Музыка двух сердец (сборник)

Так что Лара не могла сказать, что день не удался или в нем было что-то неприятное. Разве только то, что Дрозд не приехал. Но и этот инцидент под конец дня напрочь вылетел из головы. Теперь все мысли девушки занимал исключительно Данила.

Глава 8

Вернувшись домой, Лара долго не хотела проверять почту. Обида на Дрозда была довольно сильной, хоть девушка и не хотела в этом себе признаваться. К компьютеру она подошла только перед тем, как лечь спать.

Как Лара и ожидала, Дрозд написал ей письмо с извинениями.

«Прости меня, пожалуйста, за то, что не приехал,  – писал он. – Я очень перед тобой виноват, но, наверно, мои извинения недорого для тебя стоят.

Понимаешь, у меня случился форс-мажор. Заболела бабушка, и мне пришлось весь день просидеть с ней в ожидании, когда придет врач.

Доктор пришел только в шесть, поэтому по-любому к тебе я бы уже не успел.

Конечно, надо было тебя предупредить, но, во-первых, я до последнего думал, что бабушке станет лучше и я смогу поехать к тебе, а во-вторых, мы с тобой забыли обменяться телефонами и, когда я понял, что уже не успеваю, я спохватился и понял: у меня нет твоего номера.

Еще раз прости. Я себя очень неудобно чувствую».

«Ну, бабушка так бабушка, – подумала Лара. – В конце концов, бывает. Хорошо хоть извинился».

«Не переживай, все в порядке. Я так и подумала, что у тебя что-то случилось. Бабушке мои пожелания поскорей выздоравливать. Как она сейчас?» – написала в ответ девушка.

Ей хотелось приписать еще что-нибудь типа: «Зато, благодаря тому, что ты не приехал, я здорово погуляла с моим парнем», но не стала этого делать, решив, что Дрозду будет неприятно.

Узнав из следующего письма, что его бабушке уже лучше, Лара легла спать.

Но заснуть никак не удавалось. Было душно, даже несмотря на открытое настежь окно. В лесу то и дело вскрикивала какая-то неугомонная птица, в кресле ворочался Веник, видимо, ему тоже было жарко.

Лара встала с дивана и подошла к окну. Над лесом висела полная луна. В ее свете были отчетливо видны верхушки деревьев. Девушке даже показалось, что она видит нарушающую ночную тишину птицу.

Думала Лара сразу о многом: о сегодняшнем дне, о Даниле, о том, нравится ли она ему, о Дрозде с его больной бабушкой, об отце…

Мысли об отце были какими-то неустойчивыми, неоформившимися. Они всплывали откуда-то из подсознания и уплывали обратно. Лара никак не могла понять, хочет ли она принимать его приглашение или нет. Она слишком долго откладывала это решение на потом, и вот две недели почти прошли, пора давать ответ.

– Что же делать, Веник, я не знаю, что сказать маме, – Лара присела на край кресла, в котором пытался заснуть пес. – Они там все чужие: Наташа, Егор. Даже отец теперь чужой. Вдруг мне у них будет плохо?

Веник тяжело вздохнул, мол, мне бы твои проблемы. Как ты можешь в такую жарищу думать о ерунде?

– Сам ты ерунда! – обиделась на него Лара. – Не хочешь со мной разговаривать, и не надо.

Она вернулась на диван и долго еще ворочалась, пытаясь принять непростое решение.

За завтраком Лара констатировала факт, что ответить себе на вопрос, хочет она ехать к отцу и его семье или не хочет, она так и не смогла. Оставался последний способ принять решение – еще раз посоветоваться с Данилой.

Допив чай, Лара отправилась к нему.

Деревня Сидоровка, где жили Данины бабушка с дедом, располагалась в двух с половиной километрах от домика Лариной бабушки и мало чем отличалась от коттеджного поселка, сюда даже телефонную линию провели тогда же, когда и к Лариной бабушке. Дорога проходила через ржаное поле, затем упиралась в лес и шла по его кромке.

Данилы дома не оказалось. Его бабушка Анастасия Петровна сообщила Ларе, что внук с дедом поехали в поселковый магазин и где-то минут через двадцать-тридцать должны вернуться. Лара уже собралась было уходить, но Анастасия Петровна окликнула ее:

– Ты подожди его тут, чего зря ходить туда-сюда по солнцепеку. Хочешь, в комнату его иди, там прохладно, а то вон какая жарища, того и гляди сваришься. И Даньке сюрприз будет.

Девушка поблагодарила пожилую женщину за заботу и последовала ее совету.

В Данилиной комнате Лара бывала и раньше, так же как и он в ее. Самая обычная комната с минимальной обстановкой: деревянная кровать у стены, книжный шкаф и стол с ноутбуком. Ничего лишнего.

«И ничего интересного», – произнесла про себя девушка.

Тупо сидеть до прихода Данилы, плюя в потолок, не хотелось, и Лара от нечего делать подошла к раскрытому ноутбуку. Сначала ей показалось, что компьютер выключен. Она подвигала мышкой, и внезапно экран ожил.

Лара не сразу поняла, что предстало ее взору. Какое-то время она сидела, бессмысленно глядя в экран, с которого на нее смотрело ее собственное улыбающееся лицо: серые глаза с задорными искорками в глубине, россыпь веснушек на носу и растянутые в улыбке губы. Одна из тех самых фотографий, что она посылала Дрозду.

«Как она у него оказалась? – подумала Лара. – Ведь я никогда ее ему даже не показывала».

Ее взгляд принялся обшаривать Данилин Рабочий стол и наткнулся на папку под названием «Чайка». Сердце болезненно заныло.

Лара открыла папку. Тут были и обе ее фотографии, посланные Дрозду, и все написанные ею ему письма.

Ларино сердце бухало где-то в желудке, к горлу подкатил комок.

«Что все это значит?» – спрашивала она себя.

Одно из двух: либо Дрозд и Данила знакомы, и Дрозд пересылает Даниле всю их с Ларой переписку, либо Дрозд и Данила – один и тот же человек.

Девушка открыла Интернет Эксплорер, залезла в Избранное. Одна из немногочисленных добавленных в закладки страниц называлась «Мой ЖЖ». Когда Лара открыла эту закладку, ей стало по-настоящему дурно. Ей даже в какой-то момент показалось, что она сейчас грохнется в обморок. Потому что перед ней на экране был журнал Дрозда.

«Может, Дрозд – брат Данилы, живущий с ним в одной комнате и пользующийся с ним одним ноутбуком?»

Она зацепилась за это объяснение, хоть и понимала, насколько оно нелепое. Гораздо труднее ей было поверить в то, что все это время Данила играл с ней, представляясь Дроздом, выведывал ее тайны и громко смеялся над глупенькой Ларой.

«Нет, надо выяснить до конца, чтобы больше не было никаких разночтений, – решила девушка. – Один верный способ точно есть».

Она встала и вышла из Данилиной комнаты, забыв выйти из журнала Дрозда и отключить Интернет.

Анастасию Петровну Лара нашла на огороде, пожилая женщина собирала клубнику.

– Анастасия Петровна, – позвала ее девушка, – а вы не скажете, Данила один живет в комнате?

– Конечно, один. – Женщина непонимающе уставилась на нее. – А с кем он должен жить?

– Ну, не знаю, – стараясь говорить как можно более спокойно, протянула девушка. – Может, с братом…

– Нет у Дани никаких братьев. – Анастасия Петровна все внимательней вглядывалась в Ларино лицо. – Данька что-то натворил? – спросила она.

– Да нет, с чего вы взяли? – Лара попыталась как можно беззаботней улыбнуться. – А вы мне не скажете, когда у него день рождения, а то он не хочет говорить, а мне неудобно как-то, ведь я даже не знаю, когда его поздравлять.

– Так пятнадцатого мая. Он мне говорил, что у вас в один день. У тебя же пятнадцатого?

Девушка проигнорировала вопрос Даниной бабушки. Теперь ей все было понятно: Данила играл с ней, врал даже в таких мелочах, как дата рождения. Сомнений не осталось.

– Странно, – сказала она, – а мне казалось, зимой.

Лара развернулась и направилась к калитке.

– Лара, ты куда? – забеспокоилась Анастасия Петровна.

Девушка остановилась и обернулась к ней, понимая, что сейчас придется соврать что-нибудь правдоподобное.

– Меня бабушка срочно вызвала, позвонила, пока я у Данилы в комнате была. Зачем-то я ей понадобилась.

– Даньке что-нибудь передать? – спросила ее пожилая женщина.

– Да нет, не надо. Я зайду попозже.

Попрощавшись, Лара быстро ушла.

До леса она бежала бегом, словно за ней гналась стая бешеных собак. Забежала по просеке в лес, опустилась на ствол поваленной сосны.

Щеки горели то ли от быстрого бега, то ли от обиды.

«Зачем он сделал это? – спрашивала себя Лара. – Зачем врал? Зачем представлялся Дроздом? И как я теперь смогу с ним общаться? А ведь Данила придет ко мне сам, если я не появлюсь, как обещала. – Она мяла в руках сухую сосновую веточку, пока та не рассыпалась в труху. – Черт, я же Интернет на его ноутбуке забыла выключить и из дневника выйти! – ужаснулась девушка. – Он придет домой и увидит, что открыт его ЖЖ, и сразу все поймет».

Решение пришло внезапно. Лара вскочила и бросилась к своему поселку. Пока неслась через поле, исцарапала о жесткие ржаные стебли все ноги.

– Бабушка, я в Москву еду, – крикнула она, едва вбежав в дом.

– Вот те раз. Что-нибудь случилось? Ты чего такая красная и запыхавшаяся? – Бабушка смотрела на внучку настороженно-пытливо.

– Все в порядке, – чуть отдышавшись, ответила Лара. – Я решила принять приглашение отца. Как раз две недели прошли, мама сегодня звонить должна.

Бабушка только головой покачала.

Лара поднялась к себе и принялась, не разбирая, быстро кидать вещи в рюкзак. В какой-то момент она замерла, глядя на его крышку, на которой аккуратными серебряными буквами было написано: 4ajka_555. Девушка опустилась на кровать.

– Так вот откуда он узнал про мой ЖЖ, – произнесла вслух Лара. – В тот раз, когда спасал меня от пьяных парней, заметил надпись и решил узнать, что же она означает. Набрал в Яндексе и первым делом увидел ссылку на мой журнал. Наблюдательный, однако! – зло добавила она.

В глазах закипали слезы. Лара смахнула их рукой.

Чувствующий настроение хозяйки Веник подошел к ней и, встав на задние лапы, положил морду ей на колени.

– Только ты меня никогда не предавал. – Лара подняла пса на руки и прижала к себе. Слезы все-таки полились из глаз обильным потоком. – Нет у меня больше друзей, кроме тебя.

Немного успокоившись и вытерев слезы, девушка опустила пса на пол. Взглянула на часы.

«Надо бежать на автобус, а то опоздаю на самую удобную электричку».

– Ты остаешься с бабушкой, – сказала она Венику. – Береги ее.

Схватила рюкзак и спустилась в гостиную.

– Ба, я поехала, – крикнула она.

– Что ж так быстро-то, даже не пообедала, – возмущенно всплеснула руками бабушка.

– Так я же недавно совсем завтракала, – через силу улыбнулась Лара. – Все, позвоню вечером, – добавила она. – Опаздываю, ба.

Голос бабушки догнал ее уже у калитки:

– А что сказать Даниле, если он придет?

Лара замерла на секунду.

– Скажи, что я больше не хочу его знать.

Глава 9

И снова бег. Лара неслась до автобусной остановки во весь опор, стараясь движением заглушить боль внутри.

На остановке пришлось ждать, пока придет автобус. Лара ходила взад-вперед, как заведенная, боясь остановиться. Ей казалось, как только она замрет, на нее навалится весь ужас произошедшего.

В автобусе и электричке она еле сдерживалась, чтобы не разреветься. Наверно, вид у нее был довольно жалкий, потому что пассажиры косились на нее, и в их глазах Лара читала сочувствие.

Тяжелее всего давалось осознание того, что она потеряла Данилу, а вместе с ним и Дрозда. К тому же она чувствовала себя униженной.

«Получается, я ничего на самом деле о нем не знаю, – думала девушка. – Потому что даже представить себе не могу, где заканчивается ложь и начинается правда».

«Зачем, зачем? – твердила она про себя. – Для чего он сделал это? Скучно было? Развлекался? Но как он мог так жестоко? Что я ему сделала?»

Перед мысленным взором то и дело всплывали сцены их с Данилой общения. Самым непонятным оставалось одно: зачем Дрозд предложил ей встретиться с ним, он же заведомо знал, что не приедет? Зато приехал Данила…

«Наверно, для того, чтобы понаблюдать, как я буду недоумевать из-за отсутствия Дрозда, и посмеяться вдоволь, – решила Лара. – Зачем еще?»

В таких размышлениях прошла дорога. Лара даже не заметила, как электричка подъехала к вокзалу.

Дома девушку встретила тишина. Мама как всегда была на работе.

Лара набрала номер отделения больницы, где работала родительница. Усталый голос кого-то из медперсонала сообщил ей, что доктор Бойко в операционной.

Девушка бессмысленно бродила по квартире до позднего вечера, подходила к выгруженному из рюкзака ноутбуку, но включить его так и не решилась, хотя у нее было огромное желание удалить свой ЖЖ.

«Пусть висит, – в конце концов, решила она. – Не буду вести себя как обычная истеричка. Уехала и уехала, этого достаточно. Незачем показывать Даниле, как мне больно, ведь если я удалю журнал, он сразу поймет, что это из-за него».

В половине двенадцатого в замке входной двери заскрежетал ключ, и в квартиру вошла мама.

– Лара, это ты приехала? – крикнула она.

«Вот зачем задавать вопрос, ответ на который столь очевиден?» – подумала девушка, вслух же сказала:

– Да, мам, я. – Она нацепила на лицо маску беззаботности и вышла в коридор.

– Просто так приехала, – спросила мама, поцеловав дочь, – или решила принять приглашение отца?

– Мама, я подумала, решила, что съезжу к нему. – Лара опустила глаза.

– Ну и правильно, – произнесла мама со вздохом. – У меня завтра выходной, отвезу тебя с утра. – Она прошла на кухню, хлопнула дверцей холодильника. – Ты ела что-нибудь?

– Не-а, как-то не хочется. Жарко. – Лара прошла в кухню вслед за мамой.

– А бабушке звонила? – взглянула на нее родительница.

– Ой, забыла! – Девушка понеслась в комнату, где стоял телефонный аппарат. Набрала номер бабушкиного сотового. – Ба, это я, привет. Извини, забыла позвонить сразу, – зачастила она в трубку. – Ну я доехала, все в порядке.

– Молодец, что хотя бы сейчас вспомнила, – в бабушкином голосе послышалось облегчение, наверно, она успела поволноваться за внучку. – А то я уже сама звонить собиралась.

– Ба, а Данила заходил? – Ведь не хотела спрашивать, а все равно вырвалось.

– Да, заходил. – Бабушка помолчала немного. – Я сказала, что ты уехала. Извини уж, говорить, что ты больше не хочешь его знать, я не стала. Сама скажешь, если надо.

– И как он отреагировал? – произнесла Лара.

– Погрустнел сразу, сник. Да он и пришел какой-то дерганый. Сказал только, что, мол, он все понял. – Бабушка выдержала паузу. – Что у вас произошло, Лара? Поссорились?

– Типа того. – Девушке совсем не хотелось посвящать бабушку в подробности. – Ладно, ба, я пойду. Тебе маму дать? А то мне еще вещи к отцу собрать надо, мы завтра утром едем.

– Давай маму, давай, – сказала бабушка. – Удачно съездить. И, Ларис, постарайся там вести себя помягче.

– Постараюсь, ба, – пообещала девушка и передала трубку маме.

Про сбор вещей-то она сказала, а вот как сосредоточиться и составить список того, что с собой брать, Лара не знала. Голова работала исключительно в одну сторону – в Данилину.

Обида захлестывала все сильней, но вот что странно, чувство к Даниле ничуть не притупилось. Казалось, оно стало даже острее, ведь теперь его подпитывало понимание, что они больше никогда не должны встречаться.

Лара сама себя не понимала: то ей хотелось больше никогда Данилу не видеть, просто вычеркнуть его из своей жизни, забыть о том, что когда-либо была с ним знакома, то увидеть его немедленно и потребовать объяснений. Хотя какие объяснения он может дать?

В конце концов от глубоких размышлений Лару оторвала мама. Она вошла в ее комнату и спросила:

– Ты вещи собрала? – Увидев, что рюкзак стоит пустой, а на диване валяются вещи, явно приехавшие с дачи, добавила: – Понятно. Не собрала. Между прочим, времени второй час ночи, а утром я подниму тебя в семь. Мне, кроме того, что тебя отвезти, еще кучу всего надо завтра переделать. Так что делай выводы.

Лара взглянула на часы.

– Ой, и правда полвторого. Я быстро, мам. Много брать не буду, только самое необходимое.

Выспаться Лара, конечно же, не смогла. Ей показалось, только она закрыла глаза, а мама уже будит ее.

– Подъем, соня. – Родительница потрясла ее за плечо. – Через час выезжаем.

– Ну, мам, ну еще полчасика, – заканючила девушка. – Я только недавно заснула.

– Я тебя вчера предупреждала, что вставать рано? Предупреждала. Так что не ной. Через десять минут жду тебя умытую и причесанную на кухне. Овсянка уже готова.

Девушка тяжело вздохнула:

– Через пятнадцать. Каши много не клади, я ее терпеть не могу.

После того как мама вышла из комнаты, Лара полежала еще пару минут, вспоминая вчерашний день. В процессе того, как события восстанавливались в голове, настроение все ухудшалось и ухудшалось. В конце концов в ванну она шла чернее тучи.

– Ты чего там ногами шаркаешь, словно бабка столетняя? – крикнула из кухни мама.

– Спать хочу, – почти не соврала Лара.

Кашу она едва поковыряла, чая сделала ровно два глотка.

– Давай доедай, – велела ей мама, – а то сейчас за шиворот вывалю.

– Ты всю жизнь только грозишься и ни разу так и не сделала, – пожала плечами девушка.

Мама улыбнулась:

– Поешь еще хоть немного, а то до обеда голодная ходить будешь. Вряд ли, я думаю, ты у отца и Наташи станешь по холодильнику лазить и искать, чем бы поживиться.

Признав разумность ее доводов, Лара через силу доела кашу и допила чай.

– Ну вот и молодец. – Мама чмокнула ее в затылок. – Иди переодевайся. Через двадцать минут выезжаем.

Ехали молча. Каждая думала о своем. О чем думала мама, Лара не знала: может, о работе, а может, о том, что ей сейчас предстоит встретиться с бывшим мужем и его новой семьей. Сама Лара по-прежнему думала о Даниле.

«Надо прекратить, – сказала она самой себе. – Что я, в конце концов, себя извожу?! Мазохизм какой-то! Поступил плохо он, а мучаюсь я».

Она попробовала переключиться, но получилось совсем ненадолго.

«Все-таки надо было ноутбук с собой взять», – подумала Лара.

Ноутбук остался лежать на ее письменном столе. Когда она собирала вещи, ей казалось, так лучше: не будет искушения залезть в Интернет и прочитать, что пишет в своем ЖЖ Данила-Дрозд.

В поселок, где находилась так называемая дача отца, въезжали уже почти в полдень. Лара удивленно разглядывала дома, которые никак не походили на привычные дачные домики, да и от бабушкиного поселка этот разительно отличался. Здесь встречались настоящие дворцы, многоэтажные, с башенками и резными балкончиками.

Участок и дом в этом поселке принадлежал Наташе, точнее, ее родителям. Раньше Лара здесь никогда не была.

Подъехали к высокому деревянному забору.

– Ну вот. Кажется, это здесь, ничего не перепутали, – сказала мама и посигналила.

Через пару минут ворота распахнулись, и Лара увидела улыбающегося отца.

«А он постарел», – отметила она про себя. На висках появилась седина, впрочем, ничуть его не портящая. Отец по-прежнему был красавцем. Невольно Лара испытала гордость.

Она выбралась из машины вслед за мамой и замерла, не зная, что делать дальше. Отец, как-то осторожно поздоровавшись с бывшей женой, неуверенно приблизился к дочери.

– Ну, здравствуй, Лара, – произнес он.

Лара не понимала, чего ей хочется больше: броситься к нему на шею с криком «Я так по тебе скучала» или холодно поздороваться. В итоге она только промямлила:

– Здравствуй, – и умоляюще посмотрела на маму.

Та держалась спокойно, доброжелательно. Правда, Лару не покидало ощущение, что глубоко внутри она жутко нервничает. Просто мама всегда отлично владела собой.

На крыльце большого бревенчатого дома показалась Наташа. На руках у нее сидел Егорка. Она подошла к отцу и встала чуть в стороне от него, так же, как и он, неуверенно улыбаясь.

«Счастливое семейство, – с тоской подумала Лара. – Когда-то так было и у нас».

И вдруг кто-то внутри нее шепнул: «Нет, у нас была только видимость того, что все счастливы, а здесь все счастливы по-настоящему».

Сделалось горько, в носу защипало.

Егорка завозился на руках у Наташи, и та опустила его на землю. Малыш постоял пару секунд, внимательно разглядывая Лару, затем решительно шагнул к ней.

– Ты – моя сестленка, – уверенно произнес он, уперев в ее живот вытянутый указательный палец.

Лара опустилась на колени и заглянула в его прозрачно-голубые, абсолютно отцовские глаза.

– Привет, – улыбнулась она.

Егорка широко, как умеют только маленькие дети, улыбнулся в ответ, затем, взяв ее за руку, потянул к дому:

– Пошли!

Лара обернулась на взрослых, словно извиняясь, пожала плечами и последовала за братиком, который тащил ее за собой. Лара помогла ему подняться по лестнице на крыльцо, и они скрылись в доме, оставив взрослых самих разбираться с неловкой ситуацией прибытия дочери от первого брака и первой жены в дом второй жены отца.

Глава 10

Мама уехала почти сразу, не попив даже чаю, пообещав звонить дочери через день.

Лара осталась одна. Именно так она себя чувствовала – словно шпион во вражеском лагере.

Отец показал девушке ее комнату – просторную, с огромными окнами и милым балкончиком, помог ей донести рюкзак и оставил ее устраиваться, забрав с собой следующего за Ларой хвостом Егорку.

Комната девушке очень понравилась. Уходу отца она обрадовалась, потому что чувствовала себя скованно и неуютно в его присутствии. А главное, ей было совершенно непонятно, как себя вести.

«И зачем я сюда приехала? – спрашивала себя Лара. – Вот, что бывает, когда принимаешь решение в состоянии аффекта».

В комнату постучали, и в ответ на Ларино «войдите» в дверях показалась Наташа.

– Ларис, может, ты поесть хочешь или чая? – спросила она. – Ты не стесняйся, говори. И чувствуй себя как дома.

– Я постараюсь. – Лара взглянула на нее и отметила про себя, насколько Наташа не похожа на мать.

Говорят, люди всю жизнь подбирают себе партнеров одного и того же типажа. Так вот, в случае с отцом это явно не работало.

Если Ларина мама была жесткой, волевой, всегда собранной, словно настороженной, неулыбчивой, несгибаемой, как говорили о ней ее коллеги, то Наташа буквально лучилась теплом, мягкостью, можно даже сказать, нежностью. Она казалась зависимой и уязвимой, какой-то аморфной, как виделось Ларе.

Своей мамой Лара всегда восхищалась и прощала ей все недостатки – оно и понятно, с ее работой сложно быть мягкой, слишком много чужой боли она видит, слишком страшно, если не сумеет помочь, слишком большая ответственность на ее плечах. Мама хороший хирург – Лара это знала, она часто, навещая родительницу на работе, становилась свидетельницей того, как бывшие больные стараются отблагодарить ее за свое выздоровление. Мама в такие моменты как-то тушевалась и словно не признавала своей заслуги, никогда не брала денег и дорогих подарков, говоря, что помогать людям – ее прямая обязанность.

Наташа с мамой даже внешне были абсолютными противоположностями. Мама высокая, ростом почти с отца, худая, с всегда прямой спиной, черты лица точеные, аристократические, волосы пышные, пшеничного цвета, глаза насыщенно-серые. Настоящая красавица, даже с возрастом не ставшая менее яркой. Внешне Лара – копия мамы, а вот характер у нее скорее отцовский.

Девушка всегда знала, что ее мама особенная, чего нельзя сказать о Наташе, маленькой, пухленькой. Двигалась Наташа плавно, словно плыла, так что ее густые темно-каштановые с рыжиной волосы шли волнами. Волосы Лара считала единственным Наташиным украшением. Честно говоря, она вообще не понимала, что отец нашел в бывшей своей студентке. Впрочем, было в ней что-то трогательное, беззащитное, что ли.

– Ну, я тогда пойду пока, – произнесла Наташа, словно это не Лара была у нее в гостях, а наоборот – она у Лары.

Девушка только кивнула.

Выходить из комнаты не хотелось, хотя делать здесь нечего: вещи разложены, рюкзак убран под кровать.

«С другой стороны, не буду же я сидеть безвылазно все две недели, – подумала девушка. – Приехала в гости, значит, надо и с хозяевами общаться».

Она вышла из комнаты и двинулась на звук голосов.

Отец с Наташей оказались на кухне, они о чем-то беседовали, смеялись.

Лара застыла в дверях, не зная, как вести себя дальше.

– Проходи, Ларис, – сказал отец, заметив дочь. – Квасу холодного хочешь? Наташа вчера сделала. Вкусный.

– Хочу. – Девушка плюхнулась на мягкий диванчик рядом с окном, но тут же встала. Ее взгляд приковал к себе цветник во дворе. – Ух ты, как красиво! – воскликнула она.

И правда, такой красоты ей видеть еще не доводилось. Цветы отлично сочетались друг с другом – и по цвету, и по размеру. На клумбах и кое-где по обочинам засыпанных розоватым песком дорожек стояли кованые фонарики и фигурки сказочных существ, казавшиеся абсолютно живыми.

Забыв и про квас, и про отца с Наташей, Лара выбежала в сад. Она ходила по дорожкам как завороженная, разглядывая цветы и фигурки.

Внезапно за ее спиной возникла улыбающаяся Наташа.

– Держи. – Она протянула ей стакан из прозрачного стекла, до краев наполненный ледяным квасом. – Нравится? – спросила она, кивком указав на ближайшую клумбу, среди цветов которой замерла фея с перламутровыми крылышками.

– Очень! – честно ответила Лара. – Никогда не видела такой красоты.

– Это твой папа зимой привез из Лондона. Прям как живые, да?

– Ага. Даже кажется, что они двигаются. А цветами кто занимается? Садовник? – Девушка вопросительно взглянула на отцовскую жену.

– Я, – ответила та абсолютно без хвастовства и позерства. – А с той стороны дома у нас Егоркина площадка и небольшой бассейн. Пойдем покажу.

Лара и не заметила, как чувство неудобства и скованности ушло. Жена отца обладала удивительной способностью обходить острые углы и разруливать неприятные моменты. Да и рядом с ней даже в голову прийти не могло, что можно говорить на повышенных тонах или на что-то обижаться.

– Я тебя знаешь как раньше боялась, – подмигнула Наташа Ларе, – под землю хотелось провалиться в твоем присутствии.

– Я такая страшная? – усмехнулась девушка.

– Очень симпатичная. Просто ты дочь моего любимого человека от первого брака, а я – вторая жена. Мне казалось, ты должна меня ненавидеть.

Лара промолчала. Что тут скажешь? По-своему отцовская жена права, симпатии к ней она никогда не испытывала.

Обедали на открытой веранде, увитой диким виноградом. Егорка ел вместе со взрослыми, деловито орудуя ложкой.

Лара мало что знала о детях этого возраста, ей почему-то казалось, что трехлетний ребенок не способен делать сам почти ничего, поэтому она сначала очень удивилась самостоятельности братика. Но Наташа, видимо, поняв ее удивление, пояснила:

– Он у нас настоящий мужчина: абсолютно самодостаточный, все любит делать исключительно сам. А главное, почти никогда не плачет. Не ребенок, а золото!

Золотой ребенок в этот момент увлеченно выкидывал на стол свеклу из тарелки с борщом.

После обеда Лара сильно усомнилась в его самодостаточности. То ли со взрослыми Егору было не так интересно играть, то ли в Ларе он увидел своего единомышленника, но не отпускал он ее до самого ужина. За это время они успели поиграть в машинки, почитать книжку, нарисовать трех динозавриков и искупаться в бассейне.

Ларе нравилось возиться с братиком. Рядом с ним отступали мысли о Даниле и на душе становилось не так пусто. Особенно девушку развлекло купание. Она, словно ей самой было три года, пускала с Егоркой резиновых уточек и смотрела, как они плавают от берега к берегу, а затем долго плескалась, визжала и прыгала.

– Давайте вылезайте, пора ужинать, – позвал их отец.

Лара неохотно подчинилась, вытащила Егорку. Наташа переодела его в сухое, после чего все вместе пошли за стол, накрытый все на той же веранде.

После того как поужинали и Наташа включила сыну его любимый мультик про слоненка Дамбо, сели пить чай.

Лара думала о том, проходит ли у отца и Наташи так весело и живо каждый день или сегодня – исключение и почему у Лары с мамой все совсем не так, почему они редко смеются, редко проводят вместе время, почему Ларе так сложно представить, что она разговаривает с мамой о чем-то личном. Вот с бабушкой – да, во всяком случае, раньше такие разговоры случались.

– О чем думаешь, Птица? – спросил отец, и Лара чуть вздрогнула, услышав из его уст свое старое детское прозвище.

Птицей отец называл ее с самого раннего детства, именно от него она узнала, как переводится ее имя.

– Почему мы стали так мало общаться, пап? – неожиданно для самой себя спросила она.

– Ты решила, что ты мне больше не нужна? – в свою очередь спросил отец.

Девушка лишь кивнула в ответ, опустив глаза.

– Это совсем не так, Ларис. Я тебя очень люблю, всегда любил и всегда буду. – Он замялся, затем продолжил: – У нас с твоей мамой были некоторые разногласия после того, как я женился. Я думал, ты в курсе, – в его голосе прозвучала растерянность.

Лара подняла на него глаза, попутно заметив про себя, что Наташа успела куда-то уйти, видимо, чтобы не мешать беседе отца с дочерью.

– Ну да, я пару раз слышала, как вы что-то с мамой выясняете по телефону. Но вы и раньше ругались. А что, было что-то по-настоящему серьезное?

– Это я виноват, – сокрушенно произнес отец. – Я послушал Ирину и не поговорил с тобой, а это было необходимо сделать. – Лара обратила внимание, что отец назвал мать по имени, обычно он почему-то избегал этого, предпочитая говорить о ней либо «она», либо «твоя мама», если говорил о ней с Ларой. – Прости меня, Птица. – В голосе отца девушке послышалась боль, и внезапно в ее голове словно кто-то зажег свет. Все прояснилось, встало на свои места.

– Это она попросила общаться со мной как можно меньше? – спросила она, уже зная ответ. За пятнадцать лет неплохо изучив характер матери, Лара понимала, что это более чем возможно.

– Пойми, она хотела как лучше, – произнес отец. – Твоя мама боялась, что моя женитьба и появление Егорки причинят тебе гораздо большую боль, чем мое исчезновение из твоей жизни.

– И ты так легко согласился! – с горечью проговорила Лара, но тут же спохватилась, вспомнив, как умеет настаивать на своем мама, какие она обычно веские доводы приводит, с каким напором говорит. – Кажется, я понимаю, – прошептала она. – Маме трудно противостоять, да? Она прет напролом, как танк. – Девушка грустно улыбнулась. – Пап, а почему вы развелись?

Отец тяжело вздохнул:

– Мы с самого начала были слишком разными, не понимали друг друга, а может, не хотели понять. К тому же твоя мама по природе лидер, а я хотел, чтобы главным в семье был я. Ты уже совсем взрослая, поэтому я и говорю тебе все это. – Он посмотрел на дочь. – Для твоей мамы всегда на первом месте была работа. Я хотел семью, детей. А она живет тем, что спасает людей. Каждый день совершает подвиги.

– Спасать чужих гораздо проще, чем своих родных и близких, – тихо проговорила Лара. – Или себя, – добавила она еще тише.

«Все кругом врут, – подумала девушка. – Сначала Данила, теперь, оказывается, и мама все эти годы мне врала, точнее, не говорила, что это она попросила отца меньше со мной общаться. Просто умолчала. И Данила не сказал, что Черный Дрозд – это он. Вроде и не ложь, а все равно противно. Да и я сама тоже хороша – зачем наплела Даниле, будто у меня есть парень?»

Осознание собственной неправоты пришло внезапно и навалилось на нее тяжелым грузом, и вместе с этим сделалось до слез жалко маму: сильную, жесткую, успешную и невероятно одинокую.

«В работу она бежит в том числе и от одиночества, – поняла Лара, – от сделанных однажды ошибок, от самокопаний, от разрушенной семьи… Ведь она, видимо, очень любила отца. И, наверно, продолжает любить».

– Не осуждай ее. Просто Ирина всегда была максималисткой, ей тяжело даются компромиссы, – произнес отец.

– А еще она жуткая собственница, – перебила его Лара. – Несмотря на ваш развод, ей не хотелось делить тебя с Наташей. И меня – с тобой, когда ты женился и ушел в другую семью. Теперь я наконец-то все поняла. – Она задумалась. – А что же изменилось? Почему она решила пойти на попятную?

– Я думаю, твоя мама не хочет, чтобы ты становилась такой, как она, чтобы у тебя не было друзей и чтобы ты жила только работой. Наверно, она осознала свои ошибки и решила их исправить. – Отец улыбнулся одними уголками губ. – И, по-моему, очень вовремя. Я рад, что ты здесь. И надеюсь, теперь мы снова будем видеться часто.

Лара кивнула и улыбнулась ему в ответ, хотя на душе у нее было совсем не безоблачно. Нет, с одной стороны, она радовалась, что между ней и отцом расставлены все точки и теперь никто не отнимет его у нее. А с другой, ее не покидали мысли о матери.

Лара представляла, как мама приходит после дежурства в пустую квартиру, как пьет чай и думает, а не потеряет ли она теперь и дочь, простит ли ее она, сможет ли понять?

«Завтра же позвоню ей, – решила девушка, – скажу, что сильно ее люблю и совсем не злюсь».

Ложась в эту ночь спать, она прокручивала в голове разговор с отцом, а еще вспоминала беседу в лесу с матерью, – тогда, когда та сообщила ей о приглашении отца. Мама в тот день казалась грустной и растерянной. Она уже знала, что отец не станет молчать, расскажет дочери правду.

«Как же она жила все эти годы после развода? – думала Лара. – Сколько боли и обид в себе, должно быть, носила… Но больше я не позволю ей быть такой одинокой. Теперь она поймет, что у нее есть я».

Глава 11

Время на отцовской даче пролетало быстро. Лара и не заметила, как промелькнула неделя. Каждая минута была занята чем-то интересным: прогулками в лесу, играми с Егоркой, беседами с отцом. Пару раз даже съездили на пикник на находящееся в тридцати километрах от поселка водохранилище.

Только одно омрачало Ларино хорошее настроение – мысли о Даниле. Вестей от него не было. Честно говоря, девушка в тайне надеялась, что он позвонит ей, ведь номер ее сотового у него был, и попробует помириться. Но ее надеждам не суждено было сбыться.

На дачу к Ларе Данила тоже не приходил – об этом она узнала от бабушки, которой звонила отчитаться, как дела.

«Значит, это конец, – повторяла про себя Лара, ложась спать. – Теперь мы, если и встретимся, то только случайно».

За неделю обида на Данилу немного улеглась, стала не такой острой. Теперь Лара часто думала, правильно ли она поступила, по сути, сбежав от него. Впрочем, она успокаивала себя тем, что назад время все равно не отмотать и события не переиграть. Что сделано, то сделано, надо жить с этим.