Разгильдяй

Юлия Черных

Разгильдяй

Поистине, женщина в гневе — устрашающее зрелище, особенно если эта женщина полковник.

— Нет, не понимаю! Абсолютно не понимаю, почему руководство и отдел кадров решили наказать меня вами. До сих пор не выполнено ни одно поручение! Где подборка материалов для следственного департамента? Где письмо в Минюст?! Срок ответа давно истек! У нас служба, Борис Викторович, государственная служба, и я не позволю превращать ее в балаган!

Голос начальницы раскатисто разносился по этажу. Борис представил, как за пластиковыми перегородками сотрудники, серые библиотечные крысы, вжимают головы в плечи, боязливо ерзают пухлыми задами по жестким сиденьям.

Если бы Боря был библиотечной крысой, он бы уже два раза описался.

— Я учту ваши замечания, — сказал он кротко.

Начальница побагровела.

— Учтете?! Да вы чуть было не поставили на грань развала систему научной информации! Я не могу допустить равнодушного, безалаберного отношение к делу, в которое я вложила столько сил! То, что вам поручалось, не требует какой-то необыкновенной квалификации, любой инспектор способен…

Запиликал вотчер. Борис покосился на экранчик. Вызов по тревоге, степень срочности — «D». Подождут.

— Когда с вами разговаривает руководство, Борис Викторович, полагается выключать личные средства связи, — сухо сказала начальница. Выкричавшись, она постепенно успокаивалась. — Ну, вот что. Я не могу позволить пустому месту занимать должность в своем отделе. Если вы до конца рабочего дня не отчитаетесь по моим поручениям, объявлю выговор. Все!

Борис встал.

— Разрешите идти?

— Да. Нет, стойте! Письмо в Минюст за вас пришлось готовить мне. Ясно? Идите!

В отделе на него мельком глянули и опять уткнулись в компьютеры. Боря сел за рабочий стол, открыл блокнот, полистал. В графе «поручения» красовался весьма похоже нарисованный кремнезубый долгунец. Борис с минуту поразмышлял, с каким поручением у него мог ассоциироваться долгунец. Ничего не придумав, он обратился к соседке:

— Оксаночка, кажется, был запрос от следаков. Вы что-нибудь про это знаете?

Девушка посмотрела на него с недоумением и укоризной. Последний раз подобную укоризну Боря видел в глазах селенийца, когда нечаянно грохнул свой катер на термитник.

— По запросу следственного департамента мы еще вчера Кларе Львовне подборку отдали. Там же сроки!

— Да? — обрадовался Боря. — Ну, тогда я пошел!

Он схватил планшет и выскочил из комнаты. Сотрудники, одинаково повернув головы, смотрели ему вслед.

На выходе из транспортной кабины дежурил знакомый парень из группы охраны сторожевого астероида.

— Не торопишься, — сказал он. — Никита уже два раза спрашивал.

Борис подвигал локтями, попрыгал, потоптался, привыкая к пониженной гравитации.

— Ну что там? — спросил он, входя в дежурку.

— Наконец-то! — Никита хлопнул Бориса по плечу. — Прорыв в седьмом секторе. Ящерицы взбеленились. Периметр мы прикрыли, но на маяках осталась группа техников. Я Лехе не доверяю пока людей возить, а у Фатиха салон разгерметизирован.

— В рай торопишься, парень? — Борис повернулся к Фатих. — Не надоело на дырявом корыте летать?

— Мне так удобней. И машина легче, и управлять проще, и визор не запотевает, — Фатих сверкнул белозубой улыбкой. — Все равно в скафандрах воюем. А ты чего смурной какой-то?

Боря пожал плечами. Не говорить же про неприятности на работе, засмеют. Разве на Земле работа? Баловство, прикрытие для вездесущей прессы. «Да, товарищ корреспондент, я действительно работаю в библиотеке Министерства общественной безопасности. Представьте себе, некоторые милиционеры тоже умеют читать».

Хрупкий мир, заключенный с нечеловеческой цивилизацией, непонятной, загадочной и оттого особенно зловещей, стоивший дорогих компромиссов, мог нарушить любой ничтожный повод. Например, известие, что капитан Брейдо по-прежнему на страже мира и добра. Но пусть об этом секретчики голову ломают, а его дело — охранять тайные границы Империи.

И время от времени спасать человечество.

Утром девочка-секретарша принесла для ознакомления приказ о выговоре. Борис расписался, получил копию и пошел с бумагой в кадры.

— Ты куда меня пристроил, Петрович? — сказал он сердито. — Сам обещал спокойное место, а тут задание за заданием, как на вулкане подпрыгиваешь. И начальница, стерва рыжая, выговор влепила!

— Что может быть спокойнее библиотеки? — удивился Петрович, зам по кадрам, по совместительству агент космической безопасности.

— Твоя библиотека хуже вурдалачьего кладбище в лунную ночь. Каждый человек на виду. Запихни меня в какой-нибудь центр, где двадцать отделов и толпа сотрудников. Мне нервотрепка на Земле без надобности, мне ее в Космосе хватает.

— Ладно, будет место — переведу, — Петрович чиркнул в планнинге. — Ты, говорят, вчера чудеса героизма проявлял, ящериц табунами косил?

— Проявлял, — согласился Борис. — Надо было техников из погранзоны вытаскивать, а завры их блокировали. Пришлось пострелять.

Петрович сунул в рот пастилку ароматного табака, задумчиво пожевал.

— Не понимаю, почему динавроиды не истребляют своих пиратов? Завры дома куролесят не хуже, чем в нашем секторе. Слышал, на той неделе боевой крейсер угнали?

— Совсем распоясались, сволочи, — согласился Боря. — Страх потеряли. На границе постоянная трясучка. Тем более мне сейчас не с начальством ругаться, а посидеть бы в тишине и покое.

— Сиди в библиотеке, — предложил Петрович.

Срочный документ от Главного штаба принесли, как всегда, в последний момент. Клара Львовна посмотрела на резолюции и печать. Ну конечно! Секретариат продержал три дня неизвестно для чего, потом он провалялся в статистике до вчерашнего дня. Срок — сегодня, вопрос на контроле Министерства. О, великий Боже, когда ты научишь это быдло работать?!

Клара стремительно раздала подчиненным задания. За пару часов удалось собрать данные, сделать выжимку и краткий анализ. На то, чтобы подкараулить неуловимого генерала и вырвать у него подпись — еще час. Фельдсвязь будет только утром, а из управделами уже звонили. Кого-то надо послать с документом. В общественном транспорте везти нельзя, дежурный мобиль в разъездах…

Зазвонил телефон.

— Клара Львовна, разрешите…

— Борис, вы как никогда кстати. Возьмите у меня пакет для Департамента дорожной безопасности и отвезите в управление делами.

Отправив сотрудника с документом, Клара устроила сто восемнадцатый по счету разнос начальнику секретариата, пребывавшему в вечной дремоте. Потом уселась сочинять хитрый ответ на поручение Министра так, чтобы не сказать твердое «нет», но дать понять, что эту работу они делать не будут. Она в совершенстве владела бюрократической казуистикой, знала, что «Сообщаю Вам» и «Довожу до Вашего сведения» вовсе не синонимы, и печенкой чувствовала, кому нужно писать «с уважением», а кого можно и не уважать.

Однако часов в пять Кларе сделалось тревожно. Промаявшись до половины шестого, она позвонила в управделами.

— Ваш документ не поступал, — ответили в группе входящих. — Абсолютно точно, мы два раза посмотрели. И из Информационного центра сегодня никто не приезжал.

Бой был жестокий. Ящерицы наступали широким потоком, как будто их кто-то гнал. Сотни, тысячи одноместных капсул, сверкая огоньками бластеров, порвали невидимую преграду космической границы и устремились в Имперский сектор. Борис, поставив на автомат веерную пушку, отслеживал и отстреливал случайно прорвавшихся завров. Так было лучше, чем метаться вдоль границы. А вероятность получить бластером в морду при такой толкучке везде одинакова. Никита и Максим держали границу по флангам.

Поток капсул иссяк, и из глубины космоса выдвинулась тяжелая туша крейсера. Рейдеры с соседнего сторожевого астероида были уже на подходе, два катера вошли в зону видимости, но крейсер такими силами не остановить. Есть только один способ, Борис старался не думать об этом.

Крейсер двигался вперед с уверенностью большого и сильного зверя. На стрельбу катеров он обращал внимание не больше, чем слон на песчаных блох, силовое поле окружало его ровным зеленоватым ореолом. Выйдя на орбитальную плоскость, крейсер поменял направление движения и форсировал скорость.

— Ребята, не давайте ему держать курс, — ожил сторожевой астероид. — Я просчитал направление, он идет на Незабудку!

Эфир, до сих пор безмолвный, взорвался голосами.

— Бляяяя!!!

— Людей предупредили?!

— Никита, сбивай ему антенны, они за полем торчат!

— Где наш Фартовый?

— Фартовый вчера на заправку ушел. Ближайший линкор не успевает.

Катера, сужая круг, носились вокруг крейсера, пытаясь хоть как-то задержать гиганта. Отплевываясь от особо назойливых рейдеров, крейсер выпустил веер кассетных мин. Катера бросились врассыпную, уворачиваясь от взрывоопасных контейнеров, но их было слишком много. Одна из мин разорвалась рядом с катером Бориса, осыпав его грудой медонитовых шариков. Зашипел, уходя, воздух, что-то загорелось внутри и мгновенно погасло. Экран визора запотел, высох и покрылся разводами.

Голубая планета возникла в зоне видимости внезапно, вынырнув из-за местного солнца. Крейсер замедлил ход и стал маневрировать, взблескивая двигателями. Борис попытался еще раз сбить систему навигации. Бесполезно, маломощные пушки не могли нанести урон летающей крепости. Катера сбились в рой перед носом крейсера, но тот прошел сквозь них и устремился прямо к Незабудке.

— Ребята, шестой отряд, я пошел на прорыв, — послышался голос в эфире. Один из катеров резко оторвался от группы и устремился туда, где, разрывая силовое поле, билась фотонная плазма.

— Лешка, нет!

— Все назад!

— Пятая группа, внимание!

Катера перестроились, удерживая в зоне выстрела заднюю часть. Крейсер не заметил изменения диспозиции или не придал этому значения. Боря уверенно расставил отряд и заставил себя сосредоточиться на экране визора, стараясь не думать о том, кто сидит в катере, маленькой черточкой сверкающим на фоне гигантского корпуса. Одно дело — погибнуть в горячке боя, совсем другое — сознательно идти на смерть.

— У него жена с ребенком на Незабудке, — сказал кто-то.

Рейдерный катер догнал крейсер, потыкался несколько раз, и вошел в ту единственную точку между силовым полем и бушующей плазмой, которую нельзя обнаружить никакими приборами.

— Ух, жарко, черт, — голос был почти спокоен. — Частота 277, полоса 12. Настроились? Вызываю огонь на себя. Прощайте. До встречи на небесах!

Десятки лазерных пушек ударили одновременно, туда, где невидимый глазу сигналил маяк наведения. Крейсер качнулся вперед, замер и вдруг стал медленно разваливаться на части. Плавно, неторопливо разлетались крупные обломки, вокруг них разноцветными брызгами кувыркались мелкие предметы и каменеющие в открытом космосе завры.

Борис объявил общий сбор и увел отряд на астероид.

— Срочно к начальнице! — сказала Оксана, едва Борис вошел в отдел. Он прихватил планшетку и поднялся по лестнице.

— Где документ? — спросила Клара страшным голосом.

— Вот, — Борис достал мятый пакет, пропахший дымом, в пятнах от пластика-изолята. Вчера он уже подъезжал к Министерству, когда вотчер завибрировал, замигал красным: срочность «А», общий сбор! Пришлось перепрыгнуть через разделительный газончик и мчаться к транспортной кабине, распугивая неспешных водителей. Влезая с планшетом в катер он, конечно, забыл вынуть оттуда министерский конверт.

— Понимаете, Клара Львовна, там прием документов уже был окончен, а мне срочно пришлось в другое место ехать.

— На помойку? — спросила Клара.

— Почему на помойку? С пакетом…

— Да потому что только на помойке тебе место! Я двадцать лет работаю в Информационном центре, и никогда, никогда не было такого позорища! Ты хоть понимаешь, что такое документ на контроле Министра?! не поступил вовремя?! что за это будет?!

— Не кричите на меня, — раздраженно сказал Боря. — Подумаешь, какие-то бумажки. Там люди погибают…

— Где — там?!

Борис осекся, но начальница продолжила:

— Люди гибнут на дорогах страны! Под колесами мобилей ежегодно умирает население районного города, а ты так и не доставил наши предложения в Департамент дорожной безопасности. С меня хватит. Я не желаю по твоей милости получать от начальства. Немедленно! Заявление об увольнении! Пока по собственному! Мне на стол.

— Не дождетесь, — сквозь зубы сказал Борис и вышел, хлопнув дверью.

Ситуацию разруливал, как обычно, Петрович.

Когда Боря ворвался к нему в кабинет с перекошенной физиономией и злобным пламенем в глазах, Петрович запер дверь, сноровисто достал из сейфа бутылку водки, два стакана и кусок черного хлеба.

— Помянем героя, — сказал он.

Борис стиснул руки и некоторое время стоял, успокаиваясь. Героев нельзя поминать в остервенении. Петрович понимающе ждал.

— Наливай, — сказал наконец Боря. Петрович разлил, и они молча выпили. Водка впиталась в организм, расслабляя и умиротворяя.

— Прощай, Лешка из шестого отряда, — сказал Борис. — Пусть Космос будет тебе домом. Знаешь, он был такой обыкновенный парнишка. Незаметный.

— Незаметные и становятся героями, когда припрет, — назидательно сказал Петрович.

— Вот именно. А некоторые стервы только орать способны, — Боря сжал кулаки. — Ух, как я ее ненавижу, гадину рыжую. Сука, ну что ей от меня надо? Ладно бы дело какое, а то бумажка! Бумажка дороже человека. Дрянь!

Петрович хмыкнул и достал из сейфа толстую папку.

— Тебя учили не делать поспешные выводы? Вот смотри. Клара Прососова, сорок пять лет. Происхождение: мать — лютенит, отец — квартинец.

— Исконные враги. Как же они познакомились? А, понял, квартинец женился на рабыне?

— Наоборот. Лютенитка на рабе. Семья, разумеется, была против, новобрачным пришлось бежать на Землю. Клара родилась здесь, в Империи и пробивалась самостоятельно. На воинское звание она подавала три раза. Знаешь, чего это стоит? Проверки, обследования, тесты. Три месяца из жизни — вон, а в результате отказ за отказом. В последний момент, на грани предельного возраста наш генерал пробил ей погоны.