Помоги проекту - поделись книгой:
Иного шваревцы и не ждали. Разведкой было установлено, что немцы за ночь сумели подготовить оборону по северному и северо-западному скатам высоты 259,5, а в деревне Быково сосредоточили резерв из танков и мотопехоты. Подавить все это артиллерийским налетом невозможно, хотя урон, как оказалось, был нанесен немалый.
Полк наступал первым батальоном левее большака Дорогобуж — Ельня, вторым — вдоль дороги и правее, третий батальон шел за вторым…
В двенадцать часов в западном и юго-западном направлениях перешли в наступление части 19-й и 120-й стрелковых дивизий, поддерживаемые немногочисленными танкистами. Перед 120-й дивизией противник начал отходить с рубежа Селешня — Титовка — Чемуты. Потеснили противника и наступающие части 19-й дивизии. Но в четырнадцать часов, то есть по истечении двух часов боя, над позициями наших войск появились пикирующие бомбардировщики. Большую часть своего груза они сбросили на подразделения 19-й дивизии, особенно на огневые позиции ее артиллерии.
Полк Шварева наступал несколько успешнее. К 16 часам первый батальон овладел деревней Ушаково, второй — высотой 238,8, третий — опушкой леса севернее Ушакова.
В 17 часов закрепила свой успех 120-я дивизия: противник продолжал медленно отходить в направлении Калошино, а 105-я танковая дивизия овладела деревней Погарное и высотой 270,22.
В 17 часов 30 минут семь немецких самолетов нанесли бомбовый удар по деревне Ушаково. Под натиском фашистской пехоты, поддерживаемой артиллерийско-минометным огнем, первый стрелковый батальон 355-го полка отошел на опушку леса восточнее и северо-восточнее Ушакова. Но в 19 часов, не выдержав огня нашей артиллерии, немцы оставили деревню и первый батальон опять занял Ушаково. В 19 часов 15 минут этот батальон опять оказался под ударом немецких бомбардировщиков. В 19 часов 30 минут, не устояв перед новой контратакой противника и оказавшись под его фланговыми ударами, полк Шварева отошел в свое первоначальное положение.
К вечеру в стрелковых батальонах подсчитали потери: убитых — 40 человек, раненых — 221, выведено из строя 3 орудия противотанковой обороны, 5 станковых пулеметов и 2 автомата.
Противник, по оценкам командования 355-го полка, потерял убитыми и ранеными до двух рот. В плен к русским попал один сержант, захватили они также один ручной пулемет и два автомата.
Артдивизион 46-го гаубичного артиллерийского полка капитана Помельникова, действовавший совместно с полком Шварева, подводил итоги дня отдельно.
После боя в полку Шварева насчитывалось 890 винтовок, 17 ручных пулеметов, три станковых пулемета, 2 пятидесятимиллиметровых и три 82-миллиметровых миномета, ни одного 76-миллиметрового орудия, боеприпасов — около 60 тысяч винтовочных патронов, 16 — пятидлесятимиллиметровых мин, четыре 120-миллиметровые мины, ни одной 82-миллиметровой и 350 ручных гранат (ЦАМО РФ. Ф. 1043. Оп. 1. Д. 2. Л. 108, 109).
Начальник штаба полка капитан Багдасаров и его помощник старший лейтенант Мартынов в донесении о первом бое на ельнинской земле просили вышестоящее командование пополнить полк недостающим вооружением и матчастью, а также выслать автотранспорт для эвакуации раненых.
Существенными были потери и в других дивизиях.
103-я моторизованная дивизия в этот день впервые участвовала в бою. Ее 583-й стрелковый полк под командованием майора Дудкова действовал решительно, напористо, красноармейцы и командиры показали себя с самой лучшей стороны.
Общий же результат опять был не такой, как надо. И Ракутин совместно со своим штабом искал новых методов ведения боя в условиях, когда свои дивизии уже значительно обескровлены, а противник не слабак.
Многолетний опыт пограничной службы подсказывал ему: необходим тесный контакт с местным населением, нужны более полные и абсолютно точные сведения о противнике.
На исходе дня состоялась вторая встреча командарма Ракутина и первого секретаря Ельнинского района Валуева. Представив Валуеву начальника разведотдела штаба армии, командарм сообщил:
— Мы пригласили вас, товарищ секретарь райкома, по очень важному делу. Нам надо знать, что делают немцы и какие силы имеют на занятой территории вашего района. Можете ли организовать из местных коммунистов и комсомольцев несколько групп разведчиков, послать их в тыл врага с нашим заданием?
— Можем, — ответил Валуев.
— Через линию фронта, чтобы они не подорвались на минах, наши товарищи будут их сопровождать, а на обратном пути встречать в условленных местах, в установленное время, — продолжал Ракутин. — Когда надо будет, с ними пойдут в тыл наши разведчики. Один из наших товарищей будет иметь с вами постоянную связь, давать задания. Договорились?
— Все понятно, товарищ генерал, — отвечал Валуев. — Вчера мы создали партизанский отряд. Есть наши активисты и в тылу врага. Так что любое задание выполним.
— Вот и прекрасно. Детали обговорите в разведотделе.
…Бой продолжался. Первый батальон 401-го стрелкового полка 120-й дивизии наступал на южной опушке леса у деревни Вараксино, второй стремился овладеть Коноплянкой. 474-й стрелковый полк дрался за деревню Коробы.
ДЕНЬ ВОСЬМОЙ
Пятница, 25 июля
«…Часть майора тов. Утвенко вот уже восемь суток ведет беспрерывные бои с фашистскими разбойниками. Высокая организованность, беспримерная отвага и упорство обеспечили этой части успех. Враг отброшен. 25 июля с боем занята высота, позволяющая развивать наступление».
Строки эти взяты из газеты «За честь Родины» (№ 19, 27 июля 1941 года). Ими предваряются материалы второй страницы, объединенные заголовком «Слава отважным бойцам части майора Утвенко». Специальные корреспонденты Величко, Белкин и Климов, собравшие эти материалы на месте боев, подчеркивают, что за восемь суток часть Утвенко не уступила ни одного клочка земли врагу без боя. В первые дни она отходила, изматывая противника, подавляя его огневые точки. Теперь вот по клочку отвоевывают отданное пространство.
Эта часть — 315-й стрелковый полк 19-й Воронежской ордена Трудового Красного Знамени стрелковой дивизии генерал-майора Котельникова. Да, воронежцы не устояли перед массированным ударом немецкой танковой дивизии на подступах к Ельне, но завоеватели, в считаные дни покорившие почти всю Европу, на ельнинской земле едва смогли одолеть за восемь дней десять — пятнадцать километров.
День, когда в 19-ю дивизию пришло заслуженное признание, выразившееся в упомянутой выше газетной публикации, был не легче, чем предыдущие. И даже, пожалуй, труднее. Как свидетельствует Гейнц Гудериан в «Воспоминаниях солдата», к 25 июля у него на починковско-ельнинском направлении сосредоточились немалые силы.
«263-я пехотная дивизия, 5-й пулеметный батальон, пехотный полк “Великая Германия”, 18-я танковая дивизия и 292-я пехотная дивизия, — пишет Гудериан, — достигли района южнее Прудки и аэродрома Шаталово, на который базировались наши бомбардировщики ближнего действия и который нам приходилось обеспечивать от артиллерийского и минометного огня русских; 10-я танковая дивизия находилась в Ельне, дивизия СС “Рейх” — севернее Ельни». Войска Гудериана в этот день, как зафиксировано в оперсводке, с часу ночи в районе Андреева колодца навязали бой 19-й дивизии. Противник сначала наступал на левом фланге 315-го полка, потом, получив хороший ответный удар, перешел к обороне, сосредоточив на узком участке до батальона пехоты.
Но у Ракутина велико было желание отомстить. Это требовало от него и вышестоящее командование. Маршалы Тимошенко и Шапошников 24 июля направили «товарищу Сталину и начальнику Генштаба Красной Армии т. Жукову» доклад Военного совета Западного направления, в котором, в частности, сообщили: «В районе Ельни, по данным авиаразведки, противник отходит на запад. Считаем настоятельно необходимым 19-й сд, усилив ее танковым батальоном за счет 105-й тд, продолжать преследование противника с тем, чтобы ее ввести затем в группу тов. Качалова».
Для большей убедительности маршалы добавили:
«Опыт двух дней показал, что фронт т. Богданова и командарм 24-й не имеют связи с частями и своевременно не знают, что делается у них на переднем крае».
Дальше еще одно существенное дополнение:
«Группа тов. Качалова сегодня, 24 июля, второй день ведет бой в районе к югу от Починка» (ЦАМО РФ. Ф. 246. Оп. 12928. Д. 2. Л. 41).
Как пишет Константин Симонов, «в ту ночь с 24 на 25 июля, когда мы возвращались из 355-го полка к Ракутину и искали его, из штаба фронта пришли начальнику штаба армии и Ракутину сразу две гневные телеграммы с требованием “уничтожить противника районе Ельни”» (Разные дни войны. Т. I, гл. 8).
Командование 19-й дивизии для обеспечения левого фланга своего полка выслало заслон из двух батальонов. «Пропуская шедшие к переднему краю колонны, — пишет в своих воспоминаниях начальник штаба дивизии Данилович, — мы с майором Утвенко беседовали на обочине дороги, уточняя районы обороны для стрелковых батальонов. Поредевшие роты, усталые и измученные непрерывными боями, спокойно, без шума проходили мимо нас».
По приказу командарма Ракутина из 204-го полка майора Сидорова 102-й танковой дивизии для поддержки наступления полка Утвенко были выделены семь танков — один KB, один Т-34, два БТ-5 и три Т-26.
Редактор газеты «За честь Родины» батальонный комиссар Ильин для освещения намечавшегося события командировал в 19-ю дивизию корреспондентскую бригаду.
Специальные корреспонденты Величко, Белкин и Климов прибыли в дивизию на рассвете. Генерал-майор Котельников на своем командном пункте познакомил их с боевой обстановкой и разрешил побывать и у артиллеристов, поддерживающих наступление, и в полку майора Утвенко, между прочим заметив:
— Командир полка часто во время боя забывает о личной опасности, идет туда, где самое пекло. Я ему несколько раз советовал быть осторожнее, а он обещает и забывает.
Политрук Василий Величко, который по возрасту и служебному положению был старшим в корреспондентской бригаде, чуть заметно улыбнулся: ему тоже давали подобные советы, а он уже несколько раз ходил в атаку. Генерал и сам был не из трусливого десятка, но его никогда не покидала ответственность за жизни людей, подчиненных ему, он старался воевать не числом, а умением, благодаря чему после недельных кровопролитных боев удалось сохранить боеспособность дивизии, не получившей за это время ни одного человека пополнения. Неслучайно в военном обиходе появились такие понятия, как остатки роты, остатки батальона. Многие отделения и взводы уже исчезли без остатков. Потому и сейчас, ответив на вопросы корреспондентов и передавая их под зоркий глаз комиссара дивизии Василия Ивановича Дружинина, генерал Котельников напомнил:
— Допустить только на командный пункт полка, в батальоны во время боя ни в коем случае.
Корреспондент Василий Арсеньевич Величко и командир полка Александр Иванович Утвенко мгновенно нашли общий язык: уж очень много оказалось у них схожего.
Василий Арсеньевич был всего на три года моложе Утвенко. Родился он в 1908 году в семье украинца, переселившегося в начале века в село Новинское Змеиногорского уезда Алтайского края. Семья была богатая, зажиточная, но когда Василию исполнилось три года, отец умер, матери было трудно справляться с крестьянским хозяйством, и оно стало рушиться. Потом мать вышла замуж за вдовца, но семья, созданная из двух несчастных семей, жила бедно. Василий с семи лет стал работать подпаском, а в марте 1920 года вступил в комсомол, искренне поверил в возможности рабоче-крестьянской власти творить добро людям и всеми силами помогал ей. Сначала с оружием защищал от банды какого-то атамана свое родное село, потом служил в частях особого назначения, был вторым номером пулеметчика. Однажды решил попасть в армию Буденного и отправился из Сибири на Западный фронт, но с поезда сняли — мол, молод еще, направили работать в местные органы государственной власти.
Работал так, как понимал свой долг. Участвовал в изъятии кулацкого хлеба, проводил неделю сухаря, ходил по самым далеким стойбищам малых сибирских народов в качестве пропагандиста новой жизни, записывал сибирские легенды, стал заниматься журналистикой. Перед войной участвовал в научной экспедиции на Ямал и описал это путешествие в путевых очерках. И вот теперь — корреспондент армейской газеты. Боевое крещение принял вместе с воинами 785-го стрелкового полка подполковника Койды 166-й Томской стрелковой дивизии, которая по приказу Ставки была выдвинута с берегов Днепра, занимаемых 24-й армией, на север Смоленской области, в район озера Щучье, и 19 июля с ходу вступила в бой.
Александр Иванович Утвенко родился в 1905 году в селе Давит Брусиловского района Киевской области, окончил сельскую школу, занимался хлебопашеством, а в октябре 1924 года поступил на службу в РККА, в 1927 году стал командиром взвода, окончил школу красных командиров в Харькове. Служил в Орловском военном округе, участвовал в развертывании полков 19-й в самостоятельные дивизии, в 1939 году принял 315-й полк, которым теперь командует в боевой обстановке.
Чистокровный украинец Утвенко, перемешивая русские и украинские слова, обрушил на сибирского украинца массу примеров самоотверженных, может быть даже героических поступков, совершенных воинами его полка.
— Взвод сержанта Оськина ворвался в немецкие окопы и колотил, кромсал фашистских гадов прямо в их змеиных гнездах, — рассказывал он. — Старший лейтенант Дубинин и восемь стрелков сутки вели бой в окружении, но прорвались к своим и по пути уничтожили один фашистский танк. У майора Толоквадзе есть четвертая рота, ее прозвали ротой героев, командует ротой лейтенант Некрасов.
Корреспонденты, несмотря на запрет комдива, побывали на передовой в батальоне Толоквадзе. Вот какую картину, запомнившуюся в этот день политруку Величко, сохранила пожелтевшая газетная страница:
«Утро.
В подразделениях приказ: готовиться к атаке на новые пункты, на новые села, захваченные варварами, загаженные как саранчой.
Подразделение майора Толоквадзе уже исполняет приказ.
Майор — сильный, спокойный грузин. Его голос ровен, властен. Он отдает распоряжение и добавляет:
— Спокойно… Спокойно…
Над головой его поют пули, режут воздух снаряды, свистят певучие мины.
Восьмой день разгорается».
У артиллеристов, точнее, в 103-м гаубичном артиллерийском полку майора Григория Захаровича Асатурова, свои герои — красноармейцы Золотухин, Суригин, Зибарев, Чуквардин… Самая героическая — третья батарея лейтенанта Будко. В том же очерке Василий Величко рассказал и об этой батарее.
«День жаркий.
Командир гаубичной батареи Будко еле успевает вытирать пот. Огонь ведется бешеным темпом.
Вот уже сбита одиннадцатая цель. А цели каковы?
Цель № 6 — колонна мотоциклистов, боеприпасов — уничтожена.
Цель № 7 — батарея противника — взлетела на воздух.
Наводчик записывает на щите орудия:
— 12.
Это цель особая: навек замолчали гаубицы фашистов. И вдруг в небе показалась эскадрилья немецких бомбардировщиков. Она шла прямо на батарею Будко. Началась бомбежка с пике.
— Шуму будет — не оберешься, — заметил Будко.
Ни один человек не покинул орудий. Бомбежка была гулкой, барабанной и с виду грозной.
Но… ушли бомбардировщики и наводчики написали на щитах орудий:
— 13.
И вновь загрохотали гаубицы. Вновь заработали расчеты: бомбежка не сделала ни одной царапины на людях и орудиях».
Итог дня — занятие в районе Андреева колодца упоминавшейся выше высоты, что вызвало немалую радость и у тех, кто ее занимал, и у тех, кто содействовал им. Это был первый успех на участке 19-й дивизии. Газета броско провозгласила: слава бойцам Утвенко. Многим из них это была вечная память.
Сколько погибло стрелков-красноармейцев, документами не зафиксировано. Но точно известно, что из боя у Андреева колодца не вернулись на сборный пункт все семь танков, поддерживавших полк Утвенко. Не было потерь лишь у артиллеристов майора Асатурова.
В течение всего дня участвовали в бою и другие подразделения танкового полка. Четырнадцать боевых машин под командованием начальника штаба полка Новицкого наступали с 282-м стрелковым полком майора Батлука, действовавшим в тесном взаимодействии с 355-м полком Шварева 100-й дивизии. Танкисты наносили удар в направлении на деревню Лаврове Не зная местности и не имея конкретных целей, танковая группа не дошла до переднего края обороны противника, застряв в болоте. Здесь же она была расстреляна и сожжена. На сборный пункт возвратились только два танка. Двенадцать боевых машин (пять Т-26 и семь БТ-5) навсегда вышли из строя. В бою погибли пятнадцать танкистов, трое получили ранения, в том числе капитан Новицкий. Пропали без вести восемнадцать человек.
В 355-м стрелковом полку полковника Шварева утром еще не было боеприпасов и не были вывезены раненые. В лесу, в тени деревьев, 183 человека ждали более существенной медицинской помощи, чем та, которую им оказали санитары полевого перевязочного пункта. Комбриг Кончиц, командовавший группой войск северного направления, вынужден был отправить начальнику штаба 100-й стрелковой дивизии полковнику Груздеву следующую записку:
«Требую немедленного укомплектования полка до штата вооружением, боеприпасами и эвакуировать раненых. 7.15.25.7.41 г. Комбриг Кончиц» (ЦАМО РФ. ф. 1043. Оп. 1. Д. 2. Л. 129).
К 12 часам в полк прибыли пять автомашин с боеприпасами. Шварев приказал командирам батальонов уже сегодня быть готовыми к бою, организовать разведку противника в Ушакове. В 20 часов полковник Шварев, комиссар Гутник, начальник штаба Багдасаров подписали боевой приказ № 11, согласно которому в 21.00 полк перешел в наступление с задачей овладеть деревней Ушаково, на северной и северо-западной окраинах которой, как установила разведка, немцы успели создать оборонительный рубеж.
Командование 355-го полка не рассчитывало на мгновенный успех. С наступлением темноты батальоны продолжили бой, который шел всю ночь.
Немецкое командование, хотя войска 24-й армии продолжали нести большие потери, по-прежнему было недовольно. Командующий группой армий «Центр» шестидесятипятилетний фельдмаршал Федор фон Бок 25 июля, принимая у себя в штабе в городе Борисове начальника штаба Верховного главнокомандования гитлеровских войск фельдмаршала Кейтеля, прослезился: «Советские войска контратакуют у Ельни… Котел у Смоленска полностью закрыть невозможно». (Безыменский Л. Укрощение «Тайфуна». С. 10).
Однако немцы не собирались уходить из города. Авиационная разведка несколько подвела двух маршалов Советского Союза.
Командование же 24-й армии продолжало верить в близкий успех. Планируя боевые действия на очередной день, оно констатировало: «Противник под воздействием нашей авиации и артиллерии готовится к отходу в западном направлении» (ЦАМО РФ. Ф. 1087. Оп. 1.Д.4.Л. 112).
Основанием для такого заключения в какой-то степени могли быть успехи полка Утвенко, занявшего безымянную высоту у Андреева колодца, но решающего значения они не имели.
ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ
Суббота, 26 июля
Частный боевой приказ № 03, подписанный Ракутиным и поступивший в войска ночью, ставил перед группой войск 24-й армии, действовавшей на ельнинском направлении, жесткую задачу: «Решительной атакой 26.7.41 г. окружить противника в районе Ельня, уничтожить его группу, организовав преследование его отходящих частей». (ЦАМО РФ. Ф. 1087. Оп. 1. Д. 4, лл.112–113.)
В подчинение командиру 19-й стрелковой дивизии переходили мотострелковый полк 103-й моторизованной дивизии, половина стрелкового полка 50-й стрелковой дивизии и группа танков 102-й танковой дивизии. 120-я стрелковая дивизия генерал-майора Петрова и 19-я стрелковая генерал-майора Котельникова должны были атаковать противника на рубежах Ярославль — Холмы и Клемятино — Красное, обойти Ельню с северо-востока и юго-востока.
355-му стрелковому полку Шварева с группой танков предстояло атаковать и уничтожить противника в районе Ушакова, в дальнейшем продвигаться на Перганово и Иванево, совместно со 120-й и 19-й дивизиями окружить и уничтожить ельнинскую группировку противника.
107-я стрелковая дивизия полковника Миронова не менее чем одним стрелковым батальоном с подвижной группой до одной батареи полевой артиллерии должна была атаковать противника в направлении Садки — Курнесово — Иванево, взаимодействуя по окружению Ельни с 355-м полком, «одновременно уничтожая подвижными отрядами отходящие на запад группы противника согласно данным ранее указаниям по этому вопросу».
Артиллерийские полки в течение часа перед началом атаки должны были подавить своим огнем противотанковую оборону противника на переднем крае, уничтожить огневые гнезда на опушках леса у деревни Еремино, а также у деревень Ушаково, Клемятино, Красное, противотанковую оборону в городе Ельне.
Ох уж эти планы, ох уж эти приказы! Хорошо они выглядят на бумаге, да не так все получалось в фронтовой действительности.
Начало атаки было назначено на семь часов утра, но в 7 часов 35 минут штаб 19-й дивизии получил следующую записку: «Общее наступление начать не в 7 часов, а в 10 часов, повторяю: 10 часов 26.7.41 г. Ракутин. 26.7.41 г». (там же. Л. 121).
Судя по архивным материалам, записка эта не опоздала к исполнителям. Перенос начала атаки, пожалуй, был сделан по просьбе командиров дивизий, которым давалось очень мало времени на ее подготовку. И все же ценой неизмеримых усилий наступающих войск к вечеру был закреплен маленький предыдущий успех и достигнут некоторый новый, но не тот, которого ждали, готовя приказы, но дававший повод надеяться на перелом в ходе боевых действий. Об этом очень точно и ясно рассказывают документы, написанные под грохот канонады самими участниками боев.
«Боевое донесение № 3 штаба 355-го полка, лес 200 м. восточнее Кашкино, к 23.30 26.7.41 г.
1. В 21.00 25.7.41 г. полк перешел в наступление с задачей овладеть Ушаково. К 7.00 26.7.41 г. полк овладел: первый стрелковый батальон — Ушаково, второй стрелковый батальон — высота 238,8, третий стрелковый батальон сосредоточился в лесу восточнее Шумкино — Печки.
2. В 7.00 26.7.41 г. противник из района Артель перешел в контратаку при поддержке 8-ю танками и усиленным огнем легкой и тяжелой артиллерии.
3. В 8.00 полк был подвергнут бомбежке, в основном 3-й батальон, авиацией противника в количестве около 10 бомбардировщиков, сброшено 8 бомб. К 8.30 полк отошел и занял первоначальное положение.
В 13.00 полк повторил атаку на Ушаково, имея в своем составе прибывший батальон 630-го стрелкового полка. К 16.00 полк овладел высотой 238,8, северной и северо-восточной окраинами Ушаково. В 18.00 противник при поддержке 7-ю тяжелыми танками контратаковал полк. К 21.00 полк отошел на исходное положение.
4. Сосед справа — 586-й сп — обороняется на участке Каськово — Калита, к 15.00 26.7.41 г. высылает усиленный батальон по маршруту Калита — Ведерники — Казанка — Некрасово — Нерыбино, сосредотачиваясь в районе хут. Токарево, Лысовка, Битяковка.
Сосед слева — 282-й сп — в районе д. Пожогино.
5. В 16.00 26.7.41 г. полковой разведкой и опросом местных жителей установлено скопление неприятельской механизированной части в районе Семешино и овраге восточнее, штаб части — в Семешино.
Шварев, Багдасаров» (ЦАМО РФ. Ф. 1043. Оп. 1. Д. 2. Л. 136).
«Оперсводка № 12 штаба 19-й сд, хутора Покровские, к 24.00 26.7.41 г.
Поделиться книгой: