Помоги проекту - поделись книгой:
Наконец, собеседник сориентировался. Сообразил, что его дурачат с помощью элементарной программы-синтезатора. Из динамиков послышалось мрачное:
-- Потому ты и скрываешь свой голос, что привык называть настоящее имя, да?
-- Не умничай, -- парировал Данил. -- Ты кто такой?
-- Мы не знакомы, но я давно хотел с тобой пообщаться. Слава о Neo_Dolphin гремит на все интернеты...
От плохо скрытой лести у Данила зачесались пальцы оборвать связь. Уже в печенках сидят подражатели и обожатели! Несмотря на динамические адреса и номера, пару раз в месяц обязательно находятся желающие "пообщаться". Встречаются также и полные неадекваты -- школота, начитавшаяся лурки. Через слово сыплющая мемами, о происхождении которых и не подозревает, пытается выведать подробности личной жизни, приобщиться к чужой славе.
-- У тебя три секунды, -- процедил он с раздражением. -- Одна...
-- Эмм, наверное, я некорректно выразился, или...
-- Две...
-- Да подожди ты!
-- Три, -- с черной радостью объявил Данил. Его палец лег на клавишу отбоя: -- Я -- офф!
-- Internet Hate Machine!
"Связь прервана, -- сообщил виртуальный пейджер. -- Длительность разговора..."
Некоторое время Данил сидел неподвижно, пытаясь понять: послышалось ли ему? Имел ли в виду собеседник?..
Через секунду Данил уже набирал его номер.
* * *
Когда пришел э-мэйл от Дикаря, именно так назвался внезапный представитель Internet Hate Machine, Данил допивал "порошковую радость": два пакета растворимого кофе три-в-одном на бумажный стаканчик из Мака.
После звонка Данил полтора часа потратил на то, чтобы выяснить личность звонившего, и сейчас подбивал итоги. Мысленно создавал папки, перекладывал туда информацию из субкатологов, пытался вспомнить слухи. Любые крохи, позволившие бы утолить любопытство. Однако сведений было чрезвычайно мало.
Кто такой Дикарь -- вообще неизвестно. Ни один из поисковых запросов не дал результатов.
Зато вот о транснациональном сообществе Internet Hate Machine он кое-что слышал. Вряд ли все правда, что говорят об их акциях, тут уже работает сарафанное радио, но если даже десятая часть выходок действительно принадлежит им -- шутит с ними не стоит. Серьезные парни.
После растворимого кофе начали слезиться глаза. С трудом подавив желание открыть медицинский справочник и прочесть о подобных симптомах, Данил встал из-за стола. Окинул мутным взглядом комнату.
Ободранные обои, на которых в равных долях распределены плеши оголенного бетона, там неуклюжие рисунки черным маркером и стикеры хай-тековских фирм. Единственное окно закрашено черной автомобильной краской.
В комнате два письменных стола. На первом Дэлловский пауэрбук потеснил реликтовый Макинтош; второй полностью скрыт запчастями, комплектами инструментов, мотками проводов и использованной пластиковой посудой.
Единственная галогеновая лампа под потолком создает впечатление, что Данил находится в глубоком подвале, а не на четырнадцатом этаже в однокомнатной квартире в центре Москвы. Впрочем, он сам хотел такого ощущения: чувства, будто наступил апокалипсис. Это успокаивало. Заставляло поверить, что ненавистных ему людей в мире не осталось больше, что он последний здесь, в этом бетонно-кремниевом бункере высоких технологий.
Данил приблизился к полке из разноцветного Лего. Мельком полюбовался коллекцией фигурок супрегероев, маской Дарта Вейдера и коричневым бумажным пакетом с отверстиями для глаз, потом зарылся в баночки лекарственных препаратов от аллергии. Вспоминая аннотацию, тщательно вымерял объем глазных капель, закапал, поморгал. Настроение сразу улучшилось. На всякий случай насыпал в ладонь еще горсть аскорбинок, они никогда лишними не бывают.
Когда он вернулся за стол, в груди зародилось тепло, что позволило выпрямить спину и расправить плечи. Слава о нем, о лучшем сыщике интернета, гремит, аккумулируя информацию сама по себе, без малейшей доли пиара. Заслужить репутацию профи -- дорогого стоит!
Наконец, Данил решился. Кликнул по запечатанному конверту. В э-мэйле от Дикаря он прочел всего два предложения:
"29 августа. Алексей Торомышев".
* * *
Данил всегда смотрел фильмы, где главный герой в современном мире теряет память и месяцами не может вспомнить себя, с особо циничной улыбкой. Уж кто-кто, а он знал едва ли не лучше всех -- потеряться сейчас практически невозможно. Максимум -- имитировать.
В наше время практически каждый человек старше десяти лет уже успел прилично наследить в мировой информационной сети. Страница во вконтактике, на фэйсбуке или на сотне иных социальных проектов; не менее двух электронных почтовых ящиков; аккаунты в блогосфере, вэб-играх и на тематических форумах; виртуальные кошельки; регистрации в интернет-магазинах и на торрентах; фотографии в поисковиках или даже -- удаленные, но оставшиеся в кэше! И это не считая обычных государственных ярлыков, вроде паспорта, ИНН и еще с десяток иных.
Потеряться практически невозможно. Нет. Только не сегодня. Сеть превратилась в настоящее оружие для знающего человека. Однажды Данил даже слышал, что в правительственных службах есть особые группы психологов и криминалистов, составляющих портреты личности и психограммы по виртуальным следам. И он уверен в правдивости этих слухов. Сам такой же. Высококлассный спец по электронному поиску всего, будь то люди или события, он привык вычленять правду из самовосхваляющих постов, видеть подноготную виртуального снобизма и ложь эстетствующих фриков. В отличие от остальных, рядовых людей, Данил знает, что в интернете тоже есть личностная оболочка, способная много рассказать о хозяине. Только она скрыта, ее отследить можно лишь на уровне интуиции, по совокупности действий, совершенных с аккаунта цели: куда переходил, по каким тематическим ссылкам, что скачивал, какую музыку предпочитает, как отвечает в постах и много ли ошибок в словах. Вот тогда-то и вырисовывается настоящий характер, и он, в свою очередь, своим описанием помогает предугадать дальнейшие действия пользователя.
Впрочем, большинство привыкло довольствоваться поверхностностью. Им достаточно и видимости того, будто в сети они анонимны.
-- В мире, где правят деньги, ничто не может быть анонимным, -- сказал он.
Да, так он и сказал, когда повторно связался с представителями Internet Hate Machine, что на русский переводится крайне неуклюже: Машина Ненависти Интернета, или, если литературно и витиевато -- инструмент воздаяния по заслугам.
-- Ты сможешь добыть информацию? -- в упор спросил Дикарь. -- Справишься?
Данил взглянул на обновившиеся цифры счета виртуального кошелька, и буркнул в горошину микрофона:
-- В мире, где правят деньги, ничто не может быть анонимным. Дай мне сутки.
И, не прощаясь, Дикарь прервал связь.
Пару минут Данил раздумывал с чего бы начать, мысленно создавая логически правильный график работы. В задумчивости достал из ящика стола ингалятор, но тут же забыл о нем.
Внутри уже занялся привычный огонек охотничьего азарта.
Таких как он в сети называют гиками, но, он сам себя считал отаку информационного пространства и урбанистической религии. Последнее -- его собственная мысль. Фастфуд с шелестящей оберткой и быстро насыщающими веществами, витаминизированные напитки, стерильные удобства, инертный образ жизни и звук модемного соединения в железобетонной ячейке его квартиры. Вот то, что ценит он больше всего на свете...
Он мазнул взглядом по закрашенному черной автомобильной краской окну, и губы спазмировали довольной улыбкой.
Как он мог забыть про заколоченные двери в общий сумасшедший мир, где полно аллергенных микроорганизмов и проклятых личинок человеческого общества?
Глава 3
Реликт
Москва, 1 октября
Волошин никогда не любил такие вызовы. Если Хозяин зовет его к себе домой -- дело плохо. Обычные задания Устранителю Проблем пересылаются с бодигардами или доверенными лицами.
Но -- что делать? -- приходится отрабатывать хлеб, безбедную жизнь и десятки виз в загранпаспорте. Пришлось тащиться в центр, проклиная московские вечерние пробки.
Охране в подъезде элитного дома в Москве могла позавидовать лейб-гвардия Ее Величества. Волошина дотошно обыскали, расспросили, заставили сдать мобильник и плеер. И только после разрешения хозяина квартиры пропустили к лифту. Да и то -- ни на секунду не прекращая следить.
"Бульдоги", -- подумал Волошин презрительно.
Пока в ответ на вызов опускался лифт, Волошин от нечего делать разглядывал себя в зеркале на стене. Его самая обычная внешность сейчас казалась невыносимо серой в этом мире исключительного качества. В сравнении с местными жителями и стрижка кривовата, и цвет кожи не тот, а про костюм и говорить не стоит. Только глаза не подкачали. Смотрю тебе в глаза, сказал как-то Хозяин с удивлением, а вижу летящую в меня пулю!
Волошин позволил себе блеклую усмешку. Будто вытирая случайное пятнышко, коснулся поверхности зеркала. Крошечного расстояния между пальцем и отражением не было, как в обычном зеркале. Значит, -- и здесь наблюдают сквозь одностороннюю прозрачную поверхность. Надо же.
"Перестраховщики", -- он снова мысленно сплюнул.
В просторной кабине лифта, словно для перевозки роялей, кнопок не обнаружилось, сплошь кардридеры для ключей. Впрочем, проблема решилась сама собой, оказалось, что охрана и этим управляет.
Двери распахнулись, в лицо мягко толкнула волна свежести. Волошин прошел насквозь экзотический сад прямо на лестничной площадке. Только через секунду понял, что это уже началась необъятных размеров квартира. Интересно, а журналистов сюда пускают, чтобы осветить жизнь владык страны?
-- Дима?
Надо же, Хозяин сам вышел встречать!
Волошин улыбнулся с осторожностью, строго храня черту между вежливостью, дружелюбием и панибратством. Хозяин -- всегда Хозяин, даже с девками в бане.
-- Проходи, дорогой. Выпьешь?
Волошин вежливо отказался.
В молчании прошли в кабинет. Хозяин опустился в инструктированное кресло, отдаленно напоминающее трон, Волошин примостился на краю дивана и приготовился слушать.
-- Как жизнь, дорогой?
-- Н-нормально, спасибо.
Никаких имен. Даже в доме Хозяина.
-- Как родители?
-- Живут, б-благодаря вам.
-- А жена?
Волошин пожал плечами:
-- Уже б-бывшая. Замуж вышла. С-снова.
-- Все они суки...
Хозяин помолчал, буравя взглядом пол. Наконец, вздохнул:
-- Ладно, Дима, к делу.
Волошин ощутил нечто вроде облегчения. Практически гений в своем деле, он никогда не отличался страстью к болтовне.
-- Сына моего помнишь? Старшего, Виктора? Ну вот, из-за него ты здесь. Натворил дел гаденыш. Дело на него хотят завести.
"Почему бы не решить все простым звонком?" -- подумал Волошин с удивлением, но вслух ничего не сказал.
Впрочем, Хозяин счел нужным пояснить:
-- Дима, -- он вздохнул, -- я сейчас в трудном положении, рисковать мне нельзя. Кое-кто под меня копает, я сейчас на виду. А довериться другому -- не могу. Сам знаешь, какие люди меня окружают. Такие как мы с тобой -- реликты. Молодые не знают слова "верность".
Волошин кивнул.
-- Что он сделал?
-- Да, в общем-то, ничего особенного. Так, побаловался с дружками немного. Хотели прижать одного пацана на улице, -- и чем он их задел? -- а этот кретин заистерил.
-- Что з-значит "заистерил"?
-- С крыши сбросился, мутант.
-- Н-насмерть?
-- С шестнадцатого этажа. Конечно насмерть!
Новый кивок.
-- Могут б-быть осложнения?
Хозяин передернул плечами, резанул:
-- Тебе лучше знать. В любом случае, действуй очень мягко и аккуратно, понял? И, -- чтоб ни одна зараза!
Отвечать Волошин не стал, да и не нужно это Хозяину. Для него главное -- результат, а не слова. В этом он и вправду реликт.
Глава 4
Исполнитель желаний
Королев, 1 октября
Чистое нижнее белье... подумав, Даля отложила любимый комплект Victoria's Secret и выбрала черный кружевной, с бюстгальтером пуш-ап Wonderbra. Ее мальчиковая фигура в отражении зеркала сразу преобразилась.
Дезодорант и капелька духов, джинсы с заниженной талией, коричневый пуловер, просвечивающийся совсем чуть-чуть. Любимый плеер -- на пояс; айфон и кредитные карты -- в сумочку-клатч.
И никакой косметики. Это принципиально.
Подхватив с полочки ключи от машины и сумку с ультрабуком, Даля вышла из квартиры. Заперев дверь, она спустилась на этаж ниже. Остановилась у двери, обитой потертым дерматином. В ответ на ее звонок раздался щелчок замка, и дверь приоткрылась
Поделиться книгой: