Ключ от прошлой жизни

Видимо, обреченный быть ее собеседником официант не знал русского языка, поэтому широко улыбнулся и подошел к ней с бутылкой, чтобы освежить бокал.

– Это хорошо, – благодарно кивнула она (со стороны кивок выглядел так, словно ее голова оторвалась от шеи и резко дернулась вниз, и от падения ее уберегла последняя, жилка). – Ну ты хоть послушай меня, – остановила она его, тронув за рукав. – Сядь! – пьяно скомандовала Варя, заметив, что он непонимающе пучит на нее глаза.

Официант покорно опустился на стул. Успокоенная, она принялась рассказывать ему о своих сердечных ранах. Он кивал, делал очень сердобольный вид, гладил ее по голове, протягивал салфетку – вытереть слезы, в общем, полностью втерся в доверие. Полностью попав под его обаяние, Варвара не нашла ничего лучшего, как припасть губами ко рту что-то шептавшего ей на ухо официанта.

Александр к этому времени занял наблюдательный пункт рядом со мной. Как только мы отметили, что Птичкина, похоже, совершенно позабыв о нашем присутствии, собирается идти к официанту в ту часть территории, где обитал обслуживающий персонал, мы в едином порыве кинулись к абсолютно пьяной горемыке. Одного взгляда Саши на официанта хватило, чтобы тот не только отошел от столика, но бегом направился за барную стойку и скрылся в подсобном помещении. Александр покорно взвалил Птичкину на руки и поинтересовался у меня, куда ее нести. В этот момент мне пришла в голову довольно интересная идея, хотя я прекрасно понимала, что предлагать ее новому знакомому довольно опасно. Но для реабилитации Птичкиной были все средства хороши. План мой был прост, но я надеялась, что действен.

Солнечный свет должен был причинять нестерпимую боль даже сквозь сомкнутые веки. Об этом я прекрасно знала, поэтому уложила Птичкину так, чтобы сияние дня не давало ей покоя. Сама же я предпочла затаиться. Через какое-то время Птичкина поморщилась и со стоном села в кровати, закрыв лицо руками, чтобы спрятаться от ослепительного солнца, льющегося в окна. Постепенно, сквозь щелку, образовавшуюся между ее пальцами, она робко обвела взглядом комнату. К своему ужасу, она не находила ничего похожего на то бунгало, в которое мы накануне вселились втроем. По ее лицу было видно, что она судорожно пытается воскресить осколки воспоминаний о проведенном дне, но их очень мало, и все они малоутешительны.

– Боже, какой кошмар, официант?! – простонала она с такой болью в голосе, что мне ее стало жалко, но я не спешила обнаруживать свое присутствие. – Фу, – выдавила Птичкина с омерзением. Она провела ладонью по губам, словно хотела стереть следы врезавшегося ей в память поцелуя. Потом она ощупала руками свое тело, видимо, для определения масштабов своего вчерашнего грехопадения, и только после этого осмотрелась, чтобы, собственно, увидеть того, с кем она, возможно, переступила черту. Затем подняла тонкое одеяло и с радостью констатировала, что спала в купальнике, потом перевела взгляд в сторону и увидела свое пляжное парео, небрежно пристроенное на кресло возле кровати. Она вздохнула и, мобилизовав все силы, пошатываясь, покинула спальню с очевидным намерением немедленно бежать в свое спасительное бунгало и не выходить из него до самого окончания отпуска.

Номер, в котором она ночевала, был двухкомнатный, и, судя по обстановке, довольно роскошный. Ей не удалось, как она ни старалась, уйти незамеченной. В смежной со спальней гостиной она увидела мужчину, который тут же покинул балкон, едва мятая с похмелья Птичкина возникла в дверях.

– Доброе утро, – поприветствовал ее мужчина.

– Кому доброе, – недовольно пробурчала она в ответ, сгорая от стыда и глядя исключительно себе под ноги. Щеки ее пылали.

– Ну, что вы, Варвара, – он взял ее за руку и немного потянул, приглашая присесть на диван, – не надо сердиться, все в порядке.

Она наконец пересилила себя и подняла на него глаза. Мужчина оказался довольно симпатичным, что, по всей видимости, удивило Птичкину, которая, как я предполагала, ожидала встретить официанта с ярко выраженной турецкой наружностью. Но, судя по растерянному виду Птичкиной, она совершенно не понимала, как оказалась в номере этого красавца. Я еще вчера отметила его яркие синие глаза, волнистые волосы цвета золотистой соломы, приятную улыбку. Поэтому и вошла с ним в некий сговор. К счастью, мужчина оказался сердобольным и помочь не отказался.

– Боже, неужели я не ограничилась официантом? – сделав страшные глаза, в смятении прошептала Варвара. Мужчина заметил ее нехорошее состояние и протянул стакан воды, который странно шипел.

– Пожалуйста, – мягко проговорил он, с усилием усаживая девушку на диван, – это вода с аспирином, вам сразу станет легче.

Она покорно взяла предложенный бокал и жадно осушила его. Мужчина отвел глаза в сторону, чтобы не смущать ее.

– Спасибо, – она с легким стуком поставила стакан на стеклянный стол и сделала попытку подняться. – Извините, я чувствую себя полной идиоткой, а как вас зовут? – произнесла она на одном дыхании, при этом покраснев как рак, и растянула губы в виноватой улыбке. – Дура, пьянь, идиотка, – тихо прошептала она себе под нос, но ее фраза была услышана, мужчина зашелся смехом.

– Саша, – с трудом выдавил он. – Давайте начистоту, Варвара, – он придал лицу серьезное выражение, – с какого момента вам рассказать про ваши вчерашние подвиги? – Он, видимо, изо всех сил держался, чтобы повторно не рассмеяться. – Ну же, не стесняйтесь, – подбадривал он.

– Какой кошмар, – выдохнула она и отвернулась. Потом набрала побольше воздуха в легкие, собралась с силами и выпалила: – Я помню бар, ужасный коктейль, потом чьи-то ноги в кожаных сандалиях, дальше, кажется, был еще какой-то бар… – Про официанта она не сказала, потупила взор и пробормотала: – Больше ничего.

– Не так мало, – он все-таки не сдержал улыбки, но быстро вернул лицу участливое выражение. – Начнем по порядку. Ноги в сандалиях, по всей видимости, были мои. Я нашел вас в довольно плачевном состоянии, под стенами того самого первого, как я предполагаю, бара. Потом вы затребовали отнести вас в еще одно питейное заведение. Я хотел возразить, так как думал, что вам будет лучше отдохнуть в отеле в своем номере, но вы принялись бурно протестовать, и я, каюсь, оставил вас одну. – Он с виноватым видом пожал плечами. – Ну вот. Но совесть моя была нечиста, я корил себя, что бросил красивую девушку один на один с выпивкой, и никак не мог спокойно наслаждаться морем, солнцем и прочими прелестями курортной жизни. Так что где-то через час я не выдержал и пошел проверить, все ли у вас в порядке. Видимо, я оказался у бара как раз вовремя, чтобы остановить какого-то работника этого заведения, который практически тащил вас в сторону корпуса, где проживает обслуживающий персонал. Я подумал, что, наверное, это не ваше решение идти с ним, а его желание воспользоваться ситуацией спровоцировало ваш совместный уход, поэтому остановил его и представился вашим мужем. Он испугался и тут же сбежал. Я так и не смог добиться от вас номера вашей комнаты, поэтому принес в свою, уж извините, где вы моментально уснули. – Он закончил повествование и тактично отошел к окну, чтобы переждать, пока помидорного цвета краска стыда, залившая всю шею и лицо девушки, хоть немного схлынет, хотя бы до поросячьего оттенка.

– Э… – она никак не могла заговорить, – в общем, спасибо большое. Извините меня, пожалуйста, я вам столько неудобств причинила. – Она вскочила с дивана и попятилась в сторону двери, все еще продолжая на ходу лепетать извинения, да еще кланяться при каждом покаянном слове, словно гейша, покидающая своего господина.

– Все нормально, – как заведенный повторял Саша. Думаю, что он испытал не меньшее облегчение, чем Варвара, когда наконец остался в одиночестве в своем роскошном номере.

Как только за ней захлопнулась дверь, я вышла из-за шторы, поблагодарила Александра, и, проследив в глазок, как Птичкина мелкой стыдливой трусцой побежала к лифту, запрыгнула в кабинку и отправилась вниз, также поспешила покинуть помещение. Я спустилась по лестнице, причем довольно быстро, так как лифт, в котором ехала моя протеже, постоянно останавливался по требованию гостей с других этажей. Разумеется, я обставила все таким образом, чтобы Варя подумала, что наша встреча с ней в вестибюле главного корпуса – абсолютная случайность.

– Женя?! Где вы были с Альбинкой?! – накинулась она на меня с укорами.

– Это мы где были?! – очень даже натурально изумилась я. – Это ты где пропадала?! Мы с ног сбились, даже охрану подключали тебя искать!

– Зачем это? – стушевалась она. Похоже, воинственный настрой покинул Птичкину сразу.

– Ты не пришла ночевать, логично, что мы поддались панике. Так где ты была? – Я впилась в ее лицо грозным взглядом. Моя подопечная сразу же сникла и поспешно отвела взор в сторону.

– Уже в общем-то и неважно, я решила сегодня же возвращаться в Москву! – огорошила она меня.

– Что случилось? – нахмурилась я, но продолжить выяснение отношений мы не успели. К нам стремительно кинулась девушка от стойки администрации с телефонной трубкой в руках.

– Вы из бунгало? – она назвала номер. Я кивнула, а Птичкина только пожала плечами, видимо, она не запомнила этих цифр. – Вот, вас срочно к телефону.

– Алло! – воскликнула я, удивленная звонку.

– Женя! – истерично завопила сквозь рыдание в трубку какая-то женщина, которую я, признаться, не смогла сразу узнать. – Это я, Алька! – скороговоркой продолжила она. – Меня арестовали, говорят, что я кого-то убила! Приезжай скорее!

К сожалению, я не успела задать ни одного вопроса, так как связь тут же оборвалась. В полном смятении я вернула трубку застывшей подле нас администраторше.

Глава 2

– Что случилось? – испуганно спросила Варя.

– Пока не знаю, но что-то совершенно странное, – задумчиво произнесла я. – Сейчас мы поедем в полицию и все сами выясним.

– Куда? – опешила она, кажется, совершенно позабыв, что минуту назад собиралась вернуться в Москву.

– В полицию! Альбина сказала, что ее арестовали, надо бы выяснить все от начала и до конца. – Говоря все это, я прокручивала в голове вчерашний вечер. Ведь я также оставалась в номере у Александра, а он тактично перебрался в соседний, полностью поддержав мою идею, что Птичкину от мыслей о суициде может отвлечь только серьезная моральная встряска. С Альбиной мы говорили по телефону, она радостно сообщила, что отправится на ночное катание по морю. Расхваливала какую-то яхту неземной красоты… Вспомнив об этом, я решила, что неплохо было бы узнать на ресепшене про ту самую яхту, информация о навигации должна быть обязательно, хотя бы из соображений безопасности отдыхающих. Моя идея оказалась удачной. Та же девушка, что принесла нам телефон, шепотом поведала, приняв для поддержания ее словоохотливости сто долларов, что ночью произошла страшная трагедия. Туристы с аниматорами катались на яхте. Все были в изрядном подпитии. Какая-то русская дамочка, ее имя скрывают, начала флиртовать с Али – одним из самых крутых аниматоров. Он, понятное дело, откликнулся на ее призыв, а потом этого турка нашли зарезанным в каюте, а около него ту самую русскую с огромным окровавленным ножом в руках. Всех, кто был на яхте, допросили, а ту девушку сразу же отвезли в полицейский участок.

– Какой ужас! – прошептали мы в один голос, когда администраторша, рассказав нам все, что она знала, стала с невозмутимым выражением на лице разбирать поступившую корреспонденцию. Я просто не могла поверить, что все эти события произошли наяву и имеют непосредственное отношение к так хорошо знакомой мне Альбине. А я сразу же догадалась, кого именно обнаружили с орудием убийства в руках.

– Ничего не понимаю, при чем здесь мы? – первой нарушила молчание Варя, когда мы, словно во сне, брели в сторону нашего бунгало переодеваться.

– В самом прямом! Альбина звонила из полицейского участка, сказала, что ее обвиняют в убийстве, дальнейшее сопоставить несложно, – терпеливо пояснила я, но мой в общем-то довольно спокойный тон подействовал на Птичкину удручающе. Не сделав и пары шагов, она замерла, схватилась рукой за горло, после чего разрыдалась. Ее вой привлек внимание праздно прогуливавшихся по территории отеля туристов. Я немедленно подхватила девушку под локоток и практически поволокла к нам в номер. Она была безутешна, мне пришлось запихнуть Варвару в душ, прежде чем она хоть как-то смогла взять себя в руки.

– Вот что! – решительно выдохнула я, вытерев ее покрасневшие от слез глаза тыльной стороной ладони. – Мы должны любыми средствами вытащить Альку оттуда.

– Точно, – всхлипывая, согласилась со мной Варя. – Это все ужасно, – запричитала она, приготовившись опять разрыдаться. Я посмотрела на ее обмякшую фигурку, красное, распухшее от слез лицо, глаза, которые с отчаянием и мольбой смотрели на меня, и поняла, что придумывать, как помочь Альке, придется мне. Вообще-то я была к этому готова. Нередко в процессе осуществления своих профессиональных обязанностей телохранителя я не только оберегала жизнь и здоровье клиента, но и прилагала максимум усилий, чтобы найти причину его неприятностей, вывести преступника на чистую воду. Изначально Альбина пригласила меня, чтобы уберечь Варю от рокового шага. Теперь ситуация радикально изменилась. Варвара, судя по всему, позабыла о своих суицидных намерениях, а самой Альке понадобилась моя помощь. Иначе ее жизни будут угрожать серьезные неприятности в турецкой тюрьме. Я решительно произнесла:

– Для начала мы должны поехать в тот полицейский участок и добиться встречи с Альбиной, чтобы узнать, хорошо ли с ней обращаются. – Я принялась вышагивать по комнате и составлять план действий, словно полководец перед генеральным сражением. При этом я не забывала следить, чтобы Птичкина переоделась и привела себя в порядок. Она, кстати, прекратила плакать и с надеждой уставилась на меня. – Потом, думаю, надо идти в наше консульство и требовать от них помощи. Если этот визит не принесет никакого результата, тогда мы наймем адвоката сами и добьемся, чтобы Альку выпустили на свободу, я не могу поверить, что она убийца! Хотя, конечно, надо бы заручиться хоть какими-то фактами, чтобы это смело утверждать… – добавила я задумчиво.

– Хорошо бы, – недоверчиво протянула моя подопечная, заметно воспрянув духом.

Мы покинули отель, поймали такси и уже через тридцать минут зашли в полицейский участок славного города Анталия. Турецким языком ни я, ни Варя, разумеется, не владели. Но я рассудила, что найду хоть кого-нибудь, кто сможет понять мой, без ложной скромности скажу, вполне сносный английский и помочь нам устроить свидание с Альбиной. Птичкина, кстати, уверила меня, что знает три языка. Уже упомянутый мною английский, а также немецкий и латинский. Последний необходимо было сдать на юридическом, а два первых освоила в школе и во время учебы в экономическом вузе. Варина ученость меня приятно поразила. Я сделала ей комплимент и вскользь добавила, что ум в женщине порой самая сексуальная деталь. Птичкина усмехнулась на мои слова, но без былой горечи, что я расценила как хороший знак.

Моя яркая внешность тут же обратила на себя внимание всех без исключения работников правоохранительной службы, не прошло и минуты, как к нам подошел молодой офицер с доброжелательным выражением на лице и горящими темными глазами, он, не смущаясь, принялся ощупывать мою фигуру страстным взглядом.

Он что-то произнес на своем языке, я поспешила вступить на английском. Затараторила, что вчера была по ложному обвинению арестована наша подруга из России, что мы пришли, чтобы увидеться с ней, и вот очень надеемся, что этот, тут я покривила душой, прекрасный офицер нам поможет. На наше счастье, он меня понял и ответил, чуть коверкая английские фразы, путая времена, окончания глаголов и половину слов показывая жестами, что помочь он может, но взамен потребовал мой номер телефона, а также взял с меня обещание пойти с ним вечером на свидание. Я, ни секунды не размышляя, написала ему на клочке бумажки свой сотовый номер, изменив в нем пару цифр, и даже послала воздушный поцелуй в качестве аванса перед вечерней встречей. Последнее, на мой взгляд, было лишним, мы все-таки находились в полицейском участке, но молодой офицер растаял, словно мороженое, и куда-то умчался.

Мы присели вдвоем на один стул, который находился рядом с нами, и уставились на дверь, за которой исчез наш новый знакомый. Спустя минут десять его голова показалась в проеме, и он поманил нас рукой, всем своим видом показывая, что действовать нам следует очень быстро. Не теряя времени, мы последовали за ним. Он провел нас длинным коридором, остановился перед предпоследней дверью, шумно отворил ее, звеня огромной связкой ключей, почти впихнул нас внутрь, сообщил, что у нас на все разговоры только пять минут, и тихо покинул помещение. Не сразу наши глаза различили в полумраке, что за решеткой, разделяющей комнату на две части, сидит Альбина. При виде нас она встала со стула и припала лицом к железным прутьям.

– Девчонки! Это какой-то кошмар! – Она зарыдала.

– Не то слово, – мы подошли вплотную к решетке. На наших лицах застыл ужас при виде распухшего от слез, несчастного лица Альбины. В душу ко мне даже закрался испуг, что это не от бесконечного плача с ее лицом произошли такие изменения, а что они – следствие избиения, произведенного полицейскими. Но, слава богу, по ее словам, обращались с ней хорошо и никак не угрожали. За те недолгие пять минут, отпущенные нам на встречу, мы узнали, что ночью допрос не состоялся из-за непонимания, вызванного языковым барьером. В итоге Альку посадили в камеру, где она коротает время в полном одиночестве. Утром ей принесли какую-то еду, но поесть она не смогла, стресс полностью прогнал аппетит. Теперь она пребывает в полном неведении по поводу своей участи и все время плачет. С мольбой в голосе она просила нас ей помочь. Мы заверили ее, что, конечно, в беде не бросим, и, если понадобится, продадим все свое имущество, наймем самого лучшего адвоката и из тюрьмы ее вытащим. Когда, обговорив самые важные моменты, мы приступили к сентиментальной части, мое место у решетки заняла Варя и приготовилась в унисон с Алькой уже как следует нареветься, дверь в камеру открылась, и все тот же офицер попросил нас поскорее убраться вон. Что мы и сделали, бросив на прощание, как нам показалось, обнадеживающие взгляды на убитую горем Альбину.

Из полицейского участка мы направились прямиком в русское консульство. Таксист сразу определил, что мы понятия не имеем, где оно находится, и запросил, я так думаю, тройную цену. Но торговаться у нас времени не было, поэтому мы сразу согласились. Путь оказался недолгим. Мы очутились около милого трехэтажного особнячка в красивом районе города. Дом выглядел довольно неприступно. Я смело нажала кнопку звонка, обнаруженного нами на преградившем нам путь высоком заборе. В динамике раздался приятный мужской голос, который немного грубо и очень по-русски поинтересовался: «Вам чё надо?»

Варя недовольно фыркнула, я сделала на нее страшные глаза и поспешила представиться, чтобы сгладить ее бестактность, хотя, конечно, в любой другой ситуации я даже бы и не подумала продолжать разговор после столь некультурного приветствия. Но сейчас ситуация была иная.

– Добрый день, – произнесла я, чувствуя себя довольно глупо, так как была не совсем уверена, что мужчина на том конце провода нас слушает, ведь из динамика лилась полнейшая тишина, поэтому я поинтересовалась, – ку-ку, вы еще там?

– Там, – бесстрастно произнес все тот же голос, не скрывая самодовольства.

– Хорошо, – обрадовалась я. – Будьте любезны, не могли бы вы нас пропустить по очень важному делу на прием к консулу, – я старалась говорить как можно вежливее, но при этом надеялась, что мой голос звучит довольно настойчиво.

– Зачем? – задал закономерный вопрос наш невидимый собеседник.

– Дело в том, – я решила выложить все начистоту, – что наша подруга, русская, как и мы, была ночью арестована по подозрению в убийстве, которого она не совершала. Ее сейчас держат в полицейском участке недалеко отсюда. Мы полагаем, что прямая обязанность консульства – оказать помощь и посодействовать в освобождении несправедливо обвиненного гражданина своего государства. – Думаю, что довольно пафосная патриотическая нотка, прозвучавшая в конце моего заявления и придавшая ему значительности, и поспособствовала тому, что наша аудиенция с консулом состоялась.

Внутри здание было так же красиво, как и снаружи. Приятно было после удушливой уличной жары окунуться в прохладу помещения. Нас встретил мужчина, одетый в светло-серый костюм, со строгим лицом, которое не сменило своего выражения даже при нашем появлении. «Эх, это нам не любвеобильные турки», – с грустью подумала я, понимая, что тут обещанием свидания дело не обойдется.

– Следуйте за мной, – пригласил он и быстро пошел в сторону лестницы. Без лишних вопросов мы поспешили за ним, как и было приказано. На третьем этаже он проводил нас до высоких дверей из темно-коричневого дерева. Вместо того чтобы их открыть, он резко повернулся к нам и попросил показать ему наши паспорта. Мы как по команде полезли в сумочки и, конечно, потратили какое-то время, пока среди бесконечного числа предметов косметики, всяких платочков, зеркал, мешочков, ключей, бумажек и чеков столетней давности не нашли требуемые документы. Мужчина равнодушно взирал на наши манипуляции, ничем не выдавая своего нетерпения. Он внимательно изучил наши данные, подробнейшим образом ознакомился с пропиской, которая, я надеюсь, внушила ему некоторое доверие. Документы нам, однако, возвращены не были. Наш проводник вместе с ними скрылся за тяжелыми дверями кабинета. Мы недоуменно переглянулись, я почувствовала, что начинаю злиться на то, что вместо того, чтобы немедленно спасать подругу, мы тратим драгоценное время на нелепые формальности. Варя, судя по ее покрасневшим щекам, чувствовала то же самое. Наконец, мужчина в сером костюме вернулся, отдал нам паспорта и жестом предложил войти. Немного волнуясь, мы переступили порог кабинета, и дверь за нами моментально закрылась. Навстречу нам поднялся из кресла невысокий господин средних лет очень импозантного вида с густыми, аккуратно причесанными, слегка волнистыми волосами и руками, настолько ухоженными на вид, что тут, по моим подозрениям, явно не обошлось без помощи хорошей маникюрши. Этот факт я заметила, когда он вплотную подошел к нам и поздоровался.

– Добрый день, милые дамы, – голос его звучал очень мелодично, видимо, сказывалось долгое пребывание в восточной стране.

– Добрый день, – улыбнулись мы в ответ.

– Позвольте представиться, Ермаков Виталий Афанасьевич, помощник консула по юридическим вопросам, или, чтобы было понятнее, помогаю нашим гражданам выпутываться из непростых ситуаций, – не без гордости в голосе произнес он и жестом пригласил нас занять места на диване, что мы и сделали. – Слушаю вас очень внимательно, – сказал он, опустившись в кресло напротив нас. Мы переглянулись, и я пересказала с начала все события, приведшие к аресту Альбины, ту часть, которую нам удалось разобрать из ее рыданий через решетку. Виталий Афанасьевич мрачнел с каждой минутой, пока я вводила его в курс дела. В конце он не выдержал, встал и заходил из угла в угол своего большого кабинета. Когда я замолчала, он обратился к нам, но в голосе его уже не прослеживалась былая мелодичность.

– Ну и дела! А вы уверены, что ваша подруга ни в чем не виновата? – Он в упор посмотрел на меня.

– Конечно, утверждать это я не могу, так как меня на борту не было. Но в любом случае я доверяю Альбине больше, чем всей турецкой полиции, вместе взятой. В этом деле необходимо разобраться! – Я слегка повысила тон, так как подозревала, что получу отрицательный ответ.

– Просто у меня тут выше крыши дел и разбирательств, возникших на почве курортных романов. Голову теряют наши барышни при виде этих сомнительных местных красавцев. Творят бог знает что, чуть ли не травят своих соперниц, – глаза моего собеседника засверкали праведным гневом.

– Что вы?! – поспешила я вмешаться и развеять его сомнения. – Приехав сюда, мы преследовали исключительно нравственные цели, Альбина очень приличная девушка, с хорошей работой в Москве, просто решила отдохнуть и поддержать подругу в личных переживаниях, не относящихся к делу. – Я выразительно кивнула на сникшую Птичкину.

– Да, это кто-то другой убил, а она оказалась в неудачное время в ненужном месте! – горячо вступила в беседу Варя.

В этот момент в дверь постучали, и какой-то мужчина поманил хозяина кабинета и передал ему длинный, скатанный в рулон лист бумаги. Виталий Афанасьевич изучал этот документ некоторое время, потом вернулся к нам.

– Вот и вызов из полицейского участка по поводу вашей подруги. Так что теперь мы вплотную займемся этим делом. Но расследование все равно будет вести турецкая сторона. Наша обязанность – предоставить переводчика, ну и, если хотите, могу помочь с хорошим адвокатом, конечно, на условиях гонорара.

– Спасибо, обязательно, деньги нас сейчас беспокоят меньше всего, – горячо воскликнули мы.

– Ладно, – он взял телефон и пригласил кого-то подняться в его кабинет. Потом опять повернулся к нам. – Я беру на себя все общение с прессой. Конечно, личность арестованной оставить в тайне не удастся, но я постараюсь, чтобы в прессу просочилось как можно меньше компрометирующей информации. Ну и, естественно, беру под контроль ход расследования. – Он поднялся, так как в комнату после короткого стука зашел какой-то мужчина. Он был одет в темные брюки и белую рубашку с закатанными рукавами. На вид лет ему было около тридцати пяти. Внешность его я бы охарактеризовала как приятную, короткие темные волосы, карие глаза, спрятанные за прозрачные стекла очков, благодаря которым лицо приобретало очень умный вид, губы у него казались немного тонкими, возможно, от того, что были сложены в линию, выдающую напряжение оторванного от дел человека.

– Вот, прошу любить и жаловать, Максим Петрович Акулов. Он будет адвокатом вашей подруги Альбины. А это Евгения и Варвара, – представил нас хозяин кабинета. Мы поздоровались, после чего Виталий Афанасьевич проводил нас, отдав под опеку господина Акулова, который предложил нам выпить кофе в небольшом ресторане неподалеку и обсудить все детали дела, что мы и сделали.

Приятная непринужденная обстановка кафе, куда привел нас адвокат, показалась нам с Варей нереальной в свете последних событий. Внутреннее напряжение не отпускало нас ни на минуту. Мы сидели напротив господина Акулова обе на краешках стульев, с идеально ровными спинами, будто мы проглотили каждая по длинной швабре, и смотрели на него с застывшей в глазах мольбой. Максим Петрович поерзал на сиденье, побарабанил пальцами по столу и, лишь только официантка принесла маленькие чашечки с ароматным кофе, от которых шел едва заметный белый дымок, сразу приступил к расспросам.

– Женя и Альбина, я правильно запомнил? – поинтересовался он, поочередно взглянув на нас.

– Нет, – поспешила поправить я, – Варвара, – указала я кивком на подругу, – а я Евгения.

– Простите, а Альбина, значит, подозреваемая? – он достал копию распечатки из полицейского участка, переданную ему в консульстве.

– Да, – вступила в разговор Варя. – А нашу Альку скоро отпустят, она же не виновата?! – задала она довольно наивный вопрос.

– Что ж, пока ничего не ясно, – ответил адвокат. – Я могу заняться этим делом. Результат пока прогнозировать сложно, надо опросить всех свидетелей, покопаться в прошлом убитого, поднять кучу связей. В общем, работа предстоит огромная. Должен сразу предупредить, что услуги мои недешевы, так что вам решать…

– Мы готовы ко всему, – несколько бестактно прервала я его, боясь услышать отказ.

– Даже к этому, – он что-то набрал на своем компьютере и протянул нам. На небольшом, с ладошку, экране высветились цифры: от пяти до десяти.

– Что, лет? – в один голос воскликнули мы с Варварой, испугавшись, что адвокат имеет в виду срок заключения, который грозит Альбине.

– Да нет, тысяч долларов, – недовольно поправил нас Максим Петрович.

Мы переглянулись. Варвара всем своим видом демонстрировала, что она понятия не имеет, какие обычно гонорары предлагают адвокатам. Я была более осведомлена в данной области. Сумма была немаленькая, но выхода ведь никакого не имелось, и свобода подруги, на наш взгляд, стоила гораздо больших денег.

– Мы согласны, – ответила я за двоих. – Наверное, мы должны заключить договор и внести аванс? – предположила я, больше ориентируясь на свой богатый опыт ведения коммерческих переговоров с новыми клиентами по работе.

Вот уж никогда бы не подумала, что из исполнителя превращусь в заказчика, но обстоятельства вынуждали это сделать. Без знаний местной специфики вести расследование было сложно. Да и я, как телохранитель, продолжала нести ответственность за Птичкину. В общем, разорваться было сложно, хотя я не собиралась сидеть сложа руки в ожидании результата. Но на данном этапе озвучивать свои планы адвокату не следовало. Я не бедствовала и вполне могла себе позволить оплатить аванс за спасение Альбины.

– Да, – он извлек из своего кейса два экземпляра договора.

Я заполнила один из них на свою фамилию, предоплата составляла тысячу долларов. Таких денег у нас с собой не было, поэтому Максим Петрович предложил подвезти нас до банка, правда, выплаты немедленно не требовал, сказал, что отправится к нашей бедной Альбине, а все формальности мы с ним решим после, когда у него появится время, и он заедет в наш отель. Мы согласились, обменялись номерами телефонов, он записал все наши адреса, включая московские, и умчался, оставив нас у нарядного здания, надпись на котором оповещала прохожих о его денежно-кредитной функции.

Когда мы, наконец, вернулись в отель, меня взяло беспокойство, что после всего случившегося нас вообще могут выселить, ведь нашу подругу подозревают в зверском убийстве человека, который, судя по всему, тут работал аниматором и параллельно заведовал водным туризмом. Но, на удивление, администратор на ресепшене встретила нас еще более широкой улыбкой, чем в день заезда. Никто не шушукался за нашими спинами, и мы спокойно преодолели путь до бунгало, где в изнеможении повалились на диван в общей комнате.

– Ох, надеюсь, этот симпатичный Максим знает свое дело, и Альку отпустят, – зевая, протянула Варя.

– Скорее бы, – я даже закрыла глаза, представляя этот счастливый момент. В мыслях тут же нарисовался образ нашей горемыки, которая, заливаясь счастливым смехом, бежит нам навстречу, почему-то со стороны моря, поднимая ногами миллионы искрящихся на солнце брызг. Потом видение несколько померкло. Морская вода стала стремительно менять цвет, и из небесно-голубого, местами лазоревого, а где-то у горизонта совсем желтого от солнечного света, на глазах превращалась в темно-серое каменное пространство, в котором бесконечность водной глади стала стенами камеры, внутри которой, одетая в грязные лохмотья, грустно бродила, позвякивая железными кандалами на ногах, наша Альбина. Лицо ее было завешено лохматыми космами давно не чесанных волос, вдруг она со звериным рыком подлетела к металлической решетке, и я увидела ее несчастные, как у побитой собаки, глаза, в которых застыло выражение ужаса, она запрокинула голову и с нечеловеческим отчаянием в голосе закричала: «За что?»

В ужасе я резко села. Видение было настолько реальным, что мне стало страшно. Я понимала, что это был всего лишь сон, который неожиданно завладел мною, едва я позволила себе немного расслабиться на диване, но отделаться от кошмарного образа Альбины никак не могла. В мозгу лихорадочно закрутилась мысль, что я немедленно должна что-нибудь предпринять, чтобы помочь подруге.

Я обернулась и увидела, что Варя мирно спит рядом. Попробовала разбудить ее, но она никак не реагировала на меня. Тогда я принесла подушку, аккуратно подложила ее под голову Птичкиной, заботливо накрыла одеялом и ушла в свою комнату. Там я приняла душ, переоделась и решила пойти прогуляться вдоль моря, в надежде, что шум воды поможет мне расслабиться и хорошенько все обдумать. Но отправляться без моей подопечной не следовало. Я приготовилась ждать ее пробуждения, которое последовало довольно скоро.

Посвежевшие, мы выбрались на улицу. Проходя мимо ресторанов, мы почувствовали одновременно тысячи умопомрачительных ароматов, которые немедленно напомнили, что последний раз мы как следует ели больше суток назад. На часах было время ужина, и я не нашла никаких аргументов против того, чтобы не воспользоваться ситуацией и не подкрепить тающие силы общепризнанным способом.

В зале ресторана было довольно многолюдно. Люди весело переговаривались возле столов, которые ломились от всевозможных холодных и горячих закусок. Чувство зверского голода захватило нас, мы набрали по огромной тарелке еды, уселись за столик и принялись самозабвенно жевать. Но насладиться ужином в полной мере не успели. Деликатное покашливание возвестило нас о появлении Александра. Того самого, в чьем номере провела ночь Варвара. Она немедленно густо покраснела и отложила вилку, при этом во рту у нее уже размещался довольно большой кусочек цыпленка в чесночной приправе, который она усиленно старалась прожевать.

– Привет, могу я составить вам компанию? – спросил мужчина, преимущественно обращаясь к Птичкиной. Но та лишь страшно выпучила глаза, приготовилась что-то ответить и немедленно подавилась. Александр поставил свою тарелку, налил воды и протянул ей.

– Конечно, присаживайтесь, – любезно разрешила я, полностью игнорируя возмущенный взгляд, который устремила на меня Птичкина.

– Спасибо! – Он едва заметным жестом подозвал официанта, который не заставил себя долго ждать, и с угодливой улыбкой на лице остановился около нашего столика.

– Бутылку шампанского, – распорядился наш сотрапезник. При этих словах лицо Вари стало стремительно терять краски, превращаясь в белую маску. Очевидно, у нее еще были живы воспоминания о вчерашней попойке.

Александр все понял правильно, чуть наклонил к ней голову и тихо прошептал:

– Хочу провести небольшую работу над ошибками, – загадочно произнес он.

– Я пить не буду, – испуганно воскликнула Варвара, потом решила добавить значимости предыдущему высказыванию: