ГСП «Спасите Китеж»

— Еды!? — у Севастьяна перехватило дыхание. — Но ты же…вы ведь разумные! Это убийство!

— Для чужаков это была просто охота, — бесстрастно уставившись в пол пещеры круглыми тюленьими глазами, объяснил гоминоид. — Многие народы после Катастрофы обрели разум, а пищи для всех не хватает — разумным нужен животный белок. Но люди по-прежнему считают, что имеют право есть тех, кто глупее их и не способен защитить себя. Особенно люди со звезд. У чужаков есть машины, которые делают пищу, но все предпочитают настоящее мясо, оно полезнее и вкуснее.

— Подожди, почему глупее? — Севастьян не смог сразу найти достойных возражений, и уцепился за первую же бросавшуюся в глаза нестыковку. Пси-способности нового знакомого в ментале воспринимались далеко не ординарными. — Но ты же…

— Не все мои соплеменники такие, как я, — прервал его человек-тюлень. — Разум развивается неравномерно, скачками, и некоторые дети рождаются намного более умными, чем остальные. Это не значит, что в племени их все любят. А супернормом в стойбище был только я один, — гоминоид тяжело вздохнул, длинные усы на темно-серой тюленьей морде забавно шевельнулись, и Мясоедов, несмотря на искреннее сочувствие, едва сдержал невольную улыбку. Тюлень-экстрасенс заметил ментальную реакцию собеседника, но, неверно истолковал ее, приняв за недоверие, и с обидой добавил:

— И только как супернорм я тебя, кстати, прекрасно вижу!

Услышав эти слова, Севастьян сообразил, что забыл отключить невидимость и торопливо провел рукой по комму. Но тюлень, не обратив внимания на его жест, с горечью продолжал:

— Думаешь, я не уговаривал своих соплеменников укрыться в пещере, не предупреждал об опасности? Но предупреждений никто не слушал. Особенно вожак… Меня назвали трусливым наглым щенком и выгнали из племени. И я, я ушел, — в голосе его прозвучало отчаяние, — а сейчас они все погибли, и я остался один! И в мире у меня больше никого нет. Лучше бы я погиб вместе с ними, — тоскливо сказал человек-тюлень и с вызовом посмотрел Севастьяну в глаза.

— Может быть, тебе тоже нужно мясо? — с горечью спросил он. — Убей меня. Я не буду сопротивляться.

— Иди ты! — задетый неожиданным предложением, Мясоедов не стал стесняться в выражениях. — Придурок!

— Ну вот, — с каким-то извращенным удовлетворением отозвался тюлень. — Ты тоже считаешь, что я глупее тебя! А значит, я — еда.

— Да не говори ерунды, есть у меня еда. Я вообще разумных не ем! Давай лучше познакомимся, — Мясоедов понял, что беседа зашла не туда, и заговорил осторожнее.

— Я Всеволод, спасатель, — по инерции, он не стал назваться нелюбимым именем, а использовал привычный псевдоним. — А ты? Как тебя зовут? И сколько тебе лет-то? — последний вопрос был неслучайным. Несмотря на блестящие паранормальные способности, собеседник показался Севастьяну совсем юным, очень уж детским был его неожиданный вызов. Да и вряд ли вожак назвал бы взрослого члена стаи щенком.

— Зачем тебе знать мой возраст? Какое это имеет значение? Хотя… если хочешь знать… Мне уже четыре года, и я скоро мог бы иметь семью, если бы был таким же, как все. Даже сейчас мы живем, максимум, 50 лет, но до старости доживают немногие, — тюлененок отвернулся и медленно пошел вглубь пещеры, потом повернул толстую шею, сразу став похожим на раскормленного бульдога. — Меня зовут Ньюф.

— Ага. Меня можешь звать Севой, — обрадованно сказал патрульный. Возраст тюлененка не показался ему солидным. Может быть, Ньюф был и гениальным вундеркиндом, но далеко не диким тюленем, который способен выжить в одиночку. Севастьян отлично помнил историческую аксиому, которая недвусмысленно гласила: «чем цивилизованнее и разумнее существо, тем медленнее оно взрослеет». По прикидкам, получалось, что гениальный супернорм — совсем еще ребенок. — Послушай, у меня тут есть еще дела, но между делом я мог бы помочь тебе поискать своих. Наверняка, где-то еще остались тюленьи поселки. А у меня флайер. Летим со мной! В два счета отыщем.

— Спасибо, — Ньюф остановился и развернулся к человеку. Севастьяну показалось, что глаза его подозрительно блеснули. — Ты забываешь, что я прекрасно чувствую пси-поле. И точно знаю — никого из моего рода поблизости нет.

— А может, есть, но не поблизости? Или не совсем такие, но похожие на вас, — предположил Мясоедов. — И вообще, может, они здесь есть, но не такие умные, как ты. Вот ты и не воспринимаешь их как разумных. Так что, летишь?

На тюленьей физиономии нарисовалась настоящая озадаченность.

— Вообще-то я никогда не летал, — с нескрываемым волнением сказал Ньюф. — Интересно попробовать. Почему бы нет?

— Действительно, почему бы нет? Если уж ты все равно решил умереть, — с облегчением сказал Севастьян. Его спасательская натура бунтовала при мысли о том, что придется бросить смешного тюленьего паренька одного в мрачной пещере.

Они вдвоем направились к флайеру, и Мясоедов без энтузиазма вспомнил о задании начальника: он провел на Земле-два около полусуток и пока мог ответить только на три или, максимум, на четыре вопроса из бесконечного списка Богодана Приходько. А значит, срочно нужен был информатор.

Мысль о беседах с пиратами, устроившими бойню в тюленьем поселке, внушала непреодолимое отвращение. Севастьян мог бы скрепя сердце оправдать подобную охотничью вылазку умирающих от голода аборигенов, но не высокоразвитой цивилизации, имеющей синтезаторы пищи. Впрочем, патрульный ГСП не сомневался, что любой дарвинист безусловно одобрил бы действия колонистов. Ведь речь шла всего-навсего об уничтожении тупиковой ветви эволюции. В жестоком мире полуразрушенной планеты у разумных тюленей не было будущего.

По мнению же Севастьяна, уровень развития человеческой популяции на Земле-два не слишком отличался от тюленьего. Если, конечно, рассуждать непредвзято. С тем же успехом, что и аборигенам-людям, вопросы из списка можно было задать сверхразумному паранорму-гоминоиду. По крайней мере, его нового знакомого смело можно было назвать неглупым по меркам любого мира. Парнишка выучился очень многому, черпая информацию непосредственно из пси-поля планеты, легко смог указать патрульному на карте места поселений самых крупных сообществ людей и наиболее развитых мутировавших животных. Как сразу выяснилось, знал Ньюф и места расположения оставшихся от погибшей цивилизации ценностей. Возможность получения информации хоть как-то оправдывала решение Мясоедова взять тюлененка с собой. Не то, чтобы он нуждался в оправданиях…

Когда Ньюф, наконец, с опаской устроился во втором пилотском кресле и, по настойчивой просьбе пилота, надежно пристегнулся ремнями, Мясоедов скомандовал Иску взлет и вытащил бумажный список вопросов, озадачив нового знакомого.

Тюлень объяснил, что после Катастрофы уцелели кое-какие мелкие селения, отдельные строения, энергоцентры и технические сооружения и даже архитектурные памятники. Например, на территории Евробританского архипелага, куда сейчас направлялся флайер, находились остатки энергоцентра, где сохранились «вечные» аккумуляторы и энергаторы, небольшой мощности вакуумные энергопреобразователи. Информация показалась патрульному важной. Мясоедов довольно кивал, торопливо фиксируя на комме полученные ответы. К сожалению, знаний Ньюфа хватило едва ли на треть списка. Севастьян попытался хоть что-то разузнать про колонистов-внеземлян и инопланетян. Это ведь их корабль напал на поселение гоминоидов?

Абориген выдал яркий устойчивый мыслеобраз, и Мясоедов, наконец, увидел, как выглядел корабль — преследователь. Огромная туша врага напоминала древнего динозавра, какого-нибудь хищного диплодока, или как там еще назывались эти ящеры. Действительно, пират походил на военный крейсер. И чей же это был корабль?

— Это был спейсер ашшуров, разумных ящеров со звезд. Но на таких кораблях сейчас прилетают люди с Геи, главной колонии внеземелья, и с пиратских баз, — объяснил Ньюф. — Не знаю, как они смогли завладеть техникой Чужан.

— И что, таких спейсеров прилетает много? — уточнил Мясоедов, взяв на заметку, что ашшуры все-таки присутствуют и в этой вселенной, и что с пришельцами неплохо было бы разобраться раз и навсегда.

— Нет, — складки на покатом лбу тюленя углубились, выдавая напряженную работу мысли. — Я нащупывал в пси-поле только два корабля, и только один из них был охотником. Мелькают здесь, конечно, и другие корабли геян, но они нам не враги. Они охотятся на других, более ценных, — мрачно уточнил он.

— Гея — это колония Земли? — уточнил Севастьян.

— У Земли больше нет колоний, — печально ответил гоминоид. — Гея — самое большое поселение людей и интраморфов, бежавших отсюда. Иногда я видел ее картинки в мыслеобразах пришельцев. Жизнь там совсем другая: много машин, и люди не знают, зачем живут. Там почти также страшно, как в твоем флайере, — честно признался тюлень. Он уже сумел преодолеть страх перед полетами и теперь с тоской смотрел на проплывающие внизу пейзажи, не забыв, впрочем, перейти в суперсенсинг, и время от времени корректировал маршрут, предупреждая о появлении опасности.

Они облетели уже три ближайших острова, где находились поселения гоминоидов, но везде застали знакомую картину безжалостной бойни: поселки были уничтожены, а жители убиты и вывезены охотниками. На ментальный зов человека-тюленя никто не откликнулся, и пси-прощупывание пещер и расщелин ничего не дало.

Прощупывал Ньюф не только местность. Задав очередной вопрос, кажется, девятнадцатый по списку, Мясоедов почувствовал слабую попытку сканирования, разумеется, безуспешную — как и всякий темпоральный патрульный службы истории, Севастьян был надежно защищен блоками от почти любого ментального воздействия. Заметив вопросительный взгляд человека, тюлень отвел глаза:

— Я хотел узнать, откуда ты сам, — без всякого смущения заявил он. — Ты не такой, как люди Земли, но еще меньше ты похож на пришельцев с Геи. У тебя на теле шерсть, как у медверида, но при этом ты умный и умеешь управлять машинами, а экстрасенс — слабый. И вопросы у тебя очень странные.

— Почему? — удивился Севастьян. До сих пор Ньюф ничем не выдавал удивления, отвечая на вопросы приходьковского списка.

— Ты не знаешь очевидных вещей, а некоторые твои словообразы не смог бы понять никто из живущих в этом мире, — объяснил тюлень. — Кто ты?

— Давай я тебе все расскажу попозже? — предложил Мясоедов, с трудом представлявший себе, как можно объяснить тюленю идею параллельных вселенных, да и сам не слишком подкованный в научных теориях. — Могу только сказать, что я нездешний. Ну, вроде как, из другого мира.

— С другой планеты, не с Геи? — заинтересованно спросил тюлень.

— Дальше. Вернее ближе, — патрульный немного запутался. — В общем, я тоже с Земли, но с другой, — путано объяснил он.

— Ага, — задумчиво протянул тюлень. — Не могу сказать, что понимаю, откуда ты взялся, но недалеко отсюда я чувствую второго, почти такого же человека, как будто из твоего мира. И птеран у него похожий. Вот только корабль больше и груз у него опасный, и… — Ньюф слегка пошевелил ноздрями, как будто не воспринимал пси-поле, а просто принюхивался. — Мне кажется, что пилот — самка.

— Ксения, — Мясоедов обреченно вздохнул, сделав закономерный вывод после недолгих раздумий. На Земле-два появились конкуренты из ГСС.

Догадка почти сразу же подтвердилась. Иск выдал на экран изображение приближающегося флайера, и Севастьян увидел холодную улыбку на лице пилота — стройная блондинка с немного хищными чертами лица, как будто почувствовав внимание стороннего наблюдателя, послала сопернику воздушный поцелуй, и картинка сразу же исчезла с экрана в активированном поле невидимости.

— Сбежала, — констатировал Мясоедов. — Теперь не догнать.

— Почему? — удивился человек-тюлень. — Я ее отлично вижу. И знаю, что чужачка направляется к Добрянской долине. Если хочешь, мы тоже можем полететь туда. В этой общине есть школы и книги, о которых ты спрашивал, и там живут интраморфы. Они сумеют ответить на большинство твоих вопросов. Полетим за самкой?

— Нет, — конечно, выяснить, какой опасный груз доставили на Землю-2 конкуренты, было бы неплохо, но Мясоедов не поддался соблазну. Он чувствовал себя обязанным позаботиться о своем подопечном. Не зря, наверное, друг и учитель Никита Сыромятин говорил, что из Севастьяна выйдет хороший спасатель. — Сначала вернемся на север и поищем твоих сородичей. Мы должны найти их до того, как туда придут убийцы.

— Как хочешь, — безнадежно ответил Ньюф. — Но даже если мы их найдем раньше, что мы сможем сделать, когда прилетят охотники?

— Кое-что сможем, — хмуро сказал Мясоедов, вспомнив об аннигляторе. Конечно, безжалостную расправу с представителями высокоразвитой цивилизации трудно было бы назвать невмешательством, но Севастьян никогда не считал, что высокий уровень интеллекта дает убийцам право на чужую жизнь.

Обшарив все острова архипелага, искомое они нашли на исходе четвертого дня. Севастьян почему-то почувствовал себя безгранично счастливым, когда погруженный в суперсенсинг тюлененок внезапно заверещал, одновременно в акустике и в ментале:

— Там, туда! Это они. Я их чувствую, вижу!

Почти сразу же их увидел и сам Мясоедов. Среди разломов и торосов мелькнула и исчезла, нырнув в укрытие, хорошенькая темная мордочка молодой тюленьей самочки.

Две небольшие общины полудиких гоминоидов, унаследовавших от тюленьих предков намного больше, чем сородичи Ньюфа, уцелели вовсе не благодаря недавно обретенному разуму — их спасли животные инстинкты, заставившие при приближении опасности спрятаться в естественные убежища, образованные огромными изломанными людинами. В одном из обнаруженных поселений явно преобладали детеныши и самки, и патрульный не удивился, когда новый приятель избрал полуразрушенный подземный или, вернее, подледный поселок местом будущего жительства — он, Мясоедов, поступил бы также. И не только потому, что этого требовала натура самца, но и потому, что он чувствовал себя защитником, спасателем. А люди-тюлени в защите нуждались. От большого поселка осталось чуть больше тридцати уцелевших.

— Взрослые самцы…много… погибли, уводили…этих… плохих, — путаясь в сложных человеческих словах, объяснил новичку дряхлый морщинистый вожак, с недоверием и опаской поглядывая на Мясоедова. — Я старый… не знаю, что делать.

— Я знаю, — ответил Ньюф. Встреча с соплеменниками вывела тюлененка из апатии и заставила напрячь мыслительные способности. — Нужно научиться защищаться, найти сильное оружие. Быть может, оно есть в тайниках Древних.

— Хорошо, мы… ждать, — согласился вожак. — Помогаешь… оружие, можно жить у нас… в племя.

Обрадованные сородичи даже поделились с Ньюфом скудной едой. Севастьян от вонючей мороженой рыбы отказался, и, в свою очередь, предложил новым знакомым белковые кубики со вкусом креветок. Синтефуд сошел за деликатес и был принят с благодарностью. Лакомства из синтезатора хватило на всех, и на необычного человека стали смотреть благосклоннее.

Друзья переночевали в убежище гоминоидов, а на следующее утро вылетели на поиски клада. По подсчетам Ньюфа, геяне на ашшурском спейсере прилетали раз в семь-восемь дней. Не всегда они прилетали охотиться, иногда только развлекались или искали клады, наследие погибшей цивилизации. Иногда пираты даже похищали человеческих женщин, но почти всегда оставляли за собой невинные жертвы: выродки убивали просто для забавы. На поиски оружия у тюленей оставалось не слишком много времени.

Уверенный в том, что сможет почувствовать приближение охотников заранее, Ньюф сам предложил Севастьяну обследовать ближайшие схроны с сокровищами древних. Гоминоид надеялся найти оружие для защиты соплеменников, а Мясоедов лелеял смутные надежды обнаружить в тайниках хоть какие-то книги. Не было никаких сомнений, что за любой учебник из параллельной Вселенной, даже за учебник математики, Богодан простит патрульному нарушение пары-тройки пунктов устава темпоральной службы.

Поиски увенчались успехом не сразу. Два ближайших тайника оказались пустыми — кто-то уже успел добраться до них раньше. Третий, на который Ньюф возлагал особые надежды, находился довольно далеко к югу от поселения гоминоидов, на небольшом туманном острове, где снега почти совсем не было.

Ландшафт островка, напоминавшего по форме подкову с невысокой горой в центре лагуны, ничем не отличался от ландшафта других островов: такие же зазубренные скалы, нагромождение каменных глыб, покрытых пятнами лишайников, ущелья, трещины, редкие ровные площадки. Причиной тумана оказались горячие источники, выходящие на поверхность у подножия конусовидного вулкана со срезанной вершиной в центре подковы.

Когда флайер окунулся в туман, видимость стала постепенно ухудшаться, пока не исчезла совсем, а на уровне вершины острова туман был слишком плотным, чтобы в нем что-либо можно было разглядеть с помощью обычного зрения. Полагаться теперь приходилось только на суперсенсинг Ньюфа, видевшего в инфракрасных и ультрафиолетовых лучах. Однако, благодаря ментальным подсказкам тюленоида и радарам компьютерного мозга, Севастьян ориентировался в тумане почти так же хорошо, как и при дневном освещении.

Склад находился прямо в жерле потухшего вулкана, в большой расщелине, куда друзьям с помощью Иска удалось влететь прямо на флайере, и, на первый взгляд, казался нетронутым. Однако никаких книг там не было — только полуоткрытые металлические ящики с деталями каких-то механизмов. Ньюф, попав в тайник, повел себя странно, внимательно обследуя углы, как будто что-то вынюхивая, потом на несколько минут замер, прислушиваясь к ментальным следам, а затем уверенно направился к углу пещеры, где громоздились чем-то знакомые Севастьяну на вид контейнеры.

— Она была здесь! — торжествующе заявил тюлень. — Твоя подруга. Я сразу ее почуял.

— Она мне не подруга, — возразил Мясоедов, сразу сообразив, о ком идет речь. — И что же Ксения отсюда взяла? — осторожно поинтересовался он.

— Не взяла, а положила, — уверенно ответил Ньюф. — Вот, смотри, — он показал трехпалой рукой на сваленные в углу коробки. — Там спрятано сильное оружие. От него веет смертью. И это не оружие Древних!

— Зачем ей оставлять здесь оружие? — вопрос не был риторическим. Вскрыв ящик, Севастьян сразу опознал знакомые чехлы и спецпояса, но совершенно не мог понять, для чего Ксении понадобилось прятать крупнокалиберные бластеры на удаленном острове.

— Не знаю, зачем, но точно могу сказать, для кого, — уверенно ответил человек-тюлень. — Это оружие для людей-интраморфов. Им пахло и в тех двух схронах, которые мы нашли пустыми. Твоя женщина спрятала там коробки, а потом сообщила кладоискателям, где искать добычу. И они пришли. Ими там тоже пахло, в ментале.

— Да не моя она! — отмахнулся Севастьян, потом, спохватившись, переспросил: — Погоди! Ты хочешь сказать, что она оставила оружие геянам? У них вроде бы есть свое, не хуже.

— Не геянам, — терпеливо объяснил гоминоид, — а кладоискателям — интраморфам из человеческих общин. Здесь, на Земле, оружие даст им преимущество в войне с другими народами. Все равно — с тоской вздохнул Ньюф, — это оружие не годится для борьбы с охотниками. Оно не способно уничтожить чужой корабль.

Мясоедов сочувственно кивнул, задумавшись о своем. Ему многое стало ясно. Дарвинисты уже сделали ставку на победителей в борьбе за выживание на Земле-два, и в качестве таковых ими были избраны люди с экстрасенсорными способностями. Им, и только им, по мнению ГСС, принадлежало будущее планеты. Остальные разумные конкуренты подлежали скорейшему уничтожению, и, чтобы помочь сильнейшим, Ксения снабжала избранников оружием.

— Так значит, этими бластерами интраморфы будут уничтожать тюленей? — уточнил Севастьян.

— Вряд ли, — равнодушно ответил гоминоид. — Мы их не слишком интересуем. Скорее всего, они направят оружие против людей. Других людей, обыкновенных, нормалов, — объяснил он. — Они же враги, понимаешь?

Ответить патрульный не успел. Ньюф внезапно насторожился, сморщился, словно от сильной боли и злобно зашипел. — Охотники! Я чувствую. Они уже близко. Летим назад, в поселок.

Друзья быстро погрузили в задний отсек флайера ящики с оружием, и Севастьян погнал машину к северной оконечности архипелага.

Внезапно человек-тюлень схватил его за руку.

— Стой! Давай туда, севернее, снижайся. Кому-то грозит смертельная опасность. И он в ментале очень просит о помощи, — отчаянно сказал Ньюф. — Я знаю, что это глупо, но не могу отказать…

— Нам и самим бы помощь не помешала, — буркнул Севастьян, послушно направляя машину к месту, указанному товарищем. — Нашелся, блин, альтруист.

Какой-то неясный пси-звук коснулся вдруг и его внутреннего слуха, заставив насторожиться и прислушаться к ментальному полю. Внизу, на одном из островов, обозначилась слабенькая концентрация пси-поля, и принадлежала она человеку — супернорму.

Флайер снизился, выскользнув из пелены облаков, и они увидели, как невысокий паренек в мешковатой кожаной одежде отчаянно отбивается от двух огромных зверюг, похожих на северных медведей. Парень ловко орудовал коротким широким мечом и явно неплохо владел какой-то незнакомой Мясоедову системой защиты. Но силы были слишком неравны — пока человека спасала только скорость, с которой он ухитрялся уклоняться от ударов могучих лап. Рукав кожаной куртки болтался лохмотьями, а на снегу ярко выделялись кровавые пятна. Впрочем, это могла быть и кровь зверей: парню удалось несколько раз достать одного из врагов мечом. Но исход борьбы не вызывал сомнений — к месту схватки стремительно приближалось еще несколько зверюг.

— Медвериды! Напали на интраморфа-кладоискателя! — прошептал Ньюф. — Это он подал в ментале сигнал. Мы должны вмешаться.

Севастьян не стал разбираться, кто прав, а кто виноват. Он посадил машину, выхватил парализатор и бросился к противникам. Вырубив одним лучом всех троих, патрульный подхватил отключившегося интраморфа и поволок к машине. С помощью Ньюфа спасатель забросил тело во флайер прямо на ящики с оружием и поднял машину в воздух. Удаляясь от места схватки, друзья успели увидеть, как разочарованно ревут над обездвиженными телами соплеменников подбежавшие звери.

Они едва не опоздали. Когда флайер подлетел к знакомому поселку людей-тюленей, над убежищем уже навис, снижаясь, корабль Чужих. Несчастных спасло то, что охотники не начали стрелять прямо с корабля, желая покуражиться над беспомощными жертвами.

Услышав жалобный неразборчивый писк Ньюфа: «Все, они все погибнут!», Севка, все еще бывший на адреналиновом взводе после встречи с медверидами, не стал тратить время на размышления. Выхватив из чехла анниглятор, он активировал блок-заряд, переместил настройку на узконаправленный луч c минимальным ограничителем действия, и, задав цель, нажал пуск. Наверное, геяне даже не успели осознать, что произошло. Микроскопический убийца-носитель стремительно пронзил пространство и, коснувшись цели, вышвырнул корабль из атмосферы, изрыгнув крохотную частичку антиматерии. Взрыв, отправивший в никуда не только корабль чужих, но и огромный блок окружающей реальности, заставил всколыхнуться пространство, но до Земли дошел лишь его смягченный отголосок. Люди-тюлени устремились в подземное укрытие, и Ньюф, бросив на Мясоедова благодарный взгляд, последовал за ними.

— Спасибо, Всеволод! Я тебя не забуду, — долетели до патрульного прощальные слова.

Наверное, посланник ГСП стал слишком неосторожен и утратил чувство опасности, а может, настоящей опасности и не было. Испытывая привычное чувство сожаления, «чувство потери несостоявшейся дружбы», — как-то слишком уж часто в последнее время ему приходилось терять новых друзей — Севастьян забрался во флайер и скомандовал Иску взлет. Но едва только серебристая машина оторвалась от земли, как сокрушительный удар сзади по голове отправил пилота в беспамятство.

Глава 2

Рокировка приоритетов

«Причинять людям зло большей частью не так опасно, как делать им слишком много добра».

Ларошфуко

Очнувшись, Мясоедов не спешил открывать глаза, пытаясь сообразить, что произошло. События последних дней и часов смешались в помраченном сознании в единый клубок. Патрульный помнил задание Богодана, переход, тюленя-гуманиста, охотников на корабле Чужих, следы крови на белом снегу. И потом был еще анниглятор, он использовал один блок-заряд анниглятора! Неужели флайер попал под удар пространственной бури? Резкая боль в затылке вызвала непроизвольный стон и смутное воспоминание — кажется, его что-то ударило сзади по голове. Или кто-то? Ведь сейчас у него были связаны руки! Насмешливый окрик развеял все сомнения:

— Перестань притворяться! — сказал хрипловатый мужской голос. — Не пытайся обмануть интраморфа. Я чувствую, что ты пришел в сознание.

В отличие от тюленей, незнакомец говорил в акустике выразительно и красиво, и, вроде бы, даже по-русски. Мясоедову речь чужака показалась совершенно понятной и без автопереводчика. Он приоткрыл глаза и попытался приподняться на локтях.

Картина, представшая перед патрульным, была до того неожиданной, что он вновь зажмурился: ничего, ни снега, ни тюленей, ни флайера в пределах видимости не наблюдалось. Мясоедов лежал у костра на покрытой толстым слоем иголок земле в густом смешанном лесу под огромным деревом, похожим на сосну. От огня струилось тепло, и одуряющее пахло хвоей и грибной похлебкой, которую варил в небольшом котелке незнакомый парень. Спасенного от медведей интраморфа Севастьян узнал почти сразу, хотя разорванный рукав кожаной куртки был уже аккуратно зашит, а синяки и раны на лице парня исчезли. Так вот, значит, кто приложил его по голове. Надо понимать, из благодарности за спасение.

— Ненадежная все-таки вещь — людская благодарность, — подумал патрульный вслух. — Прав был шеф, добрые дела наказуемы. — Горькая истина о том, что от перемещаемых не стоит ждать благодарности и что добро всегда наказуемо, входила в обширный список любимых афоризмов Богодана Приходько. — А я, дурак, рассчитывал хотя бы на «спасибо».

— Спасибо за что? — с удивлением спросил интраморф. — Я дрался с двумя медверидами, потом появился твой птеран, а потом последовал ментальный удар, отключивший сознание. Не знаю, какое оружие ты использовал, но ты меня вырубил и похитил, и за это ответишь!

— Похитил? Да на хрена ты мне сдался? — удивился Мясоедов. — Я тебя вырубил случайно, парализатором, потому что не мог отделить от медведюг. Не приди мы на помощь, зубастые бы тобой пообедали.

— Случайно? Парализатором? — также искренне удивился интраморф. — Зачем? Я же побеждал.

— Ага, побеждал один такой. Потому и орал в ментале во весь голос, — хмуро подтвердил патрульный. — Ты и так еле держался один против двух зверюг, а им на помощь бежало еще пятеро.

— А ведь ты не врешь, — парень, наконец, отвлекся от приготовления похлебки и бросил внимательный взгляд на Мясоедова. Севастьян ощутил слабый внутренний холодок ментосканирования. Незнакомец легко считывал из чужого сознания воспоминания и образы. Пусть. Спасатель не стал активировать блоки. Ему скрывать нечего — любой экстрасенс легко опознает пришельца. И Мясоедов не только мысленно, но и вслух мог назвать спасенного неблагодарной свиньей. Не нужно было задействовать сенсинг, чтобы заметить на лице супернорма тень недоумения и смущения.

— Про остальных зверей я не знал. И ты, наверное, не в курсе — я ведь интраморф и мог просто обернуться и улететь, — с заминкой объяснил парень. — А то, что я звал на помощь, для этого были… э-э… другие причины. Но все равно, извини. И…мм… спасибо…

— Не за что, — с горьким удовлетворением ответил Мясоедов. — Другие причины, говоришь? Так значит, это была подстава? Ясненько. И кто же тебе такое подсказал? Руки хоть развяжи…

Легким движением ножа, которым только что чистил грибы, парень разрубил веревки, вернулся к костру и помешал кипящее варево, погрузившись в свои мысли и негромко бормоча сквозь зубы что-то ругательное.

— Так значит, она меня обманула! Вот б… — донеслось до Мясоедова. — Но как же она сумела?

— Это ты о ком? — недоумевающее переспросил Севастьян. Потом сообразил — за последние несколько часов слова «она» и «женщина» и даже кое-какие ругательства относились только к одной хорошо знакомой особе. «Я милую узнаю по походке!» — всплыла в подсознании полузнакомая фраза.