Перекресток Судьбы: ты и я

Макс Каменски

Перекресток Судьбы: ты и я

Нет более прекрасного заблуждения, чем любовь…

* * *

Она не позвонит сегодня… Не в ее правилах признавать ошибки. И он тоже не станет. Почему? Наверное, так воспитали.

Алексей не спеша достал пачку сигарет, снял защитную пленку, оторвал лишний кусочек фольги и бережно извлек первую за день сигарету. Чиркнув зажигалкой, молодой человек закурил.

Сильный порыв ветра заставил юношу поежиться. Получше запахнувшись в плащ, Алексей зашел под козырек автобусной остановки: стеклянные стенки хоть немого защитят от беспощадных масс холодного воздуха.

Погода продолжала портиться еще с раннего утра. Все сильнее завывал ветер, а тяжелые тучи собирались в сплошное темно-синее полотно. По новостям передавали штормовое предупреждение.

Автобус запаздывал.

Некоторое время Алексей стоял неподвижно, но затем резко сунул руку в карман, нащупал пластиковый корпус мобильного телефона и извлек аппарат наружу — экран мобильника оставался пустым… как и вчера.

Она не позвонит. И не напишет. Но надежда в его сердце продолжает тлеть… И последний уголек казавшегося таким близким счастья еще долго будет согревать его пустынные будни.

— Чурка проклятый! — злобно бросила сухая старушка, сидевшая на скамейке. Алексей недоуменно посмотрел на нее, вопросительно подняв бровь. — Да я водителю… — пояснила женщина. — Не знает ни бельмеса… Ни времени там, ни знаков… Вообще впервые руль видит! Ему баранов своих пасти в горах… надо. А он сюда полез… сволочь. Понаехало! — морщинистое лицо старухи выражало такую жгучую ненависть к водителю и ко всему окружающему, что Алексей не выдержал и отвернулся. Докурив сигарету, он небрежно бросил окурок под ноги и со злостью раздавил его сапогом.

Автобус все также упорно не показывался. Подойдя к краю тротуара, Алексей внимательно изучил пустую дорогу и, ничего не обнаружив, пошел прочь от остановки. Ворчливая старуха осталась одна.

Где-то на полпути его нагнал запоздавший транспорт. Старый автобус скрипел и раскачивался, медленно преодолевая метр за метром бесконечно знакомой дороги. Проскрипев мимо, он направился дальше, увозя с собой недовольную старушку и еще нескольких счастливцев. Водитель, кстати, был русский…

Алексей не стал тормозить этот полуживой катафалк. Пускай едет своей дорогой и везет тех, кто так рвался туда попасть. А он дойдет сам. На своих ногах. К тому же до метро оставалось всего метров пятьсот…

Холодно…

* * *

«Он всегда просыпался с первыми лучами солнца. Во сколько бы не уснул, с наступлением утра глаза сами по себе открывались навстречу новому дню…

Порой это было даже удобно… Но только не после бурной ночи, полной эмоций и ярких впечатлений…

Алексей недовольно выругался себе под нос и повернулся на бок, вознамерившись все же выспаться за оставшееся время. На часы он не посмотрел, но, скорее всего, проспал он не больше двух часов…

Проклятье! Голова гудела до боли в ушах…

А кожа на лице с силой натянулась, подобно ткани барабана, норовя лопнуть и разлететься в клочья… Впрочем, все это лишь стандартные реакции организма…

Можно пережить.

Важнее другое — этой ночью он был с ней…

Девушка мерно дышала в стороне, осторожно вдыхая аккуратным носиком воздух и ласково выпуская его обратно. Поджав ножки и сложив руки под щечкой она напоминала маленького ребенка, с наслаждением окунувшегося в мир пространных грез… Отвернувшись от сияющего утренним светом окна, она с простой легкостью парила во сне, не зная что в этот момент буквально в нескольких сантиметрах от нее некто влюбленный нежно скользит глазами по ее красивому лицу, тонкой шее, соблазнительным плечам и волнующему изгибу талии…

Алексею захотелось дотронуться до нее, передать часть своего тепла, но он тут же отдернул уже протянутую руку. Лучше пускай выспится…

Она и так плохо спит по ночам. По разным причинам.

Алексей поправил девушке одеяло, прикрыв оголенные части ее великолепного тела, и отвернулся в другую сторону. Наверное, приятели лишь снисхожденно усмехнутся, узнав, что он провел целую ночь с девушкой, обнимал ее, страстно целовал… даже оказался в одной постели, но ничего с ней не сделал…

Глупо, не по-взрослому… Но это реально. Ведь если бы он действительно хотел только этого, то, очевидно, не стал бы упускать случай и овладел бы охваченной алкогольной бесшабашностью девушкой.

Но нет. Не за этим он рвался среди ночи сквозь красные огни светофоров под шефство пышущего перегаром водителя такси… Теперь он точно знал, что не для этого.

Когда начинался их безумный роман, сознание было охвачено жаром весеннего карнавала, кружившего сотни тысяч живых существ в вихре бесконечной игры в любовь… Да, тогда действительно все было лишь веселой игрой, разбавлявшей тусклые тона рутинной суеты. Жизнь в эти несколько месяцев казалась чуть более… живой… не запрограммированной на результат, а растянувшейся на пылкие минуты процесса, казавшиеся вечностью…

Быть может, все было действительно неплохо, весело, насыщенно, отчасти забавно и даже мило… если бы не одно большое но.

Алексей приподнялся на локте и дотянулся до телефона, лежавшего на тумбочке у кровати. На дисплее горел значок сообщения. После нескольких секунд раздумья, юноша нажал на кнопку и прочитал сообщение:

«Доброе утро, любимый! Как спалось? Я только встала… Пойдем сегодня куда-нибудь?»

Над текстом значилось имя адресанта: Вика.

Алексей нажал на кнопку сброса и снова лег на кровать. Стало холодно.

Пока он разбирался с телефоном, Алиса стянула с него одеяло, получше укутавшись в него.

Во рту пересохло.

Плохо…

Нужно скоро уезжать».

* * *

В метро как всегда противно и отвратительно. Запах, витающий в воздухе, норовит впитаться одежду и остаться навсегда… А какие тут люди! Сколько недовольных, сколько пьяных и сколько обозленных рож! Хочется плюнуть в каждую. Впрочем, среди общего потока безликих тел много вполне приличных людей, но человеческое сознание так устроено, что склонно выбирать самые яркие примеры и приводить все окружающее к общему знаменателю господствующих впечатлений. А метро — это место, где даже самое прекрасное может перемешаться с общей массой серости, грубости и невежества. Алексею даже порой кажется, что цветы в этом месте перестают нести свой аромат, а их дивная раскраска теряет магическую красоту…

На платформе было людно. Понятно. Время около девяти, люди на всех порах спешат на работу или учебу. Придется провести несколько отвратительных минут в толкотне, вкушая ароматы потеющих тел. От этой мыcли лицо Алексей перекосило. Стараясь справится с накатившим отвращением, юноша задрал подбородок как можно выше. Благо его рост позволял смотреть на большинство сограждан свысока.

— Молодой человек, а что это вы… такой мрачный? — спросил кто-то, коснувшись плеча юноши.

Алексей вздрогнул и повернулся к говорившему человеку. Им оказался низенький старичок в сером, поношенном временем пальто. Его седые волосы были растрепаны и засалены грязью. Пахло от него водкой и мочой.

— Вы что-то хотите? — нахмурившись, спросил Алексей.

Старичок прищурился и спустя пару секунд добродушно улыбнулся.

— Считаешь, что ты не такой? — спросил он.

— Не понял… — удивился Алексей.

— Малыш… Скажи, а почему ты здесь? Почему стоишь сейчас… среди нас?

— Послушайте, уважаемый…

— Алексей, не перебивай старших, — повысил голос старик, и юноши отвисла челюсть.

— Откуда вы…

— Ошибка молодости во все времена заключалась в особом мнении… Молодым всегда кажется, что они исключительные, что их судьба зависит от них и, значит, также неповторима, как и они сами. Но… Почему ты тогда здесь, когда так ненавидишь это место? А почему здесь еще сотни других, так же люто не переносящие запах паршивого метро?

— Я…

— А секрет совсем прост: исключительность начинается с осознания своей одинаковости… — вкрадчиво проговорил старик и тут же утратил интерес к Алексею. Под грохот прибывающего на станцию поезда старичок достал из кармана потертую фляжку, отсалютовал совершенно обескураженному юноше и пошел прочь. Когда поезд остановился и открыл двери, неизвестный старик исчез среди колонн.

Задумчивый Алексей зашел в вагон, двери закрылись, и поезд помчался вперед, оставляя за собой пустоту…

* * *

«Этой жаркой ночью не до сна, Я искала свободу, но нашла себя Слишком много лести и обид, Навсегда хочу тебя забыть…»

— надрывалась группа Кокос из мощных динамиков новой мазды шестерки. Водителю было все равно, что играет в его такси, а Алексею эта песня казалась очень кстати.

В который раз он мчался по ночному Питеру к ней… Стрелка на часах только перевалила за полночь, а он уже дрожащими руками открывал дверь такси…

И снова он уговаривал себя не ехать… Он знал, что телефон в очередную пятницу обязательно зазвонит, и когда он снимет трубку, то ее нежный, слегка возбужденный голос после пары обязательных, но пустых вопросов предложит приехать к ней. И спустя несколько минут бессмысленного сопротивления он, несомненно, скажет… «да».

Он столько раз говорил себе «нет». Столько раз мысленно умолял себя больше не соглашаться, все же стать жестким, поставить стену… выключить телефон. Но нечто постоянно отговаривало его от этих действий и наоборот подталкивало вперед… к ней. Хотя…

Этим нечто был он сам. А вымышленные силы спокойно дремали в своем небытии, ни капельки не заботясь о делах смертных.

Причиной всему, конечно же, была его двойная жизнь. Алексей себе и представить не мог, что такое может случиться с ним. Вечный рационалист, поборник справедливости и нерушимых принципов, имея собственную девушку проявил весьма живой интерес к другой, а затем умудрился влюбиться в нее по уши… Но сил, чтобы бросить прежнюю так и не нашел, ибо слишком долгие отношения настолько сильно связали их души, что попытка расстаться закончилась нелепым провалом… Но желание быть с другой никуда не исчезло. И оно копилось каждую неделю день за днем, получая разрядку только после полуночи в пятницу, когда одна спит, а другая только очнулась от дневного дрема и возжелала увидеть влюбленного дурака у своих ног.

На смену Кокос заиграла песня AKCENT «Stay with me». Алексей усмехнулся: именно под звуки этой песни начиналось его весеннее сумасшествие.

Да, именно сумасшествие, потому что эту игру на две стороны, одна из которых мучается и страдает, а другая лишь снисходительно улыбается, забавляясь пляской ужа на сковородке, назвать нельзя.

Однако самое противное в этой ситуации другое: Алексею было совершенно наплевать на то, что чувствуют обе девушки. Он просто нравился себе сам… Крутясь между двух огней, он испытывал чуть ли не нарцистическое удовольствие от себя… К тому времени все так удачно складывалось и на работе, и в иных делах… Он летал.

Но любой полет всегда заканчивается посадкой. И можно сесть мягко, а можно сломать ноги. Он же умудрился просто шлепнуться, размазавшись об камни.

Игра не только затягивает. Игра порождает последствия. И порой, когда она все же заканчивается, остаются долги… красные платежом.

Жаль, ей кажется, что он ездит к ней, словно к любовнице, для развлечения… Но что можно назвать развлечением? Бутылку виски и коктейль страстных поцелуев и крепких объятий? Возможно… Однако Алексей не очень-то любил целоваться, а пить с девушкой наедине тем более.

Он хотел быть рядом. Хотел чувствовать ее тепло, возбужденное дыхание, наслаждаться ароматом ее нежного тела, в котором, казалось, он был готов полностью раствориться…

А потом уложить спать, поцеловав на ночь…

Конечно, ему хотелось овладеть ею, но это чувство было исключительно сопутствующим. Для секса ничего не терпят и уж тем более не прощают.

Зачем?

Когда он выходил из такси, динамики играли что-то пошлое… Пускай внутри него скребутся муки совести, но сейчас он забудет обо всем и останется с ней. Мир вокруг будет не нужен».

* * *

До офиса оставалось две-три сотни метров. Алексей старался держать темп, но бежать не собирался. Ничего, даже если опоздает — подождут. Конечно, он не был незаменимым работником, но за него работу никто делать не станет. А он сделает — лишние пару минут не помогут и не помешают. Сегодня не тот характер дел.

Светофор горел красным уже минут пять. На перекрестке столпилась целая уйма народу. Все нервничали, спешили Алексей пару раз глянул на часы, но чисто рефлекторно. Еще минуты три-четыре…

Действительно, через указанный промежуток времени по девственно чистым дорогам промчался кортеж из трех милицейских машин, сопровождавших престижный Мерседес с тонированными стеклами. Проехали тихо, без включенных спецсигналов. Этого не требовалось. Услужливые стражи порядка успели разгрузить трафик, стараясь угодить начальству. А говорят, проблему с пробками решить нельзя…

Перейдя дорогу, Алексей вышел на Сампсониевский мост, перекинутый через Большую Невку. Несмотря на свои скромные размеры, путь по нему казался жутко долгим: где-то на середине складывалось ощущение, будто позади осталась половина города. А еще он постоянно трясся под ногами. Особенно когда мимо проезжал трамвай. Невольно хотелось взяться рукой за перила в ожидании неминуемого обрушения. Все в этой стране делали через… Впрочем ладно, критиковать всегда легко.

Когда мост к счастью закончился, и на пути возник очередной перекресток, светофор снова показывал красный свет. Ну что ж…. Сама судьба сегодня благоволит хорошенько опоздать.

Мимо проносились красивые машины, в которых сидели разные люди… разные лица, разные жизни. Но сознание отказывалось воспринимать разницу — твердило одно завистливое утверждение: я, честный гражданин, хожу, тружусь, стираю ноги в кровь этими неудобными туфлями, а кто-то просто красиво выгибает зад да рот трубочкой, получая от жизни все.

Алексей поморщился и сразу отогнал эти мысли, закурив очередную за утро сигарету. Слишком однобокий взгляд. Заурядный даже.

Когда он перешел дорогу и уже направился напрямик к офису, его цепкий взгляд ухватил поблескивающий кузов нового BMW… Автомобиль только припарковался к обочине, и из него вышла молодая девушка… На вид, лет восемнадцать. Красивая, безумно привлекательная куколка. Но на личико совершенно безмозглая. Кто бы что не говорил, а глупых девушек увидеть можно сразу. И, кстати, красота не всегда бывает показателем… Все дело в глазах. А в глазах этой красавицы читалась откровенная пустота… Бездонная и всепоглощающая пустота.

Не заметить, что Алексей нагло смотрит на нее, красавица не могла. Остановившись чуть поодаль, она ответила ему тем же самым.

— Что, завидуешь? — спросила она через несколько секунд. На лице блистала ядовитая усмешка.

— Чему? — дернул бровью Алексей.

— Моему статусу, положению, — уточнила девушка, кивнув в сторону своей машины. — Моему совершенному телу?

Алексей внимательно посмотрел на нее, оценив всю прелесть форм, затем перевел взгляд на новую машину.

— Знаешь… Пройдет время и твое красивоt тело обвиснет, а твоя машина заржавеет. Твой покровитель потеряет к тебе всякий интерес и ты сдохнешь никому не нужной и бестолковой шлюхой, — выпалил Алексей на одном дыхании. — Не думаю, что здесь есть чему завидовать…

Сказав это, юноша пошел дальше, оставив совершенно сбитую с толку девушку в одиночестве.

Вход в офис был всего в нескольких метрах от места, где состоялся дерзкий диалог с красивой пустышкой… Именно тут стоял незнакомый Алексею человек в черном плаще и старомодной шляпе, больше свойственной тридцатым годам. Медленно покуривая сигарету, вставленную в изящный мундштук, незнакомец смотрел прямо на Алексея.

— Алексей, не стоит так откровенно себя обманывать, — сказал он, когда юноша собирался открыть дверь.

— Вы о чем? — в который раз удивился Алексей. Видимо, сегодня так сложились звезды, что все хотят поговорить с ним.

— Главное не то, что будет… Главное, что есть сейчас… — голос человека был хриплым и надрывным… — Быть может, в будущем она действительно скончается никому не нужной… Но где гарантия, что ты через пару дней не сгинешь в небытии?

Незнакомец стряхнул пепел и пошел прочь, бросив на прощанье насмешливый взгляд. Алексей только пожал плечами. Вокруг одни сумасшедшие.

Зайдя в прихожую, юноша поздоровался с охранником и принялся старательно вытирать ноги. Он терпеть не мог оставлять грязные следы за собой.

— А с кем это ты, Алексей, разговаривал? Я в камеру не вижу что-то, — спросил охранник после недолгой заминки.

— Да там… Прохожий какой-то… Не обращайте внимания Леонид Львович. Сегодня своеобразный день.