Понарошку

— Я… нет… боже… я не смогу… Светлана Олеговна… я…

Почувствовав, что девушка на грани истерики, Игорь встал с места, подошел и, взяв за плечи, легонько встряхнул:

— Катя. Катенька! Спокойно. Успокойся, пожалуйста. Ничего страшного не происходит. Мы оба знали, что это случится. Просто все произошло чуть раньше, чем я думал. Ни Светлана Олеговна, ни тем более мой отец ничего тебе не сделают. Они очень хорошие люди. Они все поймут. Тебе даже делать ничего не придется. Говорить буду я.

— Светлана Олеговна… я её боюсь, — честно призналась Катя, глядя на Гошу полными слез глазами.

Игорь легко улыбнулся и его голубые глаза, в которых искрился смех, расцвели как незабудки.

— Катюш, ну что за детский сад, ей богу. Моя мама прекрасный человек! Она очень добрая и отзывчивая. А то, что вспыльчивая…. так мы все — Наумовы такие. Зато быстро отходит. Ты, ведь знаешь Олега Андреевича?

Катя кивнула.

— Так вот, — продолжил Игорь, — жена Олега работала её помощницей, до замужества. И ничего. Мама в Сашке души не чает. Понимаешь — ей плевать на твой статус. Для неё на первом месте — счастье детей. Так что, все будет хорошо. Она быстрей мне голову открутит, чем обидит тебя. Так, что Катенька, давай-ка мы с тобой будет вещи собирать. А то — уууу, — он посмотрел на запястье, времени — то совсем, почти, не осталось.

Кое-как успокоив девушку, Гоша прошел следом за ней в комнату, и пока она собирала в небольшой дорожный кофр самые необходимые вещички, запихнул в сумку ноутбук и пару довольно увесистых книг, одна из которых была на французском языке. «Вольтер» — значилось на темно-бордовой обложке. Название Игорю не удалось прочесть, ибо языка он не знал.

Наконец, когда все было упаковано, девушка обулась, Гоша помог надеть ей куртку, и они покинули маленькую квартирку.

* * *

Дорога до дома, где жил Игорь заняла у них совсем немного времени, даже с учетом заезда в супермаркет — элитный район располагался всего лишь в нескольких кварталах от Катиного жилища.

Припарковавшись у магазина, Гоша, взяв с Кати, клятвенное обещание не сбежать, пока он будет покупать продукты, ушел, оставив её в машине. Поход в супермаркет, занял у него минут двадцать, после чего он появился с двумя увесистыми пакетами в одной руке и маленькой коробочкой в другой. Закинув пакеты в багажник, Игорь открыл пассажирскую дверь и протянул ей коробочку, в которой обнаружилась красивая тигровая орхидея.

— Это тебе, Катюша, — улыбнулся Наумов.

— Спасибо, — растроганно сказала Катя, принимая подарок.

— Да не переживай ты так, — снова ободряюще улыбнулся он, — все будет в порядке. Вот увидишь.

Оставив машину в подземном гараже, они, прихватив с собой пакеты и свертки, поднялись на третий этаж, Игорь ключом открыл дверь квартиры, пропуская Катю вперед.

— Давай, Катюша, не стесняйся.

Девушка прошла в прихожую и робко остановилась у небольшого кожаного диванчика.

Наумов прошел следом, закрыл дверь, сгрузил пакеты на пол, снял куртку, шапку и ботинки, убрал все в высокий стенной шкаф. Предложив поставить коробочку с орхидеей на столик у дивана, помог раздеться Кате, вытащил из бумажного магазинного пакета, голубые тапочки, купленные специально для неё, потому что её «зайчики» остались дома и вытряхнул их под ноги девушки.

— Кать, разувайся и проходи. Сейчас мы с тобой быстренько накроем стол, а потом я проведу тебя по квартире. — Он прошел куда-то вглубь комнат, а Катя осталась, с любопытством оглядываясь.

В прихожей Наумова, в которой с легкостью смогли бы разместиться штук пять малюсеньких коридорчиков Катиной съемной квартирки, стоял кожаный диван, над которым висела очень качественная репродукция картины Пикассо. Рядом с диваном — стеклянный столик в стиле хайтек с хрустальной пепельницей. Встроенный шкаф с зеркальной дверью. Черно-белая стена из матово блестевшего стекла с раздвижной дверью, отделяла комнаты от прихожей. Высокий потолок, с встроенными светильниками. Паркет из какого-то черного дерева. Стильно. Дорого. Не уютно. Как будто хозяин квартиры в уюте просто не нуждался, или забыл — что это такое.

Тихонько вздохнув, Катя взяла со столика подарок и прошла в дверь, за которой оказалась столовая, отделенная от кухни барной стойкой с тремя высокими табуретами. Кухня, в которой, как заправская хозяйка, вовсю хлопотал Игорь, представляла собой, суперсовременную сплит-систему, выполненную все в том же стиле хайтек. Встроенные холодильник под потолок, варочная панель, посудомоечная машина, микроволновка, жарочный шкаф — все это холодно блестело и напоминало рубку космического корабля, а не кухню. Серые жалюзи с металлическим отливом на окне. Молочно — белые стены. На черной столешнице гарнитура стояли кофемашина, кофемолка, электрический чайник, тостер и много ещё чего электрического, что облегчало современному человеку жизнь. И окончательно уничтожало уют.

Катя привыкла к чайнику со свистком, который нужно выключать самой, а не ждать, пока услужливо щёлкнет кнопочка автоматического отключения. К старой ручной кофемолке из тёмного дерева, которая принадлежала еще её бабушке. К тому, что если хочешь выпить кофе, то варить его нужно в турке. К занавескам в голубой цветочек, бежевым стенам и вязаным кружевным салфеткам… Ко всему, что осталось в их с Дашкой маленькой квартирке. Там все было уютным и теплым, а здесь… Здесь было ощущение, что она находится не в квартире, а в студии модной передачи, типа «Квартирный вопрос».

Столовая мало чем отличалась от кухни, разве что окна были забраны мягкими римскими шторами, в углу стоял большой вазон с настоящим фикусом Бенджамина, а круглый стол в окружении кожаных стульев с высокими спинками, на данный момент был застелен накрахмаленной до хруста белоснежной скатертью.

Пока Катя сервировала стол, поданными Гошей столовыми приборами и тарелками, хозяин квартиры занимался продуктами. Наколол льда в сверкающее ведерко и засунул в него бутылку «Мадам Клико». Достал из бара любимую отцом бутылку «Чивас Ригала». Высыпал в плетеную корзинку клубнику, порезал ананас и уложил в вазу фрукты. Сделал сырную и мясную тарелку, тонко порезал длинный багет. И все это быстро, четко — ни одного лишнего суетливого движения.

Потом все это перенес на сервированный Катей стол и отошел в сторону — полюбоваться на дело рук своих. Стол действительно вышел просто загляденье.

— Ну вот, Катюша, мы справились, — улыбнулся он и взял её за руку, — у нас еще даже есть время в запасе. Пойдем, я покажу тебе квартиру.

Сначала, они вышли в коридор, и он показал ей, где ванная, потом, они на минутку задержались в большой гостиной с дорогой мебелью, шикарным камином, белокожим диваном и плазменной панелью в полстены. Игорь открыл дверь в следующую, примыкающую к ней и отделенную от гостиной лишь непрозрачной матово-стеклянной стеной, которая оказалась спальней с огромной аккуратно застеленной полукруглой кроватью.

— Но это же…

— Спальня, — подтвердил Наумов. — Но пока ты будешь здесь жить, она будет твоей комнатой. Нужно же тебе свое личное пространство.

— Но, я не могу… А как же вы?

— Катя, — предупредительно сказал Гоша, — мы вроде как договорились с тобой. Прекрати мне «выкать».

— Извини. А как же…ты? Это же твоя спальня.

— Я пока поживу в гостиной. Диван раскладывается, так что переживу как- нибудь…

Катя снова хотела было возразить, но из прихожей раздался звонок. Звонила консьержка, предупреждая о приходе родителей Игоря.

Глава 7

Поднимаясь в лифте в квартиру Игоря, Светлана Наумова нервничала, хоть и старалась не показывать виду. Строго — настрого наказав мужу молчать о происхождении Катерины, она мысленно представляла встречу с сыном и невесткой, перебирая в уме все, варианты поведения Гоши. Опираясь на весь свой жизненный опыт и неплохое знание людей со всеми их слабостями и недостатками, она надеялась, что сможет разобраться в сложившейся ситуации и извлечь максимум информации из этой встречи. В то, что её сын вот так вот вдруг влюбился, да еще и потащил свою избранницу в загс, от одного упоминания которого у него начиналась депрессия, Света не верила ни секунды, и справедливо считала выходку сына, очередной аферой, на которые тот был горазд.

Нет, она, конечно, погорячилась, брякнув Игорю про эту гламурную шалаву Подъяпольскую — ни одна мать в здравом уме не пожелала бы сыну такого «счастья», но Светлане даже в голову не могло прийти, что Игорь может выкинуть подобное. Поэтому была полна решимости, вывести свое непутевое чадо на чистую воду и хорошенько проучить его.

Едва успели закрыться двери лифта, как на пороге квартиры показался довольный, как слон Игорь, непринужденно обнимающий, зардевшуюся жену за талию — видимо их появления с нетерпением ждали.

В прихожей Андрей Игоревич вручил смущенной Катерине внушительный букет, состоявший из розово-перламутровых роз и белоснежных лилий, лично выбранный Светланой в цветочном салоне на проспекте Мира, искренне поздравив молодых от имени старшего поколения семейства Наумовых.

Сама же Света, напомнив себе о необходимости естественного поведения, дабы не пугать невестку, обняла и поцеловала обоих, пожелав им счастья и долгой семейной жизни. То, что Катя была испугана, было видно невооруженным взглядом. И пока было непонятно чем больше — их появлением или поведением мужа, кудахтавшим над ней как наседка над единственным цыпленком.

За столом, куда Светлана, нарушив идеальную сервировку, водрузила цветастую кастрюльку с беляшами собственного приготовления, Катя, несмотря на безупречные манеры, сидела, словно аршин проглотив, вздрагивая от любого прикосновения молодого мужа. А уж когда госпожа Наумова выкрикнула провокационное «горько», создалось впечатление, что она сейчас грохнется в обморок. Зато Игорь старался за двоих. На все, даже самые невинные вопросы он отвечал сам, не давая жене даже рта раскрыть. На вопрос — знают ли Катины родители, о её скоропалительном браке, опять же ответил Игорь, заявив, что они планируют сообщить о счастливом событии отцу и бабушке супруги в самое ближайшее время. И добавил: «Правда, любимая?». «Любимая» послушно кивнула и опустила голову.

За весь обед Катерина не сказала и пары слов. У Светланы сложилось впечатление, что девушка просто боится, сказать что-то не то. По всей видимости, Гоша боялся того же, а иначе, зачем ему с завидным упорством отвечать за неё на каждый вопрос?..

* * *

Словом, за время визита к сыну и невестке, Светлана Олеговна уяснила для себя две вещи: у её сына даром пропал актерский талант — за сыгранную сегодня сольную партию, он бы с легкостью взял Оскара за лучшую мужскую роль в любовной мелодраме, и — Катя действительно любит её непутевого сына. Это было видно по всему — как она смотрит на него, как с ним говорит, как себя ведёт… Она же вся к нему, а эта бестолочь — её ненаглядный сынок, похоже, даже не подозревает ни о чем.

Заявив невестке, что с понедельника та находится в отпуске, причем безо всяких возражений, она отозвала сына в сторонку.

— Ну что, радость моя, браво! — Сказала Светлана, уничтожающе глядя на него. — Должна признать — играешь ты блестяще, но твоя жена, к сожалению, до твоего уровня не дотягивает. Так что в брак по большой любви, позволь не поверить. Я даже сомневаюсь в том, были ли у вас вообще какие-либо отношения. Все-таки не первый год на свете живу и прекрасно знаю — как ведет себя женщина в присутствии мужчины, с которым она находится в этих самых отношениях. Во всяком случае, после брачной ночи, не станет шарахаться от любого прикосновения мужа и не побелеет как полотно от простого поцелуя. Так что, тебе пять за твое актерство, Катерине — два с минусом. Была бы моя воля, я с большим бы удовольствием потащила вас на развод, но к моему великому сожалению пока не могу, потому что ты, солнце мое сам себя загнал в ловушку этого нелепого брака. Я не знаю — где ты умудрился прищемить хвост этой стервозной журналистке Курочкиной, но она почему — то воспылала просто неземной любовью к твоей персоне. И, готова душу прозакладывать, что её визит к нам с отцом — лишь первый шаг. Я больше чем уверена, что в ближайшем номере её скандальной газетенки, появится эксклюзивный репортаж с твоего тайного бракосочетания. Так что — готовься.

— К чему? — Спросил Игорь, даже не пытаясь возразить, сходу понимая, что мать с легкостью раскусила его и разнесла в пух и прах весь их с Андрюхой, как ему казалось, гениальный план.

— К свадьбе, несчастье ты мое, — тяжело вздохнула Светлана, — к самой настоящей свадьбе со всеми прилагающимися атрибутами. В виде внимания прессы, банкета и так далее. И еще к тому, что развод тебе удастся получить — дай Бог через год. Так что роль любящего мужа тебе придется играть долго. Но, судя по твоему сегодняшнему выступлению, у тебя все прекрасно получится. А вот с твоей супругой придется поработать. И начать стоит — она покосилась в сторону сидящей за столом Кати — с внешнего вида, я полагаю. Ну, это мы с ней позже обсудим. Тет — а- тет. А теперь пойдем — ка к столу, дорогой, нужно провести разбор полетов.

Игорь покорно сел за стол, уже не пытаясь играть на публику, а Светлана Олеговна, обведя прибавившееся в одночасье семейство многозначительным взглядом, начала свою пламенную речь:

— Значит так, детки мои дорогие, поскольку гениальный план Игоря относительно фиктивного брака с треском провалился, а обстоятельства таковы, что вам все же придется какое-то время поиграть в любовь, нам всем вместе нужно променять стратегию. Вам, Катюша, раз уж вы изначально согласились на участие в этом нелепом фарсе, придется пойти до конца и поддержать Игоря. Я не зря предложила вам уйти в отпуск. Пока этот затейник, — она кивнула на сына, — будет отбиваться от репортеров, вы тихонько посидите дома…

— …От репортеров? — Перебив свекровь, в ужасе спросила Катя, прикрыв рот рукой.

— А разве Игорь не сказал вам? — Удивилась Светлана. — Да — от них. Дело в том, что ваш триумфальный выход из загса, видела некая особа, у которой по неизвестной нам причине имеется огромный зуб на моего сына. И которая, к несчастью является репортером газеты «Клубника со сливками». Не далее как сегодня утром, она явилась к нам домой с целой кучей снимков с места событий и свежей статьей по названием «Тайный брак московского плейбоя Игоря Наумова», существующей пока только на листках формата А4, но я больше чем уверена, что она выйдет в печать в ближайшем выпуске газеты. И помешать этому нет никакой возможности, ибо от предложенных денег, госпожа Курочкина наотрез отказалась, а свободу слова у нас в стране никто не отменял.

— Господи Иисусе, — снова воскликнула Катя, готовая вот-вот разрыдаться, — это любимая газета моей бабушки! Её же удар хватит!

— Ах да! Ваши родственники. Боже, как я могла забыть? Не думаю, что они будут в восторге. Особенно ваш папа.

— А что в этом такого? — Оскорбился молчавший до сих пор Игорь. — Она же не за сантехника замуж вышла, если что. Да многие девушки до потолка бы прыгали, если бы я только намекнул на брак.

— Она — не многие! — Встрял в разговор Андрей Игоревич. — И еще неизвестно как отреагирует Катин отец на столь сомнительное счастье видеть тебя своим зятем.

— Это ты сейчас о чем, па?

Андрей вопросительно посмотрел на жену. Та махнула рукой, говори, мол, что уж теперь.

— Сынок, — обратился Андрей к Гоше, а ты вообще знаешь девичью фамилию своей жены.

— Знаю, конечно. Репнина. Ею же и осталась, между прочим. Катя отказалась менять фамилию. А что такое — то? Я не понимаю.

— Прекрасно! А ты случайно не поинтересовался — почему?

— Нет. А зачем? Если мы все равно разведемся. Подождем, пока утихнет шумиха, и расторгнем брак. По — тихому.

— А вот это вряд ли!

— Да почему, черт возьми?! — Взорвался Гоша.

— Потому что Дмитрий Александрович Репнин — председатель Дворянского собрания Санкт Петербурга. Фактически. Он — потомок князей Репниных, праправнук адъютанта его императорского величества царя Александра Третьего. Дворянин с безупречной родословной. А ты, моя радость — залез в чужую песочницу. И князю Репнину может очень не понравиться, что один чересчур прыткий молодой человек, вознамерился разбавить его голубую кровь своей плебейской кровушкой.

— Кать, ты, что княжна что ли? — Спросил не конца осознавший суть происходящего Игорь.

Вместо ответа, Катя уставилась в стоявшую перед ней тарелку, зардевшись как маков цвет.

— Ух ты ж ни хрена себе! Но я, как бы это сказать-то, блин… короче — мы вовсе не планировали спать вместе. Так что князь может жить спокойно. Никто ничего такого делать не собирался. У Кати будет своя комната, я пока поживу в гостиной…

— Ага, — влезла Светлана, — и скажешь ему: «Вы уж простите, ваше сиятельство, я тут совершенно случайно взял в жены вашу дочь. Но вы не переживайте — это ненадолго. Поживу с ней немножечко и верну. В целости и сохранности. А на честь её девичью я даже покушаться не буду. Что вы! Боже сохрани! Как вы могли такое подумать, господин Репнин!» Ты вообще соображаешь, что несешь?! Мало того, что втравил девчонку в такой блудняк, так еще и опозорить перед своими хочешь, сказав её отцу о фиктивности брака! Да и кто в это поверит? С твоей-то кобелиной репутацией?

— Ну, и что нам теперь делать? — Игорь беспомощно переводил взгляд с отца на мать.

— Головой надо было думать для начала, а не задницей, — раздраженно сказала Светлана. — Я вообще не понимаю — с какого перепугу ты женился! Тебя же буквально наизнанку выворачивало при одном упоминании о браке.

— Но, ты же собиралась женить меня на этой… Ну вот я и подумал…

— А тебе есть чем думать?! Серьезно? Солнце мое, да я ж тебя поздравляю!

— Хочешь сказать, что я дурак, да?!

— Именно! По-твоему, умные люди так поступают? Тебе сколько лет, Игорь? Тридцать? Или, до сих пор три?

— Может, хватит уже орать друг на друга? — Спросил Андрей Игоревич. — Криком тут не поможешь. Давайте все успокоимся и решим — что делать дальше. Катя, — он обратился к невестке, — думаю, вам стоит позвонить отцу и самой все рассказать ему.

— Нет!.. — Катя судорожно затрясла головой.

— Да! Да, Катя. Будет лучше, если Дмитрий Александрович, узнает о вашем браке с Игорем от вас, нежели прочтет об этом в газете. Вы прямо сейчас позвоните домой и все расскажете отцу. И в зависимости от его реакции, можно будет говорить о каких-то дальнейших действиях. Возможно, он потребует немедленного расторжения брака. Да — будет грандиозный скандал. Но мы с тобой, мать, люди закаленные, Гошке тоже не привыкать. Катю, вероятно, отец сразу же заберет домой и постепенно все забудется. Внимание общественности переключится на какое — нибудь другое событие, благо в нашем государстве ежеминутно что-нибудь случается и мы, возможно, обойдемся малой кровью, так сказать.

Девушка в ответ на его монолог только отрицательно мотала головой и ничего не говорила. Но, Андрей Игоревич настаивал.

— Поймите, Катюша, — увещевал он девушку, будет только хуже, если ваш отец узнает обо всем не от вас.

— Я не знаю, что вообще теперь будет, — в глубине души признавая правоту Наумова — старшего, ответила Катя. — Я ведь практически сбежала из Питера, когда узнала, что отец собрался выдать меня за Матвея Колчака. Он в Париж к его матери летал и почти договорился обо всем. Бабушка помогла мне уехать, потому что тоже была против. Отец был в ярости. Мы полгода не разговаривали. Я только с бабушкой общалась…

— Матвей Колчак. Это что — родственник знаменитого адмирала? — Перебила невестку Светлана.

— Его правнук.

Светлана неожиданно расхохоталась. Она смеялась так, что слезы выступили из глаз. Отец и сын недоуменно смотрели ни истерично смеющуюся Свету и не могли понять причину её внезапного веселья.

— Мам, с тобой все в порядке? — Осторожно поинтересовался Игорь. — Смех у тебя нездоровый какой-то.

— Ох, — все еще всхлипывая от смеха и вытирая выступившие слезы, сказала Светлана, — поверить не могу. Русская княжна, отвергает потомка легендарного адмирала и выходит замуж за обыкновенного лавочника… Господи…

— Может валерьянки? — Робко предложила Катя, — у меня есть. В сумочке.

— Лучше яду. Капель сорок. Даа, Гоша. Поздравляю! Ты попал по — полной! Не позднее следующей недели ты, моя радость добропожалуешь в увлекательный и тесный мир русского дворянства! Главное — смотри, чтобы сходу не прибили, а там пообвыкнешься. Может даже понравится. Титула не обещаю, но быть мужем русской княжны тоже честь великая. Правда, при таком-то тесте сильно не покобелишься…

— Ну что, Кать, отсмеявшись, сказала она, — Андрей Игоревич прав. — Нужно опередить события. Чтобы шокирующая новость о вашем браке, не свалилась господину Репнину как снег на голову. Думаю, будет лучше, если вы поговорите с папой один на один. В гостиной, например. А мы вас здесь подождем.

Катя покорно вышла в гостиную и, призвав на помощь Господа Бога, всех Святых, а также своего ангела-хранителя, перекрестившись и выдохнув, нажала единицу, под которой в быстром наборе числился её отец.

* * *

Сказать, что господин Репнин разозлился, узнав о том, что единственная дочь вышла замуж без его благословения, значит ничего не сказать. Он был в бешенстве! Он кричал на дочь так, как никогда в жизни до этого, поминутно тыкая её носом в фамильную честь. Требовал немедленного расторжения брака, осыпал проклятиями и вообще нес такое, что Кате оставалось только тихо порадоваться, что он в Питере, а не рядом с ней. И еще, искренне пожалеть бабушку, мысленно представив себе жуткую сцену, которую устроит отец бедной старушке, за то, что она помогла ей уехать из дома.

Отец орал на неё минут двадцать, а Катя молча слушала. А потом заговорила…

О своей любви, о тех чувствах, что испытывает к человеку, ставшему ей мужем. Её слова были настолько искренними, идущими от самого сердца, что Дмитрий Александрович вдруг замолчал, с ужасом понимая — всё сказанное ею, правда, от первого до последнего слова.

Выслушав монолог дочери, Репнин сказал уже довольно спокойным тоном:

— Я приеду в следующую субботу. Раньше не обещаю. Мне нужно прийти в себя и подумать. — После короткой паузы, добавил, — желательно, чтобы твой супруг и его родители, если таковые имеются, присутствовали при нашем разговоре. — И повесил трубку.

На ватных ногах, Катя вышла из комнаты и села на ближайший стул.