Поскольку психоанализ представляет собой «лечение разговором», проводимое в состоянии рефлексии, отреагирование является феноменом антитерапевтическим. Оно характерно для психопатии и поведенческих расстройств (см. КСАП, с. 118—119).
Юнговское понятие инфляции в некоторой степени аналогично термину «отреагирование» в классическом психоанализе в том случае, когда «субъект», находящийся во власти бессознательных желаний и фантазий, вновь переживает их в настоящем с ощущением непосредственности, усиливающейся его отказом признать их подлинный источник, и рецидивным характером подобного переживания.
Здесь, как и в случаях идентификации с архетипом, мы наблюдаем принудительный, преследующий и рецидивный характер действия, которое не фиксируется и не поддается контролю эго. Утрата в данном случае власти эго проистекает из отказа или неспособности признать наличие мотивирующей силы. Тем самым субъект избегает сознательного понимания. При этом игнорируется и символическая природа вторгающихся психических содержаний (см. КСАП, с. 103).
ОТЦОВСКИЙ КОМПЛЕКС (Father complex; Vater Komplex) — группа чувственно-тонированных идей, связанных с переживанием и образом отца.
«У мужчин положительный отцовский комплекс очень часто создает определенную доверительность в отношении к авторитету и отчетливо выраженную готовность признать любые духовные догмы и ценности; у женщин же он вызывает наиживейшее духовное вдохновение и интерес. В сновидениях отцовский комплекс всегда воплощен в фигуре отца, от которого исходят запреты, мудрые советы и убедительные осуждения» (CW 9i, par. 396).
В самом общем виде отцовский комплекс у мужчины проявляется в персоне через идентификацию, а также в виде аспектов его тени. У женщины он воплощен в природе анимуса, окрашенного проекцией ее отцовской анимы.
Отец оказывает свое влияние на разум или дух своей дочери — на ее Логос. Он осуществляет это путем ее интеллектуального роста и развития, зачастую до патологического уровня, который в своих последних работах я описал как «одержимость анимусом» (CW 5, par. 272; СТ, пар. 272).
ОЩУЩЕНИЕ (Sensation; Empfmdung) — психологическая функция, постигающая непосредственную реальность с помощью органов чувств.
«Под ощущением я понимаю то, что французские психологи называют „la fonction du reel“ (функция реальности), которая составляет совокупность моей осведомленности о внешних фактах, полученных мной через функцию моих органов чувств. Ощущение говорит мне, что нечто есть, оно не говорит мне, что это, но лишь свидетельствует, что это нечто присутствует» (АП, с. 18).
«Ощущение следует строго отличать от чувства, потому что чувство есть совсем другой процесс, который может, например, присоединиться к ощущению в качестве „чувственной окраски“, „чувственного тона“. Ощущение относится не только к внешнему физическому раздражению, но и к внутреннему, т. е. к изменениям во внутренних органических процессах» (ПТ, пар. 775).
«Поэтому ощущение есть прежде всего чувственное восприятие, т. е. восприятие, совершающееся посредством чувственных органов и „телесного чувства“ (ощущения кинестетические, вазомоторные и т. д.). Ощущение является, с одной стороны, элементом представления, потому что оно передает представлению перцептивный образ внешнего объекта, с другой стороны — элементом чувства, потому что оно через перцепцию телесного изменения придает чувству характер аффекта. Передавая сознанию телесные изменения, ощущение является представителем и физиологических влечений. Однако оно не тождественно с ними, потому что оно является чисто перцептивной функцией» (там же, пар. 776).
«Следует понимать различие между чувственным (сенсуозным) или конкретным ощущением и ощущением абстрактным <...> Дело в том, что конкретное ощущение никогда не появляется в „чистом“ виде, а всегда бывает смешано с представлениями, чувствами и мыслями. Напротив, абстрактное ощущение представляет собой дифференцированный вид восприятия, который можно было бы назвать „эстетическим“ постольку, поскольку он, следуя своему собственному принципу, обособляется как от всякой примеси различий, присущих воспринятому объекту, так и от всякой субъективной примеси чувства и мысли, поскольку он тем самым возвышается до степени чистоты, никогда не доступной конкретному ощущению. Например, конкретное ощущение цветка передает не только восприятие самого цветка, но и его стебля, листьев, места, где он растет и т.д. Кроме того, оно тотчас же смешивается с чувствами удовольствия или неудовольствия, вызванными видом цветка, или с вызванными в то же время обонятельными восприятиями, или же с мыслями, например, о его ботанической классификации. Напротив, абстрактное ощущение тотчас же выделяет какой-нибудь бросающийся в глаза чувственный признак цветка, например его ярко-красный цвет, и делает его единственным или главным содержанием сознания, в обособлении от всех вышеуказанных примесей» (там же, пар. 777).
«Ощущение, поскольку оно является элементарным феноменом, есть нечто безусловно данное, не подчиненное рациональным законам, в противоположность мышлению или чувству. Поэтому я называю его функцией иррациональное, хотя рассудку и удается вводить большое число ощущений в рациональные связи. Нормальные ощущения пропорциональны, т. е. при оценке они соответствуют — в той или иной степени — интенсивности физических раздражений. Патологические же ощущения — не пропорциональны, т. е. они или ненормально снижены, или ненормально завышены; в первом случае они задержаны, во втором — преувеличены. Задерживание возникает от преобладания другой функции над ощущением — преувеличение же от ненормального слияния с другой функцией, например от слитности ощущения с еще недифференцированной функцией чувства или мысли» (ПТ, пар. 779).
— П —
ПАРАНОИДНО-ШИЗОИДНОЕ СОСТОЯНИЕ (Paranoid-schisoid position; Paranoid-schizoide Position) — понятие, введенное Мелани Клейн для обозначения некоторого момента в развитии объект-отношений до того, как ребенок осознает, что образы хорошей матери и матери плохой, с которыми он имел дело, относятся к одному и тому же лицу.
В структуре развития следует за состоянием первичной идентичности. Качество беспокойства на этой стадии является параноидным (т. е. детский страх может быть вызван наказанием или нападением). Средством его защиты оказывается расщепление объекта, т. е. шизоидный маневр. Ребенок раскалывает образ матери таким образом, чтобы обладать хорошей ее частью и контролировать плохую. Он также раскалывается и внутри себя самого из-за напряженного беспокойства, вызванного присутствием явно противоречивых чувств любви и ненависти.
Параноидно-шизоидное состояние соответствует тому типу сознания, который Юнг назвал «героическим» и который характеризуется весьма решительной и целенаправленной манерой поведения (КСАП, с. 104).
ПАРТ-ОБЪЕКТ (Part-object; Partialobjekt) — объект, представляющий собой часть человека, например пенис или грудь. Различение объекта как целого и парт-объекта используется в психоанализе для выявления другого различия, а именно между осознанием объекта как человека, чьи чувства и потребности так же важны, как и свои, и обращением с объектом как существующим исключительно для удовлетворения потребностей субъекта.
ПАТОЛОГИЯ (Pathology; Pathologic) — в широком смысле — изучение болезни с целью понимания ее причин и применения полученного знания к лечению больного.
По истечении нескольких лет психиатрической и психоаналитической практики Юнг стал меньше уделять внимания определению так называемых патологических состояний. Он усматривал отчетливые различия между медицинским и психотерапевтическим подходами к патологии, хотя и относил психотерапию к медицинской дисциплине. Вероятно, и поэтому он настаивал на совместном сотрудничестве врачей и психоаналитиков, не имевших медицинской подготовки. Рассматривая различия между медиком и психотерапевтом в их подходе к патологии, Юнг указывал, что тогда как врач пытается лечить патологию, психотерапевт должен всегда помнить, что страдающая психика заключает в себе всего человека. Следовательно, диагноз, имеющий первостепенное значение для врача, обладает лишь относительной ценностью для психотерапевта. Среди прочего психотерапия должна не столько атаковать симптом, сколько руководствоваться логикой психологии, т. е. осознать психологические образы, лежащие в основе самого расстройства. Когда такие образы оказываются неприемлемы ни для человека, ни для общества, они могут маскироваться под болезнь.
ПЕРВИЧНАЯ МАТЕРИЯ (Prima materia) — алхимический термин, используемый для обозначения «изначального вещества», «первичной субстанции»; в психологическом смысле означает как инстинктивную основу жизни, так и «полуфабрикат», с которым человек работает в анализе — сновидения, эмоции, конфликты и т. д.
ПЕРВИЧНАЯ СЦЕНА (Primal scene; Urszene) — отдельные воспоминания из раннего детства, основанные на реальном или воображаемом переживании наблюдения за половым актом родителей. (См. младенчество и детство).
ПЕРВИЧНАЯ ФУНКЦИЯ, [Ведущая, Дифференцированная, Высшая] (Primary Function; Superior Funktion) — наиболее развитая психологическая функция в типологической структуре индивида; в юнговской модели — функция, которой мы пользуемся автоматически, поскольку она включается естественным образом.
«Как показывает опыт, почти невозможно, вследствие неблагоприятных общих условий, чтобы кто-нибудь развил одновременно все свои психологические функции. Уже социальные требования ведут к тому, что человек прежде всего и больше всего дифференцирует (развивает) ту из своих функций, к которой он или от природы наиболее одарен, или которая дает ему самые очевидные реальные средства для достижения социального успеха. Очень часто, почти регулярно, человек более или менее всецело отождествляет себя с функцией, поставленной в наиболее благоприятные условия и поэтому особенно развитой. Так слагаются психологические типы.
При односторонности этого процесса развития одна или несколько функций неизбежно отстают в развитии. Поэтому их можно подходящим образом охарактеризовать как „неполноценные“ и притом в психологическом, а не в психопатологическом смысле, ибо эти отсталые функции совсем не являются болезненными, но лишь отсталыми в сравнении с функцией, стоящей в благоприятных условиях» (ПТ, пар.780).
Чтобы решить вопрос, какая из четырех функций — мышление, чувство, ощущение или интуиция — является первичной, следует внимательно понаблюдать, какая из них более или менее контролируется сознанием, а какие носят случайный или необдуманный характер. Высшая функция (проявляющаяся либо экстравертным, либо интровертным путем) всегда более высоко дифференцирована, нежели другие, обремененные инфантильными чертами и грубыми качествами.
«Ведущая функция всегда является выражением сознательной личности, ее целей, воли, достижений, в то время как менее дифференцированные функции принадлежат к той категории, в которой события с человеком „просто случаются“. Эти случайности не всегда проявляются в форме lapsus linguae (языкового ляпсуса) или calami (письма), или других упущений; они могут быть наполовину или на три четверти намеренными, поскольку менее дифференцированные функции обладают, хотя и меньшей, сознательностью» (там же, пар. 515).
ПЕРВИЧНЫЙ и ВТОРИЧНЫЙ ПРОЦЕССЫ (Primary and secondary process; Primar- und Secundarprocess) — два фундаментально отличающихся друг от друга типа психической деятельности, впервые описанные Фрейдом в одной из его ранних работ «Проект для научной психологии» (1895).
Согласно Фрейду, первичный процесс является самой ранней, наиболее примитивной формой мыслительного процесса. Его действие бессознательно; одиночные образы могут суммировать большие зоны конфликта или относиться к другим элементам; пространственно-временные категории не учитываются. Первичный процесс направлен к непосредственной и полной разрядке путем рекатектизации (реинвестирования энергии либидо на объект) следа иконической памяти объекта, удовлетворяющего ту или иную потребность в соответствии с принципом удовольствия (так называемое галлюцинаторное осуществление желаний). Катексис, свободно перемещающийся в бессознательном, позволяет одной идее символизировать другую (процесс, известный как смещение (displacement)); одна идея может также символически выражать несколько других (конденсация); тем самым неприемлемые идеи могут ускользать от цензуры Предсознательной-Сознательной системы.
В процессе развития первичный процесс постепенно (хотя и никогда полностью) подавляется в нормальном бодрствующем состоянии вторичным процессом. Последний действует в связке катексиса и вербальных обозначающих символов. Управляемый принципом реальности, он является выражением эго и отвечает за настроенные на реальность, логически оформленные мысли, примером которых может служить решение проблемы методом проб и ошибок. Эго не может функционировать без подавления действия первичного процесса; следовательно, первичный и вторичный процессы антипатичны.
В современной психоаналитической теории первичные и вторичные процессы мышления образуют континуум; все мыслительные продукты (сновидения, симптомы, оговорки, фантазии, дневные грезы, направленное решение проблемы) демонстрируют различные степени организующей структуры и смеси первобытных, регрессивных, защитных и зрелых механизмов (см. направленное и фантазирующее мышление).
ПЕРВОБЫТНЫЙ (Primitive; Primitiv) — относится к изначальной, архаической или недифференцированной человеческой психике.
«Я использую термин „первобытный“ в смысле „первичный“, „исконный“ и не привношу сюда никакого оценочного суждения.
Также когда я говорю об „остаточной“ первобытности, то вовсе не имею в виду, что это состояние рано или поздно придет к своему концу. Напротив, я не вижу никаких причин, почему оно не должно оставаться до тех пор, пока существует человечество» (CW8, par. 218).
ПЕРВОБЫТНЫЙ, или первичный, ОБРАЗ (Primordial image; Urbild) — термин, заимствованный К. Юнгом у Я. Буркхардта и использованный им первоначально вместо архетипа (см. архетипический образ).
ПЕРЕНОС (Transference; Ubertragung) — частный случай проекции при описании бессознательной эмоциональной связи, возникающей у анализанда по отношению к психоаналитику.
«Бессознательные содержания вначале неизменно проектируются на конкретных людей и конкретные ситуации. Многие из проекций, в конце концов, возвращаются обратно к индивиду, как только он распознал их субъективное происхождение; другие же противятся такой интеграции: их можно отделить от первоначальных объектов, по тогда они переносятся на доктора. Среди таковых важную роль играет связь с родителем противоположного пола, т. е. связь сына с матерью, дочери с отцом, а также брата с сестрой» (CW 16, par. 357: ЮПП, пар. 357).
Перенос может быть положительным или отрицательным. В первом случае возникает чувство привязанности и почтения, во втором — враждебности и сопротивления.
«Для одного типа личности (называемого инфантильно-протестующим) положительный перенос является — для начала — важным достижением с исцеляющим эффектом; для другого (инфантильно-послушного) он — опасное отступничество, удобный способ избегнуть, ускользнуть от жизненных обязательств. Для первого отрицательный перенос означает расширение неповиновения, а, следовательно, отступничество и уклонение от жизненных обязательств, для второго — это шаг в направлении исцеления» (CW 4, par. 659; КП, пар. 659).
Юнг не рассматривал перенос только как проекцию инфантильно-эротических фантазий. Хотя они и могут присутствовать в начале анализа, но впоследствии путем редукции распадаются и исчезают. И тогда главной темой и путеводной нитью становится цель переноса.
«Исключительно сексуальная интерпретация сновидений и фантазий — серьезное насилие над психологическим материалом пациента: инфантильно-сексуальная фантазия еще никак не вся история, а психологический материал содержит также и творческий элемент, цель которого наметить путь выхода из невроза» (CW 16, par. 277; ЮПП, пар. 277).
«Вообще же, хотя перенос несомненно играет важную роль в анализе, когда он имеет место, эта роль в смысле терапевтического эффекта может быть самой разной.
Явление переноса — неизбежный спутник любого полноценного анализа, поскольку необходимо, чтобы доктор мог как можно яснее разглядеть направление личностного развития пациента» (там же, par. 283).
«Мы работаем не с „переносом на аналитика“, а против него и несмотря на него» (CW 4, par. 601, КП, пар. 601).
«Перенос никогда не бывает преимуществом, он всегда — помеха (АП, с. 104). Медицинское лечение переноса дает пациенту бесценную возможность изъять обратно свои проекции, извлечь пользу из своих потерь и интегрировать свою личность» (CW 16, par. 420, ЮПП, пар. 420).
«Профессионально подготовленный психоаналитик посредничает в деле появления трансцендентной функции у пациента, т. е. помогает ему свести вместе сознание и бессознательное и таким путем прийти к новой установке. В этой функции аналитик соответствует одному из важных значений переноса. С помощью последнего пациент прилипает к тому лицу, которое кажется пациенту обещающим обновление установки; он стремится к изменению, которое для него жизненно важно, даже если он и не осознает, что поступает именно так. Поэтому для пациента аналитик представляется фигурой незаменимой, абсолютно необходимой для жизни» (CW 8, par. 146).
Все то бессознательное и нуждающееся в здоровом функционировании, что пребывает в анализанде, спроектировано на аналитика. Оно включает архетипические образы целостности с тем результатом, что аналитик получает статус мана-личности. В задачу анализанда входит понимание таких образов на субъективном уровне; иными словами, пациент должен образовать в себе внутреннего аналитика.
Важным целеполагающим элементом в переносе является эмпатия. С помощью эмпатии анализанд пытается подражать изначально более здоровой установке аналитика и тем самым выйти на более значимый уровень адаптации. Юнг считал, что анализ переноса крайне важен для возвращения спроектированных содержаний, необходимых для индивидуации анализанда. Но он также указывал, что даже после того, как проекции возвращены назад, между двумя сторонами остается сильная связь. И эта связь есть результат инстинктивного фактора, имеющего в современном обществе свой выход, нечто вроде отдушины: родственное либидо.
«Сегодня каждый оказывается незнакомцем среди незнакомцев. Родственное либидо, которое все еще вызывает удовлетворяющее чувство совместной принадлежности друг другу, как, например, в раннехристианских общинах, давно лишилось своего объекта. Но, оставаясь инстинктивным, оно никак не удовлетворено любой простой заменой, такой, скажем, как общая вера, партия, нация или государство. Оно взыскует человеческой связности. Это — ядро всего явления переноса, и это совершенно невозможно оспорить, поскольку отношение с самостью есть тотчас же отношение с равным себе человеком, но никто не может быть связан с последним, пока он не связан с самим собой» (CW 16, par. 445; ЮПП, пар. 445).
ПЕРСОНА (persona — лат. актерская маска) — социальное «Я», роль человека, проистекающая из общественных ожиданий и обучения в раннем возрасте; обычно идеальные аспекты личности, вынесенные во внешний мир.
«Персона есть комплекс функций, создавшийся на основах приспособления или необходимого удобства, но отнюдь не тождественный с индивидуальностью. Комплекс функций, составляющий персону, относится исключительно к объектам (ПТ, пар. 700).
Персона есть то, чего в действительности вовсе и нет, но о чем ее представитель, равно как и другие люди, думает как о существующем (CW 9i, par. 221).
Есть такие люди с неразвитой персоной, которые из одной публичной неловкости, сами того не ведая, попадают в другую, совершенно бесхитростно и невинно, душевные недоедалы, или трогательные дети, или, если это женщины, внушающие страх своей бестактностью Кассандры, вечно не так понимающие, не ведающие, что творят, и потому всегда рассчитывающие на прощение; они не видят мир, а только грезят его <...> Такие люди могут избежать разочарований и страданий всякого рода, сцен и актов насилия, лишь когда они научатся понимать, как следует вести себя в обществе. Им надо научиться понимать, чего ожидает от них социум; они должны увидеть, что в мире есть обстоятельства и люди, которые намного их превосходят; они должны знать, что означают их поступки для другого и т. д.» (ПБ. с. 266).
Персона переживается как индивидуальность на этапе, предшествующем отделению себя от эго. Фактически очень мало индивидуального в том, что персона воспринимается, с одной стороны, как социальная идентичность, а с другой — в качестве идеального образа.
«<...> если мы рискнем предпринять точное различение того, что следует считать личностным, а что — неличностным психическим материалом, то вскоре окажемся в величайшем затруднении, поскольку и о содержаниях персоны, в сущности, должны будем сказать то же самое, что сказали о коллективном бессознательном, а именно что оно всеобще. Лишь благодаря тому обстоятельству, что персона — это более или менее случайный или произвольный фрагмент коллективной психики, мы можем впасть в заблуждение, посчитав, что она in toto (полностью, целиком) есть нечто „индивидуальное“; но она, о чем свидетельствует ее имя, лишь маска коллективной психики, маска, которая инсценирует индивидуальность, которая заставляет других и ее носителя думать, будто он индивидуален, в то время как это всего лишь сыгранная роль, которую произносит коллективная психика. Когда мы анализируем персону, то снимаем маску и обнаруживаем следующее: то, что казалось индивидуальным, в основе своей коллективно; иначе говоря, персона была лишь маской коллективной психики. В сущности, персона не является чем-то „действительным“. Она — компромисс между индивидом и обществом по поводу того, „кто кем является“. Этот „кто-то“ носит имя, получает титул, представляет должность и является тем-то и тем-то. Конечно, в известном смысле, так оно и есть, но в отношении индивидуальности того, о ком идет речь, персона выступает в качестве вторичной действительности, чисто компромиссного образования, в котором другие иногда принимают гораздо большее участие, чем он сам. Персона есть видимость, двумерная действительность, как можно было бы назвать ее в шутку» (там же, с. 2\6—2П).
Построение персоны, пригодной коллективным представлениям, означает внутреннее самопожертвование, в свою очередь принуждающее Я к отождествлению с персоной. И довольно часто нам встречаются люди, искренне думающие, будто являются теми, кем себя представляют. Подобная идентификация с социальной ролью является источником всякого рода неврозов вообще.
«Человек не может безнаказанно отделаться от самого себя в пользу искусственной личности. Уже только попытка этого обыкновенно вызывает бессознательные реакции, настроения, аффекты, фобии, навязчивые представления, слабости, пороки и т. д. Социально „сильный мужчина“ в частной жизни — чаще всего обыкновенное дитя по отношению к состоянию собственных чувств, его общественная дисциплинированность (которой он так настойчиво требует от других) в частной жизни жалко буксует. Его „любовь к своей профессии“ дома обращается в меланхолию; его „безупречная“ публичная мораль под маской выглядит поразительно — мы уже говорим не о поступках, а только о фантазиях <...>» (там же, с. 260).
«Требования приличий и добрых нравов довершают мотивацию удобной маски. Тогда под ней возникает то, что называется „частной жизнью“. Этот уже набивший оскомину разрыв сознания на две частенько до смешного различные фигуры — радикальная психологическая операция, которая не может пройти бесследно для бессознательного» (там же, с. 258).
Среди последствий отождествления с персоной наблюдается утрата индивидуального взгляда на самого себя, реакции такого человека предопределены коллективными ожиданиями (мы чувствуем, думаем и поступаем так, как «должна» чувствовать, думать и поступать наша персона). В этом случае близкие люди будут жаловаться на эмоциональную остраненность такого индивида, он же с трудом может вообразить себе жизнь без этого.
В той степени, в какой эго сознания отождествлено с персоной, внутренняя жизнь отвергнута. Она оказывается персонифицированной тенью и анимой или анимусом и активизируется компенсаторным путем. Последствия могут проявляться в невротических симптомах и могут стимулировать процесс индивидуации.
«[Следует признать], что в той или иной качественной определенности персоны уже заключено нечто индивидуальное и что, вопреки исключительному тождеству эго-сознания и персоны, бессознательная самость или собственно индивидуальность тем не менее всегда присутствует и если не прямо, так хотя бы косвенно дает о себе знать. Несмотря на то что эго-сознание поначалу идентично персоне — этому компромиссному образованию, в качестве которого „кто-то“ выступает перед коллективностью и постольку играет роль, — бессознательная самость все же не может быть вытеснена до такой степени, чтобы не давать о себе знать. Ее влияние сказывается прежде всего в особой разновидности контрастирующих и компенсирующих содержаний бессознательного. Чисто личностная установка сознания вызывает со стороны бессознательного реакции, которые наряду с личностными вытеснениями под маской коллективных фантазий содержат семена индивидуального развития» (ПБ, с. 217—218).
ПЕРСОНИФИКАЦИЯ (Personification; Personifikation) — стремление или тенденция психических содержаний либо комплексов обрести отличную от себя личность, обособленную от это.
«<...> Любой автономный или хотя бы только относительно автономный комплекс имеет свойство являться в качестве личности, т. е. персонифицированно. Легче всего, пожалуй, это можно заметать в так называемых спиритических явлениях автоматического письма и тому подобном. Получившиеся предложения всегда являются личностными высказываниями и излагаются от первого лица, как если бы за каждой записанной частью предложения тоже стояла личность. Поэтому наивный рассудок тотчас непременно подумает о духах. Подобное, как известно, можно наблюдать и в галлюцинациях душевнобольных, хотя эти галлюцинации часто еще более явно, чем записи спиритов, суть просто мысли или фрагменты мыслей, связь которых с сознательной личностью часто сразу очевидна» (ПБ, с. 263).
В работах более позднего периода Юнг говорил о персонификации в связи с психологией первобытных, связывая ее с бессознательной идентификацией или проекцией бессознательного содержания на объект до тех пор, пока оно не будет интегрировано в сознание. Сам Юнг персонифицировал те понятия, которые наблюдал эмпирически (тень, самость, Великая Мать, мудрый старец, анима, анимус и др.).
«Тот факт, что бессознательное самопроизвольно персонифицирует, <...> послужил причиной того, почему я включил эти персонификации в мою терминологию и дал им имена» (CW 9i, par. 51).
Эго может также весьма свободно персонифицировать бессознательные содержания или аффекты, от них исходящие, используя метод активного воображения, с тем чтобы облегчить связь между сознанием и бессознательным.
ПЛЕРОМА (Pleroma) — термин, введенный гностиками, использовался Юнгом для обозначения «места» за пределами пространственно-временных представлений, в котором угасают или разрешаются все напряжения между противоположностями. В отличие от целостности или индивидуации плерома оказывается изначальной данностью, а не достижением. Состояние «единства», присущее плероме, отличается от целостности, возникающей в результате совмещения несопоставимых элементов личности.
ПОДЧИНЕННАЯ ФУНКЦИЯ (Inferior function; Minder-wertige Funktion) — наименее дифференцированная из всех четырех психологических функций.
При описании психологических функциональных типов Юнгом был сделан акцент на то, что каждый человек, как правило, кроме основной функции для ориентации в жизни имеет еще и две вспомогательные функции. Согласно типологической модели, подчиненная функция (ее также называют подчиненной или низшей («неразвитой») функцией) противоположна высшей (первичной или основной) функции, и из-за чрезвычайного внимания к ней может отстать в развитии
«Сущность подчиненной функции — автономность: она независима, она нападает, очаровывает, пленяет и так раскручивает нас, что мы перестаем быть хозяевами самих себя и не можем больше правильно различать между собой и другими» (К. Г. Юнг. Психология бессознательного. М. 1995. С. 96).
Поскольку подчиненная функция прежде всего переплетена с бессознательными душевными содержаниями, то в случае невроза она может легко подпадать под негативные влияния бесознательного. В дальнейшем содержания подчиненной функции с помощью регрессии оживляют и усиливают в бессознательном еще и архаические силы, потому что последние не связаны с сознанием, которое воздействовало бы на них в качестве упорядочивающих и структурирующих. Зачастую происходит так, что «врожденная» или имеющая преимущество ведущая функция претерпевает самую разнообразную дифференциацию и получает возможности развития, вследствие чего подчиненная функция обречена в дальнейшем на вытеснение в бессознательное. Юнг особо подчеркивает то, что в бессознательных и до сих пор находящихся в небрежении функциях дремлют именно индивидуальные ценности, которые содействуют конкретному человеку в расширении сознания, способствуют его более полному осуществлению и придают радость жизни вообще.
В Юнговской типологической модели подчиненная или четвертая функция неизменно оказывается той же самой природы, что и функция ведущая: когда рациональная мыслительная Функция наиболее развита, то другая рациональная функция, чувство, будет подчиненной; если доминирует ощущение, то интуиция, другая иррациональная функция, будет четвертой функцией и так далее.
Это согласуется с общим опытом: мыслитель регулярно спотыкается о чувственные оценки; практический ощущающий тип легко попадает в колею слепоты к возможностям, «видимым» интуицией; чувствующий тип глух к заключениям, представляемым логическим мышлением; а интуитив, настроенный на внутренний мир, двигается сквозь «скверну» конкретной реальности.
«Хотя подчиненная функция может осознаваться как явление, тем не менее ее истинное значение остается нераспознанным. Она ведет себя подобно многим подавленным или недостаточно приемлемым содержаниям, отчасти осознаваемым, а отчасти нет... Таким образом, в нормальных случаях подчиненная функция остается осознаваемой, по крайней мере, в своих проявлениях: но в неврозе она полностью или частично погружается в бессознательное» (ПТ; пар. 781).
ПОЛ, биологический (Sex; Geschlecht), женственное, феминное/мужское, маскулинное — половая идентификация по биологическому признаку.
В человеческом сообществе существуют культурно-исторические признаки (разные, впрочем, для разных времен и народов) принадлежности как женскому, так и к мужскому. Очень условно (в силу языковой ограниченности) другую оппозицию женское/мужское мы относим к половой идентификации по врожденным биологическим свойствам и качествам. В английском языке эта разница вычленяется более легко за счет использования разных слов gender и sex. Принципиально то, что выделяются две половые ориентации: биологическая и культурная. Юнга очень серьезно интересовали вопросы психологии мужественности и женственности в связи с изменениями, базирующимися на культуре. Его исследования в определенном смысле предвосхитили и заложили путь к сегодняшней дискуссии о половой идентичности.
ПОЛ, культурный (Gender; Geschlechtsrolle) — человеческое, а значит, культурно обусловленное деление полов на мужской и женский.
Работы Юнга и его жены Эммы Юнг (также аналитика) в известной степени предвосхитили и проложили путь сегодняшним исследованиям вопросов культурно-половой ориентации и динамики ее различий. Здесь можно выделить ряд тем и направлений:
1) в какой степени культурно-половые различия оказываются связанными с половыми признаками;
2) психологические эффекты при реальных сдвигах в культурно-половой ориентации и половом статусе;
3) обнаруживают ли исследования традиционных образных структур что-либо относительно культурных форм, отражающих, скажем, более женское психическое начало;
4) изучение самой возможности существования связи между культурно-ориентированным полом и творчеством.
