Помоги проекту - поделись книгой:
Обо всем этом забыли наши партийные товарищи, и, забыв об этом, оказались застигнутыми врасплох.»
Учебник логики
Вскоре после окончания войны внимание И. В. Сталина привлекло отсутствие преподавания в школе логики. Ему сообщили, что новый предмет перегрузит школьную программу, к тому же нет и учебников, да и написать их в сжатые сроки некому. Сталин сказал: «А почему бы нам не вернуться к широко распространенному до революции учебнику логики профессора Г.И. Челпанова?»
Предложение было встречено с недоумением: как, разве можно издавать не просто дореволюционный учебник, но учебник закоренелого неокантианца, одного из противников диалектического материализма и материалистического понимания истории? Учебник логики, но Челпанов создал учебник логики формальной.
По указанию И.В. Сталина было дано задание философу-марксисту профессору Московского университета З.Я. Белецкому ознакомиться с учебником Челпанова и подготовить его к изданию. В 1946 году учебник логики Челпанова был издан массовым тиражом. По нему начала учиться школа. Скажу больше, тогда учились на философском факультете МГУ по учебнику логики Челпанова. Со временем у нас стали преподавать и диалектическую логику.
Сейчас же, не смущаясь, пишут, будто И.В. Сталин отдал предпочтение учебнику логики Челпанова, поскольку в прошлом сам учился в духовной семинарии. К тому же якобы это позволяло ему внедрять непререкаемые марксистские догмы в массовое сознание. Хотя на деле учебная дисциплина, введенная в школе, способствовала развитию культуры мышления, умению рассуждать логически.
Вопросы языкознания
Летом 1950 года вышел в свет труд И.В. Сталина «Марксизм и вопросы языкознания». До сих пор его автор подвергается обстрелу ядовитыми стрелами и оскорбительным наветам.
На деле политик Сталин показал себя глубоким знатоком в области лингвистики, его суждения о роли языка в жизни общества, о языке и мышлении, о языке и нациях и по другим вопросам не утратили значения и сегодня. «Язык, — писал Сталин, — есть средство, орудие, при помощи которого люди общаются друг с другом, обмениваются мыслями и добиваются взаимного понимания. Будучи непосредственно связан с мышлением, язык регистрирует и закрепляет в словах и в соединении слов в предложениях результаты работы мышления, успехи познавательной работы человека и, таким образом, делает возможным обмен мыслями в человеческом обществе». В произведении показано, что словарный состав языка находится в состоянии почти непрерывного изменения, причем пополнение его новыми словами происходит в связи с изменениями социального строя, с развитием производства, с развитием культуры, науки ит. п., другими словами, в органической связи с практикой.
Не прятаться за мою спину!
Однажды A.C. Яковлев показал И.В. Сталину заметку из лондонской газеты «Подробности убийства инж. Яковлева в Москве». Он вспоминает:
«Сталин внимательно прочитал, усмехнулся:
— Желаемое выдают за действительность. Они бы этого хотели. — Потом, помолчав немного, спросил: — А что, у вас дома есть сейф?
— У меня нет сейфа, он мне не нужен, дома
— Это верно, мысли в сейф не спрячешь. А как другие конструкторы, тоже дома не работают?
— У всех у нас на работе отличные условия и обеспечена полная сохранность секретности.
— Это хорошо, нужно быть очень бдительными, сейчас время такое. Вот мы приставили охрану к вооруженцу Дегтяреву, он все свои секреты с собой носил и дома работал. Мы запретили. Да ведь ко всем не приставишь охрану, и дело ваше не такое — самолет не пистолет.
— Можете быть спокойны — государственная тайна сохраняется в конструкторских бюро надежно, — сказал я.
— А вы все-таки поговорите с конструкторами на эту тему. Мне известно: есть еще среди вас беспечные люди. Лишний разговор не повредит.
— Слушаю, товарищ Сталин, я соберу конструкторов и от вашего имени с ними поговорю.
— Зачем от моего имени? Сами скажите. — Сталин сердито посмотрел на меня: — Вот многие любят за мою спину прятаться, по каждой мелочи на меня ссылаются, ответственности брать на себя не хотят. Вы человек молодой, еще не испорченный и дело знаете. Не бойтесь от своего имени действовать, и авторитет ваш будет больше, и люди уважать будут».
Доверял только порядочным…
Главный маршал авиации А.Г. Голованов писал, что прямое и непосредственное общение с И.В. Сталиным дало ему возможность длительное время наблюдать за его деятельностью, его стилем работы, наблюдать за тем, как он общался с людьми, за его стремлением, как это ни покажется странным, вникать даже в мелочи, в детали того вопроса, который его интересует.
«По моим наблюдениям, мнительность и подозрительность были спутниками Верховного, в особенности когда это касалось людей с иностранными фамилиями. Мне даже случалось убеждать его в безупречности тех или иных товарищей, которых мне довелось рекомендовать для руководства определенной работой. Как пример, приведу здесь А.И. Берга (он был назначен заместителем председателя комитета), в связи с его запиской, касающейся радиолокации и других вопросов радиоэлектроники. Верховный с пристрастием расспрашивал меня обо всем, что я о нем знаю. Однако, изучив того или иного человека и убедившись в его знаниях и способностях, он доверял таким людям, я бы сказал, безгранично. Но, как говорится, не дай бог, чтобы такие люди проявили себя где-то с плохой стороны. Сталин таких вещей не прощал никому.
Работать с И.В. Сталиным, прямо надо сказать, было и не просто, и не легко. Обладая сам широкими познаниями, он не терпел общих докладов, общих формулировок. Ответы на все поставленные вопросы должны были быть конкретны, предельно коротки и ясны. Туманных, неясных ответов он не признавал, и если такие ответы были, не стесняясь указывал на незнание дела того товарища, который такие ответы давал. Мне ни разу не довелось видеть или наблюдать, чтобы для этого он подыскивал какие-либо формулировки, и в то же самое время мне ни разу не довелось быть свидетелем, чтобы он кого-либо унизил или оскорбил. Он мог прямо, без всякого стеснения заявить тому или иному товарищу о его неспособности, но никогда в таких высказываниях не было ничего унизительного или оскорбительного. Была констатация факта. Способность говорить с людьми, образно выражаясь, безо всяких обиняков, говоря прямо в глаза то, что он хочет сказать, то, что он думает о человеке, не могла вызвать у последнего чувство обиды или унижения. Это было особой, отличительной чертой Сталина.
Длительное время работали с ним те, кто безусловно, а может быть, правильнее сказать, безупречно знали свое дело, умели его организовать и умели им руководить. Способных и умных людей он уважал, подчас не обращая внимания на серьезные недостатки в личных качествах человека, но, прямо скажу, бесцеремонно вмешивался в дело, если оно шло не так, как он считал нужным, уже не считаясь с тем, кто его проводит, и не стесняясь выражал со всей полнотой и ясностью свое мнение. Однако этим дело и кончалось, и работа шла своим чередом. Если же он убеждался в неспособности человека, время на разговоры с ним он не тратил, освобождая его от непосильной для него, с его точки зрения, должности. Удельный вес Сталина в ходе Великой Отечественной войны был предельно высок как среди руководящих лиц Красной Армии, так и среди всех солдат и офицеров Вооруженных Сил Советской Армии. Это неоспоримый факт, противопоставить которому никто ничего не может».
Родительские обязанности
Занятому важными государственными делами, И.В.Сталину некогда было заниматься детьми. Правда, он спрашивал о школьных делах, проверял дневники, по-отцовски «снимал стружку».
Больше других доставалось Василию. Видно, Василий не только учился неважно, но и вел себя не лучше. Его учитель не выдержал и пожаловался отцу на Василия. Это было в 1938 году. Отец ответил письмом на двух листах.
В апреле 1991 года «Учительская газета» опубликовала письмо Сталина В.В.Мартышину, преподавателю истории московской спецшколы № 2, где учился Василий. Вот его текст:
«Ваше письмо о художествах Василия Сталина получил. Отвечаю с большим опозданием ввиду перегруженности работой. Прошу извинения. Василий — избалованный юноша средних способностей, дикаренок (тип скифа!), не всегда правдив, любит шантажировать слабеньких «руководителей», нередко нахал, со слабой, или, вернее, неорганизованной волей. Его избаловали всякие «кумы» и «кумушки», то и дело подчеркивающие, что он «сын Сталина».
Мой совет: требовать построже от Василия и не бояться фальшивых, шантажистских угроз капризника насчет «самоубийства».
Будете иметь в этом мою поддержку. К сожалению, сам я не имею возможности возиться с Василием. Но обещаю время от времени брать его за шиворот. Привет!
08.06.38 г.»
Рассказывают, по окончании Отечественной войны И.В.Сталин сообщил Александру Сергеевичу Яковлеву, что правительство предоставляет ему дачу в знак признательности за то, что созданные авиаконструктором истребители помогли одержать победу. Сталин попросил Яковлева сказать: устраивает ли его дача, ее месторасположение?
Яковлеву дача понравилась. Занятый созданием новых самолетов, он сразу не позвонил Сталину, а затем посчитал, что не очень удобно и при встрече поблагодарит.
Позвонил Сталин и сказал: «Что же вы товарищ Яковлев, молчите? Если можете, приезжайте и расскажите, как вам живется на даче?»
В кабинете у Сталина находились Молотов и Берия. Яковлев извинился, что своевременно не поблагодарил.
Сталин сказал:
«Вы не извиняйтесь, а расскажите, как вам живется и работается на даче?»
В разговор вступил Берия. У него в руках были два альбома с фотографиями.
Он, показывая альбомы Сталину, произнес: «Пусть Яковлев расскажет, что там делают балерины (Яковлев не был женат)?»
Сталин сказал: «Берия, прекрати следить. А вы, товарищ Яковлев, если эти фотографии интересны для вас, возьмите их на память. Вы заслужили дачу — живите и работайте».
Согласен с женой Амет-хана!
Дважды Герой Советского Союза Султан Амет-хан после окончания Великой Отечественной войны стал летчиком-испытателем сверхзвуковых реактивных самолетов. Он и его товарищи испытывали новейшие истребители вертикального взлета, самолеты-перехватчики, отечественную систему автоматической дозаправки горючим в воздухе и др. Это было связано с немалым риском для летчиков, требовало от них огромного физического напряжения, постоянных тренировок.
Командование же решило, что летчики-испытатели получают слишком завышенные оклады по сравнению с другими испытателями. А чтобы пилоты не роптали, попросили их написать о своем согласии со значительным снижением ставок. Султан Ахмет-хан написал, как и товарищи, о своем согласии, но сделал приписку: «Вот только жена категорически против».
Сталин, когда увидел расписку летчика-испытателя, наложил свою резолюцию: «Полностью согласен с женой Амет-хана».
Вы кого собираетесь одевать?
В связи с присвоением И.В. Сталину вновь учрежденного звания Генералиссимуса Советского Союза было решено пошить специальную военную форму. Мундир пошили по модели времен Кутузова, с высоким стоячим воротником. Хотя знали, что Сталин любит мягкий воротник. Брюки учинили по существовавшей форме, но с блестящими позолоченными лампасами. Так приодели главного интенданта Красной Армии генерал-полковника П.И. Драчева.
Начальник Главного управления тыла Красной Армии генерал армии A.B. Хрулев попросил у И.В.Сталина разрешения показать новую военную форму. В кабинете у Сталина присутствовали члены Политбюро ЦК. Получив разрешение, вошел П.П. Драчев.
Сталин окинул его беглым взглядом и помрачнел. Он догадался, что это за форма.
— Кого это вы собираетесь так одевать? — спросил он Хрулева, слегка кивнув в направлении главного интенданта.
— Это предлагаемая форма для Генералиссимуса, — ответил Хрулев.
— Для кого? — переспросил Сталин.
— Для вас, товарищ Сталин, — произнес начальник тыла.
Верховный главнокомандующий И.В. Сталин велел Драчеву удалиться, а сам, не стесняясь присутствующих, разразился гневной руганью. Он протестовал против особого выделения, говорил, что военная форма маршала хороша и ничего выдумывать не следует. Сказал, что никак не ожидал этого от начальника Тыла.
Русские цари
О русских царях, прежде всего об Иване Грозном, Петре I, Екатерине II и других, И.В. Сталин писал в своих работах, говорил в беседах с политиками, писателями, киносценаристами, в том числе и по разным поводам.
В первую очередь И.В.Сталин подчеркивал классовую природу царизма, его эксплуататорский характер по отношению к народу, который страдал от бесправия, нищеты и бескультурья, а имущие классы (особенно богатые помещики и капиталисты), опираясь на чиновничество и полицию, целиком поддерживали внутреннюю и внешнюю политику царского правительства. Русские цари сделали много плохого. Они грабили и порабощали народы. Они вели войны и захватывали территории в интересах помещиков.
Вместе с тем, признавал И.В. Сталин, русские цари «сделали одно хорошее дело: сколотили огромное государство до Камчатки. Мы получили в наследство это государство. Впервые мы, большевики, сплотили и укрепили это государство как единое, неделимое государство не в интересах помещиков и капиталистов, а в пользу трудящихся, всех великих народов, составляющих это государство. Мы объединили это государство таким образом, что каждая часть которая была бы оторвана от общего социалистического государства, не только нанесла бы ущерб последнему, но и не могла бы существовать самостоятельно и неизбежно попала бы в чужую кабалу. Поэтому каждый, кто пытается разрушить это единое социалистическое государство, кто стремится к отделению от него отдельной части и национальности, он враг, заклятый враг государства, народов СССР. И мы будем уничтожать каждого такого врага, был бы он и старым большевиком, мы будем уничтожать весь его род, его семью, каждого, кто своими действиями и мыслями покушается на единство социалистического государства, беспощадно будем уничтожать».
Одновременно Сталин отмечал, что от Петра I, у которого были хорошие мысли, пошла вредная традиция — неоправданное преклонение перед заграничным опытом, наукой, культурой. «Вскоре налезло слишком много немцев, это был период преклонения перед немцами. Посмотрите, как было трудно дышать, как было трудно работать Ломоносову, например. Сначала немцы, потом французы, было преклонение перед иностранцами». И.В. Сталин поставил вопрос о воспитании чувства советского патриотизма. Тему борьбы с низкопоклонством перед Западом И.В. Сталин развил в годы Великой Отечественной войны, призвав воспитывать советских людей в духе гордости за нашу многовековую историю, за передовую советскую науку, литературу и искусство.
И.В. Сталин счел нужным указать на крайность суждения Фридриха Энгельса о царской России XIX века как последней твердыне общеевропейской (а также азиатской) реакции. И.В. Сталин отметил, что при таком подходе война буржуазной Германии с царской Россией является не империалистической, не грабительской, не антинародной, не остается места для ленинской политики превращения империалистической войны в войну гражданскую.
Ценить людей
И.В. Сталин порицал бездушно-бюрократическое и прямо безобразное отношение к работникам. Он говорил, что ценить машины и рапортовать, сколько имеется техники на заводах и фабриках, научились, а сколько людей вырастили, кому помогли закалиться на работе — не научились. Не научились еще ценить людей, ценить работников, ценить кадры.
И.В. Сталин вспоминал случай в Сибири, где он был в ссылке. Дело было весной, во время половодья. Человек тридцать ушло на реку ловить лес, унесенный разбушевавшейся громадной рекой. К вечеру вернулись они в деревню, но без одного товарища. На вопрос о том, где же тридцатый, они равнодушно ответили, что тридцатый «остался там». На мой вопрос: «Как же так остался?» — они с тем же равнодушием ответили: «Чего ж там еще спрашивать, утонул, стало быть». И тут же один из них стал торопиться куда-то, заявив, что «надо бы пойти кобылу напоить». На мой упрек, что они скотину жалеют больше, чем людей, один из них ответил при общем одобрении остальных: «Что ж нам жалеть их, людей-то? Людей мы завсегда сделать можем, а вот кобылу… попробуй-ка сделать кобылу». Вот вам штрих, может быть, малозначительный, но очень характерный. Мне кажется, что равнодушное отношение некоторых наших руководителей к людям, к кадрам и неумение ценить людей является пережитком того странного отношения людей к людям, которое сказалось в только что рассказанном эпизоде в далекой Сибири.
Так вот, товарищи, если мы хотим изжить с успехом голод в области людей и добиться того, чтобы наша страна имела достаточное количество кадров, способных двигать вперед технику и пустить ее в действие, мы должны, прежде всего, научиться ценить людей, ценить кадры, ценить каждого работника, способного принести пользу нашему общему делу. Надо, наконец, понять, что из всех ценных капиталов, имеющихся в мире, самым ценным и самым решающим капиталом являются люди, кадры. Надо понять, что при наших нынешних условиях «кадры решают все». Будут у нас хорошие и многочисленные кадры в промышленности, в сельском хозяйстве, на транспорте, в армии — наша страна будет непобедима. Не будет у нас таких кадров — будем хромать на обе ноги.
Время спорта
В 1943 году на одном из заседаний Государственного Комитета Обороны возник вопрос… о спорте высших достижений. На скептические реплики отдельных наркомов: «Время ли думать об этом?» — Верховный главнокомандующий И.В.Сталин ответил:
— Разгром немцев под Сталинградом дал уверенность в исходе войны.
…Комитету по физической культуре и спорту пора возобновлять соревнования. Каждое сообщение о спорте будет добавлять нашим гражданам надежду на приближение мирного времени. Полагаю, товарищи наркомы активизируют работу своих обществ, разыщут и соберут своих мастеров и рекордсменов, помогут им подготовиться к новым стартам. Кого из чемпионов найдете в госпиталях, дайте им поправиться, окрепнуть. Вы больше других знаете, какие суровые испытания преодолевает страна. Но после войны народу-победителю негоже выходить на внешнюю арену со слабыми результатами в культуре и спорте.
Уже в следующем, 1944 году, возобновились чемпионаты страны по борьбе, боксу, гимнастике, плаванию и другим видам спорта.
Время было такое
Рассказывают, что на одном из приемов после окончания войны Сталин спросил Рокоссовского:
— Вы не обижаетесь, что были репрессированы и немалое время провели в заключении?
Константин Константинович спокойно и просто ответил:
—
Сталин пытался избавиться от Рокоссовского как от человека, имевшего огромный авторитет в стране и армии. А поэтому-де направил его в 1949 году в Польшу. Но известна беседа перед этим Сталина с Рокоссовским. Обращаясь к Константину Константиновичу с большой личной просьбой, Сталин говорил:
— Обстановка такова, что нужно, чтобы вы возглавили армию Народной Польши. Все советские звания остаются за вами, а там вы станете министром обороны, заместителем Председателя Совета Министров, членом Политбюро и маршалом Польши.
Семь лет К.К. Рокоссовский возглавлял армию Народной Польши как министр национальной обороны Польской Народной Республики и Главнокомандующий Войска Польского. Ему было присвоено звание Маршала Польши. Он стал членом Политбюро и заместителем предсовмина ПНР. А когда в 1956 году вернулся в Советский Союз, был назначен заместителем министра обороны СССР.
После выступления с докладом о культе личности Хрущев попросил Рокоссовского написать что-нибудь, да почернее о Сталине. Константин Константинович без дипломатии ответил:
— Никита Сергеевич, товарищ Сталин для меня святой!
На другой день, когда К.К.Рокоссовский пришел на работу, в его кабинете замминистра обороны, в его кресле сидел маршал К.С. Москаленко, передавший ему решение о снятии с должности. Так обращался с неугодными Н.С. Хрущев.
Нельзя ли проявить большевистские темпы?
4 сентября 1943 года И.В. Сталин пригласил в Кремль иерархов Русской Православной Церкви — патриаршего местоблюстителя митрополита Московского и Коломенского Сергия (Страгородского), митрополита Киевского и Галицкого Николая (Ярушевича) и митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия (Симанского). В двухчасовой беседе приняли участие В.М. Молотов, Л.П. Берия и Г.Г. Карпов.
Сталин высоко отозвался о патриотической деятельности Русской Православной Церкви, поблагодарил ее за внесение в фонд обороны 150 млн рублей, собранных за счет пожертвований верующих. Он поинтересовался проблемами, которые стоят перед церковью, и пожелал возрождения церковной жизни, скорейшего избрания Патриарха. На это митрополит Сергий ответил, что для проведения Архиерейского собора, на котором надо избрать
Патриарха, потребуется не менее двух месяцев, к тому же в условиях военного времени у церкви нет транспорта.
«А нельзя ли, — сказал Сталин, — проявить большевистские темпы?» И тут же отдал распоряжение привлечь авиацию для сбора всех епископов, чтобы открыть Поместный собор через три-четыре дня. 8 сентября собор был созван, главой Русской православной церкви — Патриархом Московским и Всея Руси — был избран митрополит Сергий (в миру Страгородский И.Н.).
Были решены и другие вопросы, поставленные на встрече церковными иерархами. Образован при патриархате Святейший синод. Открыты храмы и духовные академии и семинарии, возобновлено издание церковного журнала, расширены права духовенства и сняты ограничения на деятельность религиозных общин. Архиереям было обеспечено право распоряжаться церковными денежными средствами.
— Не надо, — заметил Сталин, — препятствовать организации свечных заводов.
А на недоумение митрополитов ответил:
— Если нужно сейчас или нужно будет в дальнейшем, государство может отпустить соответствующие субсидии церковному центру.
И митрополиты уж никак не ожидали, что глава правительства поинтересуется их бытом.
— На рынке, — говорил он, — продукты покупать вам неудобно и дорого, и сейчас на рынок продуктов колхозники выбрасывают мало. Поэтому государство может обеспечить вас продуктами по государственным ценам. Кроме того, мы завтра-послезавтра предоставим в ваше распоряжение две-три легковые автомашины с горючим.
«Русская церковь, — подчеркнул в этой беседе Сталин, — может рассчитывать на всестороннюю поддержку правительства во всех вопросах, связанных с ее организационным укреплением и развитием внутри СССл
Сергий попросил разрешения занять бывший Игуменский корпус Новодевичьего монастыря. «Там сыро и холодно, здание шестнадцатого века постройки, — сказал Сталин. — Вам завтра правительство предоставит благоустроенное и подготовленное помещение — трехэтажный особняк в Чистом переулке, который раньше занимал бывший немецкий посол Шуленбург. Имущество, мебель, здание — советские, сейчас покажем план здания».
Подводя итог встрече, Сталин произнес: «Если нет вопросов, то, может быть, будут потом. Правительство предполагает образовать специальный государственный аппарат — Совет по делам Русской православной церкви. Карпов во главе. Как смотрите на это?» И, расставаясь с иерархами, обратился к Сергию: «Ваше высокопреосвященство, это все, что я пока могу для вас сделать».
Первая краткая встреча Сталина с митрополитом Сергием состоялась уже в июле 1944 года. Обсуждался вопрос об участии церкви в Отечественной войне. На завершающем этапе войны, 10 апреля 1945 года, Сталин принял Патриарха Московского и Всея Руси Алексия (в миру Симанский С.В.), избранного после кончины в 1944 году Патриарха Сергия. На встрече были обсуждены вопросы патриотической деятельности церкви в мирных условиях, а также расширения духовного образования и церковно-издательского дела.
Поделиться книгой: