный, он плюхнулся на мою лапу.

– Смотри, Соломон! – в руке у парня блестело старое серебряное кольцо, начищенное до блеска, – сегодня я подарю ей его! Как думаешь, она выйдет за меня?

Тут он замялся и спрятал подарок. А что если она не согласится? Ведь кроме горячего сердца и старенького кольца он больше ничего не мог ей предложить.

– Как жалко, что ты молчишь! – тяжело вздохнул парень, – капитан Ричард говорил, что ты бессмертен и потому мудр. Это он мне сказал твое имя.

Парень убрал кольцо за пазуху, но тут же достал его дрожащими руками.

– Она опаздывает, – прошептал он, – уже совсем вечер. Она часто стала опаздывать! Но что я делаю? Кто будет ловить рыбу? Пусть опаздывает, главное, чтоб она всегда приходила.

Огненный солнечный диск медленно уплывал за горизонт. Для меня, а особенно – для Ричарда ожидание стало смертельной пыткой. Чем ближе подходил вечер и прохладнее становился воздух, чем сильнее и жарче разгорался огонь в его груди. Но вот, наконец, в переулке мелькнула знакомая тень, и парень со всех ног бросился к ней, в сумраке засверкали его босые пятки.

– Что с тобой случилось? – недоумевала Катерина, – ты так взволнован! Ты опять видел акулу?

– Нет! Лучше! – Ричард просто не мог оторвать от нее взгляда.

– Ты наконец-то научился танцевать? – с надеждой спросила она.

– Я научился летать! – с этими словами он легко поднял ее на руки и, смеясь, побежал к ступеням старой лестницы, – хочешь, я возьму тебя с собой?

– Так мы уже вместе! – засмеялась она, краснея.

Ричард, держа девушку на руках, осторожно спустился к воде. Там они, как обычно, сели плечом к плечу, чтобы помолчать друг с другом. Влюбленные часто молчат: зачем говорить, если мысли схожи? Счастье – это просто сидеть рядом и смотреть, как раскаленный солнечный диск тонет в море. Когда на темнеющем небе появился серебряный серп луны и зажглись первые звезды, в руке Ричарда блеснуло кольцо.

– Пусть никто никогда не разлучит нас! – прошептал он, стук его сердца был громче волн, – никогда…

– Мы и так с тобой неразлучны, – улыбнулась она, – ты и я как два крыла у этого каменного льва. У Соломона.

– Не снимай его никогда, – продолжал он, – если ты его снимешь – я умру!

– Дурашка! С кольцом или без, я все равно буду любить тебя! – улыбнулась она.

Время смеялось вместе с влюбленными, ловко воруя у них драгоценные минуты: еще чуть-чуть и солнце снова встанет, позвав с собою новый день.

– Какие яркие звезды! – шептала Катерина, – и сколько их много!

– Говорят, давным-давно жил очень богатый царь, его закрома были полны драгоценных сверкающих камней. Но каждый раз обходя свои богатства в одиночестве, царь не был счастлив, он мечтал о вечной славе и памяти среди людей. И тогда один мудрый маг взял и рассыпал его драгоценные камни по ночному небу. С тех пор все от мала до велика могут видеть его несметные богатства и вспоминать царя.

По небу яркой искоркой пронеслась падающая звезда. Кажется, «царское добро» потихоньку возвращалось на Землю.

– Смотри, Ричард! – сказала Катерина, – а если знать, где она упала, то можно найти клад?

– Я слишком занят, чтобы искать этот клад, – засмеялся он, а затем серьезно и внимательно посмотрел на девушку, – я должен беречь самую яркую звезду рядом со мной!

Она тихонько положила голову на его плечо. Что она могла ответить? Парень совсем не разбирался в астрономии, оставалось только надеяться, что он родился под счастливой звездой.

– Ричард, мне надо спешить! – наконец сказала она, как всегда печально, – отец рассердится…

– Но мы только встретились! – возмутился он, и как обычно, не хотел ее отпускать, – отец тоже был молод!

Обнявшись, они ушли вдвоем под покровом ночи, а у моих лап мирно посапывал пушистый маленький клубок: Чики знал, что его хозяин вернется. Ведь уже вторую ночь подряд Ричард врал друзьям, что ночует в море, чтобы с рассветом расставить сети.

Мангуст был прав: Ричард вернулся и, вскарабкавшись на мою широкую спину, свернулся калачиком между каменных крыльев, совсем как его маленький пушистый дружок. Как и тысячи предыдущих ночей, я не смыкал глаз и по возне за спиной чувствовал, что мой ночной гость тоже не спит. Ричард мечтал вслух, глядя на звезды и прислушиваясь к шороху волн.

– Где-то далеко, где кончается море и начинается небо, есть сказочный город, там люди всегда молоды и вечно счастливы. Его никогда не найдет ложь, там нет денег, это королевство любви и гармонии. Я найду в море русалку, она укажет мне путь, и я заберу туда навсегда мою Катерину на фрегате Надежда под золотыми парусами!

Признаться честно, Надежда была самым обыкновенным кораблем с пожелтевшими парусами, и только влюбленный взгляд мог спутать их с золотыми. Мечтающий парень не слышал, как в конце улицы остановилась карета, как из нее выбежала девушка в легком платье и со всех ног бросилась ко мне. У моих лап сердито пискнул потревоженный мангуст. Катерина, обняв сою каменную гриву, громко зарыдала.

– Соломон! Что мне делать? Сегодня он подарил мне кольцо! Он не попросил ничего – ни руки, ни сердца, ни свадьбы! Но и я, и ты понимаем, что значит это кольцо! Только ты и ночь знает, как сильно я люблю его, и что никогда не скажу ему нет… точно так же, как никогда не скажу ему да! Сколько еще будет продолжаться эта игра? Почему этот мир так жесток?

Ричард проснулся и резко вскочил на моей спине, спросонья он больно ударился головой о мое крыло, но все-таки решил дослушать монолог любимой до конца.

– Почему наша любовь – это маленькая лодочка в бушующем море? Я никогда не смогу выйти за него! Никогда!

В это время послушался стук каблуков о каменную мостовую: к нам троим подбежал богато одетый молодой человек.

– Катерина! Ты тут! – произнес мягкий взволнованный бас, – я ждал тебя на вечере! Он был так скучен без тебя!

– Зачем ты меня преследуешь, Эдвард? – резко спросила она, вытирая слезы, – тебя попросил мой отец?

– О, нет-нет! Не думай так! – Ричард взглянул на их тени: юноша попытался обнять ее дрожащие плечи, но она отдернула его руки, – ты вся дрожишь! Мой отец уговорит твоего не спешить с помолвкой! Мы еще слишком молоды!

С самой первой встречи Эдвард винил себя за то, что он отдавал слишком много внимания этой вольнолюбивой девушке. Сейчас же при шорохе волн и ярком свете луны Катерина была настолько прекрасна, что теперь ничто и никто не мог уберечь его от того, чтобы полюбить ее раз и на всю жизнь.

– Я вижу тебя в третий раз! – громко возмутилась она и тихо добавила, – и лучше б вообще никогда не видела!

– Из нас двоих только я влюбился с первого взгляда! Мое сердце…

Ричард как ошпаренный, спрыгнул с моей спины и подскочил к беседующим.

Черные, как смоль, густые волосы были взлохмачены, глаза горели ненавистью и гневом, как два уголька. Катерина невольно вскрикнула: она совсем не ожидала его здесь увидеть.

– Оставь ее! – взревел Ричард, готовясь накинуться на Эдварда. Его соперник был явно знатных кровей: не высокий худощавый юноша с благородно-бледным лицом, одетый в один из дорогих костюмов. Его светлые прямые волосы послушно спускались на плечи, а светло-голубые глаза смотрели испуганно, но прямо и открыто. На вид ему было не больше восемнадцати – ровесник Ричарду и Катерине.

– Защищайся! – крикнул Эдвард, обнажая шпагу.

Но это было лишнее: у Ричарда никогда не было с собой оружия, и сейчас он отпрыгнул назад, взвыв, как раненый зверь.

– Хватит! Прекратите оба! – закричала Катерина, вставая между соперниками, защищая безоружного Ричарда, она винила в происходящем только себя.

– Брось оружие! Дерись на кулаках! – не унимался последний, подзадоривая Эдварда, – если б не шпага, я бы принял тебя за девицу!

– Ты заплатишь за оскорбление! – Эдвард, дрожа от гнева, в сердцах засунул шпагу обратно. Он предпочел отомстить словом, а не кулаками, – Катерина никогда не выйдет за рыбака без рода и племени! Вчера мой отец объявил о нашей помолвке с ней!

Сильнейшая боль насквозь пронзила тело Ричарда, его сердце тут же разлетелось на тысячи острых осколков. Даже шпагой в грудь было бы не так больно, чем слышать, как вдребезги разбиваются собственные мечты.

– Помолвка? Свадьба? – загорелое лицо Ричарда побледнело, как снег, сквозь слезы он уставился на Катерину, – ты… ты ничего мне не сказала!

– Прости… прости! – из ее прекрасных серых глаз брызнули слезы, – я не могла…

– Тебя бы все равно на свадьбу не пригласили! – ехидно подмигнул ему Эдвард – его слова оказались гораздо сильнее оружия.

Ричард схватился за голову, он был не просто ранен, он был убит. Теперь ничто не держало его в этом мире, его жизнь вдруг стала пуста и бессмысленна. Не говоря ни слова, он вскочил на каменное ограждение и спрыгнул в море. Тут же мелькнула маленькая юркая тень, и раздался плеск воды – верный Чики отправился за хозяином в волны. Катерина вскрикнула, и, прежде, чем обомлевший Эдвард успел что-либо сообразить, тоже прыгнула в воду.

Хоть и у берега здесь было очень глубоко, и у того, кто совсем не умел плавать, совершенно не было шанса. Эдвард быстро скинул дорогой камзол и бросился с перил вслед за девушкой. Столько криков и плеска воды я никогда еще не слышал. Но вот, наконец, на самой нижней ступени старой лестницы показались две насквозь промокшие фигуры. Эдвард вытащил Катерину на берег, она сопротивлялась и громко рыдала: Ричарда нигде не было видно.

– Он там! Он там! – кричала она, – нам нужно спасти его!

– Тихо, успокойся! Мы ему не поможем! – утешал он, украдкой косясь на море, – мы не можем ничего сделать!

Этот вечер мне не забыть даже через тысячу лет. Я – такой огромный и сильный и такой бесполезный и никчемный! О, если бы я только мог сдвинуться с места, или хотя бы поговорить – но нет! Порой бездействие – это самое худшее преступление! С тех пор я не видел ни Ричарда, ни его маленького друга Чики.

Катерина же часто приходила на берег, одна, в абсолютной тишине, она становилась возле перил, в ее глазах блестели слезы: она не верила, что его больше нет! Затем к ней осторожно подходил появлявшийся ниоткуда Эдвард и тихонько обнимал ее за плечи. Она резко разворачивалась, слышалась звонкая пощечина – начиналась ссора!

– Ты должна поесть! – терпеливо отвечал он на брань, потирая щеку.

– Ты должен оставить меня в покое! – всхлипывала она.

– Мои люди ищут тело, – Эдвард всеми силами пытался ее утешить, – возможно он…

– Он жив? – спрашивала она, резко разворачиваясь к нему, – скажи, что он жив!

Так продолжалось несколько месяцев, Эдвард все терпел, постепенно звук пощечин смолк, слезы высохли. Иногда она даже дарила ему несмелые улыбки. Он был очень терпелив, прощая все капризы и снося все обиды. Эдвард уговорил своего и ее отца отложить свадьбу, каждый раз придумывая новое объяснение ее несносного поведения.

Пролетело полгода, Эдвард по-прежнему везде и всюду преследовал Катерину, окружая ее заботой и осыпая подарками – цветы, конфеты, сувениры. Она снова чувствовала себя маленькой капризной девочкой, но в душе уже начинала бояться, что будет, если однажды он не окажется рядом? Так пролетели два года: Эдвард и Катерина стали неразлучными друзьями, они часто гуляли по берегу преимущественно возле меня. Он рассказывал ей о философии и поэзии, науке и путешествиях, любви и верности. Пожалуй, за последние несколько сот лет, я не вспомню собеседника более умного и приятного, чем Эдвард. Когда у него закончились истории, он читал по ночам новые книги, чтобы вечером рассказать их ей, а заодно и мне. Он знал алхимию и географию, литературу и астрономию, обожал поэзию и музыку.

Однажды, когда Катерина снова печально смотрела на море, Эдвард тихонько обнял ее талию и, осторожно положив ее руки на свои плечи, закружил в танце.

– Как здорово! Ты умеешь танцевать! – рассмеялась девушка, вдруг, вспомнив о моментах, когда Ричард был особенно весел и брал ее на руки, – ах, как прекрасен вальс!

– Твой танец, как твоя улыбка! – ответил он, добавив, – чудесны!

Однако тут Эдвард резко остановился и клонился над своими новыми лакированными туфлями с серебряными пряжками. И почему чем больше обувь соответствуют моде, тем меньше нравится ногам?

– Сними их! – посоветовала девушка, и тут он заметил, что ее миниатюрные туфельки стоят возле моих каменных лап.

Эдвард послушался, и они продолжили танцевать, вызывая улыбки и недоумение прохожих. Затем, как обычно, они долго сидели у моря под звездами, опустив уставшие ноги в воду.

– Вон Андромеда! Там Орион! А там дальше Млечный путь, – объяснял Эдвард, указывая рукой на небо, – это разлитое молоко самой Геры!

– Млечный путь? – переспросила девушка, удивленная тем, что звезды – это вовсе не рассыпанные по небу драгоценные камни, – а куда он ведет?

– Хм… По закону гравитации и закону сохранения счастья, – Эдвард важно задумался, – он бы привел меня к тебе!

– Закону сохранения счастья?

– Да! Есть такой закон природы, – объяснил он, – счастье никуда не исчезает, и им нужно делиться! Насколько один человек счастлив на земле…

– Настолько другой несчастен! – вскрикнула она, снова вспомнив о бедном Ричарде.

– Нет! Ровно настолько он может сделать счастливым другого! – тихо ответил Эдвард, он догадался, почему она, вдруг, снова грустит и о ком сейчас думает. Он тихонько обнял девушку за плечи и взял за руку. Черное от времени простое серебряное кольцо по-прежнему было надето на ее пальце – Катерина не снимала его ни разу, даже для того, чтобы почистить.

– Вот, это тебе, – тихо произнес Эдвард, осторожно одевая вокруг ее шеи дорогое золотое колье. Почти каждый вечер он дарил ей украшения, с каждым разом все дороже и дороже. Больше всего на свете он хотел подарить ей кольцо – золотое с дорогим камнем, но все никак не мог решиться. Серьги, колье, браслеты – она их радостно принимала, но не носила. И Эдвард боялся, что его кольцо она тоже не станет носить, и это разобьет его сердце. Ведь он так хотел, чтобы она, наконец, надела его вместо своего старого от Ричарда.

– Спасибо, – улыбнулась девушка, даже в сумерках было видно, что ее щеки окрасил румянец, – но не стоило…

– Стоило!

Она осторожно сняла колье, перевернула его и прочитала с обратной стороны:

– Мастер Франческа Матео, – вздохнула Катерина и посмотрела на Эдварда, – но ведь его подарил мне именно ты! Я хочу, чтоб была память о тебе, а не о ювелире!

– Но я не умею ковать золото, любимая!

– А от тебя мне не нужно золото, – улыбнулась она, протягивая ему украшение, – от тебя я готова принять даже ракушку!

Эдвард подпрыгнул на месте – Катерина хочет от него подарок, сделанный его собственными руками. Завтра он достанет со дна моря все ракушки, соберет все кораллы и морские звезды! Эдвард не желал ждать больше ни секунды: завтра он сделает ей предложение! Он ждет этого дня уже пять лет!

Погоня за счастьем

Мечта верна любви как прежде

И золотит резные паруса «Надежды»

На следующий день ровно после обеда на берег пришли двое слуг, они украсили всю лестницу живыми цветами, положив их на ступени, перила и даже у моих лап. Мои каменные крылья и гриву тоже украсили, а на голову сплели огромный венок из живых цветов. Следующие несколько часов я провел в шумной компании десяти чаек, трое из которых без устали постоянно барабанили по моему затылку.

Наконец пришла сама Катерина: она с улыбкой и любопытством рассматривала цветы, а увидев меня, звонко рассмеялась. Но время шло, а Эдвард все не приходил. Когда на небе появились первые звезды, девушка не на шутку встревожилась: где же он? Тот, кто раскрасил этот берег, как ее жизнь, цветами. В отчаянии она села на мою каменную лапу и начала плакать: с ним что-то случилось!

Вдалеке послышались громкие шаги, к девушке бежал взволнованный растрепанный молодой человек. Она сразу его узнала и кинулась на встречу.

– Эдвард! Эдвард! – кричала она, – где ты был? Что случилось?

– Я… я хотел достать коралл, но лодка перевернулась, – впопыхах объяснил он, – меня спас моряк… человек со шрамом!

Его длинные мокрые волосы блестели при свете месяца, одетый наспех камзол был расстегнут.

– Зачем? Зачем кораллы? – кричала она, обнимая его, – не смей выходить в открытое море!

– Я хотел, – начал он и замялся, он хотел сказать, что собирался сделать ей предложение, но, вспомнив, что потерял кольцо в море, продолжил, – я хотел сделать тебе ожерелье!

– Дурачок! – вскрикнула она, – я смогу прожить без подарков! Я не смогу прожить без тебя!

О время, время! Как же ты все меняешь! Лечишь раны или учишь жить с болью? Пролетело пять лет, Катерина и Эдвард изменились не только внешне, но и внутренне. Она расцвела, превратившись из робкого дикого цветка в самую прекрасную розу! Катерина стала одной из самых красивых девушек в городе, самой дорогой его достопримечательностью. Эдвард возмужал, раздался в плечах и вытянулся, изменилось все – манеры, привычки, поведение. Неизменной была только любовь к ней, она жила в его сердце, с каждой встречей становясь сильнее и безумнее, важнее, чем весь мир и даже жизнь.

В тишине они долго стояли, обнявшись, только сейчас она по-настоящему поняла, насколько он ей дорог. Если бы он в эти минуты сделал ей предложение, даже и без кольца, она бы приняла его – ведь ее красота не вечна, и сердце устало от ожидания.

– Прошу прощения! – прервал их громкий мужской бас, они и не заметили, как к ним тихо подошел молодой человек.

Это был высокий, коренастый в новеньком военном мундире морской офицер, его черные густые волосы были коротко подстрижены и аккуратно зачесаны назад. В руках он держал что-то маленькое и пушистое, у пояса блестела шпага с золотой рукояткой. Только после пристального взгляда в темноте можно было разглядеть его черные глаза на добродушном лице с мощными скулами, маленького остромордого зверька в руках и золотого крылатого льва – герб на рукояти шпаги. Волосы незнакомцы были мокрыми, а через левую щеку от виска до подбородка проходил рваный глубокий шрам.

– Вы забыли его! – незнакомец протянул свою широкую мозолистую ладонь с маленьким бархатным мешочком.

– Спасибо! – поблагодарил Эдвард, вытаскивая из него дорогое золотое кольцо с большим драгоценным камнем, – спасибо еще раз!

– Благодарите его, а не меня! – улыбнулся незнакомец, погладив своего пушистого друга.

Катерина стояла, как каменная, не веря своим глазам: она узнала эти черные глаза, эту улыбку и, конечно же, озорного мангуста.

– Ричард! – со слезами радости она бросилась к нему на шею, – Ричард!

– Катерина? – его голос дрожал, по загорелым щекам побежали слезы – все эти годы он ждал только этой встречи, – Катерина!

– Где ты был?! – кричала она, слезы градом сыпались на его широкое плечо, – я думала, ты погиб!

– Нет! В ту ночь я нашел клад на дне моря! – его голос дрожал, он дотронулся до рукояти своего оружия, – я нашел шпагу и украшение!

– Безумец! – она захлебывалась от слез, – почему ты не находил его раньше?

– Потому что никогда прежде так сильно я не хотел умереть! – кричал он, – я нырнул так глубоко за смертью!

– О, Ричард! – вскрикнула девушка, коснувшись ладонью его щеки, изуродованной шрамом, – какая ужасная рана…

– Это рана от сабли, она давно зажила, – он взял ее за руку и медленно прижал ее к своей широкой груди, – здесь же рана глубже и безнадежней…

В ногах у Катерины вертелся юркий мангуст, зверек тоже ее узнал и требовал угощения.

– Чики! – по-детски радостно вскрикнула девушка, опустившись на корточки, – ты по-прежнему верен своему хозяину!

– Да, верен, – ответил за маленького друга Ричард, а затем добавил, глядя в ее глаза с горькой насмешкой, – он меня еще ни разу не предал!

Эдвард стоял бледный, как январский снег, держа на открытой дрожащей ладони свое кольцо. От волнения он не мог произнести ни слова – кажется, наступила его очередь бросаться в море за смертью.

– Зачем ты спас меня? – дрожащим голосом произнес он, обращаясь к Ричарду, – насмехаться?

– Я не знал, что это именно ты!

Но после стольких лет Эдвард тоже стал для Катерины родным, и теперь она ни за что на свете не согласится с ним расстаться! Девушка осторожно взяла из его дрожащей руки золотое кольцо, к удивлению Эдварда и недоумению Ричарда, она надела его на тот же самый безымянный палец, где носила почерневшее серебряное колечко.

– Я ни за что с тобой не расстанусь, Эдвард! – громко сказала она, обняв его, – ни за что!

– Но из нас должен остаться только один! – закричал Ричард, обнажая шпагу, – защищайся!

Эдвард вытащил свое оружие, хоть он и не был особо силен в сражениях. Послышался звон металла, девушка испуганно закричала, пытаясь их остановить. Пара ударов и шпага вылетела из рук Эдварда, больно ударив меня острием в плечо.

– Не смей! – Катерина встала между ними, заслоняя собой Эдварда, – прекратите оба!

– Только не говори, что ты забыла меня! – закричал Ричард, бросая шпагу на землю, – только не говори, что теперь любишь его!

– Я люблю вас обоих! – отчаянно закричала девушка сквозь слезы, – вы оба разбили мне сердце!

– Но ты должна выбрать из нас одного! – произнес дрожащим голосом Эдвард.

– Другой пусть умрет! – согласился Ричард.

– Я не могу!

– Ты должна!