Помоги проекту - поделись книгой:
Алексей Панихин
Хроники Ледяного Королевства
Episode № 1: Someday… in Dangers Life!
Остатки ночи постепенно расплывались к горизонту, где скапливалась, образуя заметное пятно, на место им приходила яркая голубизна, забрызганная морозными лучами солнца, розового цвета; в холодном воздухе пахло розами и еще, каким-то удивительным, ароматом, каким… разобрать было невозможно. Народ неспешно просыпался и подражая природе, скапливался на окраинах города, устремляясь на фабрики и заводы, откуда, не зная перерывов, тянулся густой серый дым, смешиваясь с облаками. Лишь немногие посещали Площадь «Познания» в такой час, большей частью это были нищие, спешившие собрать ценный мусор, быстрее дворников, или же совсем маленькие ребятишки, выбежавшие на прогулку, быстрее завтрака. Среди них, был достаточно незаметный, на первый взгляд, юноша среднего роста в черном спортивном костюме, обутый в белые кроссовки от «Siouan». Он шел неспешно, пиная, попадавшиеся по дороге, камешки и что-то напевая. Градусник опустился ниже десяти градусов мороза, но подросток, как — будто, не замечал холода, даже не смотря на то, что костюм и черная футболка — его единственная защита от северного ветра. Надо признать, что эта зима выдалась очень теплой, снега не было вовсе, едва он выпадал, как на следующий день таял, застигнутый врасплох очередной оттепелью. Юноша любил город и ненавидел, ровно, как и себя. Он родился и вырос здесь, улицы воспитали его, ибо воспитание родителей — он не воспринимал. Он не имел кумиров и подражал сам себе, не имел вредных привычек и этим был горд, он был гордецом и эгоистом, за это он себя ненавидел, но не стыдился, он постоянно искал себе проблемы, чтобы подчеркнуть свой очередной недостаток и выставить его в виде достоинства. Друзей у него не было и этим он тоже гордился, считая это положительной чертой. Каждый раз, когда он встречал кого-то из своих бывших одноклассников, он игнорировал их и делал вид, что не замечает — они делали то же самое, что его сильно обижало. Ему было за что себя не любить… таким был и город. «Одиночка» любил Екрутик за его историю и независимость, многонациональность и уникальность — город казался похожим на него самого, такой же отдаленный и отрешенный. Но, было в Екрутике и плохое. Искусство превращалась в развратную утеху, все красивое деградировало в уродство, а мнения менялись так быстро, что ребенок не успевал их замечать. В этом не виноват город, нет! Так считал юноша, он считал виновником тому — людей, людей, чьи желания строят желание окружающих. Этот юноша — Танар Дангерс, человек, чье «уродство» было возделано трудами окружающих…
Мимо проплыл Дом Ив и Танар угрюмо повел взглядом в сторону, когда заметил две пары любопытных и очень красивых глаз, принадлежавших двум очаровательным, но по мнению юноши, лживым дамам с набеленным лицом. Он, окончивший начальную школу, плохо разбирался в культуре других стран, но свою знал — отлично и теперь, когда он видел нечто смазанное в вековых устоях, ему становилось дурно и очень грустно. Танар, как и все тренера, с 10 лет стал учить покемонов сражаться. Ему не везло и он всерьез думал о том, чтобы вернуться к обыденной жизни и продолжить обучение в школе: стать каким-нибудь предпринимателем и открыть настоящий магазин по продаже сувениров. Но, вдруг — все переменилось. В прошедшем году он стал известен на весь Екрутик, а во всем мире, хоть и не знали его имени, знали его труды. Танар Дангерс успешно одолел ряд тренеров на чемпионате Ашерона, среди которых, были и Арлианы[1], после чего пробился в лучшую восьмерку, став профессиональным учителем. Это заинтересовало многих специалистов в самом Екрутике, в частности небезызвестного Морти Шануми — лидера городской бригады. Трижды звали Танара в общество самых сильных тренеров города и трижды он отказывался. Тем не менее, в городе его знали в лицо: угрюмое, вечно сдвинутые брови, хищные глаза, словно готовые к убийству. Когда люди встречали его, всегда считали, что он зол — лично на них, а поэтому сторонились и никогда не здоровались и это обижало Дангерса, хоть он и понимал, что все дело в нем.
Около полугода назад, Танар серьезно пострадал во время крушения рейсового автобуса, шедшего из Голденрода в Екрутик. К счастью, все отделались легким испугом — автобус едва задел вышедшего на лесную дорогу Аггрона. Не повезло Танару, он ни за что не держался и во время резкой остановки ударился о железную перекладину между сиденьями. В результате — сотрясение мозга и повреждение шейного позвонка, от чего у него и сейчас, прыгает давление. Тогда, в палатах клиники «Яо-ван», к юноше явился Ангел, там ему показалось, хотя конечно это было лишь видение… Ангел, в обличии прекрасной золотоволосой девушки, что-то нашептал ему на ухо, а затем положил свою руку на его и исчез. Когда подросток вышел из больницы, ему пришлось серьезно отчитаться перед родными за неаккуратность и в очередной раз высказать что-то из разряда философии, чтобы прекратить догмы. С того дня, Танару улыбнулась удача в деле тренинга, он выигрывал матч за матчем, ибо чувствовал свое внутреннее превосходство над противником, бросался в битву, при каждом удобном случае и побеждал, побеждал, побеждал… пока не проиграл в чемпионате Ашерона, уступив Трентону — бронзовому призеру турнира. Дангерс был не просто удивлен, он был разочарован и стал ненавидеть себя еще больше, за свою — самонадеянность. «Надо же, герой… выиграю — выиграю, вот и проиграл…».
Вспомнив, что-то неприятное, Дангерс оскалился и зажмурился. Он быстро отошел, вспомнив, что вокруг уже собралось много людей — город проснулся и теперь в воздухе пахнет совсем не цветами. Путник поправил на плече сумку и поднял с земли небольшой камень, который сжал в кулак и спрятал в правом кармане брюк. Улица Красных Фонарей незаметно кончилась и вдруг… воздух сотрясся от железнодорожного гудка, свидетельствующего об отправлении поезда. Дангерс остановился, хоть на лице не появилось ни грамма растерянность и испуга — сердце бешено колотилось. Юноша равноускоренно побежал, а оказавшись на окончании улицы, остановился. Это была вершина холма, с которой было хорошо видно станцию: темно — коричневый поезд на паровом двигателе с огромной черной надписью «Восточный Экспресс» был готов к отправлению. Танар отвел взгляд от станции и устремился к мосту, который пересекал полотно рельс и выводил на нужную платформу. Он бежал так быстро, что практически не заметил молодого парня в черной униформе. «Неудачник» проскользнул мимо и вдруг понял, что на плече уже нет рюкзака, оглянувшись он заметил, как в переулок скрылся обрадованный солдат «Рокет». Останавливаться он не стал — пусть с ним, с сумкой — поезд уходит!!! Юноша достигнул лестницы и начал спускаться, как вдруг в воздухе послышался очередной гудок, означающий окончание посадки. Это служило сигналом: добравшись до перилл, Дангерс перемахнул через них и рухнул в кучу коробок с приличной высоты — до вагона оставалось несколько метров…
«Уважаемые тренера — участники мирового чемпионата «Ледяное Королевство 2006» — вы гордость нашего города и для нас честь помочь вам добраться до Колднесса! Классический экспресс с массой всевозможных услуг сделают вашу дорогу приятной и уютной. Счастливого пути, желает вам «Hiragumy Railroad Corp!»», — голос стих и тонкий контроллер вагона номер три вошел внутрь, закрывая за собой дверь, ровно, как и остальные работники. Но вдруг, он остановился… указательный палец не сумел нажать на сигнальную кнопку, когда на платформу вбежал юноша в черном костюме. Он остановился и в темпе зашагал к человеку, который увлекся его появлением.
— Танар Дангерс, — недовольно пробормотал подросток, да так, что никто и не разобрал бы его слов. А в этом и нужды не было, только один человек в Екрутике, столь же ворчлив и надменен. Он лишь раз посмотрел в глаза ответственного работника, а все остальное время — смотрел по сторонам, делая вид, что предстоящее дело ни сколько его не волнует.
— Вы опоздали, мистер Данг… ерс… Позвольте, а где ваши вещи, документы — без них я не могу пропустить вас в вагон, — произнес молодой горожанин, с максимально возможной вежливостью.
— Этого хватит? — надменно бросил юноша, показав разворот костюма — там блистали пять символов чемпионата в виде Краба, Феникса, Льва, Дракона и Единорога. Приветливое лицо контроллера изменилось на более суровое, он становился похожим на собеседника, так происходило абсолютно со всеми, кто имел дело с этим подростком. В нем словно был заточен злой дух, он наполнял атмосферу неясным напряжением и сохранял его, вплоть до своего ухода.
— Знаете, без документов я не могу вас пропустить, ступайте домой!
— Не стоит так, со Звездами Екрутика…!
Контроллер мгновенно перевел взгляд за спину Танара и вновь вернул былую вежливость, склонившись пред появившимся пассажиром. Дангерс обернулся, пред ним стоял высокий юноша двадцати лет, одетый в голубоватый пуловер с белыми полосками на рукавах. Он носил голубые брюки с такими же полосками и черные, как ночь кроссовки. У него были удлиненные золотые волосы, которые были обтянуты банданой, аналогичной раскраски. Но, все это не важно — свой гардероб он постоянно обновлял, неизменным оставалось одно: черные, косые глаза, которые вечно сохраняли свое положение по бокам зрачков, какие эмоции не испытывал бы их носитель. Это не считалось уродством, ибо Он — первый жених в Екрутике, это предавало ему особый шарм и, в отличие от Дангерса, он заряжал атмосферу другим напряжением, он умел внушать людям свое господство, но при этом подчеркивал и их сильные стороны — так было сейчас.
— Сэр, дайме Морти Шануми, лидер городского стадиона Екрутика, — не смел разогнутся контроллер, боясь провиниться, во зло для своего начальства.
— Это ваши вещи, Танар? — произнес мастер, устремляя свой взгляд на юношу и, протягивая ему рюкзак серого цвета, с металлическим медальоном, в виде черепа, на лицевой стороне.
— Мои! — выхватил вещь невежа, принявшийся быстро доставать нужное из бокового отделения, не проверяя сохранность прочих вещей.
Морти, застывший на месте, опустил руку и, дождавшись, когда Танар войдет внутрь, проследовал за ним, не показывая ничего работнику, который все еще стоял согнувшись. Лишь спустя некоторое время, контроллер поднялся и, странно довольный, нажал на сигнальную кнопку: двери закрылись, поезд тронулся…
По узкому коридору, опоздавшие пробирались к своим местам, игнорируя любопытнее взгляды прочих пассажиров, которые столпились на их пути, желая выяснить причину «простоя» экспресса. Танар смотрел прямо перед собой, сконцентрировав взгляд на одной точке, а вот Морти старался отвлечь мысли встречных, с помощью личного приветствия, в виде рукопожатия. И это у него выходило: пассажиры, улыбнувшись и, проводив Морти добрым взглядом, поворачивались к окну, чтобы лицезреть момент отправки. Дангерс нашел свое купе первым, остановившись у раздвижной двери, он постучал в неё и открыл… В лицо ударил яркий солнечный свет, нещадно бьющий из не прикрытого окна. Юноша зажмурился и закрыл лицо руками, стараясь разглядеть комнату, через пальцы. Это было обыкновенное купе, аналог которому можно найти через пару шагов: две двухъярусные койки, по бокам, столик у окна, на котором стояла маленькая вазочка со свежими цветами из центрального городского сада. Стены были темно — красными, спальные места обтянуты черной кожей, столик накрыт темной скатертью. В комнате сидели две девушки — прижавшись к окну, они были заняты мнимым прощанием с провожающими на платформе. Поезд шел медленно и им легко удавалось разглядеть радостные лица родственников, до момента, когда появился Танар. Они явно были знакомы: одна, ровесница Танара, была одета в синее вечернее платье, такое широкое и большое, что оно закрывало половину койки. У неё были небесно — голубые глаза, на её маленьком круглом личике можно было заметить легкий румянец, видимо подсела она сюда не так давно. Она носила черные длинные волосы, которые были подвязаны у самого окончания золотистой заколкой. Платье не скрывало плеч: шею покрывало ослепительной красоты ожерелье из серебра и изумрудов, такое красивое, что Танар, ненавидящий драгоценности, невольно сглотнул. Руки она держала на коленях, прижав их к друг другу, как испуганная школьница, на запястьях виднелись браслеты, видимо тоже из серебра. Вторая особа не уступала своей соседке в изяществе. Она походила на её мать, или, как минимум старшую сестру. Её фигуру скрывало роскошное вечернее платье красного цвета, она носила красные волосы, блистающие на солнце, в такт её ожерелью из серебра и рубиновых камней. В руках у неё был сжат веер, на указательном пальце правой руки: темное кольцо с потускневшим серым камнем, кажется жемчуг. Лицо овальной формы с четко выраженными голубыми глазами, надменно рассматривало появление Танара, обвиняя его в существовании, но начать разговор первой она не решалась: он смотрел на неё точно так же.
Внезапно, юноша оглянулся, сзади его слегка подталкивали:
— Мистер Дангерс, — удивленно, словно подталкивали его, произнес Морти, заглядывая в глаза подростка, — Ясно, мне все понятно, вы стесняетесь дам, ну ничего я вам помогу, — лидер проскользнул мимо и учтиво поклонился девушкам, при входе, после чего поцеловал протянутую руку, склонив колено. Танар еще больше «посерел» и спокойно зашел в комнату, скинув свои вещи в самом углу. Он принялся вытаскивать из рюкзака спальные принадлежности, а одновременно с этим начал солить Морти, или, как он сам называл эти действия: дангирование.
— Тут занято! — грубо произнес Танар, ни к кому, не обращаясь… На его слова обернулись девушки, с чьих лиц быстро сошла улыбка. Более молодая совсем испугалась и вновь зажалась в углу, а та, что постарше вновь нахмурилась. Морти поднялся и повернулся к Танару, с прежним, но мнимым, хладнокровием на лице.
— Я привыкла спать наверху, а вот моя дочь — внизу, она боится упасть во время поездки. Если вы не возражаете мы хотели бы спать на этой половине, — наконец-то заговорила «женщина в красном», выдавая свой возраст, о котором было невозможно судить внешне.
— Танар, я буду спать наверху, рядом с окном — я люблю прохладный свежий воздух, если тебя это не устраива…
— Все нормально, я буду спать внизу, в тени, темноте и мраке: я люблю убогие условия, — с этими словами, Дангерс поднял свои пожитки и подскочил к молодой особе, ожидая, когда она освободит место… но она застыла, словно повстречала Медузу Горгону.
— Доченька, садись с нами, сейчас устроим праздничное чаепитие…!
Девочка быстро поднялась и перебежала на другую сторону, позволив Дангерсу закончить начатое. Подросток развернул матрас, который был расположен у изголовья кровати, закинул подушку в угол, накинул простыню, а затем аккуратно сложил одеяло в стороне. Лишь после этого он сел, опустив рюкзак у ног.
Поезд продолжал свой ход, мимо проплывали бесконечные холмы, покрытые сгнившей листвой, которую оставили в этот год без снежного покрывала, ясная погода бесследно исчезала, солнечный диск прятался за облаками, а его редкие, а оттого сильные лучи, резали глаза. Морти и дамы оживленно беседовали, оказалось, что Морти также определен в это купе. Из их разговора Танар понял, что это Миссис Судзуки с дочерью: они победители какой-то лотереи, призом которой являлся билет до Колднесса, в купе вместе с Морти и Танаром: известными городскими звездами. Их имена Дангерс не расслышал, он уже засыпал в это время, накрывшись одеялом и, отвернувшись к стенке. Чаепитие праздничным не выходило, не выходило оно из-за спящего пассажира, который портил всю атмосферу. Пир проходил в глухом молчании, которое редко прерывалось различными вопросами Морти, по мнению Танара — смешными и бессмысленными:
— Мисс Анна, а вы бывали в Парке «Цукияма»?
— Я, нет, ну что вы — мне нужно учиться, у меня нет времени на прогулки, — комната вновь наполнилась скромным и легким голоском дочери Мисс Судзуки.
— Ну, будет. Вам обязательно стоит навестить его, вместе с матерью разумеется, ибо в нем создавались величайшие творения литературы и живописи, атмосфера, царящая внутри обогатит вас вдохновением для собственных трудов…
Морти собирался дополнить свой ответ очередным стихотворением, но вдруг заметил, что Дангерс не спит, а сидит на кровати с расстроенным и, кажется очень утомленным, видом — это был первый слушатель, который так отреагировал на духовную просвещенность лидера Екрутика.
— Мистер Танар Дангерс, вы проснулись, видимо вы очень много работаете и трудитесь, раз спите посреди дня, когда все другие позволяют себе слабость спокойно выпить чаю, — не однозначно встретила юношу Мисс Судзуки.
— Ой, Виктор… с тебя пожалуйста…. - пробормотал Танар, поднимаясь, так, что никто не понял его слов…
— Что простите? — уже испуганно возмутилась женщина, ставя кружку на стол.
— Не одеяло…. Не пельмени, ну… как — бы пельмени, но не одеяло. Ладно, я проиграл поединок, вы слишком сильны, еще заклинание это… — Танар, весьма небрежно, поклонился и гордо покинул купе, сказав, что пошел прогуляться.
— Странный подросток….
— Он, как я в молодости, — подхватил Морти, встряхнув челкой волос, — Я тоже боялся общения с людьми, но когда вырос, то понял, что ничем не хуже и не лучше их — такой же человек. С тех пор у меня дела идут в гору: я открыл школу и возглавил её. Ну, что же… Миссис Судзуки, Мисс Анна, — Морти грациозно поднялся, протягивая руку обоим дамам, — Я приглашаю вас в ресторан, последуем примеру Танара — прогуляемся.
Дамы улыбчиво переглянулись и приняли приглашение джентльмена на совместный обед, в окружении лучших тренеров Екрутика и их близких друзей.
Морти неспешно открыл свои глаза… солнце проникало сквозь окно и нещадно сгоняло с него сон. Тренер мило улыбнулся своему палачу и огляделся. Мисс Судзуки спала на соседнем ярусе, как и её дочь, видимо просыпаться они были не намерены. Мастер спустил ноги и осторожно спрыгнул, он выпрямился и обернулся к Танару, который был должен спать внизу. Зрелище было не из приятных: простынь съехала на пол, подушка оказалась на середине ложа, одеяло скомкано в огромный клубок и отброшено в сторону, хозяина постели — не оказалось. Морти был обрадован увиденным, ведь оно означало, что Танар возвращался в купе вчера вечером. Большую часть прошедшего дня, пассажиры провели в трех вагонах — ресторанах, в центре состава, справляя праздник, организованный Морти. Не было лишь одного из них — Танара Дангерса, не было его видно и во время остановки в Оливайне, вчера — вечером. Все это пугало лишь Морти, остальные махали рукой и не обращали никого внимания на отсутствие того, кого и быть не должно. «Танар?!» — удивленно восклицали многие — «Веселится где-нибудь, вернется, вот увидишь!». И вернулся же! Морти поднял с пола простынь, поправил подушку и расправил одеяло должным образом, после чего подошел к зеркалу. «Следует умыться» — подумал Морти и, достав расческу, навел порядок на голове, затем — вышел в коридор, прихватив с собой полотенце, зубную щетку и пасту.
В коридоре он замер, напротив их купе стоял сам Танар, высунув голову в форточку, позволяя ветру играть с его волосами. Услышав появление Морти, он поспешно прервал свои воздушные процедуры и на секунду обернулся. Лидеру стадиона этого хватило, чтобы понять: Дангерс спал мало, проснулся он давно и умываться не в желании. Чуть подумав, Морти спрятал умывальные принадлежности в кармане брюк и медленно подошел к Дангерс, встав рядом…
— Не против, если я здесь постою?
Дангерс повернул голову на лево, встретившись с немым взглядом обратившегося:
— Стой, коли не брезгуешь, — пробормотал Танар особым образом, чтобы дать понять Морти — зубы он не чистил.
Красно — черный экспресс вступил на территорию Глубинного леса несколько часов назад, именно тогда проснулся Дангерс, услышав, как ветки еловых стучатся в окно: они с каждым годом становятся все длиннее, хотя и обрубают их все короче. Вечнозеленые… сейчас они уступали этому названию: они были покрыты снегом, полностью он самого подножия до самой верхушки. Зимняя белизна расплывалась на многие километры вперед, смешиваясь с небесной лазурью и слава ясной погоде, ибо только благодаря этому было возможно отделить небо от земли. Морти щурился, глядя в окно — он еще не приспособился к яркости утра, в отличие от соседа… Но, в эти минуты — они были похожи, похожи не внешне и не характерами. У них было что-то общее, это общее — любовь к природе и поклонение её могуществу. «Что может быть прекраснее «Гряды Даэлги», когда она, обсыпанная снежной пудрой нежно тает под теплыми весенними лучами?!». «Как описать восторг, когда мимо проплывают руины античного храма Бога Воды, того самого, в котором была найдена одна из плит Великого Воина?!». «Что сказать, когда не можешь говорить, пораженный красотой восхода: когда солнце, давно осветившее Джотто, медленно выплывает из-за Ашеронских Гор, прогоняя тень?!»…
Вдруг, Морти медленно закрыл глаза и из его уст плавно потекла речь, похожая на древнюю песнь какого-то статного короля на западе… Он пел так красиво и столь чувственно, что даже Танар невольно стал прислушиваться… в голове стала появляться картинка, повествующая о событиях песни, хоть он совсем не знал языка…
— Мм…, - улыбнулся Морти, когда закончил, — Эта песнь о королеве Карлинн, которая взошла на трон в далеком — далеком Хоеннском княжестве, после ухода своей матери, известной, как Госпожа Линн… конечно, это только отрывок…
— Красиво, — глаза Танара заметно слезились, он стал часто их закрывать, делая вид, что еще не отошел от сна, — Сколько нам еще ехать, Морти, — былой невежа заметно потеплел, видимо не зря говорят «языки Екрутика» про своего лидера.
— Давай посмотрим, вот видишь, там виднеются горы… по форме они напоминают Даэлгу, вставшую на дыбы: это известная «Гряда Даэлги», — Танар одобрительно закивал, — своей головой она «смотрит» на Кауну. Судя по всему, нам осталось до нее, около трех часов… Затем, не считая сорокаминутной остановки, около шести часов по прямому полотну до Туннеля Холодных Гор…
— То есть, сегодня вечером мы уже будем на месте?
— Верно, если конечно маршрут не поменяли за два часа до отправки, ведь я опоздал именно из-за того, что ходил уточнять дорогу… Кстати, — кажется Морти что-то вспомнил, что-то, что сильно его волновало, но было напрочь забыто, — Твой рюкзак, я выхватил его у рокета, который налетел на меня по дороге на станцию. Узнав череп на сумке, я быстро присвоил вещь себе, разумеется, чтобы передать хозяину, но… как ты, мог без неё продолжать бежать? Документы, вещи — понятно, можно обойтись и без них, учитывая твою важность, но покемоны, как ты мог оставить их?
— Монстры? Монстры всегда при мне, я сам себе монстр…, - кажется Танар не воспринял сказанное, как вопрос, но встретив любопытное выражение лица собеседника, дополнил, — Не волнуйся, я не храню покемонов в сумках…
Потом они разошлись: Морти умываться, Дангерс за чаем… Танар шел и думал, как ему вести себя дальше. Можно оставаться прежним неудачником — одиночкой, а можно спокойно жить в компании хороших и интересных людей, вроде Морти. Несколько раз он себя ругал, несколько раз поправлял, он вообще очень часто разговаривал сам с собой, за неимением друзей. Это вовсе не заменяло ему друга, просто это помогало выбирать и принимать решение. Сейчас — это напоминало замкнутый круг, помочь сам себе они никак не мог. Ему помогли совершенно неожиданные личности, которых он не знал, и никогда о них не слышал…
«Восточный Экспресс», как и предсказал Морти подъезжал к Кауне, скорость заметно снизилась — до города оставалось, чуть более часа. В отличие от прочих поселений, вокруг Кауны не имелось никаких вторичных населенных пунктов, не было того «кольца снабжения». Маленький город, добывающий минералы в соседних горах, заложенный несколько лет назад. Неудивительно, что леса и пещеры вокруг него облюбовали разбойники и мелкие преступные шайки. Их было так много, что их побаивались даже крупнейшие банк — формирования, вроде Рокетов. Связанные одной цепью, они помогали друг другу и делили добычу поровну, на задания ходили по — очереди, а делили добычу между всеми. Сегодня, была очередь банды Быстрого Клинка, а добычей должен был стать «Восточный Экспресс»…
Морти уже сидел за столом, вместе с Миссис Судзуки, её дочерью — Анной, Серенной — зрелой женщиной в черном смокинге и Потхуком — садоводом из Азалеи, который, переехав в Екрутик, стал тренировать монстров, преимущество травяных и водных. Танара вновь не досчитались, обещаясь придти, он вновь не появился…
— Как вы спали Миссис Судзуки? — радостно и громко воскликнул Потхук, заставив всех улыбнутся, глядя на его морщинистое загорелое лицо.
— Прекрасно, я люблю засыпать под перестук колес, — ответила женщина, прервав свою благородную трапезу. Здесь накрывали самые известные повара города для самых известных мастеров Екрутика, излюбленные блюда, специально подобранные для каждого из гостей. Никто не мог остаться равнодушным, даже Дангерс, заказав столик, увидел бы на нем то блюдо, о котором он постоянно мечтает. Ресторан объединял в себе три вагона в середине состава. Они были соединены надежными платформами, так, что, находясь внутри, возникало ощущение, что это один большой зал. Бурый паркет, покрытый высококачественным лаком постоянно блестел и радовал глаз любого чистоплюя, на больших окнах — занавеси красного цвета, потолок украшала не большая, но очень уютная люстра. Столики были расставлены по бокам, создавая свободное пространство между собой, если кому-то захочется станцевать, под музыку, которая исполнялась вживую группой музыкантов из сердца Канто, из Селадона. Играли, в основном, спокойный вальс, изредка его прерывало что-то мелодичное, либо случайная джазовая композиция. Сейчас, под музыку «Хрустального Ветра», Морти кружил в танце с Мисс Анной, рядом Потхук, в компании с Серенной; Миссис Судзуки категорически отказалась, заявив о своем неумение танцевать. Она медленно жевала бифштекс с гарниром, запивая его красным вином с острова Моро, образца 1911 года — на танцующие пары она не смотрела, в глазах читалась некая обида, вызванная какими-то воспоминаниями. Загасить она её не могла, а лишь пыталась спрятать за восхищением от съеденной пищи. Внезапно, она сильно зажмурилась… прекрасное лицо исказила гримаса боли и ужаса, на него проступили редкие, но глубокие морщины… никто этого не заметил, но женщина, едва, не закричала. Она открыла глаза лишь после того, как был осуществлен большой глоток из бокала спиртного. Жемчуг на её кольце ярко светился, рука покраснела, кажется, что украшение сжимало и нагревало кисть одновременно…
— Да, Хранит нас Пламя Божественного Феникса, — спокойно произнесла Судзуки, после чего окна стали разлетаться вдребезги, во всех трех отсеках, а внутрь не стали проникать странные высокие люди в белых костюмах, видимо они залезли с крыши поезда, спрыгнув на неё с деревьев.
Веселье было прервано моментально, музыка прервалась, люди замолкли, здесь не было пугливых аристократов, здесь были мужественные и храбрые тренера, богатые, а сейчас беззащитные. Они молча взирали на террористов, оставаясь в том же положении танца, на котором их прервали. Захватчики были одеты в белую зимнюю униформу, на голове носили противогаз с фильтрующей коробкой, толи для защиты, толи для маскировки. В руках у них были старые, поношенные, винтовки, обрезы, некоторые стояли без оружия: среди них выделялся лишь один. Он был перепоясан красным ремнем, на котором была закреплена катана. Он вышел вперед, когда прочие столпились вдоль боковой части, наведя прицел на заложников…
— Господа и Дамы, мы вынуждены прервать ваш пир, но зима выдалась суровой… Мои люди заберут у вас всю наличность и все украшения, а затем спокойно уйдут. Сделать мы это должны до выезда из Глубинного леса. Кто будет нас задерживать, сохранит за собой деньги, но потеряет жизнь. Выбирайте. Да, и еще: положите свои покеболы на стол, возле выхода… Никто не знает о нашем появлении: видите себя тихо, все займет около десяти минут…
Под негодующий шепот все медленно поплыли к центру зала, организуя очередь, под давлением со стороны жестоких взглядов преступников. Многие отдавали все ценное — сразу, как говорили разбойники, без лишнего шума, некоторые препирались и пытались что-то утаить, но это не выходило: врать они не умели. Морти, сложивший свои боллы, также спокойно расстался с сотней Индиго, и отдал серебреное кольцо. Но он не прекращал думать, как выйти из состроенной ситуации, он не хотел стать героем дня, но не мог стерпеть будущего стыда, за проявленную слабость. «Сколько здесь людей, двадцать — тридцать, — продолжал думать мастер призраков, — сколько орудий… пускай девятнадцать… Нет! Слишком длинный зал, я не успею остановить всех… кого-то обязательно заденут… пожалуй это и есть цена жизни».
— Дама, прошу снять это кольцо, иначе мне придется забрать его вместе с вашим пальцем, — издевательски, по-доброму, проговорил один из солдат, дойдя до Миссис Судзуки.
— Это кольцо у меня с самого рождения, мне одели его, едва я родилась, оно слишком крепко сидит на руке, я не могу его просто так снять, — жемчуг перестал светиться, но рука оставалась столь же красной.
— Тогда я вам помогу, — ответил мужчина и вытащил из сапожных ножен небольшой кинжал… секунда, отделяющая лезвие от плоти женщины, продлилась для всех абсолютно различно. Морти, с обидой, закрыл глаза, прочие сжали зубы от напряжения, а семейство Судзуки горько заплакало, под общий хохот со стороны террористов… но вдруг, все смокло… Преступники опустили ружья, заложники молча, но с некоторым страхом, взирали перед собой. Никто не смел более смеяться или даже говорить. Морти открыл глаза: в ресторан зашел Танар Дангерс, запустив руки в карман, он, чуть сгорбившись, шагал вдоль зала, не открывая глаз. Никто его не останавливал, вооруженные солдаты не смели стрелять без приказа, а их лидер — былой рубака «Быстрый Клинок» потерял всякую уверенность.
— Стой, — наконец сказал он и Танар остановился, — Сложи покеболы на стол, за спиной, и вставай в общую очередь, или будешь убит…
— У меня нет покеболов, нет денег и нет ничего ценного, — сказал вошедший, сказал с какой-то таинственной интонацией, при которой каждое слово слышалось, для каждого, как-то иначе и Морти услышал то, что следовало… он вновь улыбнулся.
— Я сказал — Встать! — закричал старческий голос, оглушая всех стоящих.
— Я Данг, из левого колена Лонидангов, я тот, чье имя режет слуг, а голос удручает, я, рожденный без плоти, чья жизнь — предсмертная агония, тот, кто в темноте и одиночестве видит истину, кто правду считает зеркальным отображением лжи, кто не ищет счастье и не желает жить. Я Танар Дангерс, склоняюсь пред своими учителями: людьми «Темноты и Тумана», что одарили меня этой техникой — «Афин Нур».
— Открыть огонь, — скомандовал старик, но было уже поздно: туман окружил Танара и скрыл его от взоров стрелков, шла беспорядочная стрельба и, если бы Морти не предупредил всех пригнуться: жертв было бы не избежать.
— Днем нас скрывает туман, а ночью — Тьма, — продолжал рычать Танар, спрятавшись на недоступном слое пелены, одновременно с тем, как воздухе стали появляться ранее невидимые монстры, видимо они вечно летали над Дангерсом. Хонтер, испускающий множественные Шары Тьмы, уже поразил нескольких преступников, Шениджа, равнодушная к битве, парила над головой лидера банды, заморозив его своим взором, СаблАй форсировал туман вместе с хозяином и отвлекал их внимание, Мисдревс наполняла воздух загадочной мелодией — так и осталась невидимкой для всех, исключая Морти, который и раньше видел «духов Танара». Был еще и Даскулл с Баннетом, но они занимались тем же, что и Хонтер: обстреливанием группы преступников. Туман быстро рассеялся, когда лидер смог отмахнутся от способностей Шениджи и даже нанести ей режущий удар Катаной…
— Ваши пули и мечи бесполезны против призраков, — прошипел Дангерс, когда последний из преступников упал на пол: лицо его было обезображено ужасом, он был пурпурно — бледным, но явно живой: он равномерно дышал, выпуская облако пара. Туман рассеивался, призраки исчезали: из-за пелены шагал Танар, прямо на человека с приготовленным для работы мечом. Вдруг, террорист резко подскочил к первому из заложников, в очереди, подставив клинок ему к глотке… Ей оказалась миссис Судзуки, которая все еще громко плакала, с надеждой, рассматривая свою руку, которая постепенно принимала прежней оттенок.
— Я её убью, глупый мальчишка, убью и виноватым будешь ты…!
— Ты можешь уйти, меня не волнуют ни эти люди, ни их состояние, меня не устраивает лишь факт вашего пребывания здесь — пошли вон!!! Или будешь убит, пускай и заберешь с собой эту несчастную, — Дангерс говорил, опустив голову, так что его глаз не было видно; старик судорожно пытался вымолвить хоть слово в ответ, но не находил ничего подходящего. Пот медленно покрывал внутренние стеклышки противогаза, меч дрожал в усталых руках. Старика, так никто и не понял, деваться ему было некуда — стыдливо сбежать он не мог, оставив всех своих людей, сдать оружие и сравняться с обычными ворами было для него верхом позора, убивать он никого не хотел и наверное не мог. Что делать он не знал до самой последней секунды, когда Танар оказался в метре от него, в окончании третьего вагона ресторана… «Быстрый Клинок» отбросил даму в сторону и набросился на соперника, выполняя смертельный удар, высоко подняв катану. Мгновенное движение, резкий выпад, блокирование и удар. Дангерс сравнялся со своим противником, встав по левому боку от него: кровь уже покрывала его руку, старик не успел, или просто не хотел, ударить врага и был проткнут танто[2]. Победитель спокойно ждал, когда проигравший выпустит последний дух… он рухнул на пол, когда Танар вытащил оружие. Все молча взирали на подростка, кажется, после ухода последнего из настоящих убийц, все перекинулись на него. Он опустил нож, спрятал его где-то за поясом и, не взглянув на спасенных, зашагал назад, к выходу, через который появился. Дверь закрылась: с другой стороны — появились служители порядка, которые опомнились лишь после того, как заслышали стрельбу. Они стали осыпать всех вопросами, но все онемели, толи от пережитого шока, толи от морозного воздуха, который уже успел заполнить ресторанный зал.
Железнодорожная станция спрятанная парами поезда, слегка пригревалась закатными солнечными лучами. Асфальтированная платформа, покрытая грязной пленкой льда была окутана туманом «выхлопных газов» Восточного Экспресса, совершившего плановую остановку, точно по расписанию. Недавно, здесь было столько народа: полиция, пресса, скорая помощь и даже пожарные. Танар удивлялся, откуда столько средств в «маленьком городке по добыче минералов». Он все еще стоял на станции, за пять минут до отправки: ранее он никогда не покидал состава, но в этот раз, ему пришлось выйти, как и остальным. Покореженные вагоны ресторана отцепляли, подвозя новенькие, правда о былом комфорте, все-таки, пришлось позабыть. Полиция допрашивала всех, все больше самого Дангерса, который благополучно избежал разбирательств, благодаря сведениям, которые были получены от свидетелей. Морти сообщил о побеге нескольких из членов банды, едва они сошли в Кауне: на восток был отправлен отряд К — 9 и через несколько часов он вернулся, правда, не застав любопытства мастера Екрутика. Беглецы, спрыгнув с поезда, смогли уйти в глубь леса, передвигаясь по деревьям, видимо они даже ничего не ушибли.
— Нам пора, Мистер Танар, — послышался голос позади юноши… это был Морти, тот стоял с прежней улыбкой, той самой, которую он надел при посадке на поезд в Екрутике.
— Видимо, к вечеру…. Мы в Колднесс не приедем, — грустно пошутил Танар, чем позволил Морти подойти ближе.
— Один вопрос: Ты случайно зашел в ресторан, или намеренно пришел всем помочь?
— Один вопрос, один ответ: Мне захотелось отведать тамошних пельменей, очень уж я их люблю, поэтому — считай, что случайно.
Морти громко смеялся, а Танар все продолжал: «Не пельмени, ну… как — бы пельмени, но не одеяло», сзади слышались волнующиеся голоса Миссис и Мисс Судзуки, предупреждающие о том, что поезд отправляется… уже на ходу юноши запрыгнули в свой вагон и простились с Кауной, впереди их ждал Колднесс — Ледяное Королевство.
Episode № 2: Flame of the Four
Горячее пламя костра высоко поднималось вверх, освещая стройные деревья, заботливо укрытые снегом, после того, как у них отняли всякую одежду на самой заре осени. Звезды ярко светили на небе, хоть показавшееся было луна, мгновенно скрылась за одиноко — странствующим облаком. Ветра совсем не было и огромная пелена не спешила пропускать яркий свет на поверхность земли, где было столь холодно, что тело невольно сотрясала судорога и озноб, берущий начало где-то на поясе. Вокруг костра сидело четверо, четверо молчаливых и совсем разных людей. Образуя круг, они гордо взирали на пламя, не смея заговорить друг с другом. Уже долго сидят они здесь, радуясь теплоте их очага, хотя могут и обзавестись уютной комнатой с камином, будь на то желание. Первый из них, среднего роста юноша, облеченный в широкую мантию серо — белого цвета, достаточно великоватую для своего роста. От этого, подол слегка забрызган грязью и пылью, сильно въевшийся в ткань. Несмотря на двадцатиградусный мороз, подросток не носит головного убора: мантия скрывает его шею и защищает от простуды, лишь изредка он выдыхает облако пара, согревая руки, сложенные под одеждой. Он сидит на корточках… сидит и молчит, ровно, как и все, правда частенько улыбается, как-то загадочно и неясно, в этом многие читают злость, некоторые усмешку, многие находят это приятным. Когда его руки, вновь вылезают из-под мантии, они нарочно притягивают к себе внимание, поскольку на запястьях бренчат браслеты из чистого серебра, ярко вспыхивающие под игрой огня. Напротив этого человека находиться еще более удивительный подросток: не высокий, замкнутый, странно грустный и очень задумчивый, когда его взор обращается звездному небосводу. Он уже несколько часов занят тем, что точит небольшую деревянную палку, восседая на полу — срубленном дереве, лишенном ветвь. Крайне редко, его взор отрывается от неживого предмета и обращается к юноше напротив: носителю белой мантии, который загадочно улыбается в ответ. Подросток носит зеленую мантию, поверх странной кожаной жилетки, держит в руках нож, которым собственно он и творит свое дело. На ногах джинсы, совершенно обычные, и никак, не подходящие к верхней накидке. Более привлекает к себе внимание рукоять меча, её янтарный блеск потеснит отблеск браслетов первого участника собрания и намного обойдет её впереди. Кроме них присутствует девушка в грязно — зеленом походном плаще, чьи черные локоны ниспадают с плеч, касаясь земли, ибо сидит она на коленях, сложив на них руки. Большую часть времени она занята обращением к небу и поочередном закрытии очей, лишь изредка её взгляд уходит на право, встречаясь с доброжелательным взором носителем белой мантии. Напротив неё зрелый мужчина с белоснежно — седыми волосами, закрепленными диадемой у самых висков. Он сидит, опустив голову, положив правую руку на коленку правой ноги, не обращая никого внимания на окружающих. На нем одет плотный синий фартук, на поясе которого закреплены пять бутылочек с прозрачной жидкостью, за спиной свисает накидка из красного шелка. Левая рука держит посох, стоящий рядом, который вровень с костром, освещает опушку синим свечением, идущим из сферы, возглавляющей артефакт.
Далеко впереди мелькнула черная ниточка реки, бесшумно стекающей с гор, едва заметная полоска леса, окружающего русло, подобно крепостной стене, а на противоположном берегу — поселение, совсем маленькое, но видно процветающее; от опушки Нупанайского Леса отходил туда узкий проселок, рассекающий пополам сплошной массив сжатых полей, сейчас — заброшенных. Еще дальше, тропинка превращалась в широкую дорогу, мощенную черным булыжником, огороженную по бокам забором из обожженного кирпича. Она проходила через все селение и дальше, где скрывалась за поворотом, обтекая высоченный утес, обращенный к западному и бескрайнему океану. Горы окружали эти места, создавая их отрешенными и, погруженными в вечную тень: здесь практически всегда было темно и от этого грустно, печально тоскливо. Единственный доступ в долину та самая дорожка, вклинивающаяся в Южно — Болотный Тракт, уводящий еще выше в горы — в Колднесс Сити.
«Клянусь душой Фиранила, но что-то время слишком медленно плывет, еще медленнее, чем этот ментал стачивает свою палку, — подумал про себя «юноша в белом», откровенно вздохнув, — И зачем я подошел к ним, чего мне не сиделось в трактире? Сейчас бы отведал крепкого пивка, подумал о жизни, слушая песни местных сочинителей, а потом насладился игрой в кости, какой бы нечестной она не была. Эх, неужели меня привело сюда чувство одиночества и поиска равных себе характеров?! Да, нет, нет… Гореть им всем в огне Священного Феникса! Разве эта девчонка сильнее меня? Да она вот-вот порвется от долгого молчания, как натянутая струна, упадет и иссохнет под моими ногами! А этот старикашка? Может он заснул? Он смешен и слаб! Возможно он мудр, возможно и хитер, но куда ему тягаться с моими способностями? Ах… этот ментал! Ненавижу их спокойствие, в минуты, когда решаются вещи столь важные, что за них можно отдать душу. Все они психопаты, получившие в наследие древнюю силу! Впрочем, этот еще тупее, чем остальные. Я ожидал увидеть другого, такого, который пестрит на обложках журнала: радостного, волевого, хитрого, готового вести за собой, восхищаясь не только своим духом. А он…. Как он меня разочаровал, он напоминает цветок, который забыл сгинуть с наступлением зимы и теперь молчаливого тухнет, под общее негодование. Я приму за честь задание, целью которого будет его смерть, только, когда же мне его дадут…. Ха! Что я мечтаю — никогда, он слишком мелкая цель для нарушения современных законов. Он самый жалкий из троих, не готовый к настоящим испытаниям! Мне бы только выполнить задание мастера Халека, прославиться и стать сильнее, тогда я самостоятельно с ним разделаюсь и пускай это станет причиной войны между нашими орденами. Я уверен, это приведет Фиранил к вершине, еще большей, чем сейчас… Прекрасное чувство, — юноша плавно улыбнулся, хитро прищурившись, так, что это всеяло в душу человека напротив — страх и ужас, — Эта девушка, все-таки, симпатичная… она мне нравится. Думаю, если она побывает на Красной Горе, то станет достойной моего пристального внимания, а сейчас — она жалкая пешка в игре более сильных. Да, будет достойной», — подросток еще больше сощурился, буквально, пронзая пламя костра, которое все сильнее и сильнее прыгало на месте, отбрасывая жуткие блики на ближайшие деревья. Поленья громко потрескивали, словно звали на помощь, пытались что-то вымолвить и лишь старик в синем фартуке, поднял взгляд на их крики. Кажется он почувствовал что-то необычное, но мудрость прожитых лет не дала ответов на его вопрос и он, с досадой, опустил голову обратно.
«Правильно, правильно, — продолжал рассуждать юноша, заметив волнение человека по правую сторону, — Признай свою никчемность, ты негоден для современных стандартов и если ты не примешь правду, то тебя настигнет огонь Священного Феникса, а если не он, то я займусь тобой лично, треклятый серафим!!! Эх… нужно успокоиться, иначе мне не светит ничего хорошего. Посмотрим, что у нас есть. Посох Си — Кафа, древнейший артефакт, принадлежавший одному из самых могущественных некромантов запада в одиннадцатом столетии Эпохи Великого Вторжения, по мнению многих — он и есть праотец всех последующих малефицистических орудий. Во времена штурма замка, его хозяин воспользовался посохом и отогнал наступление далеко за пределы своего княжества. Позже серафимы, под предводительством неизвестного Белого Волшебника собрали первую армию монстров и сокрушили стены цитадели, оказалось, что на покемонов не действует магия посоха. Некромант впал в панику и был убит в дуэли с белым волшебником, так быстро, что даже не успел тому повредить. Многие посчитали, что проигравший прочитал заклинание переноса души, сохранив свою душу в посохе. Так сила артефакта трехкратно возросла и теперь она давала власть над монстрами. Совет серафимов посчитал необходимым уничтожить посох, но это никому не удавалось, до тех пор пока он не попал в руки Радьлову Фиранилу, великому некроманту, жившему уже в нашу эпоху. Он отказался от могущества магии, ему не понятной, разрушив чары. Полностью его уничтожить не мог даже он, но теперь Сфера и сам посох существовали отдельно, душа её создателя оказалась обреченной на сон, внутри сферы, что назовут Си — Кафа. Две части орудия будут надежно спрятаны: Сфера Си — Кафа обретет свой новый дом в Лунном Храме, где-то на севере, где долгое время будут её стеречь монахи Дигнатеру, а посох Радьлов отдаст настоятельнице Ордена Благословения… Сравнительно недавно, в 1972 году на землю упал крупный метеор, попавший прямо в Лунный Храм Вертании. Так Сфера Си — Кафа сгинула в небытие, но еще раньше исчез посох. Среди Серафимов произошел разлад, (Великий Спор 1888 год), многие откажутся от сохранения такой опасной и темной вещи в стенах храма и мнением большинства посох будет сброшен с Девственной Скалы в открытый океан. Глупо считать, что части были уничтожены! Великие чародеи веками бились над его неуязвимостью, и никакой метеорит, никакой шторм не сможет сломать ни посох, ни тем более сферу. Год назад, посох был обнаружен группой отдыхающих на побережье Черегров Сити… Эх, как я мог его упустить, — подросток злобно поднял веки глаз, превратившись в алчное и подлое создание, правда быстро успокоился, вновь став толи хитрым, толи задумчиво проницательным, — Впрочем, тогда я о нем ничего не знал. Посох будет сдан в последний ломбард за смехотворные гроши, а на следующую ночь украден группой экстремистов, у которых и сейчас находится. У них же находиться и Книга Си — Кафа, в которой изложена вся летопись создания и обращения с артефактом. Неизвестным остается местоположение Сферы Си — Кафа… при исследовании развалин святыни в Вертании — ничего найдено не было. Экстремисты — низший сорт противников, отнять у них собранное будет не трудно, но вот, что делать со Сферой? Видимо кто-то из Вертании нашел её и припрятал, кто-то знает о её силе… нет, только нам открыта её тайна. Видимо, нашедший обратился к кому-то за помощью, скорее всего это кто-то из ученых — историков. Следует навестить их: удостоить их вежливым визитом настоящего шамана, хоть и обездушенного… Что же, все-таки, так долго тянется время?»
«Мне следовало отступить, — с обидой, вспоминала девушка, вдыхая морозный воздух полной грудью, — Трус! Я поступаю, как последний трус, оправдывая себя…. И перед кем? Перед собой! Какое убожество, разве может быть мне прощение, после того, что я сделала? Лишила жизни такого же подростка, какой являюсь сама? Я не смогу жить с этим, мне нужно найти отца этой девочки и просить у него прощения или справедливого наказания… или, все-таки, сделать проще? Нырнуть в этот огонь, в пламя этого костра и отчиститься, как делали это раньше? Нет, это будет непростительно! Мне нужно набраться сил и погибнуть, лишь после того, как предстать перед тем, кто дал жизнь, которую я отняла. Эх… как же все-таки одиноко, даже в компании этих молчунов, хотя я и сама ничего не сказала, но как я могу…? Зачем же мне понадобилось лесть в Южный Ашерон, во время разгара гражданской войны, зачем пришлось пережидать осень в лесах Мелинеса и сражаться со Стражами Леса? Почему они все-таки на меня напали? Та девочка… видимо сочла меня за очередного посланника от экстремистов… Она сама напала, — девушка заметно, особенно для «юноши в белом» побледнела и едва удержала слезы: лишь неслышный стон скатился с её губ — она выдержала накат эмоций, — Видимо это судьба, её судьба погибнуть из-за меня. Будь проклят тот день, когда я решила стать шаманом! Пусть сгинет эта чертова Красная Гора, вместе с её корпусом благородных защитников!»
Внезапно, подросток заметил на себе любопытный, казавшийся приятным, едва ли не влюбленный, взгляд соседа. «Юноша в Белом» пристально изучал даму и ей на секунду, вдруг стало так страшно и холодно: вспомнилась боль в ногах, показалось, что она совсем одна и есть только этот загадочный мальчик по другую сторону огня. Миг пролетел и все вернулось в норму, сосед вновь изучал огонь, ментальный тренер по-прежнему точил деревянный обрубок, а старик напротив казался спящим. «Этот парень… этот взгляд…. Он шаман? Нет, но… откуда у него это все? Спокойно. Мне надо успокоиться, на нервах такое может показаться, что вовек не привидится! И все-таки его глаза мне кажутся знакомыми, может он его младший брат? Точно, вот откуда у него форма Фиранил, он брат Халека, или его близкий знакомый. Мало ли что, они очень похожи! Все понятно, теперь у меня есть повод нарушить молчание… Хотя, наверное не стоит. С какой стати я должна этим заниматься, мне и так не плохо, пусть вон… «зеленый ветер», пусть покажет свои познания в истории этих мест, а то я здесь еще не разу не была. Не была, а ведь он нас сюда привел, обоих… Обещал же, что о холоде вы забудете, что вид на бескрайний океан далекого Запада, что тень гряды холодных гор глубоко сядет в сознании. Он не врал, действительно не врал, даже тогда, когда говорил о том, что у костра будет спокойней, чем в трактире. Собственно, видимо он не один такого мнения, ибо зачем тогда, к нам пришел братик Халека? Действительно, здесь себя чувствуешь, как-то иначе, словно тебя совсем и нет, будто умер и попал в чистилище, где нужно замолить все грехи и только после этого придет свет. Эх, а он не приходит: ночью — мрак, днем — тень. Прекрасное место для неприступной крепости «Темноты и Тумана» Какой же ты хитрец, юный монах Хайте?н! Точно знал, что у меня есть грешки, раз привел меня сюда и не случайно ты тогда сказал: «Если вам есть, что скрывать, если вы запятнаны страшным грехом — ступайте за мной — по ту сторону гор, если вы чисты, ступайте за мной, чтобы не согрешить!» Почему же ты сейчас молчишь? Или ждешь, когда кто-то заговорит первым, сломается под температурой? Нет, не дождешься, я искуплю свой грех, я поняла это, и спокойно дождусь утра, вместе со всеми…»
Невысокий подросток, занимающий ствол срубленного дерева, слегка одернул ткань своей мантии, стряхнув на землю ненужные опилки, после чего вопросительно, для проверки, изучил всех сидящих взглядом, на него никто не смотрел, или ему так показалось. «Ви мандуэль маркундра, зи нериаль застин, уфон бель мати?н, маркундра эль Канон, — мысленно напевал ментал, слегка улыбаясь, — Только это все пустые мечты, обреченные на вечное исполнение! Мм, я наверно совсем, как дурак выгляжу с этим ножом и палкой?! Ну и пусть, немногие знают, что это за клинок. Устройство березового ножа столь древнее и совершенное, что никто из сидящих с этим не поспорит. Обе стороны лезвия — тупые, ими нельзя ни порезать, ни тем более убить, лишь на кончике опасного острия, есть небольшое отверстие, которое образует канал, уводящий глубоко в структуру, вплоть до самой рукоятки. Изначально, она прозрачно — серая, но стоит проткнуть древесный ствол, как она наполнится соком и примет янтарный оттенок. Превосходная вещица, только вот, точить ей что-то совсем невозможно». Вдруг, токарь остановился… он резко повернул голову направо, ему показалось, что кто-то простонал. Его соседи спокойно рассматривали работу огня, они точно ничего не услышали. «Показалось? — спросил сам себя юный монах и продолжил работу, — Показалось! А если нет, что я сделаю? Подниму панику, тогда какой из меня ментал? Я должен сохранять равнодушие, пускай даже не хладнокровие, пока не появятся вещи действительно важные для меня. Ух, почти закончил: скоро я дойду до центра, добыв ценный ингредиент для моих запасов. Без них будет трудно добраться до Вершины Рейквейзы во второй раз, весной, когда сойдут снега. Очень трудно. Хотя, если подумать, стоит ли рисковать своей жизнью вновь, ради какой-то сферы, купленной за сотню Индиго? Пускай это даже часть древнего артефакта, пускай от этого зависит куча жизней? Почему я должен заниматься общими проблемами? Может, стоит отдать её серафиму? Его святость не позволит ему причинить кому-то зло, а столь зловещий предмет он постарается уничтожить, с еще большим усердием, чем я? Или… отдать… Хотя он не может быть шаманом, а как бы он мне сейчас помог, если бы он им был! Да, не просто устоять перед легкой дорогой, когда кроме неё тебе предлагают невозможный путь. И, все-таки, я пойду к мастеру Менталю, возможно он мне посоветует что следует делать, или хотя бы расскажет что-то об этом артефакте. Конечно, больше информации я бы узнал, если бы навестил школу на Красной Горе, только опасно это — забираться в дом, охваченный пожаром. Для начала мне следует найти известного мастера меча из Мелинеса, из текущего центра всей преступности Нового Света. Что и говорить, мне нужен проводник через леса, из тех, кто уже бывал там….»
Совсем еще не старый мужчина, которого все называли серафимом, больно сглотнул и открыл глаза, в тот момент, когда трескотня поленьев стала особенно громкой. Взлетающие искры уносились высоко в небо, туда, где должна быть луна, скрытая за огромным черным облаком… Старик опустил голову, сбросив с плеч свои не длинные седые волосы, поправил посох и уселся поудобнее. Он вновь закрыл глаза, заскрипел зубами и незаметно оскалился, словно сдерживал огромной силы крик. «И чего только молодежь не придумает, — думал он про себя, — О каких грехах он говорит? Гора, как Гора, океан, поля, овраги, теснины… леса замечательные, также тихо, как и в Долине Роз, совсем нет покемонов…» Серафим незаметно открыл глаза. Он медленно повел взглядом против часовой стрелки, оглядывая сидящих тренеров, страдающих бессонницей: подросток в зеленой мантии аккуратно стряхивал опилки на землю, девушка слева от него равномерно вздыхала, не открывая взгляда… «юноша в белом» благотворил огонь, кажется он единственный кто следил, чтобы он не погас. «Грех… а ведь долго думал пред тем, как идти сюда, повернуть за тобой, когда ты предложил!!! Нет!!! Я не хочу принимать это за правду, я сам принял это решение, в этом месте, в этом пламени нет ничего особенного! Я сам пришел к этому, — мужчина вновь показал оскал и еще сильнее сжал посох в своих руках, — Сам! Месть не выход для меня, для меня — Праведника Доброты! Пусть этим занимаются другие, а я… я найду того, кто погубил мою дочь и спрошу по какой причине? За что он сотворил это страшное деяние? И возможно, прощу его, отпущу ему его грехи и, — впервые за долгие месяцы, серафим улыбнулся и перевел взгляд на ментала, — Приведу его сюда и скажу то, что сказал мне ты — посланник ордена Дигнатеру, возможно он осознает свою вину, найдет верное решение и поступит так, как следует. Но! О чем же я думаю!? Мне уже тридцать лет, детей у меня больше нет и не будет… никого не осталось. Род прерван. Да… теперь невольно понимаешь, что единственный, кто у тебя остался ты сам и убийца последнего из близких тебе людей! «Если нет семьи, всегда найдутся люди, заменяющие их — друзья!» — мужчина спорил, сам с собой. «Друзья? Этот парень… монах, такой же, как и я… девушка, уступившее мне место в автобусе… Ха! Она приняла меня за пожилого… я не обиделся. Это мои друзья? Пожалуй, что нет. Как я могу быть их другом, я ведь совсем их не знаю, а они — совсем не знают меня. Ах да! Я совсем забыл про этого юношу. Он был весьма вежлив, когда присоединился к нашему кружку. Судя по его покеболам, он тоже тренер, участник чемпионата. Тоже пришел сюда — сам, без чужого предложения. Брось, брось это, — ругал себя серафим, весьма откровенно, тряся головой, — В этом месте нет ничего особенного, как и в любом другом, духовную атмосферу создают сами люди!»»
Вдруг, острая боль схватила старика за сердце, а в голове зазвучал голос, глубокий, отбивающий громкое эхо в самом сокровенном месте сознания… голос полностью копировал свой собственный, это становилось все страшнее, а боль лишь обострялась. Серафим раскрыл глаза, но даже не шевельнулся, он сдерживал боль, а в благодарность, сердце показало ему, навело на ответ… на этот взгляд, взгляд «юноши в белом»… сострадательный, но одновременно с этим истязающий, несущий с собой лишь смерть. «Ты ведь знаешь, что привело тебя сюда? Что мучает тебя каждую ночь. Что не дает спокойно говорить о доброте, о её пользе в современно мире. Ты ведь причинил зло многим людям, прежде, чем стал монахом Света…». Внезапно голос стих, боль отступила от несчастного, а где-то далеко у подножия гор прокатился железнодорожный гудок… все любопытно посмотрели на восток: «юноши в белом» пришлось обернуться. В нескольких лигах к востоку брала начало гигантская ложбина меж двух высоченных холмов. Прямо через неё проходила железная дорога, которая скрывалась в толще горы, заезжая в туннель. Холмы скудно порастали лиственными деревьями, все больше ивы и березки, они тянулись вплоть до самого подножия и даже выше: тренера сидели на опушке этого окраинного леса. Поезда не было видно, лишь густая струя белоснежного дыма быстро приближалась к ним: затем он и вовсе скрылся за склоном, видимо заехал в туннель, оставив за собой медленно рассеивающееся облако выхлопных газов. И вновь… все смолкло. Наступила та самая зловещая тишина, лишь костер скромно трещал, не привлекая к себе внимания. Казалось, что многие из сидящих, испытав радость какого-то совместного созерцания, теперь вновь загрустили… никто не решался заговорить… из троих, кто пришел сюда, ради церемонии, что монахи Дигнатеру называют: «Анри ен Патер» — «Огонь Троих».
«Юноша в белом» медленно поднялся, мило улыбаясь каждому из своих «собеседников»… Его мантия, только сейчас, показала все свое великолепие и истинную подлинность. Огромной массой она свалилась к земле, повиснув, чуть не доходя до земли. Руки подростка были уже скрыты под ней, но пред тем, как он их убрал, ментал заметил резной, зазубренный по краям, бокуто[3] — деревянный меч.
— Да хранит вас Священный Огонь Феникса, Да Благословит Вас Динара, — юноша, чуть, склонил голову, как этому велит обычай, а затем медленно развернулся и зашагал по тропинке, в противоположную сторону от деревни. Едва заметная полоска тропы множество раз петляла, обходя опасные овраги и впадины, после чего уходила в горы, проходя через туннель, который обращался к железнодорожной станции в нескольких километрах от Колднесса. Ушедший скрылся во мраке, едва покинул влияние костра, белоснежность его плаща быстро уступила нахлынувшей темноте и он уже был недоступен для взоров сидящих.
В глухой полночный час неожиданно поднялся ветер… холодный и сильный: пламя едва устояло в вертикальном положении. Он дул с запада и все без исключения подняли головы, чтобы лицезреть появление Луны. Она уже заливала мертвым светом окружавшую их местность, когда ветер стал успокаиваться…. Было в этом что-то зловещее, непонятное для членов собрания: ментал вопросительно изучал направление ветра, а девушка, то молча ждала поддержки, то все радовалась появлению спутника Земли. Лишь плотно закрывший глаза Серафим слышал — не простым, а каким-то таинственным чувством, — как с вершин холодных гор, у подножия которых они сидели, полился слабый, едва уловимый, шепот; старик почувствовал приближение той несгибаемой силы и воли, что испытывал целое десятилетие, что мучило его ежедневно. Он согнулся, едва не уткнувшись носом в костер — подростки быстро подскочили к нему, схватив за плечи: обеспокоено смотрели на него, спрашивая что с ним, но даже в этом было что-то второстепенное. Ментал смотрел уже серыми глазами — в них читался лишь вопрос, призванный для того, чтобы понять, что происходит, а девушка пыталась успокоить сама себя, уняв волнения зачинщика паники. Теперь и они слышали зловещие, не различимые, нашептывания, словно кто-то вернулся из Другого Мира, испугавшись страшных, не представимых живым, страданий. И он все шептал и шептал, до тех пор пока старик не задергался в руках своих «хранителей» и рывками не рухнул за спину. Девушка схватилась за уши, в попытке прекратить странные звуки, но они улавливались вовсе не ушами, лишь ментал гордо поднялся, обратив свой взор на громаду Колдурстра, самой высокой пики этой горной цепи. Он медленно сложил ладони перед лицом и ответил наступающему мраку своим собственным шепотом: ветер стал менять направление, дул с севера, быстро побеждая запад и вдруг! Вершина вспыхнула алым взрывом красок, они переливались, принимали самые различные очертания, пока не сплелись в единый луч и не рассеяли небосвод на недоступной высоте… Ночь отступила… звезды стали столь тусклыми, что резали глаза на фоне алого небосвода… казалось, что в небесах произошла Великая Битва и теперь они залиты кровью. К счастью, это безумие продолжалось недолго, лишь мгновение спустя все стихло: земля и небо вновь стали черными — все вернулось в норму. Шепот исчез, наступила прежняя тишина, а костер восстановил свое положение. Ментал все еще стоял, гордо взирая на вершину, с которой сразился… его окликнул девчачий голос и он рухнул на землю, медленно открывая и, закрывая глаза.
— Научишь, как небо перекрашивать, — кокетливо подметила девушка, поднимая с земли седого мужчину…
— Это не я…, - все, что смог сказал ментал, прежде, чем потерять сознание и погрузится в глубокий сон.
— Мисс, это не монах Хайтен, — вдруг заговорил серафим, вставая на ноги, используя посох и плечо девушки, — «Алые небеса» — это способность Воинов Хаоса, только если бы она была закончена мы с вами бы могли лишиться рассудка, спасибо менталу — он прервал её, только лишился своих сил.
Поделиться книгой: