Помоги проекту - поделись книгой:
Падший Ангел угрюмо усмехнулся:
— Какое совпадение, — прошептал он. — Я тоже опасен.
Вышедшее вперёд существо протянуло руку в непонятном жесте. Поток пламени вырвался из кончиков его пальцев и взорвал кусок кирпичной кладки рядом с Падшим Ангелом. Лукас бросился в сторону, приземлился изящным кувырком, и упёрся в другую стену. Он выстрелил раз, затем ещё, но пули, отлетая от головы существа, лишь высекали искры и рикошетили дальше по переулку.
Ещё одна вспышка — и поток осколков кирпичей словно ужалил шею Падшего Ангела. Он нагнулся, схватил с земли гнилой пучок салата, и швырнул его в существо. Листья шлёпнулись на металлическую маску и поползли на грудь, оставляя мокрые листья там, где у человека были бы глаза. Существо молча начало аккуратно соскребать со своей головы отходы.
А позади него два других существа начали подниматься в воздух на огромных полупрозрачных крыльях, которые до этого были свёрнуты у них на спинах. Хлопающие крылья подняли в воздух обрывки бумаги и пищевых отходов, пальцами рук существа вели вслед человечку, который суетливо семенил к Падшему Ангелу.
— Я же сказал, они опасные, — сказал он; у него была странная манера быстро тараторить предложение, словно боясь забыть его завершение, а затем растягивать последнее слово, словно компенсируя. — Вам не следовало вмешиваться.
Падший Ангел посмотрел вверх. Два существа кружили над переулком словно металлические осы, а то, которое на него нападало, жужжа крыльями поднималось к ним.
— Ничего не мог с собой поделать, — ответил он. — Как только увижу, что на кого-то напали металлические летающие люди, просто не могу не вмешаться.
— Только не подумайте, что я вам не благодарен.
— Кстати, я Лукас Сейтон, заступник падших, поднимающий упавший дух, возместитель утерянных бабок, и бич фальшивой морали.
— А я Доктор... — его лицо приобрело преувеличенно обеспокоенное выражение, — но не знаю, долго ли мне осталось им быть.
Первым взрывом с мусорных баков сорвало крышки, и те полетели, словно смертоносные диски. Вторым взрывом в воздух подбросило Доктора и Падшего Ангела.
Пока они лежали на земле, два существа спикировали в их сторону, а третье отрезало путь отступления в переулок. Отмахиваясь от металлических когтей, тянущихся к его лицу, Падший Ангел лихорадочно думал над тем, как им сбежать.
В начале переулка раздался свисток, временно заглушивший низкий гул крыльев существ и присвист их конечностей. Когти немного отдалились, и у Падшего Ангела сердце чуть не замерло: он увидел в тумане силуэты двух полисменов.
— Убирайтесь, придурки! — крикнул он.
Он не испытывал особой любви к констеблям, но всему есть пределы.
— Что тут происходит? — спросил полисмен, который был пониже и потолще своего коллеги.
Падший Ангел узнал его голос — тот самый полисмен, который его останавливал.
— Вы знаете, который сейчас час?
Его слова утонули в сильном взрыве. Когда дым рассеялся, Падший Ангел рассмотрел лежащие на дороге два распластанных тела.
— Ну, всё, — пробормотал он себе под нос. — Шуточки кончились.
Он жестом показал Доктору, прятавшемуся в перевернутом мусорном баке, чтобы тот держался подальше. Доктор в ответ помахал бирюзовым платком, и утёр им пот со лба.
Падший Ангел вынул из мостовой разболтавшийся камень. Оценивая рукой его вес, он встал. Зависшие вверху три металлические существа снова обратили своё внимание на него.
— Эй, ребята, — весело крикнул он, — кто хочет сыграть в снежки?
Ближайшее существо начало снижаться к нему. Он отошёл на три шага и швырнул булыжник. Тот угодил роботу прямо по лицу, издав громкий звон, эхом пронёсшийся в ночи, словно удар Биг Бена. Отклонившись от курса, существо мотало головой, словно пытаясь отогнать докучливую муху.
— Бенджамину Банни села муха на нос! — запел Падший Ангел.
Доктор смотрел на него, как на сумасшедшего.
Отступив ещё на несколько шагов вдоль переулка, Падший Ангел поднял второй булыжник. Два других существа пытались взять его в клещи: разошлись, чтобы было две подвижные цели. Он отслеживал их перемещение вдоль краёв переулка. Движение его руки было таким быстрым, что невозможно было разглядеть. Камень блеснул в темноте, и снова раздался звон, после которого один из роботов сбился с курса.
Третий робот пикировал на Лукаса, вытянув вперёд когти ног. Падший Ангел спешно отступил ещё на несколько шагов, пытаясь нащупать за спиной то, что — он помнил — должно было там быть. Несколько раз его рука хватала пустоту, а затем в неё попалась холодная цепь детской качели.
Он пригнулся, и когти робота просвистели там, где только что была его голова. Ориентируясь в пространстве скорее инстинктивно, чем по расчёту, он набросил автомату на ногу петлю и быстро откатился в сторону. Автомат взмыл вверх, таща за собой на затягивающейся петле цепь.
Ни на секунду не останавливаясь, Падший Ангел вскочил на ноги и бросился по переулку к Доктору. Автомат, не желая терять добычу, развернулся в воздухе и спикировал следом.
Раздались несколько взрывов — видимо, автомату надоело сражаться на ближней дистанции. Сейтон увернулся от вспышек пламени, а затем, в точно рассчитанный момент, резко затормозил и развернулся. Когда безликая металлическая маска и сверкающие когти, отражая оранжевые отсветы взрывов, заполнили его вид, заслонив небо, звёзды, и переулок, он улыбнулся:
— А вы в курсе, сэр, — сказал он с нарочитой помпезностью, — что выгуливать летающих роботов без поводка — нарушение?
Цепь натянулась, громко заскрипев. Деревце согнулось и затрещало. Когти царапали воздух у Сейтона перед носом, казалось, целую вечность.
А затем упругость дерева пересилила отчаянное жужжание крыльев механизма. Дерево распрямилось, потянув металлическое существо обратно со всё возрастающей скоростью, и в конечном счёте существо наткнулось на стену.
Земля затряслась, по стене переулка растеклось пламя. Искорёженные металлические конечности, шестерни и поршни посыпались на мостовую.
Посмотрев вверх, Падший Ангел увидел двух роботов, похожих на ярких мотыльков с серебристыми крылышками, поспешно улетающих на восток, где уже начал краснеть рассвет.
— Это было впечатляюще, — сказал голос.
Лукас обернулся и увидел Доктора.
— Похоже, для меня трусость оказалась лучшим, что было в храбрости[2], — ответил он. — Кажется, подходит время завтрака.
— Должен признать, вы просто молодец.
— «Молодец как огурец, только не такой зелёный», как могла бы сказать моя матушка, если бы она имела склонность к глупым поговоркам. Но она такой склонности не имела, она была занята увеличением семейного имущества на рынке акций. Я предлагаю яичницу с беконом, потом ещё раз яичницу с беконом, и литр или два кофе. А потом, для разнообразия, ещё одну яичницу с беконом.
Он повернулся к выходу из переулка, но, увидев разбросанные по тротуару человеческие останки, остановился. Доктор натолкнулся на его спину.
— Но вначале... — пробормотал Лукас и подошёл к тому месту, где на мостовой лежала одна из бронзовых лап существа.
Вынув из кармана маленькую карточку, он посмотрел на неё, положил её в лапу, и пошёл прочь.
Доктор подошёл и поднял карточку. Он осмотрел рисунок дьявола-ангела, прочёл подпись. Его подвижное, словно резиновое, лицо ухмыльнулось. Посмотрев вслед Падшему Ангелу, он пробормотал себе под нос: «Хм, интересно...», и поспешил догонять своего спасителя.
Далеко ему идти не пришлось: Падший Ангел стал на корточки и достал из-под автомобиля картину.
— Вот это, — сказал Лукас Сейтон, откидываясь на спинку кресла и довольным взглядом глядя на усыпанную крошками и обляпанную джемом скатерть, — был завтрак, так завтрак.
Доктор кивнул головой. Такого плотного завтрака он не припоминал ещё со встречи с Нероном. Языки жаворонков в тот раз были мелкими, но целую стаю жаворонков мелочью не назовёшь. Впрочем, он не мог не признать, что яйца с беконом были превосходны. И джем тоже.
Он осмотрел своего невероятного спасителя. Пока молчаливый слуга — бывший боксёр, судя по внешности — готовил завтрак, Сейтон сменил свой обляпанный отбросами костюм на жёлтый шёлковый халат. Он был любезен и расслаблен, можно было подумать, что ночью ему довелось только спать. А вот Доктор выглядел так, словно его протащили сквозь живую изгородь. Причём дважды.
Всё было бы не так плохо, если бы он был в менее роскошной обстановке. Меблировка дома Сейтона в Кенсингтоне была похожа на хозяина: дорогая, подобранная со вкусом, и с более чем намёком на оригинальность.
— Ещё чаю, Арчибальд?— спросил Сейтон.
— Да, спасибо. Только меня не Арчибальд зовут.
— А как же вас зовут?
— Зовите меня просто Доктор.
Сейтон улыбнулся:
— Я всегда недолюбливал врачей. Когда я последний раз пожелал своему врачу доброго утра, он мне выставил счёт в пятнадцать гиней за то, что ответил мне тем же. То же самое и адвокатами: паразиты на теле человечества. Как там сказал старина Уилл[3]? «Первым делом мы перебьем всех законников». Ну и врачей туда же. И налоговых инспекторов, — внезапно он вернулся к их разговору: — Нет, лучше я буду звать вас Арчибальд. Чтобы не вспоминать о том, что вы доктор.
— А вы, кажется, назвались Сейтон, я не ошибаюсь? Полагаю, это довольно древний род.
На лице Сейтона промелькнула тень. Когда он заговорил, в его голосе уже не было легкомыслия:
— Сейтоны известны ещё с тех пор, как Гарольд[4] лишился глаза при Гастингсе. Семейное поместье даже удостоено отдельного упоминания в «Книге Страшного Суда»[5], как места, которое стоит стереть с лица земли. Не самые приятные люди, учитывая все эти их права первой ночи, грабежи, охоту.
— А я считал охоту старым добрым английским способом провести досуг.
— Это если в качестве дичи не использовать женщин и детей.
Сейтон отвлёкся, наливая Доктору чашку чая, а себе — кофе.
— Уильям Сейтон, — припомнил Доктор, — правая рука короля Джона. Вернул сажание на кол как способ казни.
— Вы слышали о нём? — Сейтон был заинтригован.
Рот Доктора неодобрительно скривился:
— Встречал... людей, которым доводилось слышать.
— Примерно тогда разгневанные крестьяне начали называть мою семью «Сатаны», а не «Сейтоны». Я последний в этом роду, и до конца моих дней не намерен изменять это.
— Если вы будете действовать так, как вы действовали этой ночью, — предостерёг Доктор, — это может произойти раньше, чем вы рассчитываете.
Сейтон надпил кофе и улыбнулся:
— Кстати, по поводу ночных событий... — напомнил он и посмотрел на Доктора.
Доктор заёрзал в кресле:
— Это будет непросто объяснить.
— Вы называли их «роботы».
— Роботы, верно. Это от чешского слова «рабочий».
— А мне они показались металлическими людьми. Металлические люди с крыльями.
Доктор посмотрел на Сейтона, удивляясь его спокойному тону:
— И вам это не кажется странным?
Сейтон встал из уютного кресла и подошёл к деревянному шкафу. Отперев дверцу, он вынул из шкафа модель утки и поставил её на стол.
— Вот, посмотрите, — сказал он.
Доктор посмотрел. У того, кто изготовил эту модель, должно быть, были золотые руки. Перья были металлические, эмалированные тонким зелёно-голубым покрытием, которое сверкало на расстоянии, но в то же время детали были проработаны так подробно, что можно было различить отдельные пёрышки. Он ткнул пальцем утке в грудь. Металлические перья слегка подались под давлением.
— Она изготовлена чуть меньше двухсот лет назад Жаком де Вокансоном, — тихо сказал Сейтон. — Их было всего пять, это одна из них.
Он нажал что-то под хвостом утки. Задрожав, модель птицы ожила и огляделась с умным блеском в стеклянных глазах. Изогнув шею, она принялась изображать чистку перьев.
— Очень впечатляет, — сказал Доктор.
— Заводной механизм, — сказал Сейтон. — Больше пяти тысяч отдельных деталей.
Устав чиститься, утка выпрямила шею и широко расправила крылья.
— В одних только крыльях четыреста деталей, — добавил Сейтон.
— Это всё весьма интересно, — сказал Доктор, в то время как утка, раскачиваясь, подошла к его чашке чая и начала из неё пить, — но я не понимаю, к чему это?
— Если можно сделать автоматическую утку, значит можно сделать и автоматического человека. Даже с крыльями. Это вопрос всего лишь масштаба. Нет, напавшие на вас ночью существа меня не очень удивляют. А вот что мне интересно, так это
Доктор отодвинул чашку и недовольно смотрел, как утка тыкалась клювом в пустоту.
— Проблема с роботами в том, что они лишь следуют приказам, понимаете? — наконец сказал он. — Если обстоятельства изменяются, они не всегда способны к ним приспособиться.
— К чему вы клоните?
Доктор нагнулся ближе к металлической птице.
— Кря! — громко сказал он. — Кря!
Утка не прореагировала.
Сейтон снисходительно улыбнулся:
— Ну, хорошо, можете вначале поиграться.
— Те летающие существа были запрограммированы стеречь жителей некого дома, возвращать в него беглецов, и убивать любого, кто попал туда по ошибке, — сказал Доктор, поняв, что отвлечь Сейтона от этой темы не удастся. — Я и мои спутники... оказались... в этом доме. Охранники обнаружили нас, но мне удалось выбежать из дома, — он нахмурился. — Я спрятался в первом же подвернувшемся месте: в кузове грузовика, перевозившего капусту. Надо же было додуматься! Должно быть, я выбежал за пределы территории этого поместья и попал на соседнюю ферму. И меня повезли на рынок в Ковент Гарден[6]! Я не осмелился говорить что-то водителю, потому что видел, что роботы преследуют грузовик. Если бы мы остановились, они бы схватили и убили нас обоих. Я спрыгнул в Кенсингтоне[7], но они почти не отстали, — его лицо стало грустным. — Не знаю, что случилось с моими спутниками, мне нужно вернуться и найти их.
Лукас Сейтон откинулся на спинку кресла.
Поделиться книгой: