- Нет, есть о чем, - возразила Алиса. - И нам будет куда удобнее, если мы сядем. Ты тоже садись, Джонни.

Она присела на кушетку. Я занял место рядом, чувствуя себя так, словно, пройдя через кухонную дверь, внезапно очутился в каком-то нереальном, иллюзорном мире. Энджи обвел нас недобрым взглядом, но все-таки послушался и сел. Потом вытащил сигарету и, не спросив у Алисы разрешения, закурил. Я тоже закурил и с наслаждением затянулся. Алиса взяла пепельницу и, прежде чем Энджи успел возразить или остановить её, ловко водрузила пепельницу ему на колени. Энджи обалдело уставился на мою жену и недоуменно потрогал пепельницу, но убирать не стал.

- Так вот, насчет ключа... - начала Алиса.

- Где он?

- Сейчас я об этом скажу, мистер Кэмбосиа. Все в свое время...

- О, нет! - рявкнул он. - Слушайте, миссис - мне нужен ключ. И нечего мне тут зубы заговаривать! Гоните ключ - и баста! Я не собираюсь выслушивать ваши сказки.

- Я знаю, что вам нужен ключ, - заворковала Алиса. - Это очень ценный ключ и он безусловно вам необходим. Мы это прекрасно понимаем.

- Где он? - заорал Энджи.

- Вы без конца задаете мне этот вопрос, мистер Кэмбосиа, - укоризненно сказала Алиса. - Я как раз и собираюсь рассказать вам, где он, но сперва вы должны меня выслушать.

- Хорошо, - скрепя сердце, согласился Энджи. - Только покороче.

- Постараюсь, - кивнула Алиса. - Дело в том, мистер Кэмбосиа, что сам по себе этот ключ - ничто. Изготовление его дубликата обойдется в каких-нибудь четверть доллара. Следовательно, интересует вас не сам ключ, а кое-что другое - то, что он отпирает. В данном случае - дверь некоего сейфа. Вас интересует содержимое сейфа, до которого вы не можете добраться без этого ключа, и вы готовы на большие жертвы, чтобы этим ключом завладеть. В подтверждение моих слов ваш мистер Монтес посулил моему супругу за ключ десять тысяч долларов. Это - приличная сумма, мистер Кэмбосиа, но она одновременно свидетельствует о том, что содержимое сейфа представляет изрядную ценность. Вместо того, чтобы предложить нам честно поделиться - если не пополам, то хотя бы в отношении три к одному, - вы начали угрожать моему мужу, а потом швырнули ему жалкую подачку.

- Кто ему угрожал? - выкрикнул Энджи.

- Вы, мистер Кэмбосиа.

- Десять кусков для вас - жалкая подачка? Да это же огромные башли!

- Это зависит от того, как на них посмотреть, мистер Кэмбосиа. Если содержимое сейфа стоит всего двадцать тысяч, тогда вы совершенно правы, а десять тысяч долларов - щедрое и благородное предложение. Если же то, что находится внутри сейфа, стоит миллион или два миллиона, то десять тысяч превращаются в жалкие крохи, как вы безусловно...

- Черт побери, миссис, - не выдержал Энджи. - Я за ключом пришел, понятно? Я хочу получить ключ, а не выслушивать ваши бредни про капусту. Кэмбер, который вот тут сидит, обо всем договорился с толстяком. - Он развернулся ко мне. - Кто ей все рассказал, Кэмбер?

- Она - моя жена, - уныло сказал я.

- По мне, пусть твоя баба - хоть царица Савская, - вспылил Энджи. Мне нужен ключ!

- Одну минуту, мистер Кэмбосиа, - ледяным тоном произнесла Алиса. - Вы - гость в моем доме. Я держалась с вами очень вежливо. Я даже предложила угостить вас чаем или кофе...

- Миссис, мне ваш чертов кофе на дух не нужен!

- Не перебивайте, прошу вас. Так вот, как гость, вы должны вести себя прилично. Мне не нравится, когда меня называют бабой или иным скверным словом. Вы должны передо мной извиниться.

- Кэмбер, она совсем свихнулась, что ли?

- Нет, я в здравом уме, - холодно ответила Алиса. - И, поскольку вы продолжаете кричать про ключ, я готова поговорить на эту тему. Хотя я предпочла бы, чтобы вы сначала извинились.

- О`кей, миссис, будь по-вашему. Только теперь - гоните ключ!

- Спасибо, - кивнула Алиса. - Вы получите ключ. Нам он ни к чему. Только десять тысяч за него - недостаточно. Мы хотим получить двадцать пять тысяч.

- Что! Двадцать пять штук? - взревел Энджи. Если бы не пепельница, так некстати примостившаяся у него на коленях, он бы, наверное, подскочил до потолка.

Мое сердце стучало, как отбойный молоток. Мне стоило огромных усилий подавить в себе желание выкрикнуть: "Алиса, не надо, расскажи ему правду! Скажи, что у нас нет ключа. Признайся, что мы его потеряли". Однако я проглотил эти слова, одновременно ощутив, что Алиса загнала нас обоих в пропасть, из которой нам уже не суждено выбраться. Я спросил себя лишь об одном - как я мог допустить, чтобы Алиса говорила от моего имени?

- Я вовсе не считаю, что мы просим чего-то особенного, - спокойно произнесла Алиса. - Вы ведь знаете, что находится в сейфе и прекрасно понимаете, что это стоит вознаграждения в размере двадцати пяти тысяч.

- Кэмбер, - отрывисто пролаял Энджи. - Ты зря со мной в кошки-мышки играешь. Ты что - держишь меня за фраера? Я сыт твоей сучкой по горло. Я со свиньями дела не имею и даже не разговариваю...

- Как вы смеете! - взвилась Алиса.

- В общем, Кэмбер, если ты сейчас не отдашь мне ключ, я тебя в клочья разорву. Ты на себя полгода смотреть не захочешь, как, кстати, и на свою свинью, когда я с ней закончу.

- Господи, какой бред! - воскликнула Алиса. - Вы считаете меня идиоткой, мистер Кэмбосиа? Сейчас без пяти четыре. Я оставила ключ своей подруге. Неужели вы считаете, что я держала бы его у себя дома? Если я не позвоню ей ровно в четыре, она отнесет ключ в полицию. Если я позвоню ей и попрошу принести ключ сюда, она тоже обратится в полицию. И в том случае, если за ключом приедем не мы с Джонни, а кто-то другой - она тоже вызовет полицию. Мне кажется, мистер Кэмбосиа, что вы просто жалкий глупец. Вы только и умеете, что размахивать кастетом и консервным ножом, но не способны произнести подряд даже пять слов на классическом королевском английском. Лично мне вы омерзительны, а позже, когда я расскажу мистеру Монтесу, как вы запороли свое задание, я надеюсь, что он вам тоже всыплет по первое число.

Она бросила взгляд на наручные часы.

- У меня осталось ровно две минуты, чтобы позвонить подруге. Вы хотите, чтобы я ей позвонила? Или - предпочитаете вернуться к мистеру Монтесу с пустыми руками и сообщить, что ключ исчез навсегда?

Я думал, что Энджи задохнется от злости. Жилы у него на шее угрожающе вздулись, а лицо побагровело. Мелко дрожа, он прошипел:

- Снимайте трубку и звоните.

- Только после того, как вы покинете мой дом, мистер Кэмбосиа. Наши условия вам известны, а я уже достаточно на вас насмотрелась. У вас осталась одна минута и десять секунд.

Энджи встал, а Алиса прошагала к двери и резко распахнула её перед его носом. Затем захлопнула дверь за спиной Энджи и задвинула засов. Потом, вернувшись в гостиную, вдруг захихикала.

- Джонни, - с трудом проговорила она, превозмогая приступ хихиканья. Налей мне чего-нибудь холодненького, пожалуйста. Боюсь, что у меня начинается истерика. Горло страшно болит и во рту совсем пересохло.

* * *

Мы сидели в гостиной. Алиса потягивала холодную воду, а я сидел и смотрел на нее. До тех пор, пока Алиса не попросила, чтобы я перестал поедать её глазами. Пояснила, что ей уже страшно, когда на неё так смотрят.

- У него ведь змеиные глаза, - сказала она. - Честное слово - змеиные, Джонни. Он - в точности такой, каким ты его описал. Я никогда не видела такую узкую и сплющенную голову - в ней просто не остается места для мозгов - разве что они приютились в самом темечке. Ты ведь знаешь, Джонни - я стараюсь думать о людях только самое хорошее, но этот человек, по-моему исключение.

Я кивнул, все ещё не в силах оторвать от неё взгляд.

- А его глаза - с ними что-то не так, Джонни. Что говорят о людях, которые употребляют наркотики? У них ведь что-то с глазами неладно? То ли они сужаются, то ли расширяются - да, Джонни?

- Не глаза - зрачки.

- Да, вот это я имела в виду.

- По-моему, у всех наркоманов они расширяются. Сколько времени мы уже с тобой женаты, Алиса?

- Восемь, - не задумываясь, ответила она.

- Восемь лет, - задумчиво произнес я. - Казалось бы, вполне достаточный срок, чтобы узнать свою жену поближе.

- Ой, Джонни - я так перепугалась.

- Нет, - медленно покачал головой я. - Ты совершенно не испугалась. Он просто вывел тебя из себя.

- Да, но ведь обозвал меня свиньей. Худшего оскорбления нельзя было и придумать. Пусть я и не образец чистоты, но на всей улице не найдешь более опрятного и аккуратного дома, чем наш. И ты это знаешь, Джон Кэмбер.

- Знаю, но...

- И я тоже. Пусть я не такая красавица, как эта твоя непорочная девственница-нимфоманка, но...

- Она вовсе не моя. Я тебе уже это сказал.

- Но я стараюсь следить за своей внешностью. Я никогда не расхаживаю по дому в халате и шлепанцах и не транжирю твои деньги в салонах красоты. Я все делаю сама...

- Он не это имел в виду, Алиса. Говоря "свинья", он подразумевал просто женщину. Любую женщину. Кралю. В его кругу это общепринятый термин. Как, например, "штука", "капуста" или "башли". Это американский жаргон. Сленг.

- Значит ваш американский жаргон рассчитан на недоумков.

Я покачал головой.

- Алиса, я не понимаю, что происходит. Мы сидим тут и обсуждаем, как он тебя обозвал, как будто вся эта история уже позади.

- Но ведь так и есть, Джонни. Теперь у нас появилась передышка, по крайней мере, на несколько часов, и мы успеем что-нибудь придумать.

- Ключ мы за это время не найдем.

- И замечательно! - с горячностью воскликнула Алиса. - Меньше всего на свете я бы хотела сейчас иметь этот проклятый ключ.

- Почему?

- Неужели ты не понимаешь, Джонни? Мы же сказали этому недоноску, что готовы расстаться с ключом за двадцать пять тысяч долларов. Допустим, твой толстяк согласится на наши условия - и что тогда? Мы влипнем по уши. Я все-таки считаю, что мы должны сообщить в полицию. Причем прямо сейчас же, не откладывая.

- Мы уже это обсуждали.

- Как знаешь, Джонни. Но я боюсь, что ты совершаешь ошибку.

- Возможно. Скажи мне вот что, Алиса. Тебя тревожит, что случится, если толстяк пойдет на сделку, а ключ будет у нас. Допустим же, что он пойдет на сделку, а ключа у нас не окажется - что тогда?

Алиса изменилась в лице.

- Вот об этом я не подумала, - вздохнула она.

* * *

Мне нелегко нарисовать для вас объективный портрет Алисы - как-никак, мужем-то ей прихожусь все-таки я, а не кто-то другой. Женщины отличаются от мужчин по невообразимому количеству признаков, среди которых - полное отсутствие желания прославиться своим героизмом. Напротив, они не считают сколько-нибудь зазорным для себя проявить некоторую слабость или даже трусость, когда этого требуют обстоятельства. Когда же, в силу тех же обстоятельств, женщины вынуждены вести себя храбро и решительно (а это случается довольно часто), они потом чувствуют себя виноватыми.

Как-то раз Алиса сказала мне: "Разница между нами, Джонни, состоит в том, что мы по-разному воспринимаем действительность. В детстве мы с тобой оба знали нужду, только я воспринимала её как совершенно нормальную жизнь. Тебя же приучили относиться к нужде, как к чему-то постыдному и ужасному, поэтому все наши затруднения и кажутся тебе чем-то страшным."

Да, в то время я и не подозревал, насколько Алиса права.

* * *

- Нам уже пора забирать Полли, - сказал я.

Алиса посмотрела на часы и кивнула.

- Съездишь за ней? А я подожду дома, - предложил я.

Алиса замотала головой.

- Нет, Джонни, мы поедем вместе. Сейчас нам нельзя расставаться. Я не хочу оставаться одна, да и тебя одного не оставлю.

- А как насчет завтра? Я ведь ещё не уволился с работы.

- Вот завтра и разберемся. А пока мы должны держаться вдвоем; и ещё нам следует научиться запирать двери.

Выйдя на улицу, она подчеркнуто заперла дверь. Дженни Харрис, наша соседка, подошла к нашему старенькому "форду" и поинтересовалась, ничего ли не случилось.

- Смотря как это оценить, - улыбнулась Алиса. - Как-нибудь я тебе все расскажу.

- Вы поехали за Полли?

- Да, - кивнула Алиса. - Мы уже и так опаздываем.

- На обратном пути заскочите в супермаркет. Там сегодня представляют новый стиральный порошок и, если тебя выберут из толпы покупательниц для того, чтобы помахать перед камерой свежевыстиранным полотенцем, то ты получишь двадцать долларов, в придачу ещё и целый ящик порошка. Там надо, правда, ещё сказать несколько слов, но ты не бойся - их даже не нужно заучивать. Перед тобой будут держать бумажку. Осчастливь их своим английским акцентом.

- Господи, как мне надоели все эти причитания по поводу моего английского акцента, - вздохнула Алиса, когда я разворачивал автомобиль. И ведь никому даже в голову не приходит, что правильно говорю именно я, а акцент - у вас, американцев.

- Это сообразить непросто. Надеюсь, ты не поделишься с Дженни нашими новостями?

- Нет, конечно.

- Тогда почему ты ей пообещала все рассказать?

- Это было не обещание, а обычная вежливость. Дженни - очень славная женщина. Ты сказал - у них черный "кадиллак"? Слава Богу - его не видно.

* * *

Детский сад располагался менее, чем в миле от нашего дома. Я оставил машину у входа и мы с Алисой прошли внутрь. В продленные часы воспитательницами в саду работали обычно две учительницы-пенсионерки, мисс Прюитт и мисс Климентайн, обе лет за семьдесят и очень довольные, что могут так подзаработать. Поскольку мы уже очень задержались, в садике остались только два ребенка - Полли среди них не было. Узнав нас, мисс Климентайн встала и с изумленным лицом заспешила навстречу.

- Что-нибудь случилось? - спросила она Алису.

- Нет. А где Полли?

- Как, разве она не дома, миссис Кэмбер?

- Дома? - Алиса на глазах вдруг побелела, как полотно, а у меня оборвалось сердце и противно засосало под ложечкой. Душу охватило то же щемящее отчаяние, которое я испытывал в "кадиллаке" Монтеса. - Надеюсь, вы её не отправили домой одну?

- Нет, конечно. Как вы могли такое подумать, миссис Кэмбер? Просто, когда за Полли заехала сестра мистера Кэмбера, я посчитала, что могу отпустить ребенка с ней.

Ладонь Алисы взлетела к губам.