Помоги проекту - поделись книгой:
Кстати, «свой» человек в приемной Горбачева вскоре стал руководителем того подразделения в контрразведке, которое занималось подслушиванием телефонных разговоров высшего эшелона власти, в том числе и членов Политбюро (напоминаю: Е.И. Калгин. —
Итак, мы потягивали виски, пили кофе и время от времени получали информацию из приемной Политбюро. Первая весточка была ободряющей: все идет нормально. А это означало, что предложена кандидатура Горбачева. Не скрою, я, зная состав Политбюро, опасался, что начнется дискуссия. Но этого не случилось. И когда пришло сообщение от агента Крючкова, что Горбачева единогласно возвели на высокий партийный трон, Крючков воодушевился, поскольку именно с этим событием он связывал свою будущую карьеру.
Облегченно вздохнули, поздравили друг друга, выпили за здоровье нового генсека. Крючков снова затеял разговор по внутренним проблемам КГБ. Он «плел лапти» в том стиле, что Горбачеву нужна твердая опора, которую он может найти прежде всего в КГБ. Но при условии, что будут произведены серьезные кадровые изменения» [23]. Извиняюсь за тон, которым А. Яковлев говорит о В.А. Крючкове: делали-делали одно общее дело, а «валят» всю вину за происшедшее на одного «архитектора перестройки»…
Если давать информацию в более развернутом виде, то их попарное взаимодействие могло приобретать разные формы. В.Ф. Грушко, который также был задействован в такой операции, позже вспоминал: «Еще в январе 1991 года В.А. Крючков пригласил меня к себе для того, чтобы познакомиться, по его словам, с «весьма интересным собеседником». Им оказался Юрий Владимирович Скоков, являвшийся в то время первым заместителем Председателя Совета Министров России. Крючков представил нас друг другу и порекомендовал договориться о регулярных контактах. Из беседы я понял, что у Скокова были соответствующие полномочия от Председателя Верховного Совета Российской Федерации Бориса Николаевича Ельцина. Когда Скоков ушел, я поинтересовался у Крючкова, какими будут мои задачи. «Оставляю их на ваше со Скоковым усмотрение, — ответил Председатель КГБ. — Цель состоит в обмене мнениями для лучшего взаимопонимания. Контакт рассматривайте как рабочий, а меня информируйте лишь тогда, когда сочтете необходимым».
Мы встречались со Скоковым два-три раза в месяц, обычно вечером. Скоков произвел на меня впечатление достойного и озабоченного судьбами государства человека, хорошо разбиравшегося в вопросах внутренней и внешней политики, не говоря уже об экономике. Вскоре у нас сложились хорошие отношения, позволявшие отлично понимать друг друга. Это не только помогало нам обоим лучше представлять развитие обстановки в стране, но и имело практическое значение. Когда Российская Федерация начала проводить более самостоятельную, чем ранее, линию в области внешней торговли, я предложил Скокову снабжать российское руководство информацией о возможностях и надежности западных партнеров. Соответствующие поручения были даны Первому главному (разведывательному) и Шестому (экономическому) управлениям КГБ СССР. Полагаю, что это было важным шагом, поскольку своего, республиканского Комитета у России, в отличие от других союзных республик, не было.
Наше взаимодействие продолжало укрепляться. Так, Скоков информировал меня о предстоящих поездках Ельцина и других российских руководителей в Кузбасс, Коми АССР и другие регионы. В соответствующие органы на местах сразу были отданы распоряжения о заблаговременной подготовке для приезжающих информационных материалов о насущных социально-экономических и политических проблемах соответствующих автономных республик, краев и областей России, а также об обеспечении безопасности и надежной связи в ходе поездок» [24].
Внимательные исследователи, дотошно изучавшие одного из деятелей «перестройки», добивались четких результатов, показывая всю непростую историю взаимоотношений ведущего и ведомого, которые со временем могли и поменяться местами. Так и случилось с Б.Е. Немцовым: «На рубеже 80—90-х годов в штат Горьковского УКГБ был зачислен некий полковник Евгений Павлович Мартынов. Он курировал работу по линии 5-го управления КГБ СССР, которое, как известно, отвечало за борьбу с диссидентским движением. (…) В это время и познакомились Борис Ефимович и Евгений Павлович. Познакомились (не скажу — подружились) в такой степени, что Мартынов стал частенько наведываться к Немцову в гости. Говорили о важном иль просто чаи гоняли — Бог весть. Но когда об этом узнали сослуживцы полковника, были они немало поражены: они-то лучше других знали, что Мартынов не получал санкцию начальства, которую необходимо иметь для личных встреч с теми, на кого заведено оперативное дело. (…)
Заинтересованные оперативники принялись дотошно изучать послужной список присланного полковника. Выяснилось, что черновой оперативной работой Мартынов, по сути, никогда всерьез не занимался. Его служебные функции, как правило, ограничивались «общим руководством»: здесь политзанятия организовать, там взбучку устроить нерадивому. А офицер, тем не менее, рос и рос по служебной лестнице. Вот он уже начальник УКГБ в небольшом приволжском городке, затем еще выше — начальник госбезопасности в большом среднеазиатском городе, и, наконец, теплое полковничье место в Горьком. В чем секрет его карьеры?
И вскоре разобрались. Мартынов выполнял деликатные и ответственные поручения самого генерала Филиппа Денисовича Бобкова. (…)
Примерно в середине 1990 года оперативное дело на Немцова закрыли, что по тем временам, как уверяли нас видавшие виды оперативники, было фактом исключительным. Произойти это могло только по распоряжению с самого верха.
Не беремся утверждать, что Немцов был секретным сотрудником Бобкова, — нет документов. И как знать, кто кого мог использовать: 5-е Управление — Немцова или будущий губернатор — госбезопасность?
Немцов, став губернатором, приблизил к себе полковника, пригласив в свою администрацию. Мартынов верой и правдой служил ему какое-то время, а потом был вышвырнут без объяснений. Говорят, он опрометчиво пытался «влиять» на губернатора, намекая на то, что Ведомство «своих» людей так просто не отпускает, и… скоропостижно скончался» [25].
Вполне очевидно, что в функции надзирающих в обязательном порядке входило: подкладывать «нужные» документы, блокировать и не пропускать «ненужные» — то есть управлять информационными потоками, это делалось ими, хотя ныне они пытаются свалить с больной головы на здоровую [26]; подталкивать к тем или иным решениям; отслеживать устойчивые связи и разовые контакты, разговоры и настроения объекта ведения; мониторинг слов и действий дает возможность заполучить информацию о стиле и способе мышления, с тем чтобы помогать психологам дать рекомендации по корректировке поведения подопечного в нужном направлении; поддерживать навязываемые со стороны правила игры; добывать компрометирующие материалы, чтобы удерживать на крючке, для этого следить за счетами в западных банках (например, у той же P.M. Горбачевой); учитывая чрезвычайно скоротечный характер происходящего, иногда требовалось, чтоб поднадзорный находился в пределах досягаемости для связи. (Такова общая картина для всех, но были еще и дополнительные задачи: так заданием для людей вокруг Б.Н. Ельцина было следить, чтобы подопечный был в кондиционном состоянии, а не «расслаблялся» накануне, или же, наоборот, могло требоваться его неявление на людях, и тогда его «отключали»).
Делалось это во многом в условиях очевидности и не сильно-то скрывалось от постороннего глаза. Второе. Этой системой пользовались, и взаимно. Вот один пример, рисующий эти два положения. В начале марта 1991 г. начальник УКГБ по Приморскому краю ген. — л-т К.А. Григорьев был в Москве, и, как он вспоминает, «…я в очередной раз напросился на прием к шефу. Он принял меня, но оговорился, что располагает очень ограниченным временем — в пределах 5–7 минут. В этот момент раздался телефонный звонок. Из приветствия Крючкова: «Здравствуйте, Михаил Сергеевич!» — я понял, кто был на втором аппарате и сразу же вскочил, намереваясь уйти. Владимир Александрович жестом усадил меня на место. Разговор был кратким: «особого нового ничего нет, ах, вы по нему… Принял укол, выпил стакан коньяку и готовится сейчас к выступлению. Хорошо… До встречи»«(Цит. по: [27]).
Иногда это носило характер разового мероприятия: «…под эгидой парламента шла работа над проектом нового союзного договора. Авторитетная рабочая группа заседала поочередно в кинозале и столовой подмосковного совминовского пансионата «Морозовка», недалеко от Зеленограда, среди «обитателей» которого бушевали политические страсти. Директор пансионата — бывший сотрудник КГБ (…) Василий Макарович Скидан обеспечивал работу этой группы, начиная с организации охраны, вплоть до отменного питания и отдыха» [28].
Не только СССР был на особом счету. Как пишут люди, бывшие на месте некоторых любопытных событий, В.А. Крючков летал в Афганистан 13 раз! И в такие наезды он руководил сотнями офицеров, прикомандированных к афганским ведомствам [29]. Сколько же они вообще держали под колпаком, не передается никакому исчислению!
Эта система, видимо, сложилась очень давно. Например, только сейчас стало известно, что будущий дипломат А. Огородник во время срочной службы был завербован военной контрразведкой КГБ, куда он отчеты писал под псевдонимом «Стахановец». Во время загранкомандировки он был завербован ЦРУ (агент «Трианон» — иногда пишут «Тригон»). Он был подведен не то к дочери секретаря ЦК К. Русакова, не то к племяннице В.В. Гришина. А вот была ли это его личная инициатива, или одной (а может быть, сразу двух) спецслужб, не совсем ясно.
На пути к абсолюту власти Б.Н. Ельцину энд компани удалось осуществить три государственных переворота. Август 1991 г. На заговор М.С. Горбачева, который на этот раз хотел убрать Б. Ельцина, ступившего бы на нелегитимное поле, был наложен замысел генералитета КГБ. Власть над КГБ перешла к дуумвиату: Б.Н. Ельцину, чьи ставки росли, и М.С. Горбачеву, у которого власть просто таяла. Декабрь 1991 г. Уход из-под юрисдикции Центра начался с обсуждения этого вопроса с министром безопасности РСФСР В. Баранниковым. Сентябрь — октябрь 1993 г. Б.Н. Ельцин свергнул власть Советов народных депутатов РФ, попутно устроил расстрел Белого Дома танками, экипажи которых навербованы военной контрразведкой. Таким образом, каждый раз он возносился и добивался расширения своих политических возможностей. И в каждом из этих событий решающую роль играли спецслужбы.
«Революции делаются в столицах, а бунты случаются в провинциях», это, конечно же, общеизвестная банальность. Но Москва по самым разным причинам (и прежде всего описанным) не стала спасать самое себя и страну. Кто поможет? — Просоветские-антигорбачевские были в Белоруссии и в Ленинграде. Стоило только начать — а там и войска бы подтянулись. Однако, не случилось… Это — тема отдельная.
Пусть и не первый, но Полторанин напомнил, что момент разгрома СССР — это еще и отрыв от России присосавшихся, как пиявки, южного подбрюшья, Прибалтики «и прочих шведов», мог стать прорывным для России [32]). Но на Западе четко сказали: не для того был уничтожен СССР, чтобы русские стали жить лучше. Поэтому доразворовывайте все, везите к нам, но категорически запрещаем вкладывать в развитие страны, мы вас вгоним в пещерный век.
Сатанинское так и выпирает из Ельцина. И бегут от него табунами: Что тот, понимаешь, что этот! Одна загогулина за другой: то он описает колесо самолета в Балтиморе, то наяривает калинку-малинку, дирижируя немецким оркестром, то танцует что-то типа фокстрота в Новосибирске, то ложками по голове президента суверенного Кыргызстана, понимаешь.
Ельцин, по-видимому, вообще какой-то феномен. Вроде, страна огромная, и добрых людей, и всякого человеческого дерьма тут должно хватить на все посты в Кремле и вокруг еще не на один километр. Но сколько у него противников? Но не могут для него ничего подобрать кадровики. Уходили генпрокуроры: Степанков, Казанник и Скуратов. Не угождали министры, генералы, губернаторы. Как-то по итогам его сидения прочел справку: за все его время в РФ побывало небывалое число министров, аж более 700. Сам арифметикой не занялся, но верится. Конечно, тут и обычные потери России от большой смуты («Мыкола, шоб ты зробив, кали був царем?» — «Та как усе: украв сто рублев и утек за кордон!»), но уж больно персона президента № 1 давила на всех. Да еще и неизвестно, кем он себя в реальности ощущал. Если М.Н. Полторанину он запомнился рыком: Я — ПРЕ-ЗИ-ДЕНТ! То пресс-секретарь П. Вощанов вспоминает, как ему было сказано: Идите и делайте то, что вам ваш ЦАРЬ велит!
Простые люди где-то больше интуитивно понимают, что Кремль — это сплошной ужас. Но люди, побывавшие там, за стенами с зубцами, вырвавшись парадно ли — через ворота башен, либо через подкоп, ошарашивают: ужас-ужас! Примерно как в анекдоте: некто приходит в бардак, и просит девушку, сам при этом немного мнется: знаете, у меня то-се. Его успокаивают: обслужим! Проходит 5 минут и из комнаты вылетает девушка с криком: ой, ужас-ужас! Ей отправляют на замену другую, то же самое, и так пока все там не перебывали. Тогда встает сама мадам: Ну что ж, наше дело принципиальное, надо ублажить клиента! Идет и ложится сама, выходит: Ну, ужас, но никак уж не ужас-ужас!
Есть у нас мемуаристы из-за кремлевских стен, те же А. Коржаков, В. Стрелецкий, О. Попцов, Ю. Скуратов, В. Костиков. Но никто еще так не исходил криком: УЖАС-УЖАС!
Кивают на коррупцию. «Коррупцио» в переводе с латинского — подкуп, разложение государственного аппарата, продажа чиновниками своих полномочий преступному миру. Коррупция — это в Италии, в Штатах, по всему миру, наконец. У нас, в СССР, это — не коррупция. Это — итог войны. Той самой, третьей мировой, которую мы вдрызг проиграли. Это — контрибуция, это — рабство (и финансовое, и физическое).
Боюсь, что для тех, кто реально столкнется на новом политическом курсе в борьбе с врагами России, рано или поздно станет ясно, что действительно-то все гораздо глубже и хуже, где-то на порядок. С другой стороны в этом и свой плюс: с коррупционерами борются приговорами, нарами, и юридической процедурой «3 года нельзя занимать государственные должности»; с врагами такого масштаба стенкой и могилой.
Рано ли поздно ли, но удивительные кульбиты Большой Загогулины кончатся. И будет все по-другому.
Пока, правда, все с точностью до наоборот.
И вина в этом не врага (он не хуже и не лучше чингизов, хазар и прочих), вина здесь в нас самих.
Некто жалуется: написал я несколько статей в местной патриотической газете и прослыл в определенных кругах интеллектуально продвинутым человеком. И вот один мой знакомый — на этой почве — завел со мной такой разговор: «Слушай, ты же у нас умный человек?» Честно говоря, я — что-то четко знающий человек, но это детали, и я киваю головой. — «Так возьми и составь списки всех местных евреев». (Это, кстати, то над чем смеются: якобы РНЕ при вступлении непременно требовало от вступающего найти и занести в реестр 16 (?) евреев). «Зачем?» — это последняя попытка удержаться от смеха, и оставить разговор в пределах здравого смысла. «Ну, надо, вот придем к власти и тогда…» — «Да зачем Вам сейчас списки местных, или всех вместе взятых, включая Израиль, евреев? Ну, давайте я вам какой-никакой здравый план революции набросаю, раз вам не терпится. Атам придете к власти, и милиция вам сама все списки на блюдечке преподнесет». Вздох сожаления: «Нет, революция сама собой произойдет, а списки нужны всегда».
Наша «оппозиция», которую только называют то системной, то внесистемной, а на самом деле бессистемна. И ее место давно определено. Ей же самой. Где-то под плинтусом.
Когда нет интеллектуальной силы, то нет и политической. А на нуль в политике не обращают внимания, как и в арифметике. Как-то лет десять как назад некий политик официально высокого ранга пришел к В. Суркову, устроился в кресле поудобней и повел такую речь: вот-де, были времена, вы были демократы, мы — патриоты; теперь, когда пришел Путин, вы объявили, что становитесь патриотами. Раньше мы были против вас, а теперь мы готовы помочь. Но только не знаем чем. Сурков отвлекся от бумаг, посмотрел на визави как на пустое место, и ответил:
И смеются над ними много и искренне. Вспомним С.Г. Кара-Мурзу: «Помню, перед 1 Мая читаю в патриотической газете, что на просторах России идет Третья Отечественная война. Тут же звонок в дверь — почтальон, с круглыми от уважения глазами, принес мне письма с пометкой «Правительственное». Поздравления с праздником от уважаемых мною лидеров оппозиции. Видно, попал я в какой-то список. Читаю: «Пусть счастье придет в каждый дом!». Хватаю опять газету — там про Отечественную войну. В голове сразу возникает образ: батька Ковпак в землянке подписывает кучу поздравительных открыток всему подполью от Путивля до Карпат с пожеланием счастья каждому дому — и дому повешенного партизана, и дому гауляйтера Коха».
А народу действительно все по фиг. Население демонстрирует удивительные чудеса управляемости и тяги к самоубийственности. Да и кто народ-то? — Тот, кто бегает на «правильный митинг», а сие значит, не к оранжистам: к Собчак и Немцову, а к Кургиняну и Проханову. Есть ли разница? — Есть она, есть. Как в 17-м: те, кто побегал к Ленину и Троцкому, потом оказались в Смольном, далее в Кремле. Ате, что болели за «душку» Керенского и полуазиата Корнилова оказались на задворках Парижа.
Даже полной гибелью — 100 %-ной, всерьез! — наш народ уже никак не запугаешь, и к делу не толкнешь. Да на народ-то никто уже и не рассчитывает. М.Н. Полторанин несколько раз заводит речь о кардинальной смене власти. Со стороны народа ее ждать нечего. И когда (если верить, конечно же, открытым публикациям: Ельцин «Президентский марафон», Скуратов «Вариант Дракона») пишут, что министр внутренних дел опасается каких-то резких действий власти, которые автоматически вызовут народные волнения, то это — блеф и подталкивание к новому самоубийственному октябрю-93.
Почему? — Ответ находим у серьезного ученого, хотя прямо и не занимающегося такими проблемами. Директор Института социологии, Академик Г.В. Осипов объясняет через газету «Завтра» азы: «Между физическими и социальными областями есть принципиальное различие. В физике, скажем, если стрелка, перешла красную черту, то котел должен взорваться. В обществе мы можем констатировать, что стрелка перешла красную черту, но для того, чтобы народное возмущение вырвалось наружу, необходим еще ряд таких ситуативных моментов, которые могут возникнуть по самым различным поводам. Социальные взрывы не происходят автоматически. Если вам понизили заработную плату, вы вряд ли сразу пойдете на улицу, но будете решать и думать, что делать. Это занимает определенный промежуток времени. Здесь нет прямой связи, после «А» не бывает сразу «Б», всегда есть определенная пауза» [33].
Народа — пустое место, оно и есть пустое место — никто всерьез не опасается, ибо, как говорит та же газета: «Нормальные люди хорошо понимают, что такое организованные вооруженные силы. Существуют подразделения, готовые выполнить задачу по подавлению любых беспорядков в считанные минуты» [34].
Да, пока как откровенно сказал С.Г. Кара-Мурза, отвечая на прямо поставленный вопрос: существует некий паритет: они нас не могут сломить, а мы их. Хорошо бы, конечно, чтобы к 7 ноября 2017 г. во главе страны был Комитет Национального Спасения, как мечтает М.Н. Полторанин [35], но — увы!
Да, я понимаю: «Критиковать и злобствовать всегда легче. Выдвинуть разумную программу действий — значительно труднее»!..
Сама культура оппозиции должна быть системной. Что это значит? Вот вам пример. Лет уж десять как тому назад прозвучало, что революции в стране не будет: де исчерпаны лимиты. Кто это сказал? Добро бы специалист по кудетологии (это такая наука о переворотах, мятежах, революциях, прочих безобразиях)… Нет, это просто лидер одной партии, которая уже показала свою полную бестолковость.
В таких случаях, при обычном подходе начинается спор ни о чем: один «интеллектуал» говорит, что это может быть, обычно в любой кампании находится такой же, но он говорит что нет, и ни при каких обстоятельствах. Заканчивается всегда одинаково: «Дурак!» — «Сам — дурак!» При системной культуре этого ничего нет. Все проходит очень скучно. Несогласный оппонент садится и пишет сценарий (или, при хорошем вдохновении и продуктивном мышлении, несколько). В нем указываются способы достижения цели, методы работы, цепочка событий, которые неминуемо должны привести к желательному результату. Если расчет показывает, что в вашей системе не хватает тех или иных функций, структурных подразделений, тех или иных специалистов, то это отмечается особо. Этот сценарий и есть критерий истины, не такой высокий как практика, но все выше, чем не чья-то звонкая фраза.
Но кто у нас что-то может на фоне полной интеллектуально-организационной импотенции? — Да, есть сила, именно сила, существует. Сегодня Вооруженные Силы. ФСБ и далее по списку: низы, до майора включительно — младо-силовики!
Политические партии пронизаны агентурой и даже малейший писк оттуда слышан на Лубянке, — а оперативники сами действуют через агентов. Раздай инсургентам оружие, так они сами себя перестреляют, — а эти боевые офицеры выиграли не одну кампанию по всему югу. Доверь националистам, скажем, власть, так они всех Рабиновичей посадят на нары, а русского вора ивана обязательно упустят. — Ну, а у оперативников на всех есть свои досье. Нужен импульс — злость эти боевые парни накопили в Чечне и на улицах наших криминальных столиц.
Догадываются ли в Кремле, кто их враг № 1? Более чем. Газета «Завтра» лет 10 назад написала, что министрам-силовикам и командирам придворных полков-бригад столичного гарнизона специально доплачивают очень большими суммами и в долларах только за то, что они смогли удержать под контролем свои кадры. Одним только ВВС-никам Б.Н. Ельцин «отвалил» 9 миллионов долларов (см. [36]). Они правильно делают, что бояться.
Когда, наконец, дело дойдет до кардинальной смены власти, то все поменяется с точностью до наоборот.
Это сегодня добренькая прокуратура ходит по камерам и спрашивает: каково оно? Ну а там и Сталин настойчиво постучится в двери России и потом будет, как у братьев Вайнеров: «Выходить по одному»; как в картине Урсуляка: «Первый — пошел!., второй — пшел!.. третий!..»; как у Полторанина: «Как будем отвечать? Куда поедем срок отбывать?»
Предлагаемое «аварийное» снижение спутника на юго-запад Англии, где-то над Лондонградом, куда перебежали грабители с большой дороги, штука очень хорошая, эффективная и не дорогая, и я не против в целом. Но при чем здесь англичане? — Ну, конечно же, стоит только это сказать, как сразу неминуемо попадешь в число предателей Родины: признано, что враг России № 1 — это лондонские денди. И уничтожить английских хозяев надо, и надо только вместе с российскими холуями.
Нисколько не защищая первых, хотел бы приготовить только для последних одно средство под названием «этническое оружие». Суть понятна: в воздухе распыляют споры бактериологического оружия, «заряженного» под ДНК конкретной нации. Уничтожается только она, остальные тут же ходят и даже насморком не хворают. Делалось оно в городке К. Н-ской области. Вроде бы, М.С. Горбачев, как истинный интеллигент, «демократ» и «гуманист», ужаснулся его разработкой, и приказал закрыть навсегда, уничтожить все чертежи после консультаций с Вашингтоном. Но мы-то с вами знаем, что «рукописи не горят» и многие наши прогрессивные вещи ушли в катакомбы (по выражению С. Кугушева).
Согласен: спутник с ураном для Запада — ужас! Ракета Уткина «Satana» — тоже ужас!! «Stilet» с минометным стартом — ужас!!! Но, рискну предположить, что атом — уже вчерашний день. Эта штука крепко взволновала мир своим появлением. И зная закономерности, рискну предположить, что его уход из «большой политики» будет таким же, как и приход: где-то громыхнет новыми двумя взрывами. Что тоже взволнует мировую публику? Чем рванем? На сегодня оружие № 1 в этой сфере — антивещество. Синтезируется мгновенно, хранится в пузырьках жидкого гелия и удерживается под влиянием магнитного поля. Ну, а как рванет, так и костей не соберешь. Испытывают его в океанах и считают не через тонны тротилового эквивалента, а глубиной воронки. Всасывает будь здоров — до 800 метров.
Но сейчас не о прошлом, а о будущем. У нас много говорится об оружии на новых физических принципах. То волны, то неубивающие пули, то клей, в котором танк застревает, и т. д. Но если подойти искренне то, давайте будем откровенны: пишут интересно, фантастически, но все — ерунда.
Начнем с теории.
Все, что нас окружает (материальное, духовное, социальное, живое — не живое), несет в себе четыре составляющие:
— информация;
— элементность;
— структурность;
— временность.
И стоит только изменить одну составляющую на анти-, как за ней скачком уходят другие. Что-то мы (люди) уже научились делать. Но пока помалкивают об успехах. Но, видимо, уже умеют изменять информационное поле.
Оно — теоретически! — выглядит как более легкий путь к решению этой задачи.
Есть уже и результаты. Если такого рода прибором облучить, скажем, ядерную боеголовку, она превращается в болванку. Да, если ракету запустить, она улетит и дурочкой-пустышкой попадет куда надо, но толку не будет — ну придавит там кого-нибудь, — а ядерного взрыва не произойдет. Изменили природу информации — изменилось все. Ракета есть, и стоит она на боевом дежурстве. Оружейный плутоний есть, но не рванет.
Что на очереди? Следующим на этом пути — достижение эффекта, когда вокруг уничтожаемого объекта произойдет остановка времени и свертывание пространства. Задействованная материя превратится в сверхвещество. Плывут авианосцы… бац! И маленьким камнем на дно. Стоит Белый Дом — бац! И маленький камень на лужайке. Но только для этого уничтожаемая материя сама должна дать эффект превращения во взрывчатое вещество. И сама себя уничтожить.
А вот это уже ужас-ужас.
Хорошо думают наши ученые! Только молчать надо больше до поры до времени. А то, знаете ли, вся прелесть таких подарков во внезапности. Пусть они себе там, на Западе, спят спокойно и не ждут сюрпризов.
И в их дверь тоже постучится Сталин — бич Божий XX и др. веков… А вы что думали? — Ну не Санта-Клаус же…
А.В. Островский. У истоков перестройки: за строкой воспоминаний М.Н. Полторанина
Книга Михаила Никифорович Полторанина «Власть в тротиловом эквиваленте» сразу же привлекла к себе внимание читателей. Не только потому, что автор когда-то входил в ближайшее окружение Б.Н. Ельцина, но и потому, что в ней затрагиваются некоторые тайны недавнего времени.
Прежде всего, это касается истоков перестройки.
Широко распространено мнение, будто бы М.С. Горбачев и его команда пытались реформировать советское общество чуть ли не вслепую.
«Никакой программы перестройки не было. — писал бывший шеф КГБ СССР Владимир Александрович Крючков. — Люди путались в догадках относительно того, что же представляет собою этот замысловатый лозунг.
Отрицал существование программы перестройки и А. Н. Яковлев. Он утверждал, что «преобразования в 1985 году начались
На этом настаивает другой сподвижник генсека В. А. Медведев: «В дискуссиях последних лет часто звучит вопрос: имел ли Горбачев, начиная перестройку, ее программу? Конечно, тщательно разработанной по всем пунктам и подпунктам программы не было, да и не могло быть.
Между тем директор Института США и Канады, Г.А. Арбатов, которого американцы называли «советским Киссинджером», утверждал, что когда уже после 1991 г. он задал М. С. Горбачеву вопрос о программе реформ, тот ответил, что
0 том, что к 1985 г. общая «концепция перестройки» у него была, М.С. Горбачев заявлял позднее сам [41]. «Концепция перестройки была», утверждает Михаил Сергеевич, не было конкретного плана, «как меню или расписания поездов» [42].
Чтобы понять степень искренности бывшего генсека на этот счет, необходимо учесть, что разработку программы перестройки начал еще Ю.В. Андропов в 1882 г… И М.С. Горбачев имел к этому самое непосредственное отношение [43].
Поднявшись на вершину власти, Михаил Сергеевич немедленно приступил к составлению «плана» конкретных действий, в разработке которого, по утверждению бывшего тогда секретарем ЦК КПСС, а затем ушедшего многолетнее подполье Егора Кузьмича Лигачева, он тоже принимал участие [44].
«После избрания Горбачева генсеком, — пишет бывший сотрудник аппарата ЦК КПСС Н. Б. Биккенин, — он попросил ряд товарищей, в том числе и меня, подготовить свои предложения на первые 100 дней и передать их ему лично, не перепечатывая» [45].
По свидетельству тогдашнего директора Института философии АН СССР Г.Л. Смирнова, «через день-два» после избрания М.С. Горбачева генсеком, т. е. 13–14 марта, он тоже получил такое предложение, причем для его исполнения был дан «срок — сутки» [46].
Об этом же свидетельствует и В. А. Медведев: «Сразу же после мартовского Пленума Горбачев вплотную занялся разработкой конкретной программы действий, которую решил изложить на очередном Пленуме ЦК КПСС», и предложил ближайшему окружению представить свои соображения на этот счет. В.А. Медведев выполнил поручение генсека 17 марта [47].
«У Горбачева, — отмечает Вадим Андреевич, — образовался целый портфель таких соображений. Все они были, что называется, «переварены» им и выкристаллизированы в основной идее доклада на Апрельском пленуме» [48].
Однако дело не ограничилось этим.
Бывший американский посол Д. Мэтлок утверждает: «Едва заняв пост генсека, Горбачев поручил составление первоначального
Откуда же у американского посла такая информация?
Оказывается, он почерпнул ее 23 сентября 1992 г. из беседы с бывшим тогда вице-премьером М. Н. Полтораниным [50]. И хотя воспоминания Д. Мэтлока были опубликованы в 1995 г. [51], М.И. Полторанин подтвердил упоминаемый им факт только после того, как в 2003 г. книга Д. Мэтлока появилась в Москве на русском языке [52].
«Я, — заявил он в 2004 г. на страницах газеты «Москвичка», — работал в «Правде», занимался экономическими проблемами…В 85-м году — весной — написал большую статью об инерции, о том, к чему мы пришли и что нужно делать [53]. Горбачев ее прочитал, отметил пять направлений и включил меня в группу», «которая
Через пять лет в интервью журналу «Русская жизнь» М.Н. Полторанин подтвердил факт своего участия в разработке концепции перестройки и уточнил, что к этой работе его привлек Валерий Иванович Болдин, с которым он был знаком по работе «Правде». Когда М.С. Горбачев начал формировать свою команду Валерий Иванович, ставший к тому времени помощником генсека, порекомендовал ему Михаила Никифоровича. М.С. Горбачев пригласил его для беседы, а после нее отправил «на сталинскую дачу», видимо, в Волынское, где и расположилась рабочая группа [55].
Из текста последнего интервью явствует, что работа продолжалась «три месяца» [56].
Однако в беседе со мной 2 октября 2012 г. Михаил Никифорович сделал уточнение. Оказывается, одновременно с разработкой концепции перестройки шла подготовка доклада, посвященного научно-техническому прогрессу. Оба документа («Доклад генерального секретаря по научно-техническому прогрессу» — не менее 50 с. и «Предложения по реформированию экономии и политической системы» — 32 с.) были подготовлены примерно за месяц: не ранее 18 марта (публикация упоминавшейся статьи М.Н. Полторанина) — не позднее 23 апреля (открытие Пленума ЦК КПСС) [57].
Сначала предполагалось, что вопрос о научно-техническом прогрессе будет обсуждаться на Апрельском пленуме 1985 г., затем было решено созвать для рассмотрения этого вопроса специальное совещание [58]. В связи с этим, по словам М.Н. Полторанина, в мае-июне доклад по научно-техническому прогрессу был подвергнут доработке [59].
Поделиться книгой: