Не зная, как справиться с внезапно нахлынувшим одиночеством, Эрилин принялась устраиваться на ночлег. Она расстелила одеяло, вытащила из сумки сушеные фрукты и несколько лепешек, разложила нехитрую снедь и приготовилась перекусить. Хотя девушка не любила готовить, вечером ей обычно удавалось поесть горячего. Но сегодня она была одна, и стряпать ужин не имело смысла.

Почти двадцать пять лет Эрилин провела в одиночестве, сознавая, что воин должен избегать близких отношений. Ей казалось несправедливым добиться расположения человека, а потом подвергнуть его опасности или причинить ему горе, заставив оплакивать ее. Даже друзей у нее было немного, и в выборе их она проявляла большую осторожность.

Завернувшись в одеяло, Эрилин вспомнила, как принесла обет одиночества и чистоты у изваяния Ханнали Селанил в Эвереске. Не оскорбила ли такая клятва богиню красоты и романтической любви? «В моем случае, - подумала девушка с сожалением, - клятва была излишней». Из Эрилин никогда не получилась бы преданная последовательница этой богини.

Перевернувшись на спину, отважная воительница сцепила пальцы под головой и предалась размышлениям.

Полуэльфам вообще было трудно завязать с кем-либо близкие отношения. Их жизненный цикл отличался от жизненного цикла людей и эльфов. Эрилин скоро должно было исполниться сорок лет. По меркам людей она достигла середины жизни, а в глазах лунных эльфов еще не вышла из подросткового возраста. Эрилин начинало казаться, что она обречена на вечные скитания между двух берегов. Даже ее союз с Арфистами не был исключением из правил. Члены тайного общества высоко ценили ее помощь, однако не предлагали вступить в свои ряды, памятуя, что в прошлом она весьма преуспела на поприще «благородного убийцы».

Однако злодея, методично уничтожавшего Арфистов, все эти подробности, похоже, не интересовали. Одно время Эрилин полагала, что именно она является его целью. Куда бы она ни пошла, повсюду ее преследовал чей-то взгляд. Девушка-воин и сама неплохо умела выслеживать добычу, однако ей так и не удалось распознать своего незримого врага. Убийца Арфистов упорно шел по ее следу, и первые несколько месяцев Эрилин напряженно готовилась к неизбежному столкновению.

Однако позже она изменила свое мнение о намерениях убийцы. Многие пали от его руки, и каждая смерть на шаг приближала его к девушке. У Эрилин сложилось впечатление, что негодяй сознательно дразнит ее. Гибель Рейфа укрепила ее в этом подозрении.

Сжав зубы, девушка издала тихий шипящий звук. Всю жизнь она решала проблемы посредством меча, и ей смертельно надоело ждать, когда таинственный убийца выдаст себя. Несколько месяцев вынужденного бездействия измотали ее до предела. Кто бы ни был этот враг, он хорошо ее знал.

Но кто же убийца? За двадцать пять лет Эрилин довелось скрестить оружие со многими противниками, поэтому врагов у нее хватало. Те из них, которые выступили против нее открыто, были мертвы. Что касается живых, сколько девушка ни морщила лоб, ей на ум не пришло ни одного имени. Она не знала никого, способного на столь длительную и изощренную месть.

Ночь закончилась, и луна спряталась за горизонтом, однако усталая лазутчица так и не нашла ответа на мучившие ее вопросы. Желая забыться сном, девушка начала думать о более приятных вещах. Скоро она вернется домой, в Эвереску, и сможет отдохнуть. Отдых - вот в чем она нуждалась больше всего. Не путешествие утомило ее, а печаль и сознание того, что за ней тянется мрачный, кровавый след. Она устала постоянно чувствовать на себе взгляд незримого противника, который ловил каждое ее движение.

Даже сейчас тревога не покидала Эрилин, Ни звука, ни тени - никаких признаков того, что за ней ведется наблюдение. И все же Эрилин не покидало чувство, что кто-то притаился в темноте, там, куда не достает свет затухающего костра. Девушка метнула быстрый взгляд на Лунный Клинок - своего верного и надежного спутника. Однако, судя по мечу, ее подозрения были напрасными.

В самом начале своего обучения Эрилин поняла, что волшебный меч может предупредить ее об опасности. С помощью Кимила Нимесина она выяснила, как это происходит. Когда Эрилин что-то угрожало, лезвие меча начинало испускать голубое сияние. Когда опасность была совсем близко, меч дрожал и гудел от внутреннего напряжения, хотя почувствовать это могла только его хозяйка. Впрочем, волшебный клинок оберегал Эрилин, даже когда она спала. Много раз девушка пробуждалась от того, что ей снились крадущиеся орки или тролли, и всякий раз ее сон сбывался. Это свойство меча было особенно полезным, поскольку Эрилин часто путешествовала одна.

Однако этой ночью меч оставался темным и безмолвным. Следовательно, на берегу реки все было спокойно. Тогда почему девушка не могла избавиться от тревожного чувства, что за ней следят?

Глава 4

Торжества по случаю Праздника урожая были главным событием элейнта, месяца Увядания. Надо сказать, унылое название не оправдывало себя: именно в этот период жизнь в городе била ключом. Лето близилось к концу, дни становились холоднее и короче. Осень вступала в свои права, верным признаком чего были длинные ночи, проходившие в пирах и забавах. В календаре один за другим следовали праздники, посвященные завершению полевых работ. И хотя Глубоководье было обязано своим процветанием торговле, а не сельскому хозяйству, городские жители никогда не упускали случая устроить вечеринку.

Славные купцы Глубоководья всегда рады показать себя. Представители старшего поколения серьезно относились к торжествам. Именно осенью они пытались утвердить свое положение в обществе, обставить конкурентов, собрать полезную информацию, распустить благоприятные для себя слухи и договориться о новых сделках. Молодежь просто веселилась, самозабвенно транжиря нажитое отцами богатство.

Объединив свои усилия, несколько благородных семейств устраивали пышный бал в честь Праздника урожая. Бал проходил в Доме Пурпурных Шелков, в самом большом и красивом здании города. Сотни гостей собирались в огромном зале, освещенном тысячами волшебных светильников, меняющих цвет в зависимости от музыки. Центральная часть зала была предназначена для танцев. На мраморном полу кружились пары, выписывая замысловатые па. Мужчины и женщины смеялись и шутили, свет фонарей рассыпался бликами на драгоценностях и шелках, и, казалось, весь зал вращался, как огромный калейдоскоп.

Некоторые гости, предпочитавшие танцам застолье, наслаждались деликатесами, которые разносили на подносах слуги. Расходы никого не смущали: в эту ночь на столы подавали все лучшее, что можно было найти в Городе Чудес. В вазах стояли экзотические цветы, специально выращенные в оранжереях. На сцене выступали лучшие музыканты Фаэруна. На вечер было намечено несколько коротких концертных программ. Как раз в этот момент зазвучали виолы и свирели - это приглашенный оркестр завел веселую мелодию для тех, кто хотел танцевать. В дальних концах зала расположились лютнисты и арфисты, которые должны были создать приятную атмосферу для задушевных бесед.

В углу, рядом со стойкой, на которой в изобилии были представлены горячительные напитки, раздавались дружные взрывы хохота. Весельчаки собрались вокруг Данилы Танна, известного местного заводилы.

Молодой человек, восседавший в центре компании, был разодет в пух и прах. Его нынешний наряд призван был закрепить за ним славу бывалого путешественника. На голове у парня была широкополая шляпа из зеленого бархата, по своему фасону отчетливо напоминавшая головной убор знаменитых руафимских пиратов. Развевающийся плюмаж только усиливал это впечатление. Необычные мягкие ботинки на ногах у щеголя смахивали на башмаки сембианских путешественников, вот только сшиты они были из дорогой кожи химеры, выкрашенной в зеленый цвет. Светло-зеленую рубашку из шуского шелка украшала искусная вышивка, изображавшая танцующих драконов и грифонов. Однако на этом тема странствий заканчивалась. Желтовато-зеленая куртка и брюки были сшиты по последней местной моде. На полу небрежно валялся бархатный плащ, по цвету подобранный в тон остальной одежде. На руках у молодого человека было надето несколько колец, а на груди висел кулон с большим квадратным изумрудом. Светлые волосы юноши обрамляли его живое лицо, спускаясь на плечи блестящими аккуратными волнами.

Данила Танн слыл законодателем мод и неисправимым дилетантом. Юноша прославился своими магическими фокусами и забавными песенками, однако ни в музыке, ни в магии он не достиг настоящего мастерства. Сидя за столом, молодой человек развлекал приятелей очередной магической шуткой.

- Эй, Дан! Встречай путешественника, - окликнули его сзади, и маг-любитель прервал заклинание на полуслове.

Собравшиеся разразились приветственными возгласами, и Регнет Амкатра вступил в круг молодых вельмож. Новый гость был одет в цвета своего рода - красный, серебряный и голубой. Данила и Регнет обменялись крепким рукопожатием, затем рассмеялись и обнялись, хлопая друг друга по спине.

- Клянусь глазами Хельма, на тебя приятно посмотреть, - проговорил Регнет, когда с церемониями было покончено. Друзья с детства, юноши часто соперничали в том, что касалось моды. Регнет оглядел приятеля с головы до ног и продолжил, слегка растягивая слова:

- Однако скажи мне. Дан, когда ты дозреешь до того, чтобы сменить цвет?

Компания разразилась громким хохотом. Прежде, чем Данила смог ответить, вмешалась Мирна Каллахантер.

- Кстати, раз уж мы заговорили о зеленом, вы слышали, что нашего доброго друга Риса Броссфезера видели у входа в «Улыбающуюся сирену»?

Молодые люди дружно ухмыльнулись. У взбалмошной Мирны, которая любила иногда зло посплетничать, всегда была наготове какая-нибудь история.

- В самом деле? Говорят, это очень интересное заведение,- заметил Данила. Он не смог сдержать улыбки, представив себе застенчивого молодого жреца в таверне, заслуженно пользующейся дурной славой. - А что, там и в правду устраивают разудалые представления?

- Ну… По крайней мере, я так слышала,- проговорила Мирна, скромно потупив глазки.

Ее ответ был встречен новым взрывом хохота.

- Наверное, в тот вечер Мирна выступала на сцене, - предположил Регнет, окончательно рассмешив своих приятелей.

Ничуть не обидевшись, леди Каллахантер повернулась к нему с вызывающей усмешкой, которая смутила бы даже красного дракона. Девушка обожала быть в центре внимания. Заученным жестом она поправила рыжие волосы, при этом ее верхнее платье распахнулось, явив взору присутствующих прозрачную рубашку и кое-что еще. Несколько молодых людей так и остались стоять с отвисшей челюстью, а один шумно уронил свой кубок.

Скорчив забавную физиономию, Данила наклонился к уху своего закадычного друга:

- Она умеет выбрать нужный момент не хуже барда, но вот может ли она петь?

- Какая разница? - сдержанно фыркнул Регнет. Мирна, как и большинство гостей, явилась на бал в ослепительном наряде. На ней было сине-зеленое, почти прозрачное платье, густо украшенное в определенных местах стразами, дабы соблюсти приличия. Глубокий вырез не скрывал пышные формы. На кожу рук и шеи девушка наклеила разноцветные блестки, умело подчеркнув соблазнительные изгибы своего тела. Даже в огненно-рыжие кудри, соперничающие по цвету с калимшитской хной, Мирна вплела нити драгоценных камней и золотые ленточки. Этой барышне была не свойственна утонченность. Она набрасывалась на мужчин с жадностью голодного тролля, пробравшегося в лавку мясника.

Убедившись, что все взоры прикованы к ней, Мирна издала театральный вздох. Оглядев собравшихся сквозь опущенные ресницы, она поведала очередную сплетню:

- Я также слышала об ужасном скандале, в котором оказалась замешана бедняжка Джесобба…

- Мирна, дорогая, я знаю, что распространение слухов - это ваша фамильная черта, но, может быть, сегодня ты сделаешь передышку?

И вновь молодые люди дружно ухмыльнулись. В разговор вмешалась Галинда Рейвентри. Они с Мирной были заклятыми врагами, поэтому их склока обещала новое развлечение.

Однако этим вечером у Галинды была другая причина, чтобы вмешаться. Неприятное происшествие с Джесоббой имело политическую подоплеку, поэтому, заговорив о нем. Мирна могла - да не допустят этого боги - перевести увлекательную беседу в другое русло. Страстная любительница вечеринок, Галинда сделала все возможное, чтобы этого не произошло.

Приобняв Мирну за плечи, Данила храбро встал на ее защиту.

- Галинда, перестань! Дай Мирне сказать. За два месяца путешествия с занудными торговцами я, например, стосковался по местным новостям.

Он ободряюще подмигнул рыжеволосой красотке:

- Ну же, Мирна, продолжай.

- Мой герой, - промурлыкала сплетница.

Она теснее прильнула к молодому человеку, и ее рука с аккуратными красными ноготками обвила его грудь, теребя изумрудную подвеску.

Уловив знакомый хищный блеск в глазах Мирны, Данила благоразумно ретировался. Блестящая пудра осела на его рукаве, и он в ужасе оглядел свой наряд.

- Мирна, из-за тебя я весь перемазался этими дурацкими блестками.

Некоторые женщины тайком осмотрели своих кавалеров в поисках таких же блесток. Галинда Рейвентри заметила их беспокойство и, пряча довольную улыбку, уткнулась в свой кубок с вином.

Однако Мирна не умела обижаться. Она вновь прижалась к Даниле:

- Покажи еще фокус, - попросила она.

- Милая, но я использовал все заклинания, которые заготовил на сегодня.

- О нет,- проворковала девушка, недовольно выпятив губки. - Неужели все?

- Ну, - поколебался Данила. - Я тут разрабатывал вариант одного интересного заклинания…

- Снежного Шара Сниллока? - расхохотался Регнет.

- Нет, и все благодаря тебе, - обиженно фыркнул Данила. Повернувшись к остальным, он вяло махнул рукой, украшенной кольцами, в сторону Регнета.- Примерно три месяца назад мой нарядный друг оскорбил одного очень большого и очень пьяного джентльмена в портовой таверне. Началась потасовка, и я, естественно, принял сторону Регнета. Использовав заклинание Снежного Шара Сниллока, я создал магическое оружие…

- Снежный Шар? - осклабился Вардон Агундар. Его семья занималась изготовлением мечей, поэтому он презирал другое оружие.

- Нет, - признался Данила. - Я слегка изменил заклинание, и в результате получил нечто, э-э, не совсем обычное.

- Он создал Кремовый Пирог Сниллока, - широко ухмыльнулся Регнет.

Присутствующие разразились дружным хохотом, представив себе волшебника с тортом в руке. Данила признательно поклонился.

- Так я покрыл себя неувядаемой славой, - добавил он, положив руку на сердце и приняв героическую позу.

- А что случилось дальше? - восторженно спросила Мирна. - Вам пришлось сражаться с этими парнями, или появилась стража?

- Ни то ни другое, - ответил Данила. - Мы разрешили наш спор как джентльмены. Регнет заказал всем выпивку. Десерт, конечно, остался на их совести. Вернее, на одежде…

Присутствующие застонали от смеха.

- Чтобы искупить вину, ты должен показать еще один фокус, - заметил Регнет.

Его товарищи присоединились к этой просьбе: всем хотелось увидеть еще одну магическую иллюзию. Данила скромно отказывался, уверяя, что еще не полностью устранил недостатки нового заклинания, но, в конце концов, согласился.

- Хм, чтобы наложить чары, мне нужен какой-нибудь простой и твердый предмет, - задумчиво проговорил Данила. Его глаза остановились на украшении, висевшем на груди у Регнета. На подвеске был изображен герб Амкатров, выложенный красными и синими драгоценными камнями. - О, это отлично подойдет.

Регнет притворился обиженным, но все же передал безделушку другу. Данила начал заклинание, напевно произнося древние слова и размахивая руками. Внезапно он подбросил кулон в воздух, и тут же раздался громкий хлопок, откуда-то повалили клубы цветного дыма.

Когда дым рассеялся, молодые люди недоверчиво уставились на Регнета. Затем стены зала содрогнулись от их хохота. Данила превратил яркие одежды своего приятеля в коричневую хламиду друида.

Маг смотрел на Регнета в притворном ужасе. Он отступил на шаг и сложил руки на груди.

- Интересно, как это у меня получилось? - пробормотал он, задумчиво потирая подбородок.

На лице Регнета было написано глубокое изумление. Он потрясение разглядывал свой испорченный наряд. Его досада только раззадорила присутствующих. Неожиданно смех затих, и веселая компания насторожилась.

Из угла к ним направлялся высокий плотный мужчина. В отличие от других участников праздника он был облачен в торжественный черный костюм. Из украшений на нем была только крученая серебряная цепь и накидка, отороченная серым мехом. В его черных волосах поблескивала седина. Мужчина недовольно хмурил брови.

- Ох, - прошептала Мирна, предчувствуя, что надвигается гроза, и ее глаза заблестели. Какой-то изрядно подвыпивший юноша побледнел при виде фигуры в черном и потихоньку выбрался из толпы.

Однако Данила приветственно поднял руку:

- Дядя Хелбен! Вот тебя-то мне и нужно. Последняя часть заклинания мне не удалась. Может, ты объяснишь мне, что я сделал неправильно?

- Едва ли тебе стоит на это рассчитывать, - холодно заметил Хелбен. - Я вижу, Данила, нам предстоит еще один непростой разговор.

Он ухватил племянника за рукав, заляпанный цветными блестками, и внимательно оглядел собравшихся. Хелбен Арунсун, или Хелбен Черный Посох, был известен как архимаг и уважаемый член тайного круга, правившего Глубоководьем. Уже не в первый раз он ловил своего легкомысленного племянника на безответственном использовании магии. Весельчаки поняли намек и с извинениями удалились. Они рассыпались по залу, как испуганные птицы.

- Трусы, все без исключения, - покачал головой Данила, провожая взглядом разбежавшихся друзей.

- Забудь о них. Нам нужно обсудить более важные дела.

Данила поморщился. Остановив проходившего мимо слугу, он подхватил два кубка с Медовым ароматом - сладким игристым вином - и передал один кубок дяде.

- Вот, попробуй. Правда, на тебя это все равно не подействует: ты будешь трезв, как всегда.

Хелбен не успел отчитать племянника, поскольку рядом раздался восторженный возглас:

- Данила, ты вернулся!

Светловолосая молодая женщина подлетела к облаченному в зеленое франту. Наряд хмельной красотки представлял собой невообразимое сочетание прозрачного кружева и белых мехов.

Данила, который терпеть не мог пятен на одежде, вытянул руку с кубком в сторону. Свободной рукой он поймал привлекательную особу и осторожно прижал к себе.

- Я считал минуты, Шеабба, - ласково проговорил он, заглядывая ей в глаза.

Блондинка обхватила юношу руками за пояс и хихикнула:

- Как бы не так. Полагаю, ты очаровал всех женщин отсюда до Сюзаила.

- Едва ли он этим ограничился, - вставил, скривившись, Хелбен.

- А тебя не спрашивают, старый осел, - отрезала Шеабба, бросив испепеляющий взгляд на пожилого мужчину, и только потом до нее дошло, кого она оскорбила.

Заметив испуг на лице дамы, Данила пришел к ней на помощь.

- Ты завтра будешь на праздничных играх, Шеа? Замечательно. Я планировал выступить в одном или двух заездах, а потом мы с приятелями отправимся в «Сломанное копье» пропустить по стаканчику. Я угощаю. Ты придешь?

Женщина утвердительно кивнула и, пошатываясь, скрылась в толпе.

Данила шумно вздохнул и помотал головой:

- Дядя, твое присутствие невообразимо действует на женщин. Не отчаивайся. Я работаю над одним заклинанием… Знаешь, из тех, что могли бы улучшить твою общественную жизнь… Эй, осторожно, это шелк!

Хелбен вновь схватил племянника за рукав и невзирая на протесты потащил молодого человека из зала. Наконец они достигли укромной ниши.

Высвободив свой рукав, Данила прислонился к мраморному изваянию Миеликки, богини леса. Он расправил плащ, уложил его аккуратными складками и лишь потом обратился к дяде: