Помоги проекту - поделись книгой:
Они кружили вокруг него – легкие и светлые, солнечные зайчики, блики на воде, золотые птицы в небе.
«Да, я готов. Я хочу защищать жизнь, потому что уже потерял половину своей…»
«Тогда открой себя, распахни свое сердце, впусти одного из нас – и ты станешь таким же, как мы, – легким, светлым, вечным и справедливым…»
«Как я могу это сделать?..»
«Просто скажи: да!..»
Они кружили вокруг него все быстрее, сливаясь в сияющий кокон. И когда он стал непрозрачен, заслонив собой и равнину, и небо, из кокона вышел улыбающийся старик, тот самый, которого Фархад видел недавно в пещере на камне. Но сейчас старик был бодр и весел, его лицо и руки покрывала здоровая золотистая кожа, а в глазах плескалось озеро жизненной силы.
Старик раскрыл объятия и засмеялся, счастливо и радостно. И тогда Фархад тоже раскинул руки и произнес с улыбкой: «Да!..» Они шагнули навстречу друг другу и обнялись, как добрые друзья, которые не виделись много лет. И в тот же миг Фархад почувствовал, что нечто стремительно заполняет его изнутри, каждую клеточку, каждый нерв, каждую мышцу. Заполняет и растворяет того, прежнего, молодого и честолюбивого эмира, который всю сознательную жизнь стремился отнимать жизни других. Он убивал их по-разному: в бою и исподтишка, но чаще и больше всего – с помощью «белой смерти», ибо она была самой незаметной, коварной и изощренной, но такой же свирепой и беспощадной, как и ее сестры из огня и железа. И вот теперь пришло осознание всего этого ужаса. Что же он наделал?! Сколько же жизней он отнял просто так, из прихоти, из желания стать чуточку богаче, солидней, влиятельней?..
Мутный поток запоздалого покаяния затопил мозг и сердце, но тут же маленькое солнышко, поселившееся в середине груди, вспыхнуло невозможным, очищающим светом, и Фархаду стало хорошо и спокойно. Теперь он знал, что ему нужно делать, чему он должен посвятить свою дальнейшую, долгую жизнь.
Глава 3
Когда мы с Данилой вошли в «холодильник» – морг судебно-медицинского экспертного отдела, – я поинтересовался:
– У вас есть возможность осмотра предметов в поляризованном свете?
– Есть камера оптического сканирования поверхности, – Седых удивленно посмотрел на меня. – А зачем вам, Дмитрий Алексеевич?
– Затем, мой юный друг, что сейчас мы с тобой будем искать то, чего не существует! – таинственным хриплым шепотом произнес я.
– Это как?! – у парня натурально отвалилась челюсть.
– Подбери, еще пригодится, – ухмыльнулся я. – Показывай свою камеру.
Мы поднялись на второй этаж, и Данила толкнул дверь с надписью «Лаборатория оптики». Я увидел просторное светлое помещение, сплошь заставленное диковинной, на мой дилетантский взгляд, аппаратурой. Из всего изобилия я уверенно опознал только электронный микроскоп и лазерный спектрометр, поскольку видел эти приборы не раз в лаборатории Сереги Калганова. Правда, там они имели явно другое применение…
Седых провел меня в дальний конец помещения и торжественно указал на внушительных размеров бокс с распашной дверью. Сбоку от сооружения стоял самый настоящий пульт управления, сродни какому-нибудь терминалу из ЦУПа в Королёве. Побывал я там как-то по молодости на экскурсии.
– Ты умеешь с этим управляться? – кивнул я на пульт.
– Немного. А что, собственно, вы хотите сделать?
– Сейчас прикатим сюда каталку с нашим казахом и кое-чего проверим, – заговорщицки подмигнул я.
Вдвоем мы быстро управились. И уже через пять минут Данила включил установку.
– Надо подождать несколько минут, пока все протестируется, – сказал он.
– Отлично! Тогда слушай. Ты что-нибудь знаешь об ауре?
– Ну-у…
– Ясно. Так вот. С точки зрения физики, аура – это суммарное электромагнитное поле, возникающее вокруг практически любого материального объекта. Поле это крайне слабое по напряженности и энергоемкости, поэтому его обычные приборы не фиксируют…
– А, вспомнил! Эффект Кирлиан?..
– Уже лучше. Ты не безнадежен. Слушай дальше. Эффект Кирлиан просто подтвердил наличие у живых объектов этой самой ауры. Потом его многажды усовершенствовали и модифицировали. В результате на сегодня существует куча вариантов практического применения визуализации ауры. В частности, академик Гаряев с помощью этого эффекта, модифицированного должным образом, доказал голографическую природу записи информации в генах…
– Здорово! А мы-то что будем делать?
– Искать след убийцы. И если мое предположение верно, мы его увидим.
Следующие полчаса мы рассматривали тело «глотателя» в самых различных режимах освещения, от ультрафиолетового до инфракрасного по длине волны, от прямого до полностью отраженного по углу; мы даже распылили на коже покойника специальное вещество, дающее рельефную флуоресценцию при облучении его поляризованным лучом монохроматического света. В итоге обнаружились несколько старых следов от ударов или ушибов, но ни один из них не мог стать причиной смерти казаха.
– Перерыв, – объявил я. – У тебя кофе есть?
– Найдется. – Данила, поначалу азартно участвовавший в экспериментах, заметно сник. – Дмитрий Алексеевич, а может, его тут и нет? Следа этого?..
– Есть, друже! Я уверен. Просто потому, что след остается при любом воздействии – хоть при физическом, хоть при ментальном, хоть при биоэнергетическом. Надо лишь правильно искать.
Мы выпили по чашке ароматного капуччино из кофеварки в лаборантской, закусив кофе парочкой окаменевших сухариков, и вернулись к боксу.
– Давай-ка теперь попробуем тот самый эффект Кирлиан, – сказал я. – У вас здесь найдется ионизатор?
– Конечно, – в глазах Данилы снова зажегся интерес. Он сбегал куда-то и приволок большой сетчатый шар на подставке. – Генератор легких аэроионов. У нас лаборантки в комнате отдыха используют. Говорят, полезно для дыхания.
– Это вариант лампы Чижевского, – кивнул я. – Подойдет.
Мы установили шар внутри бокса и включили. Выждав несколько минут, запустили установку в режиме ультракоротковолнового сканирования. И наконец увидели. Тело покойника окуталось бледным голубоватым свечением, чуть более ярким над грудной клеткой и почти невидимым на кончиках пальцев. А точно посередине грудины, там, где располагается у человека сердце, вернее, аорта, обозначилось темно-лиловое пятно, формой сильно напоминающее сложенную ладонь.
– Это чего?! – почти прошептал Данила.
– След энергетического удара, – тоже тихо сказал я. – Теперь мы знаем, как убили парня. Осталось найти того, кто это сделал. И я сильно подозреваю, что сделать это будет очень непросто…
Несмотря на тяжелый, насыщенный событиями день, спал я ночью прекрасно. То есть как из пушки. Даже не слышал, когда пришла Лена. Вырубился прямо на диване, где устроился посмотреть любимый с юности фильм «Кин-дза-дза». Эта гениальная картина режиссера Георгия Данелия всегда поражала меня своей неизмеримой философской глубиной. Под тонким слоем, в общем-то, незамысловатого сюжета о приключениях двух землян на некой планете Плюк таилась бездна смысла, образов, аллюзий и обобщений поистине общечеловеческого масштаба. А придуманный для фильма язык инопланетян открывал поистине гигантские возможности для метамоделирования сознания. В результате одни и те же фразы диалогов в разное время и в разном настроении, в разной компании, наконец, воспринимались каждый раз совершенно иначе. А это, в свою очередь, давало толчок мозгам к обдумыванию или переосмыслению полученной накануне информации. Если совсем коротко, фильм многажды давал мне возможность посмотреть на факты и обстоятельства, открывшиеся в ходе расследования, в абсолютно новом ракурсе. Но в этот раз усталость взяла свое.
Зато проснулся я рано – бодрый и деятельный. Поскольку спал в гостиной, тихонько пробрался на кухню и приготовил Рыжику настоящий королевский завтрак. Ленка по утрам обожает лопать тосты из белого хлеба с «пармезаном» и помидорами и запивать их густым «моккачино». Никаких блинчиков, омлетов, круассанов и прочей буржуазной чепухи!
Когда я уже заканчивал сервировать стол, в прикрытую дверь просунулась заспанная курносая мордашка с рыжим чубчиком торчком.
– Ага, – сказала мордашка, – кажется, это я удачно зашла!
– Соням и неумытым девочкам завтрак не полагается, – голосом кинопровокатора парировал я. – Это завтрак для рыжей королевы!
– Щас сделаем! – хихикнула Лена и скрылась в ванной.
Я налил себе «моккачино» и уселся в уголок между окном и столом. Мобильник, предусмотрительно взятый мной на кухню, тут же ожил и сыграл первые такты из «Пиратов Карибского моря». Номер не определился.
– Слушаю, Котов.
– Скажите, милейший, вы действительно хотите найти убийцу наркокурьера? – осведомились в трубке.
Чашка с кофе предательски выскользнула из пальцев, стукнулась о столешницу. По скатерти расползлось темно-коричневое пятно. Конечно, в глубине души я предполагал, что рано или поздно расследованием заинтересуются… м-мм, заинтересованные стороны. Но не думал, что так быстро.
– С кем я говорю? – Слова с трудом выходили из мгновенно пересохшего горла. Я вынужденно прокашлялся.
– Неважно. – «А выговор-то слишком правильный! Почти наверняка иностранец…» – Я желаю услышать от вас ответ, господин сыщик.
– Конечно, хочу. Я даже могу предположить, что это ваша работа…
В трубке повисла гробовая тишина. Неужели в точку?.. Нет, не может быть все так просто.
– Не торопитесь с выводами. Ваш ответ меня вполне удовлетворил.
Отбой. Блин, вот это да! Вот это уровень оперирования информацией! Нам бы так…
– Ко-отик, ты прелесть! – Рыжик плюхнулась мне на колени, обдав облаком свежести и нежности. – Твоя королева готова к приему завтрака!
– Тебя покормить? – Я обнял ее за талию и понял, что под халатиком у Лены ничего нет. Черт, нельзя расслабляться, а хочется!..
Я аккуратно пересадил Рыжика на соседнюю табуретку, чмокнул в румяную, бархатную щеку и направился из кухни.
– Ешь, а мне позвонить надо. Срочно.
В гостиной я с размаху сел в кресло возле журнального столика и сгреб с него трубку радиотелефона. Нажал «горячую» клавишу, набирая номер Ракитина. Пока еще домашний. На том конце долго не отзывались.
– Квартира Ракитиных, – раздался наконец в трубке знакомый тихий голос.
– Доброе утро, Алена, – сказал я и покосился на настенные часы. – Олег еще спит?
– Олега уже нет, Дима.
– Ух ты, как рано встает охрана!.. Он не сказал, куда направился?
– Нет. Ты же его знаешь. Так что звони на мобильный.
– Спасибо. Извини, что разбудил.
Часы показывали половину восьмого утра пятницы.
Мобильник Ракитина почему-то долго не отвечал, потом послышался знакомый сердитый голос:
– Ну и чего трезвонишь?
– И тебе доброе утро, – примирительно сказал я. – Куда это ты в такую рань умотал? Вроде бы по рангу тебе не положено…
– Что «не положено»? – еще более сварливо и резко перебил Олег. – Я должен перед тобой отчитываться?
– Ватсон, это же я, Холмс! – сделал я последнюю попытку свести все к шутке, ибо юмор – великое лекарство от любых душевных хворей.
– Иди в задницу! – рявкнул Ракитин, и в трубке запикали короткие гудки.
Вот и поговорили. Ну что ж, у меня есть чем сегодня заняться. Например, выяснить, кто же все-таки звонил со скрытого номера? Очень, надо сказать, просвещенный, вернее, посвященный в тайные дела сыска персонаж. Кто бы это мог быть?.. Звонок означает только одно: этот незнакомец весьма заинтересован в результатах расследования, которое началось меньше суток назад… А это, в свою очередь, однозначно свидетельствует о том, что наш инкогнито, как минимум, в курсе всех событий, а как максимум, непосредственный участник. И если вспомнить нашу содержательную беседу, получается, что мне звонил… убийца!
Здорово! Ладно, примем сей факт за аксиому. Что отсюда следует? А вывод напрашивается парадоксальный: дело расследовать надо, а убийцу ловить не надо. Тогда какое же дело расследовать?..
Я почувствовал, что очень близок к разгадке, но… в этот драматический момент мой мобильник радостно разразился «карибскими пиратами». И я не менее радостно обнаружил, что звонит «злой и нехороший» Ракитин. Одумался, значит?..
– Котов слушает.
– Димыч, ты просто не вовремя позвонил.
– Я уже понял…
– Тогда дуй прямо ко мне в офис. Сейчас.
Отбой. Нет, не одумался, просто действует по своему плану. А когда Ракитин действует по плану, его и бульдозером не свернешь. Ладно, мы не гордые. Нам важнее результат, а не нюансы.
Я заглянул на кухню и убедился, что мой Рыжик благоразумно и тихо испарился по своим делам. На пустой тарелке красовалась салфетка с отпечатком губ, которые я готов был целовать хоть целую вечность. Зато на подоконнике в любимой позе сфинкса воздвигся второй рыжий житель нашей квартиры – мохнатый и нахальный, как и все его племя. При этом рожа у этого бандита выражала такую скорбь и призрение ко всему сущему, что я не сдержался.
– Грэг, плутовская ты морда, признавайся, где нашкодил?
Кот, не меняя позы, покосился вниз и в сторону. Я проследил за его взглядом и увидел в углу, возле мойки огрызки колбасных шкурок, которые вчера лично засунул на самое дно мусорницы именно с целью спрятать их от соблазна подальше. Но самое интересное было то, что весь остальной мусор оказался на месте.
– Ну, ты прямо Копперфильд! – развел я руками. Грэг скромно потупился. – Хорошо, уговорил, – вздохнул я, вскрыл пакет «Китикэта» с телятиной и вывалил его целиком в кошачью миску. – Это тебе за сообразительность.
Грэг чинно и не спеша спрыгнул на пол, потянулся, обошел вокруг меня, шоркнувшись щекой о мою голую ногу, и лишь после этого подошел к миске. М-да, порода!.. Мэйнкун – это вам не мурка подзаборная, и даже не перс или там британец.
Я не утерпел и почесал кота за ухом.
– Приятного аппетита, сэр. Я пошел на работу.
Грэг муркнул что-то неразборчивое, и я кинулся в ванную приводить себя в порядок.
«Офисом» Ракитин называл свой старый кабинет в левом крыле управления криминальной полиции. Из него он переехал в новые апартаменты год назад после успешного завершения дела о похищении детдомовцев. Олегу тогда упала новая звездочка на погоны и внеочередное повышение в должности, а мне – устная благодарность, ну и премия за ненаписанную статью. По странной прихоти коменданта здания кабинет бывшего старшего оперуполномоченного не был передан его преемнику, капитану Велесову, а сохранен в первозданном виде. Даже табличка каким-то образом уцелела! А Павел, человек совершенно не честолюбивый, довольствовался кабинетом напротив, который был вполовину меньше и больше похож на карцер, нежели на рабочее место сыщика.
Ровно в восемь часов пять минут я вошел в такой знакомый и где-то даже любимый кабинет, с которым у меня тоже было связано множество приятных и не очень жизненных моментов. Внутри ничегошеньки не изменилось, будто я ушел отсюда только вчера. Все заинтересованные лица уже были в сборе. И если Павел с Данилой вели себя спокойно, то Гулицкий вертел головой, рискуя заработать хронический вывих шейных позвонков. Бывший хозяин кабинета сидел в своем бывшем кресле и курил, не глядя, стряхивая пепел в горшок с фикусом. Нежное тропическое растение, по-видимому, пережило мощный адаптационный стресс, может быть, даже мутировало за то время, что мы над ним экспериментировали во время своих совещаний. Но выглядело оно весьма бодрым и жизнерадостным, вероятно, включив никотин и прочие табачные отходы в свой обмен веществ.
Увидев меня, Олег загасил окурок в горшке и энергично потер руки, будто готовясь к тяжелой физической работе.
– Итак, все в сборе. Очень хорошо, господа сыщики. Начинаем работать. Данила, что у тебя новенького?
– Смерть наркокурьера, как я уже и говорил, наступила в результате острой кровопотери, связанной с разрывом аорты. Однако… выявленный посмертный уровень адреналина и его метаболитов оказался неестественно низок. То есть…
– …смерть в результате сильного испуга исключается, – встрял я.
Поделиться книгой: