В стране приключений.Вып.1

Три полисмена пересекли двор и вошли в дом. И почти сразу же выскочили и опрометью пустились наутек. Вслед за ними вылетел рой блестящих точек. Они неслись так быстро, что, казалось, оставляли в воздухе за собой золотистые следы. Полисмены бежали зигзагами, пригибаясь, бросаясь из стороны в сторону и размахивая руками.

Толпа подалась назад и кинулась врассыпную. Полицейский кордон тоже начал пятиться, хотя и пытался не терять достоинства.

Немного очухавшись, я увидел, что стою за углом соседнего дома, все еще сжимая руку Элен. Моя жена сердито переводила дух.

— Нечего было тащить меня так быстро! — закричала она на меня. — Я и сама добежала бы. А из-за тебя туфли потеряла.

— Забудь про туфли, — резко оборвал я ее. — Ты, видно, не понимаешь всей серьезности ситуации. Иди разыщи Билли — он где-то здесь, с ребятами — и отправляйся подальше отсюда. Поезжайте к Эмми.

— А ты?

— Я еще немного побуду здесь.

— Будь осторожен, Рэндолл.

Я похлопал ее по плечу, наклонился и поцеловал.

— Вернемся ли мы когда-нибудь в свой дом, Рэндолл?

— А как же, даже очень скоро, — ответил я. — Кто-нибудь придумает, как выжить оттуда этих жуков.

Глядя ей вслед, я с болью в сердце думал о том, что, наверно, солгал.

Действительно, кто скажет мне, вернемся ли мы когда-нибудь в свой дом? И вообще — останется ли Мать-Земля домом для нас, людей. Что, если золотые жуки отберут ее у нас?

Подкравшись к углу дома, я выглянул на улицу. Жуки, видно, не стали преследовать полицейских далеко, но теперь эскадрилья золотистых точек медленно кружилась над самой крышей нашего дома. Итак, жуки выставили воздушный заслон.

«Любое страшное земное чудовище, пусть даже самое отвратительное и ужасное, можно понять, — думал я, — и против него можно бороться. Но что мы, люди, можем противопоставить холодной уверенности золотых жуков, их целенаправленности, сконцентрированной и бездушной слаженности их действий».

Услышав чьи-то шаги, я испуганно поднял голову и увидел Артура Бельзена — весьма чем-то раздраженного.

— Я обегал всю округу, разыскивая вас, — сказал он. — По дороге встретил Добби, и он сказал мне, что наши жуки…

— Никакие они не мои, — резко ответил я.

Мне уже надоело, что все приписывают этих жуков мне — будто я действительно причастен к их появлению на Земле.

— Ну, ваши или не ваши, а Добби сказал мне, что они охотятся за металлом.

Я кивнул.

— Да, им только и подавай металл. Может, для них он — драгоценное сырье. Может, в том месте, откуда они прибыли, его не хватает.

И я подумал об агатовой глыбе. Если бы у них был металл, то, наверное, их корабль не был бы сделан из агата.

— Я насилу добрался домой, — сказал Бельзен. — Уже решил было, что где-то горит. Все улицы вокруг забиты машинами, а народу — видимо-невидимо. Думал, и не протолкаюсь.

— Да вы садитесь, — сказал я ему. — И перестаньте дергаться!

Но он не обратил внимания на мои слова и продолжал:

— У меня дома — огромное количество металла. Одних только машин в подвале сколько! Я в них вложил и деньги и душу, и не могу позволить, чтобы с ними что-либо случилось. Как вы думаете, жуки не начнут разветвляться?

— Разветвляться?

— Ну, я имею в виду — не начнут ли они разлетаться по другим домам после того, как покончат с вашим.

— Я не думал об этом, — ответил я. — Но такая вещь вполне возможна.

Перед моими глазами встало видение: жуки перелетают от дома к дому, чистят и разбирают все металлические детали и складывают их в одну огромную кучу, которая погребает под собой сначала кварталы и улицы, а потом и весь город.

— Добби говорит, что они состоят из кристаллов. Ну разве не смешно — кристаллические жуки!

Я промолчал. Собственно, он говорил сейчас сам с собой.

— Но кристаллы не могут быть живыми! — воскликнул он. — Из кристаллов изготовляют различные вещи. Полупроводники и тому подобное. В кристаллах нет жизни!

— Что вы на меня-то наскакиваете? — запротестовал я. — Разве я виноват, что эти жуки кристаллические?

Суматоха на улице усиливалась. Я поднялся, снова пошел к углу и выглянул.

Сначала я не заметил ничего необычного. На улице как будто царили мир и покой. Два или три полисмена метались на мостовой, но почему именно они так волновались, было непонятно. Казалось, никаких перемен за это время не произошло.

Но тут я увидел, что дверь одной из полицейских машин, стоявших вдоль тротуара, медленно, почти величественно, отделилась от корпуса и взлетела вверх, направляясь к нашему дому. Достигнув дверей кухни, она сделала плавный левый поворот в воздухе и исчезла внутри дома. «О, господи, — подумал я, — жуки взялись за автомобили!»

Только теперь я заметил, что у нескольких машин отсутствуют капоты и крылья.

«Ну, жуки, похоже, открыли, наконец, для себя настоящую золотоносную жилу, — подумал я. — Теперь они не остановятся, пока от машин не останутся одни скаты. Но что они будут делать, когда дом будет заполнен до самого верха?» С полдюжины полисменов бросились через улицу к нашему дому. Жуки заметили защитников порядка, когда последние уже топали по газону. Построившись дугой, золотые точки вошли в пике.

Полисмены сыпанули кто-куда, а воздушный заслон, выполнив свою миссию, снова закружил над зданием. Крылья, дверцы, передние и задние фары, радиоантенны непрерывным потоком проносились в воздухе и исчезали в дверях нашей кухни.

Внезапно, неведомо откуда, на наш газон выбежала собака. Она трусила, добродушно помахивая хвостом, и с любопытством озиралась вокруг.

Небольшой отряд отделился от воздушного заслона…

Напуганная резким свистом приближающихся жуков собака бросилась наутек.

Но было уже поздно.

Послышался ужасный звук: это жуки прошили тело бедного животного. Собака подскочила высоко в воздух и упала на спину.

Жуки снова сомкнутым строем ринулись вверх.

Собака билась в агонии и кровь струилась на траву.

Я сделал шаг назад, с трудом сдерживая тошноту. Постояв так немного, я, наконец, овладел собой и снова выглянул из-за угла.

Улица казалась вымершей. Убитая собака лежала на нашем дворе. Жуки методично разбирали автомобили. Полицейских нигде не было видно. И не только их, а вообще ни одной живой души. Даже Бельзен куда-то исчез. После убийства собаки дело повернулось совсем по-другому. До сих пор жуки представляли собой только загадку: теперь они представляли смертельную опасность. Потому-что каждый из них — это пуля, пуля, наделенная разумом.

Я вспомнил слова Добби, сказанные час назад: «Нужно эвакуировать весь район, а потом сбросить на него атомную бомбу».

«Неужели дойдет до этого? — подумал я. — Неужели опасность возрастет до таких размеров?»

Никто еще, конечно, не думает о таких мерах, но вскоре заговорят, как об единственно возможных. Потому что это только начало. Сегодня тревога охватила город, и этим делом занялась полиция; завтра, возможно, губернатор штата отправит сюда войска. Потом наступит очередь и федерального правительства. А после этого останется уже только единственный выход, выход, который предлагал Добби.

Пока что жуки не распространились на большую территорию. Но опасения Бельзена вполне реальны; пройдет какое-то время, и жуки начнут разлетаться в разных направлениях, расширяя свой плацдарм по мере того, как будет возрастать их количество. Билли был все-таки прав, когда говорил, что они размножаются очень быстро.

Прежде всего правительство, ясное дело, попытается вступить с ними в контакт, попытается договориться с ними, то есть с тем коллективным разумом, которым, по мнению Добби они обладают.

Но можно ли договориться с такими существами? С какой меркой интеллектуального развития должны мы к ним подходить? И какую пользу может дать такой контакт, если нам удастся его установить? Может ли вообще существовать какая-либо основа для понимания между людьми и этими существами?

И тут я понял, что моими мыслями до сих пор руководила элементарная паника. А тем временем проблему, поставленную перед нами появлением жуков, следует рассматривать абсолютно беспристрастно — здесь просто не к месту такие чувства, как гнев или страх.

Понятно, что сам я решить эту проблему не мог, но пока я обдумывал ее, в голове у меня мелькнула страшная мысль: смертельная опасность заключается уже в том, что чиновники не сразу смогут понять всю необходимость беспристрастного, объективного подхода к этой проблеме.

И все же должен же существовать какой-то способ избавиться от этих жуков. Прежде, чем войти с ними в контакт, мы должны знать, как их можно обезвредить.

Постой-ка, а что мне говорил Билли? Он мастерил ловушки для жуков из пластмассы, потому что они неспособны пробить ее. Так что пластмасса может быть ключом к решению проблемы.

Я мог бы, конечно, обратиться к полиции, но навряд ли там станут меня слушать. Так же поступят и городские власти. Возможно, что эти-то выслушают, но скажут, что такое дело нужно еще обсудить, нужно созвать совещание и проконсультироваться с экспертами. Апеллировать же к правительству в Вашингтоне было бы на данном этапе просто немыслимо.

Вся беда в том, что никто еще не успел как следует испугаться. А чтобы решиться на какие-либо срочные меры, чиновники должны быть до смерти напуганы — скажем, так, как я.

И тут я вспомнил еще одного человека, напуганного не менее меня.

Бельзен!

Вот кто мне поможет!

Петляя дворами, я прошел к его дому, поднялся по ступенькам и позвонил. Никто не отозвался. Тогда я толкнул дверь и вошел.

В доме, казалось, не было ни души.

— Бельзен! — крикнул я.

Тишина.

Я крикнул еще раз и услышал, что внизу кто-то топает по лестнице. Дверь в подвал открылась, и из-за нее высунулась голова Бельзена.

— А, это вы, — сказал он. — Хорошо, что пришли. Мне нужна будет помощь. Свою семью я отослал.

— Бельзен, я придумал выход, — сказал я. — Нам нужно достать большое полотнище из полиэтиленовой пленки и накрыть им мой дом. Тогда жуки будут в наших руках. Может, для этого придется использовать несколько вертолетов…

— Идите за мной, — проговорил Бельзен, — тут нам хватит работы на двоих.

Я спустился следом за ним в подвал, где он устроил себе мастерскую.

Там царили чистота и порядок.

Музыкальные машины выстроились ровными блестящими рядами, рабочий стол был чисто прибран, каждый инструмент лежал на своем месте. Аппарат для перевода нот на перфоленту стоял в углу, и в ярком свете электролампы все это сияло, словно елочные украшения.

— У меня нет права на ошибку, — сказал Бельзен, как всегда дергаясь. — Первая попытка будет одновременно и решающей, поскольку другого шанса у меня уже не будет. Над этими проклятыми расчетами пришлось здорово-таки попотеть, но, похоже, я все же нашел то, что нужно.

— Послушайте, Бельзен, — прервал я его, слегка раздраженно. — Я не знаю, над каким новым изобретением вы сушите себе голову, но я пришел к вам по срочному делу, делу первоочередного значения.

— Нет, нет, с вашим делом потом, — ответил он. — Сейчас мне нужно покончить с перфолентой. Математические расчеты у меня уже готовы…

— Но мое дело касается жуков!

И тут он взорвался:

— А мое тоже, ясно вам, болван?! Над чем же я, по-вашему, работал? Вы же знаете, что я не хочу допустить их сюда, не хочу отдать им моих роботов.

— Но послушайте, Бельзен…

— Видите эту машину? — спросил он, указывая на какую-то машину, несколько меньших размеров, чем другие. — Вот ее мы и используем. Она питается от батарей. Попробуйте, сможете ли вы донести ее до двери.

Он отвернулся, подбежал к машине, стоящей в углу, сел перед ней и начал медленно и осторожно нажимать на клавиши. Машина забормотала, замигала лампочками.

Я понял, что продолжать разговор просто бессмысленно: придется подождать, пока он сделает то, что задумал. Ну, и не исключено, конечно, возможность, что он нашел все-таки какой-то способ защитить свои машины или остановить наступление жуков.

Я попробовал поднять машину, на которую показал мне Бельзен. Она была тяжелее, чем это казалось на первый взгляд. Я насилу оторвал ее от земли и переставил на несколько дюймов. Потом повторил эту операцию еще и еще раз…

И вдруг, когда я в который уже раз дернул за ручку, мне стало ясно, что именно Бельзен собирается делать. Удивительно даже, что я не додумался до этого сам, что такое решение не пришло на ум Добби вместо идеи об атомной бомбе. А, впрочем, объективно говоря, найти такой ход мог только Бельзен с его специфическим складом мышления и привычками…

Идея Бельзена была стара, как мир, и до смешного просто — и все же она должна была принести успех.

Бельзен кончил печатать, вынул из цилиндра аппарата катушку с перфолентой, подбежал ко мне и стал на колени перед машиной, которую я уже подтащил почти до самой двери.

— Я не знаю, из каких именно кристаллов состоят эти жуки, — сказал он. — Не знаю, какого типа, какого строения эти кристаллы. Поэтому мне пришлось закодировать последовательный ряд ультразвуковых частот. Получилось что-то вроде пулеметной ленты. Надеюсь, что одна из этих частот синхронизируется со структурой их кристаллов.

Он сдвинул какую-то крышку в машине и начал вставлять перфоленту.

— Как было в случае со скрипкой, которая своим звучанием разбила хрустальный бокал, — сказал я.

Он нервно улыбнулся мне.

— Вот именно. Это классический пример. Вижу, вы слышали о нем.

— Кто же о нем не слышал, — ответил я.

— А теперь послушайте меня внимательно, — сказал Бельзен. — Единственное, что вам нужно будет сделать — это нажать на включатель — и лента начнет крутиться. Этой ручкой регулируется интенсивность — она установлена на максимум. Мы откроем дверь, подхватим машину — вы с той стороны, а я с этой — и постараемся пробежать с ней как можно дальше, потому что чем ближе мы будем к жукам, тем лучше.

Но не нужно подбегать к ним слишком близко, — предостерег я его. — Они только что убили собаку. Прошили ее насквозь и полетели дальше. Это прямо-таки живые пули.

— Я подозревал, что так оно и есть, — и он, рванув дверь, крикнул: — Пошли!

Машина была очень тяжелой, но мы подхватили ее и выскочили на дорожку, ведущую от дома на улицу. Ноги наши подгибались, но сила инерции сделала свое: мы смогли дотащить аппарат до тротуара и только там опустили на землю.