Тайна, покрытая мраком

— Ясно. Сделали отметочку за скромную мзду. Обычное дело.

— Ага. Девушка издалека приехала, вряд ли у нее здесь родня, если пришлось липовую регистрацию делать. И никто ее бедную искать не будет. Был человек, и нету.

— Это ты сейчас о чем?

— О том, что сгубили девку проклятые упыри, — прошипела Любка, зло косясь в сторону бабкиной комнаты.

— Ты опять за свое? — рявкнула я. — Послушай, убогая. Если верить твоей теории о том, что Маланья наша тела меняет как перчатки, то сейчас ей надлежит быть двадцатипятилетней, а она все еще похожа на печеное яблоко.

— Может, еще время не пришло, — совершенно серьезно ответила Любка. — А может, бабушке Софья не понравилась, не подошла, то есть по каким-то параметрам. Девушка что-то заподозрила, и они ее того…

— Убила бы тебя, — покачала я головой в крайней досаде.

— И без тебя охотники найдутся. Ты мне лучше скажи, куда человеку без паспорта деваться? На поезд и то не посадят.

— А где ты его нашла? — сообразила спросить я.

— За холодильником. Рычит холодильник, как голодный Петрович, потому что стоит криво. Я ножку решила подкрутить, а потом подумала, надо бы в углу прибраться, небось грязи скопилось. И отодвинула холодильник, а он там лежит, к стене прижатый.

— Похвальное стремление к чистоте. Софья, наверное, паспорт на холодильник положила и забыла, а он и завалился.

— Но это не объясняет главного, — сурово ответила Любка. — Вот скажи, к примеру, что у нас за запертыми дверями таится в той половине дома?

— Всякий хлам, надо полагать. У бабки его на три музея хватит.

— Ты сегодня смылась, а я у запертых дверей часа два просидела. Там кто-то есть. Точно есть. Вроде вздыхает. Тяжело так…

— И кто, по-твоему, вздыхает?

— Убиенные души себе покоя не находят, это любой дурак знает. Бабушка и Витька-упырь девицу загубили и дверь заперли, чтоб мы ни о чем не проведали.

— Господи, — простонала я. — С кем приходится жить под одной крышей.

— Вот-вот, — закивала Любка.

— Это я про тебя. Идиотка, не можешь ты всерьез верить во всю эту чушь, — заголосила я, но вовремя спохватилась: как бы старушенцию не потревожить. И некстати вспомнила о Мишане-колоброде. Хорошо, что я Любке ничего рассказать не успела.

— Давай дверь откроем и посмотрим, — рассудительно предложила она.

— Как откроем? Отмычкой?

— Но ведь где-то ключ есть.

— Наверное, есть. Спроси у бабки.

— Спросила сегодня, — кивнула Любка. — Говорю, прибраться бы надо в той половине. Окна помыть. А она мне: да пес с ними. Не помню, говорит, куда ключ дела. Знамо дело, врет. Где-то у нее ключ спрятан. Может, попробуем без него открыть?

— Замок сломаем? — Тут еще одна светлая мысль пришла мне в голову: — А ты не пыталась узнать, чей это номер, ну, тот, что в квитанции.

— Само собой. Зарегистрирован на Проскурину Ольгу Павловну. И адрес у меня есть. Только что нам с этого адреса, если о Кагарлицкой там никогда не слышали.

— Пожалуй, завтра загляну к этой Ольге… на всякий случай.

В этот момент хлопнула входная дверь, и вскоре в кухне появился Витька. Кивнул нам и молча положил на стол связку бананов.

— Мамаша купить велела, — пояснил он, видя наши заинтересованные взгляды. Само собой, относились они вовсе не к бананам, но Витька расценил их именно так.

— Это ты за ними целый день ходил? — съязвила я.

— Машину чинил, — пожал Витька плечами. — Достала, зараза. И почто мамаше этот металлолом?

— Есть будешь? — спросила его Любка и, не дожидаясь ответа, стала накрывать на стол.

Остаток дня прошел мирно, бабка изволила съесть банан и выслушала три главы «Евгения Онегина» в моем блестящем исполнении. Кот лежал у нее в ногах и позевывал, демонстрируя красный язык.

— Гениально, — сказала бабка по окончании чтения. Но обращалась вовсе не ко мне, а к коту. Могу поклясться, тот в ответ кивнул, потом повернулся ко мне, хитро щурясь, кончик красного языка торчал наружу. «Дразнится, подлюга», — мысленно ахнула я, кот потянулся и перебрался ближе к хозяйке.

Когда Теодоровна уснула, мы втроем сели за карты. Любка то и дело смотрела на меня со значением, я не выдержала и обратилась к Витьке:

— Почтальонша сказала, до нас тут девушка работала. Софья.

— Работала, — кивнул Витя, не проявляя к моему вопросу ни малейшего интереса.

— А чего ушла?

— Мамаше она не нравилась. Нерасторопная.

Любка взглянула с таким видом, точно Витька чистосердечно покаялся в страшном злодействе, а я едва не застонала. Если так пойдет дальше, придется отсюда съехать, иначе дело кончится санитарами и смирительной рубашкой.

Утром Теодоровна позавтракала, но наотрез отказалась покидать свою комнату. Меня ее причуды вконец достали, и я сказала:

— Ну, если вы продолжаете разыгрывать умирающую и в моих услугах не особо нуждаетесь, я отлучусь на пару часов.

— Отлучись, милая, отлучись, — закивала бабка. Витька читал в гостиной (эту ночь, как и предыдущую, он провел дома), Любка возилась в кухне.

— Давай паспорт и адрес пиши, — сказала я. — Пойду разбираться с нашими непонятками.

— Может, вдвоем пойдем? — спросила Любка. — Бабушка голодает, так что обед подождет.

— Голодовку она может прекратить в любой момент, ты ж ее знаешь. Приглядывай за Витькой, — зачем-то сказала я. А зря, Любка мгновенно в лице переменилась.

— Я тебе звонить буду. А ты это… поосторожней.

— Я помню: упыриное сообщество широко раскинуло свои сети.

— Думаешь, бабушка связалась с какой-то сектой? — не уловив иронии, всполошилась Любка.

— Думаю, тебе пора переходить на мультфильмы.

— Мультфильмы-то здесь при чем? — обиделась Любка и досадливо махнула рукой.

Погода внезапно испортилась, откуда-то туч нагнало. С неприязнью поглядывая на небо, я решила, что будет лучше взять машину, тем более что интересующая меня Ольга Проскурина проживала на другом конце города. Моя машина без всякой пользы простаивала на стоянке в двух кварталах от бабкиного дома, хорошо хоть, что это мне ничего не стоило, хозяином парковки был мой приятель. Предельно ускорившись, я направилась в том направлении, очень рассчитывая успеть до того, как начнется дождь. Первые капли упали на асфальт, когда я подходила к машине, и я сочла это счастливым предзнаменованием. При виде моей красавицы сердце забилось сильнее, я обошла машину по кругу и даже погладила по капоту, подумав о Теодоровне с большой приязнью, — ведь если разобраться, только благодаря ей мне не пришлось расстаться навеки с моей возлюбленной машиной. Стоило вспомнить о Маланье, как в голову вновь полезли тревожные мысли. Любка, конечно, основательно не в себе, но история с паспортом мне тоже не нравилась.

На то, чтобы отыскать дом Ольги среди таких же однотипных построек, я угробила не меньше получаса, еще столько же ушло на дорогу. Будет обидно, если хозяйку я не застану. Когда я подошла к подъезду, дверь открылась и показалась компания ребятишек лет восьми-девяти, так что домофоном воспользоваться не пришлось. Прикинув, на каком этаже нужная мне квартира, я вызвала лифт и вскоре уже стояла перед дверью с номером пятьдесят восемь. Мысленно перекрестилась, сжала кулак на удачу и надавила кнопку звонка. Легкие шаги, и дверь открылась. Передо мной стояла девица с иссиня-черными волосами, с таким макияжем, точно она собралась на бразильский карнавал. Наряд тоже соответствовал. Короткая кожаная юбка под леопарда и топ с блестками. Зато взгляд младенчески чист, не замутненный и признаком мысли.

— Мне бы Ольгу, — сказала я.

— Заходи, — кивнула девица и добавила: — Она в ванной. Сейчас появится.

Не потрудившись закрыть дверь, деваха направилась в сторону кухни, дверь закрыла я и пошла за ней, раз уж звали. Девица устроилась на подоконнике и закурила, раз пять перед этим щелкнув зажигалкой и чертыхаясь. Я пристроилась на стуле, тревожно поглядывая в сторону ванной. Начало многообещающее, вопрос, как к моему появлению отнесется хозяйка. Тут дверь в ванную распахнулась, и я увидела Ольгу в банном халате и с полотенцем на голове. Лицо без косметики сияло молодостью, но не красотой, хотя справедливости ради стоило сказать: совсем дурнушкой девушка не была. Но не это обстоятельство заставило сердце екнуть и задержать дыхание. На паспорте Кагарлицкой, вне всякого сомнения, была фотография Ольги. «Все страннее и страннее», — успела подумать я, а Ольга, притормозив, перевела взгляд с подруги на меня и спросила:

— Ты кто?

— К тебе пришла, — пожала плечами «бразильянка», а я сказала:

— Здравствуйте.

— Привет. И что? Чего ты здесь расселась?

— У меня к вам несколько вопросов, — степенно ответила я, очень надеясь, что меня сию же минуту не выкинут из квартиры. — Вы знакомы с Кагарлицкой Софьей Витальевной?

— Блин, — сквозь зубы буркнула Ольга, беспокойно отводя взгляд, как ни странно, боевой задор в ней внезапно иссяк, она как будто пыталась решить, как следует себя вести, и пока еще точно не решила. — Задолбали с этой Кагарлицкой. Это ты вчера звонила?

— Нет, не я, — ответила я чистую правду. — Но ведь вы работали в доме Миланы Теодоровны?

— Какой еще Теодоровны? Первый раз слышу. Я, между прочим, риелтором работаю. Все, двигай отсюда. А как ты меня нашла? — вдруг нахмурилась она.

— На квитанции в химчистку был указан ваш номер телефона.

— Бред какой-то… ну, оставил кто-то номер, я-то при чем?

— Что за дела? — подала голос ее подружка, сползая с подоконника. — Надо разобраться…

— Ничего более я не желаю так страстно, — кивнула я. — В доме Миланы Теодоровны, где я сейчас работаю, жила та самая Кагарлицкая, полтора месяца примерно, в ноябре — декабре. Она забыла кое-какие вещи, хозяйка хотела бы их вернуть.

Жгучая брюнетка смотрела с сомнением, но не на меня, а на подругу, и шевелила губами, вроде бы что-то подсчитывая.

— Да я-то здесь при чем? — чуть не плача, спросила Ольга.

— Значит, Кагарлицкую вы не знаете и мою хозяйку тоже?

— Конечно, нет.

— Тогда извините. Придется в полицию обращаться, — пробубнила я, направляясь к входной двери.

— Да хоть к президенту, — ответила Ольга, но куда менее уверенно, чем ей того бы хотелось.

Я могла бы показать паспорт и испортить ей настроение еще больше, однако сочла это преждевременным. Для начала надо все как следует обдумать. Этим я и занялась, устроившись в машине, уезжать не спешила и поглядывала на дверь подъезда.

Итак, к бабке устраивается на работу девица по липовому паспорту. Достав паспорт, я внимательнейшим образом рассмотрела фотографию и удивилась тому, что еще вчера не заметила очевидного. Фотку переклеивали, то есть на первый взгляд все выглядело вполне пристойно, работал явно не дурак в своем деле, однако волнообразный рисунок на фотографии был слегка смещен и даже по цвету отличался. То есть старую фотку срезали, наклеили другую и закатали пленочкой. Ольга сказала, что работает риелтором, следовательно, совесть у девицы практически отсутствует (с риелторами у меня свои счеты), запросто могла подделать чужой паспорт. А зачем? На бабкин дом позарилась? Хотела войти в доверие и на себя его переписать? Очень даже может быть. Но наша Маланья не лыком шита и выставила аферистку за дверь. Молодец бабка! Тут я увидела, как из подъезда выходят обе девицы, переругиваясь на ходу. Слышать их разговор я не могла, даже когда окно открыла, но, судя по их лицам, консенсуса они не достигли. Ольга, сурово сдвинув брови, досадливо махнула рукой и опрометью бросилась со двора, а ее подружка плюнула ей вслед. Постояла немного, покачала головой и отправилась в противоположном направлении. Я прикидывала, за кем лучше пристроиться, решила, что брюнетка перспективнее, и малой скоростью поехала за ней. Тут девушка повернулась, а я, притормозив, сказала в открытое окно:

— Садись, отвезу куда скажешь и покажу кое-что интересное. — Малость замешкавшись, девушка полезла в салон и устроилась рядом со мной. — Тебя как звать? — спросила я.

— Света.

— А меня Лена, — я достала паспорт, открыла его и сунула ей под нос: — Фотку видишь?

— Ну…

— А читать умеешь?

— Ни хрена себе, — ахнула девица. — Крутой вираж, как любил выражаться мой бывший. Откуда у тебя паспорт?

— У бабки нашла.

— У этой… Теодоровны?

— Ты Ольгу давно знаешь? — поспешила я закрепить успех.

— Год. Может, больше.

— Вспомни, что она делала в конце осени?

— В ноябре со своим парнем к его родне уезжала. Вроде знакомиться. Жениться собирались, да, видно, он передумал, — весело фыркнула Светка. — Ольга здорово злится, когда я о свадьбе спрашиваю.

— И долго она отсутствовала?

— Месяц мы точно не виделись. Перезванивались иногда. На работе она сказала, что наследство получила, ей тетка дом в другом городе оставила, надо его продать и все такое. Я ей сама эту идею подсказала. Вот она и взяла пару недель за свой счет плюс отпуск.

— Что у нее за парень? — спросила я.

Света пожала плечами:

— Парень как парень. Зовут Вовка, фамилия Степанцов. У него с другом на двоих автосервис на Тимирязева. Ты когда ушла, она сразу Вовке звонить бросилась, но, о чем говорили, я не слышала, она с мобилой в ванную ушла. Ну, подруга… Чего ж она с чужим паспортом, а?

— А ты кем работаешь? — спросила я с подозрением.

— Маникюршей в салоне красоты. А что?

— Я вот думаю, может, твоя подруга на дом Теодоровны нацелилась? Старуха одинокая…

— Она вообще-то до денег жадная… Хотя — кто не жадный? Но если ты думаешь, что она могла бы старушку того… Нет. Вряд ли. Облапошить — запросто, а чтоб бабке дни сократить — это ж совсем другое. Ты правда в полицию пойдешь? — спросила она с сомнением, особой тревоги за судьбу подруги в ней не чувствовалось.

— Пока не знаю. Бабка жива-здорова, а вот что с настоящей Кагарлицкой?

Светка, приоткрыв рот, на меня уставилась.