ШОА. Ядовитая триада

Особое место среди древних юдофобов занимает александрийский грек Апион (30 г. до н.э. - 47г.) - популяризатор малоизвестного до него древнегреческого обвинения евреев [18, 119]. В одной из своих многочисленных книг Апион написал, что греческий царь Антиох Епифан видел в Иерусалимском храме грека, возлежавшего за столом, полным яств. Грек, обливаясь слезами, поведал императору, что он - жертва иудеев: каждый год они откармливают очередного эллина, чтобы потом убить его, отведать внутренностей и над трупом поклясться в вечной ненависти к греческому народу.

Апион - образованный и честолюбивый авантюрист, умело создавший себе имя великого учёного (римский философ Сенека: "Вся Греция была полна его славы"), был на редкость речист. Он уверял греков, что ночами беседует с тенью Гомера или что видел собственными глазами совокупление дельфина с человеком, - и ему, говорливому, верили!

Вскоре после появления апионовой байки еврейский историк Иосиф Флавий разоблачил её нелепость: не говоря об отсутствии человеческих жертвоприношений у евреев, в указанной Апионом части храма согласно нормам иудаизма невозможно даже появление язычника-грека. Но что с того? Обвинение евреев в ритуальном убийстве оказалось потрясающе живучим. Миф Апиона повторил почтенный римлянин Тацит, за ним другие властители дум, и оно - ни разу не подтверждённое фактами! - прокатывалось из века в век кровавыми волнами погромов вплоть до 1913 года (дело Бейлиса в Киеве; присяжные оправдали Бейлиса, но не вообще евреев - кровавый навет на них суд не стал опровергать).

Легенда об употреблении евреями нееврейской крови - самый большой успех юдофобской пропаганды. Должно быть, неслучайно он родился в одном из самых интеллектуальных центров древнего мира - в Александрии, благополучном средоточии евреев. Александрийские евреи в древнем мире были самые, сленгом нынешним выражаясь, продвинутые. В ассимиляцию. Они успешнее других эллинизировались. Дозволенная им самостоятельность в религии и внутриобщинном быту, дарованные равноправие и освобождение от военной службы, а также собственная образованность расцвели завидным благополучием. И самоупоением.

Ассимиляция чаще всего - ловушка, и чем успешнее она, тем кровавее финал. В Элефантине 405 г. до н.э. процветала община еврейских солдат-наёмников, даже синагогу себе построили - и погром до смертоубийства. Неужто в слиянии евреев с окружением причина юдофобии? Как тогда с антисемитизмом сегодняшним, в местах, где евреев практически нет (в Польше 0,002% населения, в Японии - 0,0007%)?

"Усиление ассимиляционных тенденций в еврействе всегда вызывало быстрый рост антисемитизма, - пишет С. Лурье. - Чтобы ненавидеть человека, надо придти с ним в тесное соприкосновение; кто держится вдали от нас, того мы не знаем и не можем питать к нему сколько-нибудь сильных чувств" [10, 124].

Но причину античного антисемитизма С. Лурье находил всё-таки не в ассимиляции, а как раз в противоположной особенности еврейского народа. Евреи диаспоры, по его словам, стали народом рассеяния - не религиозной группой (вера их часто была не столь сильна, чтобы совсем уж не подлаживаться к окружению), а национально-государственной единицей, развивающейся среди чужих народов. "Каприз истории", - говорит С. Лурье. Исключительный в древнем мире случай: расцвет в народе, не имеющем земли (и власти), сильного национального чувства, не связанного "не только с политическим могуществом, но и с политической независимостью... Евреи в отличие от других народов сохранили своё национальное самосознание и свои национальные обычаи... Для того, чтобы такое "национальное государство без территории" могло просуществовать, для того, чтобы евреи не были истреблены... у них должен был развиться целый ряд своеобразных национальных особенностей" [10, 158,162]. С. Лурье перечисляет эти национальные черты: сплочённость и взаимопомощь, упрямое, вопреки враждебности, достижение жизненной цели, и покорность законам страны проживания, лишь бы они не во вред еврейскому народу. Эти особенности поведения евреев и их мораль вызывают у "хозяев" страны недоверие и страх. Единение евреев ради самозащиты выглядит всесильным жидовским кагалом, воюющим со всем миром.

На войне, как на войне... С. Лурье замечает: "Несмотря на антисемитизм и нравственные гонения, евреи... прекрасно преуспевали в практической жизни... Не только пророки, праведники и учёные, но и практические дельцы, думавшие прежде всего о том, как бы сколотить хорошее состояньице, пользовались у евреев всеобщим почётом..." [10, 131].

Наверно, в становлении национального самосознания евреев диаспоры религия всё-таки играла роль большую, чем предполагал материалист С. Лурье. В древнейшей и важнейшей молитве евреев "Шма Исраэль" первые слова "Внемли, Израиль! Господь - Бог наш, Господь - один!" и в конце молитвы снова "Шма Исраэль! Адонай Элоѓейну - Адонай эхад!" - "Внемли, Израиль! Господь - Бог наш, Господь - один!" [93]. "Наш", а не "мой" - речь не о себе, а обо всём народе, общности, "нации". Богоизбранность у евреев тесно увязалась с этим понятием.

Хосе Ортега-и-Гассет определял нацию как объединение людей на основе не крови, языка, территории или даже прошлого и настоящего, а на том, что они "воплощают в себе некое стремление осуществить общую программу грядущего" [21]. Еврейский философ ХХ в. раввин Мордехай Каплан вторил: "Нация - не боевая единица, а культурная группа", которая делает "своё общее прошлое источником вдохновения для общего будущего..." [22, 42]. Каббалисты считают евреев сообществом людей с определённым состоянием души - независимо от смысла, заложенного мистиками в это понятие, оно представляется вполне приемлемым. Подобные формулировки, как их ни противопоставляй, приложимы к процессу самоопределения евреев в галуте как обособленной группы.

Современный историк Шломо Гойтейн подчёркивал роль еврейского монотеизма "в этом почти полностью враждебном, языческом мире. Когда безумный римский император Калигула потребовал оказания ему божеских почестей, весь цивилизованный мир, включая греческих философов и ученых, склонил перед ним колени. И только маленький варварский крестьянский народ, обитавший на холмах Иудеи, вместе со своими единоверцами из диаспоры отказался сделать это, готовый скорее умереть, чем признать то, что считал ложью и мерзостью. Разумеется, еврейский народ не мог исполнять свою уникальную миссию без духовных потерь. Чтобы сохранить себя, нужно было сохранять дистанцию. Нужно было воздерживаться от участия в греческой цивилизации, чтобы не оказаться поглощенным ею" [23, 147]. ("Уйдите от меня, мне вас не надо", - говорила в детском саду, набычась, обиженная девочка. Обид ей от того только прибавлялось.)

Коснувшись психологии, грех не дать опять слово З. Фрейду. В его книге "Этот человек Моисей" среди причин юдофобии отмечены и те психологические мотивы, которые будто нарочно нацелены угнездиться хоть в мозгах, хоть в душах, хоть в подсознании толпы: "Евреи всегда живут как меньшинство среди других народов, а массовое чувство солидарности нуждается, для полноты, в ненависти к чужеродному меньшинству, которое своей малочисленностью и слабостью так и приглашает к насилию над собой... <...> Более фундаментальные мотивы антисемитизма уходят корнями в далекое прошлое; они скрыты в подсознании... Я дерзну утверждать, что зависть, которую евреи вызывают у других народов, настаивая на своей избранности Богом-Отцом, все еще таится в сердцах окружающих народов, тем самым как бы подтверждая эти еврейские претензии" [2, 455-6].

Столетий галутного существования евреев, наверно, достаточно, чтобы неприязнь к ним, начавшись, возможно, по Фрейду с зависти к избранному народу, подпиталась последующим мифотворчеством и, дозрев до полнокровной ненависти, внедрилась в коллективное бессознательное окружающих народов, стала, по терминологии Карла Густава Юнга, "архетипом, изначальным образом", во многом наперёд определившим отношение к евреям.

Из причудливой мешанины древних юдофобских представлений соткалось дивное явление, называемое сегодня "латентным антисемитизмом". Израильский исследователь Леон Волович определял его как "бездумное восприятие и воспроизведение антисемитских стереотипов... передаваемых из поколения в поколение... Он характерен для аморфного состояния группового сознания" [24, 16].

Юдофобские стереотипы, "первообразы", выражались в мифах, в научных и художественных творениях, подкреплённых почтением к их заслуженным авторам, или в анонимных фольклорных байках, анекдотах, поговорках, прозвищах. Шутки, усмешки, вроде бы безобидные. ("Жид по верёвочке бежит" - ну, что, в самом деле, задиристого? И смысла вроде бы никакого... Ан нет: я, нееврей, не бегаю по верёвочке, да если и хотел бы - не смогу, не удержусь. А он, вертлявый, удержится, не свалится, насекомое ухватистое...)

Но стоит проявиться какому-нибудь возбуждающему усилию, политическому, социальному, религиозному, как мирная эта неприязнь преображается в юдофобию, неистовствующую до крови, до смерти. До десятков тысяч трупов в александрийских погромах I века.

Э. Ренан, религиозный христианин и часто автор антиеврейских передержек, подметил социально-экономические и психологические мотивы древнего антисемитизма: "Антипатия к евреям в античном мире была... общим чувством... <...> Это ненависть между различными функциями человечества...

<...>

В первом веке нашей эры мир... видел своего учителя в этом чужеземце, неловком, робком, обидчивом, не отличающимся внешним благородством, но честном, нравственном, прилежном, в делах - прямодушном, одарённом скромными добродетелями, не воинственном, но хорошем коммерсанте... Еврейская семья, исполненная обетований, синагога, в которой протекала общинная жизнь, полная прелести, внушали зависть. Столько смирения, такое спокойное отношение к преследованиям и обидам, способность находить утешение... в своей семье и своей Церкви, тихая радость..., благодаря которой он [еврей] видит счастье даже в самом своём подчинённом положении... - всё это внушало аристократической древности припадки дурного расположения духа, которые иногда выливались в виде гнусных жестокостей.

<...> В сирийских городах... евреи составляли богатую часть населения; богатство это... отчасти обусловливалось несправедливостью, освобождением от воинской повинности. Греки и сирийцы, среди которых производился набор в легионы, были обижены... Происходили вечные распри... <...> Нерон разрешал все вопросы не в пользу евреев; это ещё более обостряло вражду. <...> Молодёжь бранилась, вступала в драку" [20, 112,114].

К I веку н.э. набралось достаточно чувств и идей, способных стать материальной силой: среди её вершинных взлётов - погром в Александрии в 38 году. Толпы греков громили соперников в торговле: разоряли еврейские лавки, дома и синагоги, евреев били, волокли по улицам, жгли, распинали... "Глас народа - глас божий" - римская пословица. И римский наместник Флакк, недолго поколебавшись, унял погромщиков, приказав публично высечь еврейских старейшин, а затем в угоду александрийской черни запретил евреям соблюдение субботы, поставил в синагогах статуи императора, заставил еврейских женщин публично есть свинину - потешил греческую толпу, утешил.

Минуло три года, в Риме на императорском троне психопата Калигулу сменил Клавдий, он вернул александрийским евреям прежние права, воспрянула еврейская община - а в 68 г. опять погром, и опять громилы волокут евреев по городу, а затем сжигают на костре. Евреи поднялись защищаться с такой свирепостью, что правитель города Тиберий Александр, еврей на службе у Рима, направил против них два легиона римских солдат. В итоге боёв были убиты десятки тысяч евреев, их квартал разграблен. Усердствовали не римские солдаты, а горожане-греки, отмечает С. Лурье, подчеркнув ещё раз погромную инициативу толпы - не власти.

С началом восстания Иудеи против римлян в 66 г., по описанию Э. Ренана, "сирийцы заключили из этого, что они могут безнаказанно убивать евреев. За один час [в Кесарии] было убито 20000 евреев... [Римский наместник] Флор распорядился захватить и направить на галеры тех, кому удалось спастись бегством... Евреи образовали из себя банды и со своей стороны начали убивать сирийцев... Они жгли деревни, убивали всех, кто не был евреем. Сирийцы также убивали каждого еврея, который попадал к ним в руки. Южная Сирия обратилась в одно сплошное поле битвы; каждый город разбился на два воюющих лагеря... <...> В Скифополисе евреи дрались вместе с языческим населением против своих единоверцев, напавших на город; но это не помешало потом жителям города Скифополиса перерезать у себя всех евреев" (цифры, по-видимому, взяты у Иосифа Флавия, возможно, они завышены) [20, 114-5].

Так звучали финальные аккорды древней юдофобии, возросшей из естественного неприятия чужака, говоря по-простому, - "нутряной" или, научнее, "стихийной", "спонтанной". Она отбушевала и не умерла, бессмертная, как вечная на земле ксенофобия. Новые явились идеи, новые всплеснули силы.

2. Юдофобия организованная

Новые времена.

На пороге их пристойно благополучно выглядела Римская империя. Сытое веселье: привычные оргии столицы и укрощённые окраины, интриги в сенате, восторги трибун Колизея. Не сразу и разглядишь, что время - судьбоносное. И кому дело до дальней провинции, где неуёмный народец спит и видит свободу жить и молиться по-своему. Нероновское пылающее царство и безудержное солнце Иудеи - жар греет чрево еврейского мессианизма, где вызревает новый избавитель. Несколько объявилось их, кто клялся народу, что он предсказанный в Торе Спаситель, Мессия, Машиах(ивр.), но первенство оказалось за пришельцем из наиболее мятежной Галилеи - Иешуа-Иисусом. Муки рождения христианской религии.

Грядёт новая эра, и обновляется образ гнусного еврея. Не в одночасье. Немало труда и таланта приложилось.

Первоисточники христианства - Евангелия - неоднократно удостоверяют доброе отношение еврейского народа к Иисусу: "Весь народ радовался о всех славных делах Его [Иисуса]" (Лука, 13:17) [1, 83]. Даже у наиболее юдофобствующего автора Иоанна "Множество народа..., услышавши, что Иисус идёт в Иерусалим, взяли пальмовые ветви, вышли навстречу Ему и восклицали: осанна! Благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев!" (Иоанн, 12:12-13) [1, 117]. Не народ, а первосвященники и старейшины евреев "положили в совете взять Иисуса хитростью и убить; но говорили: только не в праздник, чтобы не сделалось возмущения в народе". Так пишет первый евангелист Матфей, которого многие считают очевидцем событий (Матфей, 26:4-5) [1, 32], почти теми же словами вторят ему Марк (Марк, 14:1-2) [1, 56] и Лука (Лука, 19:47-48) [1, 91]. И римскому наместнику, судившему Иисуса, евреи кричали "Распни его!" только по наущению "священников и книжников" (Матфей, 27:20) [1, 35]; (Марк, 15:11-13) [1, 58]. Молил же Иисус за народ: "Отче! прости им, ибо не знают, что делают" (Лука, 23:34) [1, 97]. И Святой Пётр, первый христианский апостол, говорил евреям: "Знаю, что вы... сделали это по неведению" (Деяния, 3:17) [1, 133]. Лишь самый отдалённый во времени от Христа четвёртый евангелист Иоанн возлагает вину за смерть Иисуса на "иудеев" ("иудеи искали убить Его" (Иоанн, 5:16) [1, 106]), да и то есть предположение христианских учёных, что у Иоанна часто повторяющееся слово "иудеи" просто заменяет выражение "первосвященники и книжники" [25, 40]. Сама же казнь у всех евангелистов производится римскими воинами, никак не евреями. Но не глядя ни на что, именно евреи - злодеи мифа, сперва главные, потом вовсе единственные.

"Евреи распяли Христа, сына Божьего, в которого верит весь христианский мир. Таково обвинение. Но ведь евреи же первые и признали Христа. Апостолы были евреи, еврейской была первая христианская община. Почему же за это не восхваляют евреев?" - возмущался христианский философ Николай Бердяев [26].

Все первые ученики Иисуса, как и он сам, естественно, были евреями. Однако в Евангелиях как раз тот из них, кто предал, назван Иудой - имя совпадает с наименованием народа. Блестящий пиар-ход евангелистов! Повязалось: Иуда-иудей-еврей-предатель. Для христианина образец еврея не воин-герой Иуда (ивр. Йеѓуда) Маккавей, не великий поэт Иуда Ѓалеви - нет, символом еврея стал Иуда, предавший, продавший Христа, Бога. Более того, у Матфея в азарте убийства Бога евреи кричат: "Кровь его на нас и на детях наших" (Матфей, 27:25) [1, 35] намёком будущему Гитлеру на вечную неизбывность еврейской вины. (В беспросветные дни Катастрофы евреев их благожелатель, львовский митрополит Андрей Шептицкий, и тот не преминул объяснить их уничтожение этими словами [27, 345]). А евангелист Иоанн заложил ещё одну славную традицию: его Иисус говорит евреям: "Ваш отец диавол" (Иоанн, 8:44) [1, 112], и стали евреи навсегда "дети дьявола", "слуги дьявола", "дьявольское отродье" - сакральное Зло.

Тобия - еврей, уведенный ассирийцами в Ниневию после 722 г. до н.э. От него осталась апокрифическая книга Товит, включённая католиками в Ветхий Завет, в ней указание: "Что ненавистно тебе самому, того не делай никому" (Товит, 4:15) [94]. Так же его формулировал через сотни лет еврейский мудрец Хилель: "То, что ненавистно тебе, не делай другому" (Вавилонский Талмуд, Шабат 31а) [95]. Названное позднее "золотым правилом морали", оно выражено в Евангелиях словами Иисуса: "Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними" (Матфей, 7: 12) [1, 7]; (Лука, 6:31) [1, 70]. Из еврейской нормы почти незаметно извлечено крохотное "не"; только и дéла, но позднее это вывернулось насильственным крещением, часто перераставшим в смерть несогласных [15, 7, 13].

Выстелили евангелисты дорожку христианскому антисемитизму, но стартовал он не по их отмашке.

Здесь в сюжет врезается невзрачная фигура, колченогий и лысый, сгорбленный, красноносый, такой себе тщедушный еврейчик, который оказывается исполином, - апостолом Павлом. И круто поворачивает тема, рулят ею теперь ортодоксальные иудеи, не принявшие Иисуса как Мессию, и Павел, творец паулинизма, учения универсального, отличного от узконациональной проповеди Христа, - но именно оно и стало победившим христианством.

Первые христиане уже по самому их еврейскому происхождению казались Риму опаснейшими бунтарями. "Не мир, но меч", - лозунг Иисуса (Матфей, 10:34) [1, 11]. Опыт подавления беспорядков в неистовой Иудее требовал от римлян предусмотрительной жестокости, и они обрушили на христиан истребительный гнев. Позднее христианские историки припишут правоверным евреям подстрекательство римлян, в частности, Нерона, к гонениям христиан. Здесь, вероятно, отзвук евангельского рассказа о казни Иисуса с воплем евреев римскому наместнику: "Распни его!" Злокозненность евреев - во многом плод юдофобского мифотворчества, но красноречиво появление после рождения христианства обновлённого варианта важнейшей еврейской молитвы "Шмоне эсре" с проклятием: "Да погибнут изменившие вере сектанты, да будут они вычеркнуты из книги Жизни..." А хуже христиан евреи тогда сектантов не знали. Подумать только: вместо единого Бога - Троица, их идол Иисус сам себя объявил Божьим Сыном, его величают Спасителем, Мессией, а разве Мессия может умереть на кресте? Для еврея - кощунство, непотребство...

Евреи не забывали и предательство христиан в Иудейской войне: отступники тогда отказались воевать с римлянами, ушли за Иордан. А гибель в той войне Иерусалимского храма толковалась по-разному правоверными евреями и христианами: первые увидели здесь кару за грех отступничества христианских блудных собратьев, вторые - подтверждение пророчеств Иисуса и истинности его Учения. Еврейское проклятие сектантам в "Шмоне эсре" - словно отклик нарастанию юдофобии в христианских евангелиях от Матфея к Иоанну - "отцу антисемитизма", как иные говорят. Разошлись евреи-ортодоксы и евреи-христиане, на века разошлись.

Гений созидания и разрушения, непревзойдённый агитатор, Павел сделал всё, чтобы христианство охватило мир от лачуг до дворцов. В какое бы место римской империи ни являлся Павел со своей проповедью христианства, он обращался поначалу к евреям и лишь будучи ими отвергнут, поворачивался к язычникам [15, 368]. Бедняку и рабу обещалось во искупление земных мук загробное царство Божие - без особых хлопот, за одну только веру: "Веруй и спасёшься". Для богачей и властителей Павел из поучений Иисуса извлёк не бунтарское "не мир, но меч", а "кесарю кесарево" (Матфей, 22:21) [1, 27] - ублажил сильных. Для слабых же добавил: "Рабы, во всём повинуйтесь господам вашим" (К Колоссянам, 3:11) [1, 246] и "Нет власти не от Бога" (К Римлянам, 13:1) [1, 200]. Иисус - еврей-националист, его слово: "Не нарушить пришёл Я [Закон еврейский], но исполнить" (Матфей, 5:17) [1, 4], а для Павла, не принятого и евреями, и даже иерусалимскими апостолами Иисуса, "нет уже иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного... все вы одно во Христе" (К Галатам, 3:28) [1, 231], и нет строгостей еврейского Закона, неудобных для язычников: отменил Павел и соблюдение субботы, и отпугивающее обрезание.

Угождая всесильному Риму, Павел перебросил вину за смерть Христа с римлян на евреев, отвергших христианство, - его, Павла, учение. Павел объявил, что древнееврейский ("Ветхий") Завет теперь замещается Заветом Новым. Христиане, уверовавшие в Иисуса-Спасителя, занимают место прежде избранного Богом народа, который предал Христа-мессию и за это обречён на муки. Павел заклеймил "Иудеев, которые убили и Господа Иисуса и Его пророков... и всем человекам противятся" (1-е Фессалоникийцам, 2:14-15) [1, 248] и назвал евреев, не принявших Иисуса, "сосудами гнева, предназначенными к погибели" (К Римлянам, 9:7-9, 22) [1, 196]. Во что это выльется, знать бы загодя Павлу-Савлу-Саулу-Шаулю, сыну еврейской мамы, простонавшему в конце жизни: "Я желал бы сам быть отлучённым от Христа за братьев моих, родных мне по плоти, то есть израильтян" (К Римлянам, 9:3) [1, 196].

Американский писатель Говард Фаст говорил о Павле и христианстве: "Впервые в истории человечества религия была построена на фундаменте ненависти, на освящённом подстрекательстве к убийству и разрушению... Антисемитизм Павла... был идеологическим и религиозным, он был вплетён в метафизическую ткань, которую соткал Павел. ...Павел заложил основы того, что обрекло его собственный народ, народ Иисуса, на кошмар... Конечно, Павел не знал этого. Он только знал, что те, кого он более всего любил и ценил, отвергли его, и поскольку они отвергли его, он в свою очередь отвергал и ненавидел их" [28, 150].

А ведь именно Павел утверждал: "Если... имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, -то я ничто" (1-е Коринфянам, 13:2) [1, 214].

Религией любви заявило себя христианство. Всеобщей любви. Кроме евреев. Жан-Поль Сартр, француз, в работе "Размышления по еврейскому вопросу" ехидно и яростно спросил соплеменников: "Задумывались ли вы над чудовищным положением людей, приговорённых находиться в лоне общества, которое почитает убитого ими Бога?" [29, 63]. Именно так европейские христианские народы и видели евреев. Уже в 167 г., в младенческом возрасте христианства, провинциальный епископ из Малой Азии Мелитон запустил в христианский обиход определение-обвинение "евреи-богоубийцы", на века припечаталось. До XII в. христианские богословы видели в евреях невежественных слепцов, не способных разглядеть в Иисусе Спасителя. Слепота иудеев - как бы органический недостаток, от природы. Затем, однако, в XIII-XIV вв. слепота евреев стала рассматриваться церковью как сознательное злостное намерение не видеть мессианство Иисуса и предать его смерти - теперь евреи уже не слепое орудие казни Бога, а его ответственные творцы - Богоубийцы.

Не просто злодеи, хапуги или мошенники, не воры или разбойники с большой дороги, не убийцы даже привычные - нет, БОГОубийцы! Тут никакого терпежу душе христианской, где там "возлюби ближнего" и кто тут ближний? Каиново племя, всем злодеям злодеи, убийцы Христа, воплощение Зла, отродье Сатаны.

Русская деревня Семёново, всего-то в шести часах езды от Москвы. Посреди болот, глухая: мужики запойные, бабы грибами-ягодами пробавляются, с огородика чахлого живут... Забрёл сюда еврей, любитель русской этнографической экзотики, узрел девицу-красу, влюбился, женился. Накануне свадьбы деревенские бабки нашёптывали невесте: "Ты ночью пошшупай у его на голове рожки. Да и на ногах как бы не копыта..." Старухи считали себя неопытными, еврея сроду не видали, но знали, что чёрт, с рогами и копытами. Старухи регулярно ходили в церковь...

В церквях всего мира Христос на еврея не похож, зато Сатана - непременно по-еврейски крючконос и вислогуб.

(В Первую мировую войну на русской открытке для раненых солдат к Новому 1916 году враги-немцы были сплошь злобнолицые, черноусые и горбоносые - круто еврейские, копии христианской живописи.)

Таков видеоряд, наглядность... И назидательное слово тут как тут. "Богоубийцы... заступники дьявола, змеи, клеветники, богохульники... сборище демонов, грешников, порочных и ненавидящих праведность", - поучалсвятой Григорий, христианский епископ Ниссы (Византия) в конце IV в. [25, 52]. "За богоубийство невозможно ни искупление... ни прощение" [48, 57] - это святой Иоанн Златоуст - самый знаменитый проповедник IV в. Им единодушно восхищаются и православные христиане, и протестанты, и католики: "Светлая, жизнелюбивая и тонкая душа, чувствительное сердце... и всё это возвышено, преображено и облагорожено небесной благодатью"; "Он нёс людям откровение Божественной истины и любви". Вот парочка "откровений истины и любви": "Разврат и пьянство уподобили их [евреев] похотливым козлам и свиньям. Они думают лишь об одном: как бы набить брюхо, напиться, убить кого-нибудь или причинить вред..."; "Синагога - это место преступного сборища убийц Христа... воровской притон, дом позора... укрытие дьяволов, логово предательства" [25, 54-55]. (Шотландский католик Малкольм Хэй, из книги которого "Кровь брата твоего" взяты почти все эти цитаты, замечает: "Святой Иоанн Златоуст мог бы произнести впечатляющую проповедь у массовой могилы в Дубно".

М. Хэй имеет в виду нацистские расстрелы евреев. Только в XX в., после еврейской Катастрофы, Второй Ватиканский Собор 1962-1965 гг. устыдился и исключил из литургии эти тексты. А в православных церквях они продолжают звучать.)

Тогда, в IV в., христианство стало государственной религией Византии (312 г.) и победно пошло по другим землям; его поход не раз сопровождался правовым стеснением евреев церковью и монархами (Юстинианов кодекс, Византия, VI в.), настолько дальновидным и действенным, что и спустя полторы тысячи лет немецким нацистам - отнюдь не христианского толка публике - многого изобретать уже не пришлось.

В 1935 г. гитлеровцы озаботились не смешивать еврейскую и нееврейскую кровь - в Нюрнберге был принят "Закон о защите германской крови и чести".

Но задолго до них, в 582 г. до н.э., браки евреев с христианами запретил церковный синод в Толедо. Желающий лягнуть евреев может копнуть поглубже, к древним евреям, от которых пророк Эзра потребовал прогнать нееврейских жён. Эзра хотел сохранить евреев, нацисты, наоборот, истребить - цели противоположные, тем не менее напрашиваются цепочки: еврейский пророк - христианские синоды - нацисты; VI в. до новой эры - VI в. новой эры - ХХ в.; Иерусалим - Толедо - Нюрнберг. Сквозь века, сквозь страны. Пути иудео-христианской цивилизации.

Но другие нацистские запреты уже на еврейскую зловредность не опереть. События и даты: евреи не должны держать христианскую прислугу (решено церковью в 538 г., нацистами - в 1935 г.), выходить на улицу в определённые дни (соответственно 538 г. и 1938 г.), принимать пищу рядом с христианами (306 и 1939), нести общественную службу (306 и 1933), лечить христиан (692 и 1938), жить с христианами в одних домах (1050 и 1938); евреи были обязаны давать деньги церкви (1078 г.) и нацистской партии (1940 г.); показания еврея в суде не имели доказательной силы (1179 и 1942 гг.). И гетто, отдельное место жительства евреев, - не нацисты первыми учредили (1939 г.), даже не венецианцы, одарившие этим названием еврейский квартал в 1516 г., - так постановили церковные синоды в 1267 и 1388 гг.

В экспозиции Яд Вашема - израильского Мемориала памяти Катастрофы евреев - висела раньше фотография: кусочек пейзажа гитлеровской Германии: вход в некую усадьбу, кусты-ограда, калитка, возле неё небольшое распятие и рядом с евреем Иисусом дощечка с надписью "Евреям не входить". Гигиена давнего христианства и гигиена сегодняшнего нацизма - трогательное слияние.

Четвёртый Латеранский собор 1215 г. упорядочил предыдущие антиеврейские запреты, подытожил в какой-то степени борьбу с евреями в крестоносный период. Собор ограничил размеры ростовщичества, подчеркнув отрицательное своё отношение к кредиторам-евреям, запретил евреям взыскивать с крестоносцев проценты на долги, удалил евреев со всех государственных должностей, обязав передать христианам заработанные на этой службе деньги, потребовал от евреев особой скромности в одежде "дабы не унижать христиан своим щегольством". Позорящие евреев постановления собора венчались введением особого знака на одежде еврея - как у прокажённого. Мусульмане с VII в. метили унизительно и евреев, и христиан - теперь церковь перенимала опыт, заодно словно отыгрываясь за прежнее отношение к христианам.

Опять опередили нацистов - на семьсот лет. Надо было разразиться Катастрофе европейского еврейства и взойти на папский престол совестливому Иоанну Павлу Второму, чтобы хоть как-то смягчить отношение католической церкви к евреям. Но и он, посетив в 2000 г. Мемориал Яд Вашем, извиняясь за горести, причинённые христианами евреям, и назвав антисемитизм неискупаемым грехом, всё же не решился без обиняков увязать христианство с гитлеровским истреблением евреев. Впрочем, и на том спасибо. Русская православная церковь, например, в своем антииудействе незыблема.

Юридическое притеснение евреев шло рука об руку с практическим. Ещё далеко не определились с тем, что евреев надо губить и гнобить, ещё и для крупнейшего в раннем средневековье юдофоба Агобарда (французский архиепископ IX в.) "евреи достойны любви благодаря своим патриархам", и кровь христианских младенцев ещё не пала на еврейские головы, но едва лишь окрепла христианская церковь, как начались грабежи еврейского имущества и поджоги синагог (399 г. - Западная Римская империя, 415 г. - Восточная), насильственное крещение евреев (418 г. - средиземноморский остров Минорка), изгнания (империя вестготов, 629 г.). Взрывались первые мины, заложенные евангелистами и апостолом Павлом.

Искры хватало. Когда в XI веке халиф Хаким в Иерусалиме разрушил храм Гроба Господня и обезглавил христианского патриарха, он преследовал и евреев Иерусалима. Но по Европе пошёл слух: евреи подстрекали халифа против христиан. И прокатились погромы во Франции и Германии.

1021 год. Пасха (опять-таки!). В Риме буря и землетрясение. Виноваты, ясное дело, евреи, их колдовство. И точно: "После того, как нескольких евреев убили, ярость ветра улеглась", - записал современник-монах.

Эпизод к эпизоду; накопился гнев, как гной, - теперь прорывался. Хлынуло же, расхлестнулось в крестоносную пору, когда по зову церкви поднялись христолюбцы во славу Господа Бога своего отнять у нечестивых мусульман Гроб Его и Место Его, Святую землю.

Со всем её, думалось, богатством.

Американский историк Сало Барон: "По иронии судьбы, евреи сами способствовали росту и расширению крестовых походов. На протяжении нескольких столетий, благодаря своей коммерческой деятельности и культурным связям, они осуществляли великую историческую миссию наведения мостов через пропасть между Западом и Востоком. Разжигая на Западе любопытство к сказочным землям Востока и поощряя западное вожделение к восточной роскоши, евреи укрепляли экономические факторы, которые, в сочетании с религиозным рвением и политическими амбициями, объясняют энергию и постоянство, присущие движению крестоносцев на восток" [30].

Историки-марксисты, не отягощённые мистикой, объясняли [31, т. 4, кол. 329] крестовые походы стремлением европейского капитала к сырью и рынкам Востока и развитием феодализма, породившим бродячих мелких рыцарей и безземельных крестьян, - все голодные и хищные. А за морем - блеск золота, а добровольцев церковь освобождает от долгов (большинство кредиторов - евреи, кому, как не им, оплачивать христианские подвиги?).

С 1096 г. и до конца XIII в. восемь раз поднимались толпы крестоносцев, только дважды удалось им овладеть Иерусалимом, но все восемь раз вздымали они волны еврейских погромов по Европе. В самом деле, когда ещё найдутся "враги Иисусовы" за морем, а сейчас вот они рядом, со всем своим добром, неправедно нажитым, просящимся в чистые христианские руки. На путях благочестивого воинства тысячи евреев были изрублены крестоносными мечами, растерзаны толпой, сожжены, утоплены. Ограблены. Когда евреям предлагали креститься, многие предпочитали смерть. Только в Первом походе за январь-июль 1096 года Германия и Северная Франция потеряли больше четверти своих евреев - от 5 до 10 тысяч человек. С. Барон: "Не менее важно было и снижение численности еврейских общин, вызванное крещениями, - как насильственными (этой трагической развязкой, идущей вслед за резней), так и добровольными, совершенными под влиянием обстоятельств, вызванных последствиями побоищ. Вероятно, довольно многие из насильственно крещенных не воспользовались законной возможностью вернуться в иудаизм" [30].

Святых целей крестоносцы не достигли, Иерусалим не отвоевали, шесть походов из восьми провалились, как не были; в иерусалимской церкви Гроба Господня упокоили когда-то двух победных вождей крестоносцев, сегодня на месте их надгробий в проходе под стеной нечто во тьме и толкотне невидное - лари? скамьи? - только и смысла, что чей-то зад прильнёт, отдыхая. Однако трезвые благожелатели отмечают достижения: крестовые походы "способствовали росту средиземноморской торговли и сблизили замкнутую культуру феодальной Европы с культурой мусульманского Востока" [31, т. 4, кол.330].

Аплодируя, не забыть бы о евреях: эти двести лет и для них многое наперёд определили. Муки евреев только укрепляли веру толпы в Божью предназначенность еврейских испытаний - и ненависть крепчала.

Христианство милосердно. Перед Пасхой, праздником Воскресения Христа, в Страстную пятницу католическая литургия предписывает молиться на коленях за новообращённых, за язычников и за евреев. В IX в. евреев выделили примечанием в молитвенниках: "pro Judaeis no flectant" (за евреев колени не преклонять).

В латинском тексте этой молитвы евреи определены: "perfidis Judaeis". Perfidis означает "нечестные", "неверные", "вероломные"; в церковном понимании "неверующие", "лишённые веры". Но из всех значений проповедники выбрали "вероломные", так и на другие языки переведено, иногда усилено: "коварные". Ещё бы: Бога предали на казнь лютую [25, 128].

Воплощением убийства Иисуса представлялся еврейский кровавый ритуал. Христиан надоумил собственный печальный опыт: немало первых христиан язычники-римляне растерзали, обвиняя их в человеческих жертвоприношениях ради религиозного обряда. Войдя в силу, христиане припомнили ужасающий рассказ древнего юдофоба Апиона о ритуальном убийстве грека иудеями на еврейский Песах. Привычно: Пасха, убийство и воскресение, злодейство евреев, еврейский жертвенный агнец, человеческие жертвоприношения язычников, Бог-жертва. И кому какое дело, что у евреев с древних времён, из Торы Божественный запрет "никакой крови не ешьте" (Левит, 3:17) [1, 107], если так удобно сплелись сюжеты: таинственная маца - хлебцы, употребляемые евреями на Пасху, - выпекалась якобы с добавкой христианской крови (младенческой, безгрешной). Отвратительная представлялась оргия: поедание, пожирание частицы плоти христианской, смакование Богоубийства. Как и в поругании евреями икон - изображений Бога, как и в осквернении гостии - облатки, символа плоти Христа: её якобы злоумышленники-евреи кололи иглой, облатка краснела, кровь, говорили, проступала (в XIX в. выяснили: в тесте облаток, содержащем мало кислот и много крахмала, легко размножалась бактерия красного цвета, одно из её названий prodigiosus - "чудотворная" [25, 196]). Мифы круче всего замешиваются на крови.

Слово о крови

Русский север... Торжество тишины. Зелёная мощь леса, простёганная белыми стволами берёз. Онежское озеро. Стелется вода, чмокает шёлковой рябью, солнцем золочённой. Мыс, где маяк и большая изба на взгорье, издалека приметная белой фигурой чёрта, по-лягушачьи распластанного на деревянной стене дома. Бесов Нос - так называется место. Плоские глыбы скал, облизанные когда-то ледником, а позднее водой, сползают в озеро, к берегу лепясь только узким перешейком из каменных обломков, между которыми взблескивает вода и матово чернеют тени. Монолит большого камня благородно-стального цвета, словно тело всплывшей подводной лодки; точно посредине него расщелина, удивительно ровная. Камень под воду нисходит полого, неспешно, а по нему, плоскому, неторопкому, трещина мчит вниз, стремглав, движения вопреки одно другому и вместе - ворожба... Ею охвачен, видно, был тот, неизвестный, кто высек на монолите беса, обрамил могучим прямоугольным телом расщелину, она режет фигуру чёрта на симметричные половины.

Квадратная голова на тонкой вытянутой шейке, глаза распахнула ярость. Ноги беса скрещены на расщелине, руки распростёрты: моё! Скала, вода, лес, небо - всё моё! Хозяин! Могучий, беспощадный.

Щель посреди тела - ход в преисподнюю. И по краям заглажено: чтоб грешным душам ловчее засасываться. Или наоборот- путь злым духам из-под земли. И где их умилостивить, если не здесь, прежде, чем приблизятся к людям.

Учёные люди узрели в трещине с обтёсанными краями сток для крови жертвенных животных.

Издревле крови приписывалась магическая и целебная сила.

В какую сторону древности ни обернись - хлещет жертвенная кровь. То чтобы богам угодить, то выпросить у них удачу, то перенять от убиваемого зверя или врага особые качества (силу, хитрость, храбрость - кому что важно).

Жертвоприношение - ритуальное выражение неразрывности жизни и смерти, ниспосланных божеством. Животное, которым задабривается бог, - заменитель самого жертвователя, он должен отдавать богу себя. При крайней истовости - особо жестокие жертвоприношения: самих себя (Индия, Япония), детей (финикийцы, Карфаген), мужской силы (оскопление - Россия, Малая Азия). Шумеры практиковали убийство пастуха, которое требовалось для ежегодного оживления божественного "Царя-пастуха", бога Думузи. В греческих мистериях убиваемого человека отождествляли с умирающим богом, которому предстояло воскреснуть.

Ритуал языческого кровавого жертвоприношения нацелен на приобщение к богу. Потом у христиан он преобразуется в евхаристию - причащение к богу, когда едят гостию (просфору - облатку для причастия), воплощающую "тело Христово", и пьют вино - "кровь" Иисуса. В глазах христиан еврейские пасхальные хлебцы (маца на иврите) содержат христианскую кровь, и это - то же прикасание к Богу, но с обратным знаком: не причащение к Иисусу, но поругание его, отторжение.

Всякое людское сообщество, обнаружив внутри себя враждебную или просто инакомыслящую группу, преследуя её, охотно вешало на неё обвинение в ритуальном кровопускании. Так римляне обвиняли ранних христиан, так в свою очередь христиане обвиняли еретиков: уже во II веке малоазиатской секте монтанистов они приписали убийство младенцев для примешивания их крови к тесту для просфор ("маца с кровью" не отсвечивает ли?).