- Значит, отказаться нельзя, - вздохнул я.

- Нельзя, Блейк.

- Ты хочешь, чтобы я попытался её спасти?

- Я хочу, чтобы ты вложил в этот процесс все свое умение, весь свой талант, - сказал Чарли. - Мало ли - а вдруг тебе удастся хоть немного смягчить присяжных? Помощи, как, впрочем, и подвохов, тебе ждать неоткуда дело получило настолько широкий резонанс, что все мы, как на ладони. Да и слишком многие тузы жаждут казни этой женщины.

- Но почему? - развел руками я. - Ведь - что сделано, то сделано. Ты же сам знаешь, что за птица был Алекс Ноутон. Да и я его знал как облупленного.

- Почему? - горько усмехнулся Чарли. - Я не могу тебе ответить, Блейк. Тебе придется - и очень скоро - выяснить это самому. Не подумай, что я пытаюсь подложить тебе свинью. Я верю, что ты в состоянии её вызволить. Толковому адвокату вполне по плечу растопить лед с нашими присяжными, и именно этого мы от тебя ждем. Ты достаточно...

- А если я сяду в лужу - и её повесят? Тогда на моей карьере в Сан-Вердо можно ставить точку?

- Да брось ты. Не будь ребенком. Нам нужен адвокат. Обеспечь ей хорошую защиту - и больше от тебя ничего не требуется. Никто в тебя камнем не бросит, Блейк. Поверь мне на слово.

Немного подумав, я произнес:

- А что будет, если я откажусь?

- А ты рассматриваешь такой вариант?

- Предположим.

- Я не верю, что ты откажешься, Блейк. Просто не верю.

Я пожал плечами и кивнул. Андерсон просиял.

- Ну вот и умница.

- Кто выступит обвинителем?

- Я, должно быть.

- А Хелен Пиласки - что она из себя представляет? - спросил я.

- Она - другая, - задумчиво ответил Чарли.

- Какая?

- Совсем другая.

- У неё должно быть нечто особенное, за что я смогу зацепиться. Иначе её не вытащить.

- Есть у неё такое.

- Что?

- Она сама. Внешность. Сама её сущность.

- Ты же говоришь - она была проституткой?

- Да, так и есть.

- Ты хочешь, чтобы суд присяжных состоял из одних лишь мужчин? - криво усмехнулся я.

- Как, черт побери, я могу набрать в суд присяжных одних лишь мужчин?

- Тогда как, черт побери, я смогу её спасти?

- Прежде всего - успокойся, Блейк. Возьми себя в руки. Двигайся вперед не спеша, шаг за шагом. Дело обстоит не так уж скверно, как ты думаешь.

Глава вторая

Новое здание городской управы, возведенное по типу крупнейших южно-калифорнийских небоскребов, было облицовано снаружи особым тонированным стеклом, которое, как утверждали производители, снижает солнечное тепло, не влияя на яркость света. Возможно, так оно и было, но снаружи черное как смоль сооружение почему-то напоминало стоявший торчком гроб. Старое здание бывшей мэрии, в котором разместились сейчас полицейское управление и тюрьма, соседствовали с этим гробом, примыкая к нему почти вплотную. "Франтьерсмен", крупнейшая местная газета, протестующая против уродования облика города, развернула против этого комплекса довольно бурную компанию, которая, однако, с треском провалилась. Строительство черной коробки обошлось почти в пять миллионов долларов и никто не собирался сносить или видоизменять её в угоду воинствующим поклонникам красоты.

Как бы то ни было, но благодаря прохладному туннелю, в котором и днем и ночью жужжали кондиционеры, старое здание соединялось с новым, и все говорили, что именно так должны строить в пустыне города будущего: под защитой стеклянной крыши и мощных кондиционеров. Примерно на эту тему я и размышлял, вышагивая к старому зданию, когда встретившийся на пути Билли Комински, начальник нашей полиции, вмиг испортил мне настроение, прямо с места в карьер заявив, что, дескать, "давно уже нам надо было повесить эту сучку". Электрический стул, по его мнению, метод нечистоплотный, а вот эшафот или на худой конец газовая камера - как раз то, что надо.

- Не надейся, Блейк, - добавил он, - что Чарли поможет тебе добиться оправдания этой девки. Если она каким-то чудом и избежит смертного приговора, то мы сгноим её за решеткой. Мы пришьем ей хвост преступлений в милю длиной. Проституция, мелкие и крупные мошенничества и тому подобное...

- Что-нибудь из этого - правда? - поинтересовался я.

- Ха-ха! Кое-что - да. С другой стороны, если её и повесят, тебе от этого ни жарко ни холодно. Конечно, считается, что вешать женщину - дурно, но их вешали раньше и впредь будут вешать. А в Блейка Эддимана камня никто не бросит - он-то тут причем? Он обеспечил преступнице прекрасную защиту и не его вина, что эта стерва хладнокровно и средь бела дня пристрелила Алекса Ноутона. Так что, Блейк, ты при любом исходе не в накладе.

- А ты ведь был знаком с судьей Ноутоном, Билли, не так ли? осведомился я.

- Да, был. Только не надейся получить от меня показания, будто эта дрянь действовала на благо общества. Если каждая шлюха станет распускать руки и уничтожать видных общественных деятелей, то в нашей стране скоро вообще никого не останется. С другой стороны...

Он запнулся. Я терпеливо ждал.

- Что?

- Нет... ничего.

- Что ты хотел сказать, Билли?

- Ничего, - отрезал он, уже начиная раздражаться. - Ничего. Пес с ними. Отправляйся к ней. Она - твоя клиентка. А я - простой легавый.

- Кто произвел арест?

- Погоди, ты ещё не видел свою подзащитную.

- Слушай, Билли, позволь мне работать так, как я считаю нужным. Я бы хотел побеседовать с полицейским, который её арестовал. В конце концов, меня даже не было в городе, когда это случилось.

- Ну, хорошо, хорошо. Его зовут Джонни Кейпхарт.

- Где я могу его найти?

- Наверху, если он ещё не заступил на дежурство.

* * *

Думаю, в каждом американском городке найдется свой Джонни Кейпхарт; всю жизнь он - Джонни, а не Джон, и почти неизменно становится полицейским. Послушный и вежливый в детстве (оттого, что всех боится), он сохраняет учтивость и в зрелые годы, уже будучи до мозга костей фараоном. Выглядит он чаще всего точь-в-точь, как Джонни Кейпхарт - высокий, длинноногий, светловолосый, не слишком умный, но и не дурак, с кем надо - обходительный, да и вообще куда более воспитанный, чем обычный полицейский; правда, если вывести его из себя, то от обходительности не остается и следа. Нашему Джонни Кейпхарту было около тридцати пяти лет, и получал он, как и другие, не хватающие с неба звезд полицейские, около десяти тысяч в год. С премиальными набегало ещё тысяч шесть, так что на жизнь жаловаться ему не приходилось.

Я застал его в комнате отдыха; Джонни потягивал кока-колу и чистил ногти. На дежурство он заступал в десять тридцать, так что у нас оставалось ещё двадцать минут. Я представился и изложил цель своего визита. Он сразу же попытался меня отшить, заявив с места в карьер, что я только зря потрачу свое время, потому что ничего полезного сообщить он мне все равно не сможет.

- Позволь, Джонни, я сам это решу, - приветливо улыбнулся я.

- Послушайте, мистер Эддиман, - вздохнул он. - Я знаю, что вы друг мистера Андерсона, да и начальник полиции не направил бы вас ко мне, не обладай вы достаточным весом, но я ведь вам чистую правду говорю: да, арестовал её я - ну и что? Больше к этому добавить мне нечего.

- Возможно, ты и прав, Джонни. Только объясни, пожалуйста, что из себя представляет эта мисс Хелен Пиласки. Почему, как только речь заходит о ней, все сразу настораживаются или уходят в кусты?

- Я не понимаю, о чем вы говорите, мистер Эддиман.

- В самом деле?

- Да.

- Послушайте, мистер Эддиман, давайте я лучше отведу вас в её камеру. Так будет лучше всего. И вы сами с ней поговорите.

- Давай я сам решу, что для меня лучше.

Джонни оставил свои ногти в покое и глотнул кока-колу. Выглядел он удрученным.

- Джонни, ты впервые увидел её, когда производили арест?

- Кого?

- Пиласки.

- Нет.

Каждое слово из него приходилось вытягивать клещами. Я притворился разгневанным и сказал, что своим поведением он может навредить не только мне, но и начальнику полиции, а также Чарли Андерсону, которые значили для него куда больше, чем я.

- Ну ладно, - кивнул Джонни. - Врагов я наживать не собираюсь. И вы не подумайте, мистер Эддиман, что я пытаюсь вставлять вам палки в колеса.

- Я так и не думаю. Но мне кажется, что эту девицу окутывает завеса тайны.

- А вы когда-нибудь видели ее? - внезапно спросил он.

- Нет.

- Да, она и впрямь необычная, - произнес Джонни. - Вы правы - мне уже доводилось встречаться с ней прежде. Странная она. - Джонни рассказал мне про встречу с Хелен. Оказалось, что он был первым мужчиной в Сан-Вердо, который с ней познакомился.

* * *

Дело было в пятницу, восьмого мая, около семи месяцев назад. Он патрулировал в одиночку скоростное шоссе номер сто сорок семь в районе Сильвер-плейт, что примерно в девяти милях восточнее Сан-Вердо. Сильвер-плейт, если кто не знает - это совершенно круглый участок пустыни около пяти миль в поперечнике, напоминающий сверху серебристую тарелку и покрытый чем-то вроде смеси белого песка и соды. Находиться там небезопасно - в знойные дни пропитанный каустиком воздухом становится особенно ядовитым, беспощадно разъедая глаза. Попытаться пересечь Сильвер-плейт пешком равносильно самоубийству. Сейчас-то никто в этом месте не шатается, но в прежние годы, как мне рассказывали, здесь нередко находили останки неосторожно забредших путников. Скоростное шоссе рассекает этот круг точно пополам. Если с вашей машиной что-то случится, то самый лучший выход смирно сидеть и дожидаться полицейского патруля или какого-нибудь случайного спасителя.

Итак, катил себе Джонни Кейпхарт по этому шоссе и вдруг увидел стоящую на обочине Хелен Пиласки. Притормозив рядом с ней, он заметил, что девушка даже на него не смотрит, а, повернувшись к дороге спиной, разглядывает пустыню.

( - Ты хочешь сказать, что она не слышала, как ты подъехал?

- Нет, сэр. На слух она не жалуется.

- То есть, ей было просто безразлично?

- Что-то в этом роде.

- Было жарко?

- Как в аду. Градусов сто пять на солнце*. А ведь стоял ещё только май, не забудьте.

*По Фаренгейту. Около 40 градусов по Цельсию.

- Чем ты можешь объяснить её безразличие?

- Понятия не имею, - пожал плечами Джонни Кейпхарт. - Мне показалось, что ей абсолютно наплевать, увезу я её оттуда или нет.

- Как она выглядела? То есть - в чем она была одета... И - не показалось ли тебе, что она подверглась нападению?

- Нет. На ней было простенькое ситцевое платьице и сандалии, как будто она только что вышла из дома в садик. Даже без шляпки...).

Джонни выбрался из автомобиля, подошел к ней и вежливо спросил:

- У вас неприятности, мисс?

Не лучший, конечно, способ обращения к девушке, которая стоит, повернувшись к тебе спиной и не обращает на тебя внимания, но ничего более достойного Джонни тогда в голову не пришло. Девушка, между прочим, вовсе не казалась хоть мало-мало встревоженной, испуганной, огорченной или хотя бы обеспокоенной. Услышав его вопрос, она обернулась, и вот тогда-то Джонни впервые увидел лицо Хелен Пиласки. У него осталось впечатление, что она прелестна, хотя писаной красавицей в общепринятом смысле этих слов он бы её все-таки не назвал. Джонни особо подчеркнул, что с каждой минутой его восприятие красоты Хелен обострялось. И ещё он отметил в ней какую-то необычайную отрешенность. Джонни, правда, употребил совсем другие слова, но смысл их сводился именно к этому. Хотя он вовсе не исключал, что Хелен выглядела просто безразличной.

Как бы то ни было, она обернулась, но ничего не ответила.

- Я с удовольствием подброшу вас до Сан-Вердо, - сказал Джонни.

- Сан-Вердо?

- Это город.

- Какой город?

- Сан-Вердо. До него отсюда девять миль, по этому шоссе. Разве вы не знаете?

- А почему я должна это знать?

Вот так, примерно, она отвечала - непоследовательно и уклончиво. Поначалу Джонни показалось даже, что она говорила с каким-то иностранным акцентом. Впрочем, это впечатление довольно быстро улетучилось. По её словам, кто-то подвозил её на автомобиле, но, увидев это необычайное место, она попросила водителя остановить машину и вылезла, чтобы полюбоваться.

- Вы хотели просто полюбоваться? - переспросил Джонни.

- Да.

- Но - почему? Что здесь такого интересного?