Помоги проекту - поделись книгой:
Избавление от недуга пьянства
Недуг пьянства в наши дни приобрел размах настоящей эпидемии. Страсть винопития – один из тягчайших грехов, который губителен не только для самих алкоголиков, но и для их родных и близких. Медицина бессильна перед этим грозным недугом, и лишь пламенная молитва верующего человека, по словам митрополита Иоанна (Снычева), может «снискать заступление и благодать Божию, которая крепче, нежели самая сильная воля, и являет собой необоримую силу в борьбе с грехом пьянства. Обрести спасительную помощь может только глубоко верующий человек, имеющий в душе надежду на эту помощь и страх Божий». Вера в Бога лежит в основе исцеления от любого недуга, в том числе и от пьянства.
Святой преподобный Сергий Радонежский – сильный молитвенник об одержимых смертельным недугом пьянства. Один из случаев исцеления алкоголика по молитвам святого Сергия описывает Г. А. Пыльнева в книге «В Лавре преподобного Сергия (Из дневника 1946–1996)»:
Мария Николаевна, выйдя замуж, убедилась, что муж пьет и не собирается бросать, не стремится бороться с этим недугом. Измучившись, она дошла почти до отчаяния. В таком состоянии, сидя одна дома, она взмолилась преподобному Сергию. Вдруг вся комната засветилась, и ей предстал дивный Старец. «Успокойся, молитва твоя услышана, и муж твой нетрезвым к тебе не придет, жизнь твоя будет мирная». Мария Николаевна поклонилась ему, он ее благословил и стал невидим. Вскоре раздался в квартире резкий звонок, как обычно звонил муж. Мария Николаевна открыла ему, со страхом взглянув на всегда грозное его лицо. В этот раз он стоял перед ней совершенно неузнаваемый. Пройдя в переднюю, опустился перед ней на колени и просил прощения, уверяя, что больше не будет пить. И сдержал слово: все тридцать пять лет дальнейшей совместной жизни они прожили в мире и согласии.
Молитва от недуга пьянства
О помощи в учебе
Преподобный Сергий Радонежский считается покровителем всякого учения. В семилетнем возрасте Сергий, носивший еще тогда мирское имя Варфоломей, был отдан в учение грамоте, но трудно давалось ему учение. Горячо, со слезами молился он, чтобы Бог даровал ему разумение грамоты. И Господь внял мольбе. Он послал ему Ангела в виде старца-инока, который благословил отрока и сказал: «Отныне Бог дает тебе, дитя мое, понимать то, что нужно, так что и других сможешь учить».
Как Сергий Радонежский помог мне понять « городскую » математику
В детстве я жила у бабушки в деревне, там же и в школу пошла. Родители мои на Севере были – деньги зарабатывали на квартиру. Тогда это модно было, чтобы молодые ехали на Север работать. «За длинным рублем», как тогда презрительно говорили. Но презирай не презирай – а жить-то где-то надо семье. По двадцать лет люди в очереди на жилье стояли, а до этого в коммуналках или общагах маялись. Вот отец с матерью, когда мне три годика исполнилось, и отвезли меня к бабушке, а сами в Нижневартовск поехали. Бабушка у меня правильная была, богомольная такая, в церковь свою деревенскую ходила, и даже пела там в хоре. И меня приучала креститься перед едой. А в школу я пошла – там же как нас учили? «Октябрята – внучата Ильича». Какой Бог? Бог в школе был под запретом. Ну, мне, ребенку, всей этой октябрятской чушью мозги забили, и я уже над бабушкой посмеиваться начала, втайне, правда: боялась ее, строгая бабушка была. Но училась хорошо, с удовольствием, интересно мне в школе было. Особенно математика мне давалась. Бывает, учитель задачку задаст – а я уже решение знаю, как-то легко у меня это все шло. Очень я математику любила. Вот отучилась я три класса в деревенской школе, а в начале лета родители с Севера вернулись. Радостно было мне, но и грустно тоже. Папа с мамой теперь рядом будут, а с бабушкой придется расставаться: родители в городе кооператив покупают, теперь будем там жить. Ну, делать нечего, поплакала, конечно, но все-таки не к чужим же людям еду, родные же мама и папа! Так что скоро утешилась я. Тем более что лето все равно в деревне буду. Три месяца каникул пролетели как один день. Привезли меня в город, устроили в городскую хорошую школу, одну из лучших. Там конкурс был, не всех еще и брали, но в моей ведомости – одни пятерки, так что меня все-таки приняли. Начала я учиться, и успевала на «4» и «5» по всем предметам, кроме одного – математики. По математике я каждый раз хватала двойки. Родители ругали, учительница называла «тупицей», а я только плакала от обиды. Ведь это мой самый любимый предмет! В деревенской школе я училась на «отлично», а здесь сижу на уроке, и даже не понимаю, что говорит учитель. Городская математика оказалась в сто раз сложнее! Я сидела над учебником каждый день, решала десятки примеров и задач, но наградой мне в лучшем случае была тройка… Тройка же (поставленная «в долг») вышла и в полугодии. Новогодние каникулы были не в радость: учительница дала задание на все каникулы, так что мне надо было корпеть над этой несносной городской математикой каждый день.
На Новый год – о, радость! – приехала в гости бабушка. Правда, всего на неделю: к Рождеству ей нужно было поспеть в деревню, в свою церковь, где она была певчая.
– Ну, как ты тут без меня, внученька моя? – спросила с порога бабушка. – Как в школе дела, все получается?
И тут я разревелась.
– Бабушка, забери меня отсюда! – просила я. – Я здесь двоечница!
Бабушка за двойки ругать меня не стала.
– Двоечница, говоришь? Странно… – пожала плечами она. – Девочка ты не ленивая, училась всегда старательно. А за что же двойки?
– За математику городскую! – рыдала я. – Учу-учу, но ничего не понимаю! Вроде пойму, а как стану задачу решать – опять неправильно! Забери меня в деревню, там легко учиться, там математика нормальная!
– Ну-ну, не реви, – успокаивала меня она. – в деревню-то вернуться не штука. Да ведь все равно в город поедешь потом, в институт поступать. А в институте еще сложней учиться! Что ж ты, так и будешь от трудностей бегать? Я тебе, Лена, вот что скажу. Есть такой человек, который твоему горюшку поможет.
– Кто? Какой человек? – всхлипнула я в последний раз.
– Святой Сергий Радонежский. Я тебе его иконку из деревни пришлю, а сейчас давай ему так, без иконки помолимся. Он тебе поможет, вот увидишь.
И мы с бабушкой стали молиться. Она книжными словами, учеными, ну, а я своими детскими: «святой дяденька Сергий, помоги мне понять городскую математику!». Бабушка уехала на Рождество в свою деревню, а молилась Сергию Радонежскому все каникулы. Помолюсь – и за математику сажусь. Было трудно мне, малопонятно, но выполнила я все заданные примеры. В первый день учебы принесла учительнице тетрадку, показать домашнюю работу. Она просмотрела все и удивленно сказала:
– Надо же! Ни одной ошибки. Все верно. Тебе что, кто-нибудь помогал?
– Да. – сказала я обрадованно.
– Я так и знала. – кивнула она. – И кто же?
У меня чуть не сорвалось с языка «Сергий Радонежский», но я вовремя вспомнила, что в советской школе молитвы не приветствуются.
– Папа. – ответила я.
Учительница недовольно заметила, что домашнее задание нужно делать самостоятельно, но меня этот упрек нисколечко не задел. Я была счастлива от того, что все сделала сама и правильно! А потом случилась новая радость. Когда я сидела на уроке, до меня вдруг дошло, что все-все, что говорит учительница, мне понятно. «Математика – это же так просто! – думала я. – Как же раньше я всего этого не понимала? Спасибо тебе, дяденька святой Сергий!».
Школу я окончила с золотой медалью и поступила в институт вне конкурса. Но не это самое главное. Главное то, что благодаря никак не дававшейся мне «городской» математике я познакомилась с удивительным святым и поверила в Бога.
Елена, 48 лет, Новосибирск
Молитва о благополучном обучении детей
Подача знамений о судьбе
Известны случаи, когда при посредстве святого Сергия Радонежского Господь подавал людям знамение об их дальнейшей судьбе. Случаи таких чудес довольно редки, хотя многие люди молят Преподобного о том, чтобы он умолил Бога открыть их судьбу. Но лишь единицы удостаиваются получить предвестие. И этому есть веские причины. О них говорит святой Исаак Сирин в своем «Слове о чудесах и знамениях»:
«Господь – во всякое время близкий заступник к святым Своим; но без нужды не являет силы Своей каким-либо явным делом и знамением чувственным, чтоб заступление Его не сделалось как бы обычным для нас, чтоб мы не утратили должного благоговения к Нему, и оно не послужило для нас причиною вреда. Так поступает Он, промышляя о святых: Он попускает им во всяком обстоятельстве явить подвиг, соответствующий силе их, и потрудиться в молитве; вместе с тем показывает им, что ниже на час прекращается его тайное попечение о них. Если же обстоятельство затруднительностию своею превышает меру разума их, если они изнемогут и не будут в состоянии действовать по естественному недостаточеству своему, то Сам совершает нужное к вспоможению их, по величеству державы Своей, как должно, и как Он ведает. Он укрепляет их по возможности тайно, влагая в них силу к преодолению скорби их. Он разрешает запутанную скорбь разумом, который дарует из Себя, и уразумением Промысла Своего возбуждает их к славословию, полезному во всех отношениях. Когда же обстоятельство требует явного вспоможения, тогда, по нужде, делает Он и это. Средства Его и образы вспоможения – самые мудрые. Они помогают при скудости в случае нужды, а не действуют бессмысленно. Дерзающий и молящий Бога о совершении чего-либо необычайного, не будучи вынужден к тому необходимостью, желающий, чтоб чудеса и знамения совершались руками его, искушается во уме своем от насмехающегося над ним диавола, оказывается тщеславным и недугующим совестью своею. Подобает в скорби просить помощи Божией; без нужды искушать Бога – бедственно. Поистине неправеден тот, кто желает этого. Мы находим примеры в житии святых, что Господь, выражая Свое неблаговоление, исполнил подобные желания их. Хотящий и желающий этого самопроизвольно, не быв вынужден к тому, ниспадает падением из состояния самохранения и уклоняется в поползновение от разума истины. Если просящий этого будет услышан, то лукавый обретает в нем место, как в ходящем пред Богом без благоговения, с дерзостью, и ввергает его в большие поползновения. Истинные праведники не только не желают быть чудотворцами, но и когда дастся им дар чудотворения, отказываются от него. Они не только не хотят этого пред очами человеков, но и в себе, в тайне сердец своих. Некоторый из святых отцов, по причине чистоты своей, получил от благодати Божией дар провидеть приходивших к нему; но он просил у Бога, умолив и друзей своих молиться о том же, чтоб этот дар был взят у него. Если некоторые из святых приняли дарования, то приняли по требованию нужды, или по причине простоты своей; другие приняли по указанию Божественного Духа, действовавшего в них, а отнюдь не случайно, без причины… Истинные праведники постоянно помышляют, что они недостойны Бога. Тем, что они признают себя окаянными, не заслуживающими попечения Божия, свидетельствуется их истина».
Можно ли молиться о подаче знамений о судьбе? Святые отцы не советуют этого делать. Но во всякое время можно молиться о том, чтобы Бог открыл верующему Свою святую волю. И во всем поступать согласно Его воле.
Молодая девушка Ирина стояла пред аналоем вместе со своим женихом. Священник их венчал в храме родного села. Вдруг Ирине стало плохо, и она упала без сознания. Привезли ее к родителям. Она очнулась, но не могла встать – ноги отнялись. Как могли, лечили, но безрезультатно. Жених, подождав три года, попросил врачей дать заключение о ее неизлечимой болезни, чтобы ему разрешили жениться, что и получил. Ирину два раза возили к преподобному Сергию. И, не получив исцеления, она продолжала молиться и надеяться только на помощь Божию. В 1912 году она снова приехала в обитель Святой Троицы, пролежав уже более десяти лет. Ее внесли на руках в Троицкий собор и положили на полу близ святых мощей преподобного Сергия. Ей хотелось приложиться к Преподобному. Помогали ей с одной стороны послушник Георгий, с другой – солдат Фома Хокин. Ее подняли. В момент прикосновения устами к главе Преподобного Ирина почувствовала как бы электрический удар, отозвавшийся с той же силой в послушнике и солдате. Внезапно почувствовав себя здоровой, она вскрикнула: «Пустите, я здорова!». Она встала на колени, потом поднялась, держась за решетку. Ей дали палку, и она с ней дошла до дома призрения. На другой день она уже без палки дошла до Троицкого собора и простояла всю литургию на ногах. И в дальнейшем чувствовала себя совершенно здоровой.
Г. А. Пыльнева. В лавре преподобного Сергия
С именем преподобного Сергия связано было и переживание сравнительно недавно скончавшейся москвички А. А., о котором она писала в завещании дочери. Само завещание было написано в 1956 году, задолго до смерти.
«Когда зимой мы с тобой жили у Т. А., я спала у окна. Однажды к утру открывается дверь, входит Старец. Он наклоняется ко мне и так тихо-тихо, ласково говорит: «Только бы окрестить….» Несколько раз повторил это. Я, пораженная, проснулась, а голос так и звучит, даже сейчас его помню. Слова эти относились к папе, хотя перед этим я о нем не думала. Оделась, умылась, пошла в Лавру. Когда дошла до калитки, поняла: «Боже мой! Это же преподобный Сергий посетил меня!». Остановилась… и в этот момент не то что поняла, а явно, абсолютно познала: преподобный Сергий жив, как мы, существует, есть мир невидимый! До этого момента я так реально, точно, этого себе не представляла. Я не шла, а летела как на крыльях, в душе было так светло! «Не забуди, якоже обещался еси, посещая чад твоих, Сергие, преподобне отче наш!». И я убедилась воочию, что он истинно посещает, страшно сказать, чад своих. Как мне было хорошо! Преподобный Сергий – наш покровитель! Помни его всегда, молись ему всегда, люби его, проси обо всем, отдавай ему свое сердце, как самому родному, близкому отцу, и он все тебе сделает». Окрестить надо было мужа А. А., что и сделали родные.
Г.А. Пыльнева. В лавре преподобного Сергия
Рассказывают, что в конце прошлого века служил в обители молодой иеродиакон. Звали его Иаковом. Стали у него сильно болеть ноги, а потом и вовсе отнялись. Он переживал и молился все время преподобному. Однажды ночью стал он читать акафист, прося исцеления. Вдруг перед ним разлилось удивительное сияние, в котором предстал ему сам преподобный Сергий. «Просишь ты исцеления, а на это нет воли Божией. Не плачь, чадо, но радуйся, ибо Господь все устрояет к нашему благу». Тут же свет исчез, а вместе с ним и святой Сергий. Иаков понял смысл знамения и стал усердно каяться и молиться, чтобы успеть приготовиться к смерти. Через несколько дней он мирно скончался.
Избавление от беснования
Молятся преподобному Сергию и об избавлении от беснования. Беснование – тяжкий недуг, но не телесный, а душевный. Избавиться от него невероятно трудно, потому что беснование по внешним своим проявлениям неотличимо от психических заболеваний, связанных с поражением мозга.
В одной медицинской книге по психиатрии, вышедшей в начале XX века, автор ее, профессор, пишет, что он разделяет душевнобольных на одержимых (или бесноватых) и больных с физическим повреждением органов нервной системы.
Первых он определял очень простым способом. Он давал им выпить святой воды: никто не мог заставить одержимого выпить святую воду.
Вот случай из жизни, подтверждающий это.
Наша знакомая посетила матушку Е., очень старую монахиню высокой жизни. К ней приезжал со всех концов страны народ за духовной помощью.
Матушка принимала только по утрам. Она выслушивала вопросы, молилась, а затем давала ответы (когда это было необходимо), давала и святой воды.
От этой воды, по свидетельству многих, исцелялись даже от неизлечимых болезней.
Как рассказывает наша знакомая, она с несколькими другими пришла уже тогда, когда матушка закончила прием.
Послушница матушки сказала:
– Найдите себе в деревне ночлег, матушка примет вас завтра.
– Я знаю одну старушку, которая пускает к себе на ночь, – сказала одна из приехавших к матушке женщин.
– А вы разве не пойдете с нами? – спросили мы у нее.
– Меня старушка к себе не пустит, – уверенно сказала женщина.
Мы не поверили и уговорили ее пойти с нами. Старушка приветливо нас встретила и согласилась пустить. Когда она заметила указавшую нам ночлег женщину, то замахала на нее руками:
– А ты иди, иди – я тебя не пущу.
Не понимая, в чем дело, мы стали упрашивать старушку пустить переночевать и ту женщину.
– Вы ее не знаете, – сказала старушка, – ведь она никогда не пьет матушкиной воды, а в лесу ее выливает.
Чтобы уверить нас в этом, старушка достала из-под образов бутылочку, налила в стакан воды и дала той женщине, которую не хотела пускать.
– На вот, пей, тогда я тебя пущу.
Женщина взяла в руки стакан, подержала его несколько времени в руке. По лицу ее было видно, что какая-то борьба происходила в ее душе. Она вернула стакан, даже не попытавшись сделать хотя бы один глоток.
– Не могу пить, – сказала она.Просите, и дано будет вам. Непридуманные рассказы о чудесной помощи Божией.
Лет двадцать назад, будучи студенткой художественного училища, как-то попала я в Троице-Сергиеву Лавру. В то время я не то, что совсем неверующей была – просто допускала, что Бог, может, и есть, но молиться не пробовала, да и нужды особой в этом не испытывала. А в Сергиев Посад поехала за компанию с однокурсниками, посмотреть достопримечательности. Не знаю, почему, но паломников тогда в монастыре немного было, мы свободно ходили по собору, видели раку с мощами преподобного Сергия. И все это для меня были не святыни, а просто музейные экспонаты. И вот выходим мы из собора, и видим – по дорожке девушку ведут, а она вся извивается, и пена изо рта идет. Кто-то сказал рядом: «еще одну бесноватую на отчитку привезли». Мне стало любопытно – что за бесноватая, и что такое «отчитка». Я пропустила этих людей, а сама за ними, обратно в собор. Встала поодаль, чтобы не явно глазеть на странную девушку – неудобно все-таки открытое любопытство проявлять. Но смотрю краем глаза, что же будет. Вышел к ним монах – совсем старенький уже. Положил на голову этой девице Евангелие, и стал молитвы читать. Девица то смирно стоит, а чуть монах упомянет имя Христа или Сергия – сразу же на пол падает, так что священник едва успевает подхватить Евангелие. И все головой о пол бьется, и хрипит по-страшному. Смотрела я на это тогда, и так жалко мне эту девушку стало. «У нее же обычная эпилепсия, – подумала я. – почему родные ее повезли к какому-то монаху, когда ее надо в психиатрическую больницу, на уколы? И эти хороши: неужели не видно, что она никакая не бесноватая, а просто больная?». Как только мысль эта в голове пролетела, тут же кто-то меня вбок сильно так толкнул, будто палкой. Оглянулась я – и точно, стоит старик с палкой, белобородый, а взгляд у него строгий, в самую душу проникает. «И думать так не смей!» – сказал мне. Да так громко сказал, и голос эхом по собору разлетелся. Я вздрогнула и сразу же посмотрела туда, где шла отчитка. Думала, что грозный окрик строгого старика помешал им. Но нет: как монах читал молитвы, так и читает, а люди стоят такие же тихие и сосредоточенные. Никто не оглядывается, не возмущается, словно не слышали этих громких сердитых слов. Только девушка больше не бьется в конвульсиях, а тихо стоит, голову наклонив, а на голове Евангелие. Странно мне это показалось, и я обернулась к старику, что мне замечание сделал. Но никого не увидела. И как-то мне стало не по себе от всего этого. Попятилась я, вышла потихоньку из собора, и все не идет из головы у меня этот старик. Долго он мне помнился, особенно глаза его: они меня словно пронзили каким-то светом неземным. Вернулась я в Москву, продолжила учиться. И как-то пошла в Третьяковскую галерею – как раз тогда выставили после реставрации древние русские иконы. И вот перехожу я от одной иконы к другой, и чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. Оборачиваюсь, но понять не могу, кто же на меня смотрит. Вдруг взглянула на одну из икон на стене, и замерла: с этой иконы смотрел на меня тот самый старик, что тогда в Лавре запретил мне думать о бесноватой как о больной! Это был сам преподобный Сергий! Тогда я уверовала в Бога, и в силу святых.
Елена, иконописец, г. Москва
Был великий праздник – Воскресение Господа нашего Иисуса Христа, по-другому сказать, всего мира радость и воскресение. Игумен Мартиниан со всем Собором в великой лавре Сергиева монастыря совершил праздничную службу, проведя эту светозарную ночь за чтением, канонами, совершив по обычаю утреню и Божественную литургию. И повелел игумен устроить братии большое угощение, что и сделали. Поутру в понедельник зазвонили к утрене. И когда игумен с братией собрались в церковь, по обычаю, подошел к игумену келарь Иларион и рассказал об иноке Маркелле, о случившейся с ним необычной болезни. А этот инок Маркелл обладал в монастыре имуществом, прослужив лет пятьдесят в пекарне. Игумен, услышав о происшедшем, тотчас пошел с келарем в пекарню, взяв с собой икону чудотворца, стоявшую над его гробом, и стал петь молебны Пречистой Богородице и чудотворцу Сергию. Когда же закончилась утреня, Игумен повелел всем священникам и диаконам облачиться для молебна.
Придя в монастырскую хлебопекарню, все увидели страшное зрелище, наводящее ужас: бесноватый сидел на стуле и никому не давал подойти к себе, а нутро его зияло. И слышался голос, расходящийся в воздухе, точнее сказать, как бы гром. Игумен Мартиниан, со всеми священниками и со всем Священным Собором, начал молебен и вышел на литию из монастыря. Вышло и множество простых людей, обходя вокруг монастыря с иконами, с пением тропарей, совершая праздничную службу как подобает.
Когда все возвратились в монастырь и вошли в церковь, Маркелл вздрогнул и тут же стал рассказывать: «В эту святую ночь приступил ко мне лукавый и стал терзать мои внутренности, и когда вы говорили, казалось мне, что вы кричите песьими голосами. Не думайте, государи мои, что я сам так, как вы слышали, мог кричать, а увидев игумена и Священный Собор, от страха перестал. Думаю, я кричал отверзшимся окаянно чревом моим, от лукавого». Братия же сказали ему: «Ты кричал и по-скотьи, и по-звериному, и по-лошадиному, как множество охотничьих псов во время ловли, и иными собачьими голосами, так что голос твой не только по монастырю разносился, но и далеко за монастырем был слышен. Мы же, наблюдая все это, горько сетовали».
Игумен со священниками совершил молебен Пречистой Богородице и чудотворцу Сергию и велел отвести Маркелла в церковь Живоначальной Троицы, ко гробу чудотворца, но он не хотел идти и продолжал бесчинствовать. Тогда Игумен повелел множеству братьев взять его и вести ко гробу чудотворца. По пути бесноватый стал понемногу успокаиваться, и, когда ввели его в церковь, он сам повергся ко гробу чудотворца Сергия, говоря: «О Преподобный владыко, отец и чудотворец, святой Сергий! Избавь меня от этого врага». Потом, лежа у раки святого, он погрузился в тонкий сон.
Игумен велел разбудить его, и, поднявшись, Маркелл начал рассказывать:
«Когда я заснул, то увидел игумена Мартиниана, со всеми священниками, клириками и старцами поющего молебен посреди церкви, как положено по обычаю. Я смотрел на это, и вот от северных дверей явился человек с прямыми волосами, искрящимися глазами, в грязной одежде до колен. Видение это было красного цвета. Человек приблизился к игумену с яростным воплем: «Ты зачем меня обижаешь?» – и, схватив игумена, стал с ним бороться. Тогда из алтаря вышел благолепный старец в священнических одеждах, с жезлом, – мне казалось, что я вижу святого Сергия, как пишут его на иконах, – и, подойдя, ударил лукавого старого злодея жезлом по голове, говоря: «Зачем ты трогаешь рабов Божиих, служащих Богу день и ночь?» И тотчас окаянный стал невидим».
Поведав это, инок Маркелл поднялся и пошел из церкви в свою келлию здоровым, освободившись от нечистых бесов. И говорил: «Весь день в Светлый понедельник я слышал, как они вопили тем же голосом, что и я, одержимый этим недугом и безобразно кричавший. Когда же наступила ночь, я стал совершенно здоровым и с тех пор уже не слышал их голосов, по молитвам Пречистой Богородицы и чудотворца Сергия».
Некий юноша был мучим нечистым духом; юноша жил вместе с другими работниками в обители святого и долгое время тяжко страдал: его крепко связывали, а он, разорвав путы, убегал и, скитаясь по пустынным местам и обрывам, падал и разбивался. Его находили, доставляли обратно и, заковав в оковы и крепко держа, приводили ко гробу святого, а он так тяжко страдал, что от его криков и бесчинного свиста люди приходили в ужас и не могли этого вынести; он падал в церкви, ударялся о каменный пол, и тело его было черно от ран, от ужасного мучения бесовского. Так продолжалось долгое время, и священнослужители непрестанно с сокрушением молились о нем Преподобному, да смилуется над злостраждущим. И вот услышал Господь молитву Преподобного – отогнал нечистого духа, по молитвам святого Сергия, и исцелился юноша, разум вернулся к нему, словно он никогда не болел. После этого юноша пребывал в обители постоянно, работая на братию, потому что владел ремеслом – шил для братии необходимую одежду.
Другой юноша также долгое время был одержим нечистым духом и претерпевал сильные страдания. Много раз бес повергал его на землю и извергал пену из уст его, так что все его тело становилось черным от злых мучений, творимых бесом. При этом несколько человек едва могли удержать бесноватого, от крика же его все приходили в ужас. И вот, придя в монастырь, по молитвам святого он исцелился и с тех пор, дав обет не уходить из монастыря, был в полном разуме, как будто ничем не страдал.
Один знатный человек находился в исступлении ума; мучимый злым духом, он кусался и бился с такой нечеловеческой силою, что десять человек не могли удержать его; приходилось усмирять его железными цепями, но и те он нередко разбивал на себе. Подобно упоминаемым в Евангелии гадаринским бесноватым, он убегал от людей в пустынные места и там бродил, как бессмысленное животное, пока не находили его домашние. И вот, когда достигла молва народная о Радонежском пустыннике-чудотворце этого далекого края, сердобольные родные решились отвезти несчастного вельможу к человеку Божию. Многих трудов стоило им исполнить свое благо намерение; бесноватый всеми силами противился этому и кричал громким голосом: «Куда вы меня тащите? Не только видеть, но и слышать не хочу о Сергии». Но его сковали цепями и повезли. Когда они были уже в виду обители, бесноватый вдруг рванулся с такой силою, что разбил на себе оковы, и, бросаясь на всех окружающих, кричал: «Не могу! Не хочу!… Вернусь туда, откуда пришел!» Его голос был так страшен, что, казалось, сам несчастный расторгнется на части, и дикие вопли его были слышны внутри ограды монастырской. Сказали об этом Преподобному; он немедленно велел ударить в било и собраться братии в церковь; началось молебное пение о болящем, и тот стал мало-помалу укрощаться. Родным удалось ввести его в монастырь; Преподобный Сергий вышел из церкви с крестом Господним в руке. Лишь только угодник Божий осенил им бесноватого, как тот с диким воплем отскочил в сторону… Недалеко была вода, скопившаяся от проливного дождя; увидев ее, больной бросился в лужу с ужасным криком: «Горю, горю страшным пламенем!»…И с той минуты стал здрав благодатью Христовою и молитвами Преподобного Сергия. Рассудок возвратился к нему, и на вопрос, зачем он бросился в воду, когда увидел Сергия, он спокойно отвечал: «Когда привели меня к Преподобному и он хотел осенить меня крестом, я увидел великий пламень, который исходил он креста и охватил меня со всех сторон, вот я и бросился в воду, чтобы не сгореть». Несколько дней провел исцеленный вельможа под благодатным кровом обители Сергиевой, прославляя Божие милосердие, и с миром возвратился в свой дом.
Избавление от чар и колдовства
Чародейство и колдовство – один из самых тяжких грехов. Человек, занимающийся колдовством, магией, гаданием или спиритизмом, совершает то же преступление, что еще до начала всех времен совершил сатана: он идет против Бога, пытается изменить мир в соответствии со своей греховной волей. Так называемые «порча» или «сглаз» – болезни, вызываемые магическим воздействием. И чаще всего от колдовских чар страдают люди, которые сами, по доброй воле вступили в общение с магическими силами. Те, кто когда-либо увлекался оккультизмом, восточной мистикой, или же обращался за помощью к колдунам, экстрасенсам, гадалкам. Причем неважно, насколько они верили в то, что они говорят или делают. Нельзя прикоснуться к силам зла (а именно к ним и обращается магия) и остаться невредимым. Писатель Покровский в своей книге «Божие наказание за ворожбу» пишет: «Прибегать к духу тьмы, врагу Божию и смертельному врагу человеческого рода, просить его услуг, искать у него какого-то откровения о будущей судьбе своей – что это, как не отступничество от Бога, как не вражда на Него? Недаром же и Бог, оскорбляемый таким отступничеством, в праведном гневе на безумных людей, иногда попускает их погибать от собственного безумия. Не ради этих ли мерзостей – гаданий, волхований, чародейств – в древнее время Господь Бог осудил на истребление целые народы?».
Как Сергий Радонежский спас меня
В июле 1989 года я повела сына в цирк. Там выступал известный гипнотизер или психотерапевт (имени его я не помню).
Многие выходили на арену и становились участниками представления. Все были в восторге: и зрители, и гипнотизер. Зрители восхищенно аплодировали, гипнотизер, восхищенный сам собой, вскидывал высоко руки после очередного этюда (номера, сеанса, трюка) и счастливым, восторженным взором окидывал всех зрителей, идя по кругу арены.
И вот тут-то произошло неожиданное и необычайное. Мой взор был пронзен его взором. Произошло событие, подобное разряду молнии! Я думала, что такие эпизоды вставляют в книги или фильмы в качестве шутки, яркой образности, для украшения событий. А оказывается, так бывает на самом деле.
В то же мгновение мои глаза закатились под лоб. Ничего не вижу; руки, ноги, все тело оцепенело, налилось ужасной свинцовой тяжестью, лицо омертвело, не могу шевельнуть губами, не могу разжать зубы.
Все слышу. Представление продолжается. Наконец он отпустил с арены добровольных участников и стал прощаться. Аплодисменты, овации… И вот публика расходится. Идут по моим ногам, а я все еще не могу шевельнуться. Сыночек просит: «Мам, ну мам, вставай, идем, почти все уже ушли». Я же не могу ничего с собой поделать.
Нас обступили: «Женщине плохо!». Сын смущен – ему двенадцать лет.
С неимоверным усилием я процедила сквозь зубы: «По… зо… ви… те мас… тера».
Наконец сын разобрал, что я промычала, и кто-то пошел искать «мастера».
«Мастера», мне показалось, не было целую вечность.
Наконец «мастера» привели. Он, очень уставший, подошел, попросил людей расступиться и стал требовать, чтобы я открыла глаза: «Откройте… дышите…» Он взял мою левую руку и очень сильно и глубоко нажал в мякоть между большим и указательным пальцем. Надавил, и наконец у меня получился большой вдох и глаза хоть как-то открылись. Я увидела его.
Тут он радостно сказал: «Вот эта женщина получила не только отдых, она получила исцеление! Теперь она будет хоть и медленно, но выздоравливать! Ну, вставайте, идите!»
Еле-еле, преодолевая себя, я пошла за сыном из цирка.
Несмотря на свинцовые ноги и общее оцепенение, решила идти до дома пешком. Надо только по памяти переставлять ноги и дышать свежим вечерним воздухом. Дома рухнула в постель и проспала почти двое суток!
Сон был тяжкий, «со скрежетом зубовным». Вдруг вижу ровный бережок, гладкую, тихую речку и лодочку на воде у бережка. Лодочка беленькая носиком то клюнет в воду, то выровняется…
В один миг осознала, что это река Лета, через которую в лодочке перевозят умерших…
«Нет!» – мощно вскричала я во сне, не произнося ни звука. В то же мгновение очутилась в глубоком темном колодце или трубе и стала смотреть в далекую высоту…
Вижу светлое круглое пятнышко; оно увеличивается (или я приближаюсь к нему, или оно – ко мне). Вдруг это пятнышко дрогнуло, и там, как в окошке, то ли занавесочки приподнялись, то ли облачка кругленькие раздвинулись…
Вижу там дедушку… такой благостный; его пресветлая ручка поднята, как бы благословляет. И тут могучий, широкий вздох до боли распирает мою грудную клетку, и я вырываюсь из трубы и… просыпаюсь.
В таком блаженстве и счастье хожу по квартире, занимаюсь домашними делами и все думаю: «Ну где же я видела этого дедушку?»
Мне надо было пришить пуговицу; искала подходящую и добралась до старой рукодельной коробочки, оставшейся от покойной матери моего мужа. Высыпала на стол все содержимое, и моему взору открылось чудесное видение: передо мной лежал маленький алюминиевый овальный образок того самого благостного дедушки. Вот где я его видела! Это Сергий Радонежский. Счастье!
А ведь мы с мужем подавали заявление в ЗАГС именно 18 июля, в день обретения мощей Сергия Радонежского. Вот он и явил себя как наш покровитель! Мне стало понятно, кто защитил меня от чар гипнотизера.
По материалам газеты «Благовест»
Вот что рассказал один священник. В день Богоявления он в храме наливал в сосуды богомольцев только что освященную воду. Подходит женщина и протягивает ему бутылку. Лишь только начал священник наливать в нее воду, как в его руках бутылка лопнула и разлетелась на мелкие осколки. Изумленный священник спрашивает женщину:
– Что это за бутылка? Не было ли в ней чего-нибудь?
Смущенная женщина отвечает:
– Батюшка, я хотела, чтобы один парень женился на моей дочери. Чтобы приворожить его, я достала у одной старушки наговоренной воды, но боялась дать ее дочери. Для верности я хотела, чтобы к этой воде вы добавили еще и крещенской.
Молитва об избавлении от чародейства
Псалом 90
Помощь в нужде
И древние летописцы, и современные авторы, описывая чудеса Сергия Радонежского, отмечают, что для Преподобного не было и нет ничтожной нужды. Люди просят его не только об избавлении от больших бед, но и о помощи в своих земных заботах. И помощь обязательно приходит: ведь для святого Сергия нет ничего мелкого. Он помогает всякому человеку во всякой нужде – главное, чтобы молитва того шла из самого сердца.
Одна старушка, читая житие преподобного Сергия, была потрясена тем отрывком, где святой строил сени за кусочек гнилого хлеба. Приехала она в Сергиев Посад из деревни, мечтая поселиться рядом со святой обителью. Но не было у нее ни жилья, ни работы, да и денег оставалось всего на несколько дней. Стоя у мощей Преподобного, она молилась так: «святой отче Сергие, пристрой меня хоть куда-нибудь! Многого я не прошу: только какой-нибудь уголок для жилья, да маленький огородик, вот и все, что мне нужно». Так молилась она и выпросила у преподобного и угол, и огородик. Все нашлось в той же Лавре. Стала она работать в монастыре, и дожила там до глубокой старости. Об этом случае рассказала Галина Пыльнева в своей книге «В лавре преподобного Сергия».
В 1946 году Нина, услышав об открывшейся Троице-Сергиевой Лавре, собралась приехать из Сибири. С трудом набрала денег на дорогу в один конец. А как ехать обратно? Но не оставаться же из-за этого дома?! Приехала в столицу, потом на электричке в Лавру. Вышла на станции, пошла за всеми. Повернула к спуску, глянула вперед и ахнула: какая красота! Трудно поверить, что все это не во сне, а наяву. В несколько дней истратила она оставшиеся пятерки, трешки, рубли. Хорошо помнила, что разменяла последний рубль. Обычно она допоздна стояла в Лавре, только на ночь приходила к хозяйке, пустившей богомолку из такой дали. Однажды поздно вечером она подумала, что надо признаться: нет денег, нечем за ночлег заплатить. Может, позволит хозяйка в огороде поработать или полы помыть, постирать… только б не выгнала! Чуть свет, когда Нина встала, чтобы идти к братскому молебну, подошла к стулу с наброшенной на спинку кофточкой, сунула руку в карман… Вчера там лежал последний рубль, теперь могут быть лишь монетки. Но рука чувствует что-то… Смотрит и холодеет от ужаса: деньги! Ее уже истраченные трешки, пятерки, рубли… Как они снова оказались в ее кармане? Нет, она их видит не во сне. Деньги как деньги… И недоумение, и страх, и вдруг радость: это же Бог послал по молитвам преподобного Сергия! Она заплатила хозяйке, купила свечи, хлеба, подала нищей. От отпуска осталось всего несколько дней, деньги она потратила. Пора уезжать, а билет покупать не на что. Просить опять чуда? Она молилась долго, до изнеможения. Проснулась до рассвета, затаив дыхание опустила руку в тот же давно пустой карман… и снова нащупала все те же свои трешки, пятерки, рубли. Ровно столько, сколько надо на билет. От волнения боялась слово проронить. Дома, в своей далекой Сибири, она решила обязательно еще раз поехать в Лавру, поблагодарить Преподобного, что не оставил ее в крайней нужде. И не только поблагодарить в молитве, но и рассказать на исповеди священнику. Рассказала она архимандриту Сергию, от которого узнали об этом и другие.
Г. А. Пыльнева. В Лавре преподобного Сергия (Из дневника 1946–1996)
Недалеко от обители преподобного Сергия было сельцо, где жили два соседа – бедный и богатый. У бедного была свинка, которую он откармливал к зимнему мясоеду. Богатый, узнав о том, позавидовал и озлобился – сам не имея нужды ни в чем, он терпеть не мог, если ближний его имел какой-нибудь, хоть малый, достаток. Приблизилось время праздника, и богатый пришел к соседу с просьбой продать ему свинку. Бедный уступил; богач, пообещав отдать деньги на следующий день, отвел свинку в свою клеть и приказал слугам заколоть ее. Дни стояли морозные, клеть не протапливалась; разделанную тушу оставили там. Когда наутро бедняк-сосед пришел за деньгами, богач велел вытолкать его в шею. Огорченный, отправился бедняк домой, да по пути решил зайти в обитель и попросить помощи у смиренного старца Сергия, о чьей мудрости и прозорливости было известно давно. Люди часто просили преподобного быть судьей в житейских спорах: все знали, что его слова способны умягчить самое жестокое сердце. Сергий выслушал бедняка, и пригласил к себе обидчика-соседа. Как повествует Епифаний, старец сказал ему следующее:
«Сын мой… веришь ли ты, что есть Бог? Знай же, что Он – Судия праведным и грешным, Отец сиротам и вдовицам; Он всегда готов на отмщение неправды людской, и страшно впасть в Его руки… Как же мы не страшимся отнимать чужое, обижать ближнего и творить всякое зло? Ужели мы еще недовольны тем, что дает Он нам по благодати Своей, когда засматриваемся на чужое добро? Или ни во что ставим Его долготерпение? Разве не видим мы, как у нас на виду творящие неправду становятся нищими, их дома пустеют и память о них исчезает навсегда?.. А в будущей жизни из ждет вечное мучение! Отдай же, сын мой, отдай сироте то, что ему следует, и впредь так не делай!».
Богачу стало стыдно, и он раскаялся в своем бесчестном поступке. Обещав отдать деньги за свинку, он покинул святого Сергия. Но по возвращении домой жадность обуяла его. «Не пойдет же, в самом деле, сосед к преподобному еще раз? А коли и пойдет, то скажу, что заплатил, а сосед просто обманывает старца, чтобы вытянуть из меня еще деньги» – решил легкомысленный скупец. Когда же вошел он в клеть, где лежала замороженная туша, то с изумлением увидел, что, несмотря на мороз, в мясе копошатся жирные черви. Ужас напал на него, и богач тут же побежал к соседу и отдал всю стоимость свинки. Червивое мясо бросили собакам, но те не стали есть, словно чувствовали, что эта пища отравлена не червями, но человеческим грехом.
Избавление от смерти
В одной из молитв святому преподобному Сергию Радонежскому есть такие слова:
Эти слова – не что иное, как просьба об избавлении от смерти. Но просим мы не о том, чтобы жить на земле вечно, а о том, чтобы Господь избавил от самого страшного – от смерти без покаяния. Именно от такой смерти избавляют молитвы святого угодника Божия Сергия. Ведь рано или поздно человеку придется умирать. Вопрос только в том, как именно он умрет. «Смерть, разрешая наши узы на земле, – пишет митрополит Иоанн (Снычев), – ставит нас пред лицем вечной Правды. И вот здесь-то и произойдет испытание нашей совести. Здесь-то и состоится проверка нашего багажа. Здесь будут определяться, возлюбленные братья и сестры, наши деяния, наша склонность духовная. Если большая часть нашего душевного устроения будет склоняться к добру, значит, мы шли в своей жизни к Богу. Если же наоборот, преимущество в наших душах получит зло, значит, на земле мы удалились от Бога, а следовательно, и от жизни вечной».
Преподобный Сергий своими святыми молитвами многих людей спас от преждевременной смерти, и этим привел людей к Богу.
Молитва об избавлении от смерти
Хочу рассказать о случае, благодаря которому я уверовал в Бога и силу Его святых. Это произошло двадцать лет назад, сразу после моей свадьбы. Женился я, будучи еще студентом; невеста моя училась со мной на одном курсе. Ну, какие у студенческой четы деньги? А в медовый месяц хотелось куда-нибудь съездить. И мы решили отправиться в путешествие по старинным русским городкам, где сохранилась еще древняя архитектура. Покупать тур для нас было слишком дорого, поэтому мы просто садились на автобус или электричку и переезжали из города в город. Ночевали в дешевых привокзальных гостиницах или в общежитиях. В конце своего путешествия добрались мы до Загорска (ныне Сергиев Посад). Целый день мы ходили по городку, любовались старинными зданиями, делали зарисовки, фотографировались… Часам к трем дня изрядно устали, решили вернуться в гостиницу, перекусить и отдохнуть, а вечерком снова прогуляться. Мы уже повернули назад, но лишь перешли на другую сторону дороги, как сзади нас окликнули:
– Молодые люди! Прошу прощения…
Мы оглянулись. Перед нами стоял небольшого роста седобородый старик с посохом. Одет он был, несмотря на солнечный день, в овчинную телогрейку и стоптанные кирзовые сапоги. Старик сказал, что он приехал из деревни на автобусе, попросил водителя остановить поближе к монастырю, но свернул не на ту улицу, и заблудился.
– Проводите меня, внучки, к Троице-Сергию! – старик почти плакал. – В четыре часа акафист начинается, хочу поспеть.
– Дедушка, да мы с удовольствием… – растерялись мы. – Но мы сами приезжие, и как пройти к Лавре, не знаем.
– Туристы что ли? – улыбнулся старичок.
– Ну да…
– А что ж вы к Троице-Сергию не ходили? Надо сходить внучки, надо! – решительно сказал он. – Идемте со мной!
Тут он взял меня за руку и буквально потащил за собой. Шел он быстро и уверенно. Уже потом, после всех событий, о которых пойдет речь, мне пришла мысль о том, что этот старик, спрашивающий дорогу, сам ее неплохо знал. Мы подошли к монастырю; у ворот толпились группы туристов. Старик стал продираться сквозь толпу, крепко ухватив меня за руку. Мы вошли в собор, и там старичок исчез. На мгновение разжал он руку, и тут же я потерял его в людском море. Нам было неуютно в соборе: в церковь мы с женой не ходили. Мы хотели уже возвращаться, но вдруг ударил колокол, в храме начали читать молитву, раздалось пение, все вокруг начали креститься, и нам стало неудобно расталкивать молящуюся толпу. Мы остались в соборе. От нечего делать я стал разглядывать своды с темными фресками. Прошло около четверти часа, и вдруг меня что-то толкнуло в грудь. Я с удивлением посмотрел на жену, стоявшую впереди меня. Но она стояла, не шевелясь, и, по-видимому, не толкала меня. А может, мне просто показалось? Наконец моление окончилось. Мы вышли из душного собора и отправились восвояси. В гостиницу возвращались пешком, по извилистой, узкой и пыльной улице, где не было ни асфальта, ни тротуара. Вдруг сзади послышалась сирена. Мы обернулись – прямо на нас с воем неслась пожарная машина. В страхе мы бросились в сторону, причем вскочили прямо в чью-то клумбу. Машина промчалась мимо нас, как красная комета. «Не наша ли гостиница горит?» – встревоженно спросила жена. «Ну и пусть горит, – отшутился я. – Документы и самое ценное – фотоаппарат – у нас с собой». Подойдя к гостинице, я понял, как неудачна была моя шутка. У здания стояли три пожарные машины, пожарники раскатывали по земле брезентовые шланги, вокруг метались люди, куда-то бежали, что-то кричали. Одноэтажный гостиничный корпус был окутан черным дымом. На месте третьего окна справа зияла огромная дыра, в ней билось красное зарево.
– Миша, это же наш номер горит! – в ужасе вскрикнула жена, и заплакала.
Я отвел ее подальше, туда, где не было видно пожара (запах гари ощущался везде), усадил на лавку перед чьим-то домом, попросил у кого-то воды… словом, постарался утешить, как мог. Но мне и самому было нехорошо: да, документы у нас с собой, но в номере остались вещи и деньги на обратный путь. Конечно, завтра я буду звонить в Ленинград родителям с просьбой выслать денег; но где нам ночевать сегодня? На этой лавке? Хотя дни стояли теплые, но все-таки конец августа, ночью уже холодно по-осеннему. Словно в ответ на эти мысли дохнуло прохладным ветром. Вечерело.
– Вот что. – сказал я, поднимаясь. – Пойдем к гостинице, наверняка там есть такие же, как мы – погорелые постояльцы. Куда-нибудь они пойдут устраиваться, и мы попросимся с ними.
Но у гостиницы уже никого не было, только две женщины, в одной из которых я узнал горничную, стояли рядом с полуразрушенным обгоревшим зданием и о чем-то негромко говорили. Я подошел, сказал, что мы жили в этой гостинице, и теперь нам некуда деваться.
– А из какого вы номера? – спросила горничная.
– Из двенадцатого.
Мой ответ вызвал у них шок. Они ошарашенно уставились на меня и мою жену.
– Что-то не так? – поинтересовался я.
– Господи… – прошептала, наконец, она. – Ведь мы думали, что вы живьем сгорели. В подсобке взорвался газовый баллон, а подсобка – как раз под двенадцатым…
– Вот повезло, так повезло! – отозвалась другая, незнакомая мне женщина. – Счастье вам, что молодые да сильные – гуляете с утра до вечера и отдохнуть не пришли в середине дня.
– Да мы хотели вернуться… – сказала жена.
И тут меня снова что-то толкнуло в грудь. Странная догадка пронеслась в голове.
– Скажите пожалуйста, а во сколько случился этот взрыв?
– В четыре пятнадцать. – ответила горничная. – Как раз перед самой пересменкой, я ушла сдавать белье в прачечную, и тут рвануло. Все постояльцы, которые на этаже находились, спаслись. Как-то удачно вышло, что там рядом никого не было. После пожара стали сверяться по спискам – только вы не откликнулись. Вот и решили, что сгорели.
Эта добрая женщина предложила нам переночевать у нее, благо жила пока одна: муж в санатории, дочка в деревне у бабушки. Дом ее находился совсем рядом с гостиницей. Приняла нас она очень радушно: согрела воды для мытья, накормила вкусным ужином. Для ночлега уступила нам свою комнату. Мы долго отнекивались, но хозяйка так горячо настаивала, что мы, в конце концов, поняли: отказаться – значит обидеть гостеприимную женщину. Пожелав ей спокойной ночи, мы отправились спать. Но лишь жена переступила порог хозяйской спальни, как вдруг остановилась и отпрянула назад.
– Смотри, Миша… – вскрикнула она, – это он, это тот самый старичок!
Я взглянул туда, куда указывала она дрожащей рукой. В углу, над кроватью, висела икона. Человек, изображенный на ней, был как две капли воды похож на того старика, который нас привел сегодня в Лавру! Я позвал хозяйку и спросил ее, кто на иконе.
– Это же преподобный Сергий! – удивленно ответила она. – Разве вы не знаете?
Мы рассказали ей, что случилось с нами днем.
– В четыре часа начался акафист, на который так спешил этот странный старичок. – говорил я. – А в четыре пятнадцать я почувствовал как будто толчок в грудь… Вы же сказали, что именно в это время взорвался баллон в подсобке. Еще когда мы стояли с вами у гостиницы, я вдруг подумал, что это неслучайно. А теперь еще и старичок, похожий на иконного Сергия. Какие странные вещи приключились с нами сегодня!
– А что тут странного? – улыбнулась хозяйка. – Сам Преподобный вас от беды отклонил и в храм свой привел. О таких чудесах слышать мне приходилось, а вот чтобы самой сталкиваться, так пока не было случая. Верно, правду люди говорят, что святой Сергий охраняет всех, кто в его городе находится – свой ли, приезжий. Так что, считайте, сегодня вы родились во второй раз!
Наутро мы с женой снова пошли в монастырь – приложиться к мощам Преподобного и поблагодарить святого Сергия за спасение.
С тех пор каждый год в конце августа обязательно ездим в Троице-Сергиеву Лавру. И в день, который мы теперь считаем вторым днем рождения, служим молебен в соборе Святой Троицы.
Михаил, 41 год, Санкт-Петербург
Сохранение города и людей
В 1771 году, когда по Божиим судьбам царствующий град Москва и другия грады и места посещены были смертоносною язвою, тогда и состоящее при Лавре селение многих жителей от тоя язвы лишилося. Но во обители, хотя она и отверзста была всем приходящим, не токмо монашествующие и семинаристы, коих было более 200 человек, ни чем не вредны сохранились: но и из служителей обители, вне ея живших, и домы свои не особенно, но вкупе с протчими от язвы умершими или умирающими имевших, ни к единому та смертоносная язва не прикоснулася. Таким образом обитель сея приосеняемая с выше благословением Божиим, и покровительствуема милостию и благоволением Российских Государей, благополучно сохраняется и процветает до днесь молитвами Преподобных Отец Сергия и Никона Игуменов Радонежских Чудотворцев.
Краткое историческое описание Свято-Троицкия Сергиевы лавры, с приложением знатных происшествий, случившихся в оной. Сочиненное Оныя Лавры Наместником Иеромонахом Павлом. В Санкт-Петербурге 1782 года.
В начале войны немцы были недалеко от Загорска. После ночной смены на заводе одна жительница этого города шла домой. Это было как раз в день преп. Сергия. Солнце только поднималось, освещая траву, цветы. Но ни цветы, ни солнце не замечались от великого страха перед приближением фронта: в доме у этой женщины были маленькие дети. И вот ее встречает незнакомая женщина, они идут вместе, и незнакомая ей говорит: «Ничего не бойтесь. Мы под защитой преподобного. Он сказал, что «град его будет во веки цел».
С. Фудель «У стен Церкви»
Спасение воинов на войне
Этот дивный случай произошел во время нашествия ордынского хана Махмета. Привел он на Русь свое войско, но получил достойный отпор: князья и воеводы объединились вместе и в жестоком сражении победили хана. Осталось у Махмета меньше половины воинов, испугался он, что останется вовсе без войска, и стал просить пощады, только бы отпустили их в Орду живыми. Но некоторые князья, думая, что победа уже принадлежит им, настояли на втором сражении, предполагая разбить Махмета наголову и захватить большую добычу. Однако Бог помогает смиренным, но не жадным, и в этот раз войско христианское было сокрушено, а татары, по смирению своему, одержали победу.
«Так Бог учил нас, – писал блаженный Епифаний, – через этих чужеземцев видеть Его милости. И, кроме того, понимать, как сильно смирение, потому что и неверные, будучи немощными, смирением укрепились. Но вернемся к сказанному выше».
Добыча досталась татарам, а еще достались им в плен многие русские воины. В их числе был молодой воин Иоанн, княжеский любимец. Когда гнали его, в числе прочих пленников, в Орду, отбился он от толпы пеших и бросился было бежать. Но один конный татарин увидел его, и, догнав, хотели убить, но вовремя помянул Иоанн святого Сергия. Едва сотворил он молитву преподобному, как ощутил великую силу. Без труда скинул Иоанн татарина с коня, сам вскочил верхом и поскакал в свой стан. По прибытии он первым делом пошел к воеводе и рассказал о великом чуде, о том, как заступничество святого Сергия спасло его от неминуемой смерти. И тут же дал обет сходить в обитель к Преподобному, поклониться его святым мощам, братию одарить и сделать щедрое пожертвование. Однако, когда скакал он домой, лукавый смутил его душу. «Что я смогу сделать? Ведь имение у меня небольшое, и если я принесу подарки множеству братий и сделаю пожертвование, как обещал, то, пожалуй, обнищаю, потому что у меня не останется и половины имения для собственных нужд». Лишь только мелькнула в голове у него эта мысль, как конь под ним споткнулся, седельная подпруга лопнула, и юноша упал. Пока Иоанн чинил седло, явились татары, схватили его, стащили с него доспехи и собирались убить. Надежды на избавление не оставалось: татары были велики числом, а русский стан находился в многих верстах от того места. «Вот как жестоко я наказан за свою жадность! – раскаивался Иоанн. – Отче Сергие! Прости меня перед моею смертью. По справедливости я умираю, но не гневайся на меня!». Так молясь в душе, воин заплакал навзрыд. Слезы ли его, или что-то другое поразило татар, но только они стояли вокруг в полной растерянности, а через некоторое время отошли от него и скрылись совсем. Воин же, благодаря Бога за вторичное избавление, пустился бежать. Теперь не переставал он молиться святому преподобному Сергию, и молитва эта, как броня, защищала его от всех врагов. Обет же свой он исполнил больше обещанной меры: не только сделал подарки братии, но и подарил монастырю все свое состояние. Оно ему было не нужно, потому что после того случая много понял Иоанн, и решил жизнь свою посвятить Богу. Ушел он с княжеской службы и стал иноком в обители святого Сергия.
У каждого народа есть заветные имена, которые никогда не забываются. Напротив – чем дальше развивается историческая жизнь народа, тем ярче и светлее становится в благодарной памяти потомков религиозно-нравственный облик тех деятелей, которые, отдав все свои силы на служение Святой Руси, самой жизнью своею исполнили евангельскую заповедь, гласящую: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13). Такие деятели становятся излюбленными народными героями, они составляют его национальную славу, их подвиги прославляются в позднейших сказаниях и песнях. Но еще выше значение тех подвижников, житие которых озаряется ореолом святости, имена которых блещут в великом сонме угодников Божиих, в земле Российской просиявших. Тогда они становятся ангелами-хранителями своего народа, ходатаями и предстателями за него перед светозарным Престолом Божиим. К ним в тяжелые годины обращается народ с молитвою о помощи, на их небесную защиту уповает во время скорбей и бедствий. Митрополит Иоанн (Снычев). Голос вечности
Другой случай чудесного избавления воина от смерти произошел уже в наши дни.
На каменистой дороге грузовик трясло и подбрасывало. Жесткая скамья казалась орудием пытки. Грузовик старого образца – вместо крыши кусок брезента: стоит случиться обвалу или, не дай Бог, машина упадет набок при резком повороте – и им несдобровать. Им – взводу девятнадцатилетних необстрелянных «салажат», заброшенных волей судьбы на войну, где погибали и опытные бойцы. Шла вторая чеченская кампания. Родители, у которых была хоть малейшая возможность, всеми правдами и неправдами старались «отмазать» сыновей от армии. Алексею не повезло: рос он без отца, мать в сельской школе получала крохи, никто им не помогал. Да и кто бы мог помочь? Колхоз развалился почти сразу после «приватизации». Те, кто не спился от отчаяния и безысходности, перебивались тем, что выращивали на своих огородах; работы не было ни у кого. Из их села всех забирали в Чечню: деревенские, бедные – ни справку купить, ни взятку дать, чтобы сына устроили в нормальную часть. Рядом с Алексеем ехали такие же товарищи по несчастью. Все они знали, что обречены, и все в душе надеялись выжить. Но для начала надо было доехать до места назначения, а это сорок километров по горной дороге, где за каждым камнем, за каждым поворотом могут прятаться боевики. Обстрел начался неожиданно и как-то сразу. Брезент кузова моментально запестрел дырами.
– На пол! – заорал комвзвода.
Но пол был заставлен ящиками, да и, будь он свободен, все равно не уместил бы всех этих рослых, крепких парней. Повалились друг на друга. Алексей оказался сверху. Кто-то чертыхнулся и застонал: ранило. «Не вовремя как вспомнили про нечистого» – подумал Алексей, и положил руку на сердце. (Там, в кармане рубашки была бумажная иконка Сергия Радонежского – мать дала, провожая сына в армию). Обстрел кончился так же, как и начался – сразу.
– Все целы? – спросил командир.
– Одного ранило. – ответили ему.
Не отнимая ладонь от груди, Алексей стал подниматься. И в этот же миг что-то ударило его в руку и сильно обожгло. С удивлением поднес он руку к глазам: из нее хлестала кровь. На груди расползалось алое пятно. Теряя сознание, Алексей рухнул скамью.
– Лешка убит! – были последние слышанные им слова.
В станичном госпитале эту историю помнят до сих пор. Помнят то, как доставили мальчика с пробитой насквозь рукой и пулевым ранением в области сердца. Он был без сознания, но еще дышал. Требовалась срочная операция: пуля, по-видимому, застряла внутри. Каково же было удивление врачей, когда они, сняв повязку (которую в полевых условиях наложили прямо на рубаху), увидели, что грудь солдата цела! На ней не было не то что раны, но даже царапины! Между тем рука была раздроблена, и характер ранения говорил о том, что пуля пробила ладонь и должна была войти в сердце. Должна – но не вошла! Судя по размеру раны, стреляли из крупнокалиберного оружия – не защитил бы и бронежилет, не то, что рука. Но где же сама пуля? Осмотрели рубашку – внешняя сторона кармана пробита, а внутренняя цела! Между ними только одно препятствие: испачканная кровью бумажная иконка, в центре которой, правда, виднелась небольшая отметина. Не могла же эта иконка остановить смертоносное оружие? С обратной стороны иконы никаких следов не было… Пулю так и не нашли. Решено было считать, что она ударила Алексея на излете, потеряв большую часть ударной мощи. Пробила руку – и упала. Но эта версия кажется неправдоподобной не только Алексею, но и видавшим виды военным врачам. Не могла пуля, пронзившая ладонь, остановиться и уж тем более – отскочить назад! «Это тайна или чудо, или – и то, и другое» – сказал Алексею врач при выписке. Сам же Алексей убежден в том, что святой Сергий Радонежский принял смертельный удар на себя, и каким-то непостижимым образом пуля «растворилась» в иконке… Икона же эта хранится в материнском доме, как святыня. В рамке под стеклом стоит она в центре киота, и день и ночь горит перед ней неугасимая лампада.
Житие преподобного Сергия Радонежского
Житие этого великого святого было составлено после его блаженной кончины лаврским иноком Епифанием Премудрым, который был одним из учеников преподобного Сергия. Его книга «Житие и чудеса преподобного Сергия» была хорошо известна русским людям. Но не только великим своим подвижничеством, не только даром чудотворения святой Сергий Радонежский стяжал любовь многих поколений на протяжении сотен лет. Подвиги и события забываются; чудеса, творимые им при жизни, могут и не трогать сердце, как дела прошедшие и далекие. Но личность преподобного Сергия продолжает пленять сердца. В чем же дело? Думается, ответ заключается в том, что святой Сергий явил миру то, что впоследствии назовут «русской душой». С высшими ее качествами – отзывчивостью, жертвенностью, добротой, простотой и премудростью; а еще – той степенью свободы, когда человек способен отказаться от всех мирских благ и добровольно взять на себя самый тяжкий крест, лишь бы послужить Богу и ближнему.
«Есть имена, которые носили исторические люди, жившие в известное время, делавшие исторически известное жизненное дело, но имена, которые уже утратили хронологическое значение, выступили из границ времени. Это потому, что дело, сделанное таким человеком, по своему значению так далеко выходило за пределы своего века, так глубоко захватило жизнь дальнейших поколений, что с лица, его сделавшего, в сознании этих поколений постепенно спадало все временное и местное, и оно из исторического деятеля превратилось в народную идею, а самое дело его из исторического факта стало практической заповедью».
В.О.Ключевский
Латинское имя Сергиус означает «высокий». Высоким был и подвиг этого святого. В Евангелии от Матфея сказано: «не может укрыться город, стоящий на верху горы» (глава 5, стих 14). И такой евангельской высотой веры сиял преподобный Сергий, и свет этот из лесной и дикой пустыни проникал в самые окраинные части Русской земли.
Поделиться книгой: