Выступающий впереди Чаттар Лал, между тем, допрашивал Инди тоном, в котором звучали любопытство и недоверие:

— Подробности вашей авиакатастрофы и последующего путешествия мне кажутся... просто невероятными, — заключил он.

— Вас бы самого туда! — не выдержала Уилли, расслышавшая последнюю реплику.

— Мы были бы весьма признательны, если бы махараджа разрешил нам остановиться здесь на ночь. Утром мы двинемся дальше, — чистосердечно попросил Инди (а про себя добавил: “После того, как ночью проведем небольшую разведочную вылазку”).

— Я лишь покорный слуга махараджи, — почтительно склонил голову премьер-министр, — но обычно он прислушивается к моим советам.

— Это он? — спросила Уилли, когда они подошли к портрету обрюзгшего и старого раджпутского принца, замыкающему галерею. — Молодым красавцем его не назовешь...

— Нет-нет! — поспешил заверить разочарованную девушку Чаттар Лал. — Это Шафи Сингх, покойный отец ныне царствующего махараджи.

— Слава Богу, — просветлела та. — Надеюсь, нынешний махараджа чуть помоложе и поизящней?

Из боковой двери вышли две служанки. Чаттар Лал кивком указал на них Уилли:

— Они проводят вас в ваши покои и помогут вам переодеться. Вечером вас ожидает ужин с его высочеством.

— Ужин! Да еще с принцем! — просияла девушка. — Удача явно повернулась ко мне!

Но тут взгляд ее упал на собственное отражение в зеркале, и она, ужаснувшись своему виду, поспешила прочь вслед за служанками. Чтобы подцепить принца, необходима была достойная наживка.

— Итак, в восемь часов в Павильоне наслаждения, доктор Джонс, — холодно улыбнулся археологу премьер-министр, и оба обменялись натянутыми полупоклонами.

Над ухоженным садом возвышался великолепный золотой купол. Вечер был пропитан запахами жасмина, гиацинта, кориандра и роз. Звуки ситара, барабана и флейты парили в порывах ветерка, колебавшего пламя факелов. Павильон наслаждения сиял. На дорожках беседовали придворные министры и богатые торговцы в роскошных нарядах: шел торг, в котором намеки и обещания щедрого вознаграждения сулили в ответ некие услуги и желанные привилегии. В эту сеть дворцовых интриг ступили в этот момент Индиана Джонс и его верный телохранитель Коротышка.

На Инди была его профессиональная экипировка: твидовый пиджак, галстук, очки с круглыми стеклами, а также рубашка и брюки, выстиранные и выглаженные прислугой. Трехдневную щетину на подбородке он решил оставить, чтобы произвести на этого чванливого премьер-министра впечатление человека резкого и решительного, а также чтобы Уилли не подумала, будто он старается очаровать ее. Коротышка тоже был вычищен и выглажен, но переодеться во что-нибудь другое и снять бейсбольную кепку наотрез отказался.

— Посмотри вокруг, Коротышка, — произнес Индиана. — Ты бы хотел когда-нибудь стать владельцем такого дворца?

— Еще бы! — ответил мальчуган.

— Ну и зря, — продолжал Инди. — Тут, конечно, красиво, но попахивает коррупцией. Чувствуешь?

Коротышка втянул в себя воздух. В нем и впрямь ощущался какой-то специфический, навязчивый запах — приторное благовоние.

— Ага... похоже, — согласился паренек.

— Вот им молодец, — кивнул Инди, не желавший, чтобы его подопечный после всех выпавших на его долю невзгод попался на столь блестящую приманку. — Выглядит все великолепно, согласен. Здесь приятно погостить. Но жить я бы тут не стал.

— Я буду жить в Америке, — согласился Коротышка.

— Возьми для примера хоть вот эти резные солнечные часы из слоновой кости, — продолжал Индиана (ибо часы эти, превосходный образчик ручной работы тамильских мастеров, и впрямь заслуживали того, чтобы взять их с собой в университет, но Инди хотел сказать не это). — Они явно выкрадены из других краев, чтобы украсить этот дворец.

— В точности как делаем мы: новое место для старых вещей, — кивнул Коротышка.

— Не уверен, что тут есть сходство... — внушительно произнес Джонс.

Коротышка на мгновение стушевался, но затем, кажется, поняв, куда клонит его друг, воскликнул:

— А-а!.. Эти люди не умеют правильно писать, да?

— Верно, — со вздохом согласился Инди, решив, что пока и это объяснение сойдет. — Не умеют.

— Но считают они, наверно, хорошо, — развил свою догадку паренек, сообразив, что при таком богатстве человек должен уметь хотя бы вести счет деньгам.

— У тебя зоркий глаз, дружище! — улыбнулся Джонс.

Некоторое время их взгляды блуждали по фарфоровой плитке, нефритовым фасадам, резным колоннам. Сад и павильон постепенно все больше заполнялись придворными и прихлебателями. Путешественники заметили приближающегося к ним Чаттара Лала и с ним капитана английской кавалерии при полном параде. Премьер-министр представил друзьям капитана Филиппа Бламбертта, а ему — Инди и Коротышку, сказав:

— Сегодня вечером у нас столько нежданныхгостей!..

Бламбертт — истинный джентльмен, лет шестидесяти, усатый, лысеющий, сплошь увешанный медалями — поклонился гостям. Индиана, ответив кивком, произнес:

— Рад познакомиться. Я видел, как ваш отряд прибыл на закате.

— Обычная инспекция, — заверил его капитан.

— Англичане пекутся о спокойствии своей империи, — как можно почтительнее проговорил Чаттар Лал.

— Да, похоже, эта миленькая маленькая империя того заслуживает, — отозвался Джонс.

Все четверо умолкли, любуясь архитектурными красотами дворца. В это время в саду появилась Уилли. Ее архитектура поразила воображение Индианы еще больше. Выглядела она потрясающе: свежая, подкрашенная, в королевском, серого цвета сари, которое выглядело чуть модернизированным в западном стиле благодаря У-образному вырезу и парчовой отделке по краям. Волосы ее скрепляла украшенная алмазами и жемчугом тиара, а золотые кольца в ушах выгодно оттеняли лицо. На голову была накинута тончайшая шелковая вуаль, а на груди красовалось вычурное, усеянное драгоценными камнями ожерелье. Метаморфоза оказалась столь разительной, что Инди, при ее приближении, не смог сдержать восхищения и выдохнул:

— Ты выглядишь как настоящая принцесса...

На ее памяти это было первое подобное признание, которое ей довелось слышать из уст Джонса. От удовольствия она едва не зарделась. Бламбертт и Лал рассыпались в подобных комплиментах. Затем, заметив, что ужин должен вот-вот начаться, премьер-министр повел всю компанию в павильон. Инди, придержав Уилли, отстал с нею на несколько шагов от остальных и шепнул:

— Не надо так волноваться. У тебя разве что слюни не текут...

— Я будто на седьмом небе, — призналась та. — Только представь: настоящий принц. До сих пор моим высшим достижением был провинциальный князек.

С глазами, сияющими как у ребенка на Рождество, опираясь на руку Инди, девушка последовала в павильон. Коротышка специально отстал на несколько шагов, чтобы насладиться видом этой очаровательной, грациозной, влюбленной, неразлучной пары — какой он их себе вообразил. Они представлялись ему его родителями, а сам он — их любящим сыном. Он мысленно возблагодарил своих покровителей — Звезду счастья, Звезду достоинств и Звезду долголетия — и попросил, чтобы те занесли эту минуту в свои Небесные скрижали, чтобы потом в нужный момент по его желанию воспроизвести ее. Завершив молитву, парнишка бегом догнал своих спутников.

Они вошли в зал, витиевато отделанные своды которого поддерживали массивные гранитные колонны. На барельефе по всему периметру стен гарцевали алебастровые лошади. Пол был выложен мрамором и эбонитом. Свечи в хрустальных канделябрах сияли, ярко освещая весь зал. В центре располагался длинный низкий стол с двумя десятками приборов из золота. По обе стороны от двери стояли, замерев, два сверкающих драгоценными камнями стражника.

Струнные и ударные инструменты наигрывали, плетя экзотическую мелодию, под чувственные звуки которой танцевала полуобнаженная девушка. Индиана, с одного взгляда оценив танцовщицу, расплылся в гурманской улыбке:

— Фольклорные танцы всегда были моей слабостью.

Уилли лишь кивнула коллеге, полупрезрительно, полуободряюще:

— Ваяй, пляши, детка. Гляди, до чего это довело меня, — и, кинув на Джонса уничижительный взгляд, поспешила вдогонку за Чаттаром Лалом, чтобы обратиться к нему как можно более светским тоном: — Мистер Лал!.. Как зовут жену махараджи?

— Его высочество еще не обзавелся супругой, — ответил тот.

— Пока нет? — просияла Уилли. — Видимо, ему еще не встретилась настоящая женщина.

Покуда Уилли вела светскую беседу с премьер-министром, Индиана направился в глубину зала, где у стены были выставлены для всеобщего обозрения множество бронзовых статуэток и другие экзотические культовые предметы. Внимание его привлекла одна глиняная фигурка. Он взял ее, чтобы получше рассмотреть. Подошедший Бламбертт, тоже бросив взгляд на чудную куклу, изрек:

— Очаровательно. Что это?

— Их называют Кртя, — откликнулся Джонс. — Что-то вроде южноафриканских магических кукол. Кртя символизирует вашего врага, что дает вам над ним магическую власть.

— А-а... Эти колдовские штучки, — протянул капитан.

— Вы, англичане, полагаете, будто правите Индией. Но это не так. Истинными властителями этой страны остаются ее древние боги, — в тон ему произнес Джонс, испытавший при виде этой статуэтки то же странное чувство, что и перед лицом зловещего изваяния, охраняющего дорогу к замку.

Англичанин, состроив кислую физиономию, промолчал. Инди поставил статуэтку на место. В этот момент к ним подбежала Уилли, возбужденная разговором с премьер-министром, и защебетала:

— Этот махараджа, похоже, прямо купаетсяв деньгах. Может быть, мысль посетить этот дворец действительно была не так уж плоха!

При этих словах Бламбертт высоко поднял брови, неприятно пораженный. Индиана лишь улыбнулся в ответ. Сзади громко ударил барабан.

— Кажется, нас приглашают за стол, — произнес англичанин.

— Наконец-то! — радостно воскликнула Уилли.

Капитан поспешил отделиться от этих странных американцев. Индиана взял Уилли за руку и проводил к столу. Барабан все продолжал бить, покуда гости распределялись по рангу, вставая возле приготовленных для них вместо стульев подушек. Индиана очутился рядом с пустующим местом во главе стола, по правую руку. Соседом его оказался английский капитан. Напротив них, по левую руку от принца, были отведены почетные места для Уилли и Коротышки.

Когда места были распределены, Чаттар Лал подошел к двери, дважды хлопнул в ладоши и провозгласил, сначала на хинди, затем по-английски:

— Его Верховное высочество, хранитель традиций Раджпута, махараджа Панкота Залим Сингх!

Все взгляды обратились к двум массивным серебряным створкам входной двери. Створки распахнулись, и через порог переступил махараджа Залим Сингх. При его появлении все изогнулись в почтительном поклоне. Уилли последовала общему примеру, однако ухитрилась-таки при этом стрельнуть глазами в направлении махараджи — и Джонс увидел изумление на ее лице. Он тоже повел взглядом в сторону панкотского принца и увидел, что его высочеству от силы лет тринадцать.

— Это и есть махараджа? Этот мальчишка? — прошептала Уилли, и на лице ее выразилось такое разочарование, какого Индиане еще видеть не приходилось.

— Может быть, ему нравятся зрелые женщины... — ободряюще предположил он.

Залим Сингх направился к своему месту во главе стола. На нем было длинное одеяние из золотой и серебряной парчи, отделанное алмазами, рубинами, изумрудами и жемчугом. Тюрбан также украшала россыпь камней и венчала диадема в виде бьющего фонтана. Драгоценное убранство дополняли серьги в ушах и кольца на пальцах рук и ног. Лицо его выглядело по-детски нежным: ни волоска, ни морщинки, лишь остатки младенческой пухлости. Лицо это было скорее женским. И довольно красивым.

Принц скользнул надменным взглядом повелителя по склоненным головам и наткнулся на Коротышку, который не стал утруждать себя поклоном. Китайчонок стоя в своей бейсбольной кепке, жевал резинку и неприязненно разглядывал своего сверстника, возомнившего о себе, судя по всему, бог знает что. С первого мгновения между ними возник естественный антагонизм.

Инди метнул в Коротышку через стол испепеляющий взгляд, однако тот не превратился в горстку пепла. Голову перед принцем он, впрочем, соизволил-таки склонить, решив про себя, что кланяется не этому надутому сопляку, а Инди.

В конце концов махараджа уселся на приготовленную для него золотую подушку. По его кивку уселись и остальные. Инди сочувственно улыбнулся Уилли, чьи честолюбивые надежды рассеялись как дым, и попытался утешить ее:

— Не грусти. Бог с ним, с принцем, сейчас будет ужин!

Это возымело свое действие. Девушка тут же оживилась и возбужденно прошептала:

— Сроду у меня не было такого зверского аппетита.

Появились слуги с серебряными блюдами, на которых дымилась горячая пища. Уилли, на мгновение закрыв глаза, жадно втягивала аромат еды. Когда она вновь их открыла, первое блюдо уже стояло на столе: запеченная целиком дикая свинья, пронзенная насквозь стрелами, с выводком печеных поросят, прильнувших к ее сосцам.

— Боже... Какая мерзость... — покоробленно проронила Уилли.

Индиана изумленно разглядывал зловещую кулинарную фантазию, которая выглядела по меньшей мере странной. Ведь индуизм запрещает есть мясо. Скосив глаза на Бламбертта, он заметил, что тот не менее удивлен. Малолетний махараджа подал знак стоящему рядом с ним Чаттару Лалу, чтобы тот нагнулся, и прошептал что-то ему на ухо. Премьер-министр кивнул и, распрямившись, провозгласил:

— Его высочество приветствует своих гостей, в особенности знаменитого доктора Джонса, археолога из Америки.

— Для нас большая честь быть гостями его высочества, — почтительно склонил в ответ голову Индиана.

Маленькая ручная мартышка вскочила на плечо Коротышке, схватила со стола цветок и весело затараторила. Китайчонок рассмеялся. Обезьянка сорвала с него шапочку — он отнял ее. Они пожали друг другу руки и принялись шептаться, кидаться лепестками цветка и вообще забавляться как два братца-сорванца за чинным семейным застольем.

Пока Уилли все в том же оцепенении продолжала таращиться на бедную свинью, зажаренную с собственными детишками, Индиана вел непринужденную беседу с Чаттаром Лалом, разместившимся во главе стола рядом со своим повелителем:

— Хочу задать вам один вопрос, господин премьер-министр. Я тут рассматривал некоторые из ручных работ, собранные махараджей...

— Чудесная коллекция древностей, не правда ли?

— Я не уверен, что все они настолько уж древние. Некоторые, по-моему, вырезаны совсем недавно. Они напоминают изображения, которые использовались Душителями, поклонявшимися богине Кали...

При упоминании о Душителях за столом воцарилась тишина. Словно Джонс нарушил какое-то табу, совершил недопустимую оплошность. Все индийцы, как один, уставились на археолога. Чаттар Лал вежливо ответил, но в голосе его чувствовался холод:

— Это невозможно, доктор Джонс.

— Насколько я помню, эта провинция, вероятно, даже именно эта область являлась центром культа Удушения, — продолжал гнуть свое Индиана, чувствуя по реакции хозяев, что задел больное место, и решив поглубже прощупать почву.

Бламбертт неожиданно также присоединился к разговору:

— А, Душители! Восхитительные извращенцы. Выслеживали и душили странников. Подумать только — в этой самойпровинции! Этому делу, помнится, положил конец один английский офицер, майор...

— Слимэн, — подсказал Индиана. — Уильям Слимэн.

— Вот-вот, он самый! — обрадовался капитан.

— Он проник в секту и схватил их главарей, — продолжал Инди, — В 1830-м, кажется. Отважный человек.

— У вас замечательная память на минувшие события, — с интересом констатировал Чаттар Лал.

— Это моя профессия, — ответил Инди.

— В таком случае, доктор Джонс, — перешел в наступление премьер-министр, — вам должно быть прекрасно известно, что культа Удушения вот уже более века не существует.

— Ну разумеется, не существует! — подхватил Бламбертт. — Эти нечестивцы приносили в жертву своей богине людей. Но британская армия чудесно расправилась с ними.

Между тем слуги продолжали накрывать на стол. Перед гостями появилось второе блюдо: тушеный удав с гарниром из жареных муравьев. Один из слуг вскрыл змее брюхо, продемонстрировав публике массу кишащих внутри еще живых угрей. Уилли побледнела, а сидящий слева от нее торговец удовлетворенно потер руки:

— Ага! Змея с сюрпризом!

— Что, есть еще какой-то сюрприз? — слабо поинтересовалась Уилли, чувствуя, что аппетит ее изрядно уменьшился.

Индиана продолжал свой обоюдоострый диалог с Чаттаром Лалом:

— Мне кажется, верования, подобные культу Удушения, отмирают медленно, — сказал он и добавил про себя: “Особенно если имеется почва для того, чтобы они продолжали существовать”.