Помоги проекту - поделись книгой:
– Можете назвать адрес? – торопливо спрашивает невзрачный тип.
– Да. Это в самом конце улицы, у перекрестка… Старые дома. Мы зашли во двор, потом спустились в подвал. Мы немного выпили в кафе, а потом еще у него… Он налил нам вина… И… О Господи!
Воспоминания приходят рывками. Бьют наотмашь. Я чувствую боль по всему телу, мышцы напрягаются, пальцы мелко дрожат, по коже бегут мурашки, к горлу подкатывает комок.
– О нет! Нет! Этого не может быть! Он подсыпал нам что-то. Оля отключилась. А я еще нет… Тогда он подошел к мольберту, взял с него… Нет, не надо! Пожалуйста, не…
– Вы запомнили улицу? – кричит, тараща прозрачные глаза, тип в костюме. – Улицу…
Слепой ужас давит, я кричу, но крик тонет в волнах тумана, вязкого как кисель, который наползает со всех сторон. Стены выгибаются парусом, силуэты людей дрожат, меняют форму, как в кривом зеркале…
Падаю, падаю в туман…
Тело бьет крупная дрожь, я не в состоянии пошевелится…
«Свяжись с операми срочно!!!» – гудит в голове чей-то хриплый бас. Мне что-то кричат, но я не слышу… Тишина.
Звенящая тишина. Только дыхание нескольких людей в тесной комнате. Только отрывистый стук сердца.
Я поднимаю веки, моргаю с непривычки. Вижу четверых. Это интересно. Видеть собственными глазами, так близко. Потянуться рукой и…
Жаль, я не могу двигаться.
Они заранее обезопасили себя.
– Тимур? – спрашивает меня самый молодой.
Я растягиваю губы в улыбке.
Пусть думает, что я и есть тот, кто ему нужен.
А я пока осмотрюсь. Здесь все такое интересное, такое новое для меня. Пожалуй, свет резковат. И еще клубы этого ядовитого дыма щекочут ноздри. Но главное, здесь очень интересн…
Я успеваю услышать, как старик говорит «вот опять», и туман накатывает волной, захлестывает меня со всех сторон…
Мускулы предельно напряжены, судорога, еще одна…
…эти четверо пялятся на меня.
Двоих я знаю. Старый пердун Минц, заслуженный мозгоправ, и его приятель Молчанов, совсем еще щенок, практикант. Жалкие трусливые людишки. И они меня, конечно, связали…
С ними двое каких-то молодчиков, незнакомые. Один, сидящий за столом, похож на снулую рыбину. Второй подпирает стенку, у него волчьи глаза, из-за ремня торчит рукоятка пистолета. Вокруг лампы вьются облака табачного дыма.
Я пытаюсь рывком подняться, но не могу даже сдвинуться с места, ремни держат крепко, я примотан к креслу вроде зубоврачебного.
– Развяжите меня! – говорю я.
– Тимур? – спрашивает Молчанов. – Вас зовут Тимур Колпин?
– Глаза разуй! – говорю я. – Кто ж еще?
Они таращатся друг на друга, переглядываются.
– Развяжите меня!
– Полученной информации должно хватить, – вполголоса цедит «волчара», обращаясь к Минцу.
Минц хватает своей веснушчатой лапой телефонную трубку.
– Петровский, зайди к нам… Ага, захвати.
– Что, успокоительным колоть опять? – догадываюсь я. – Не поможет. Вам уже ничего не поможет. Доберусь до вас… И тогда… Тогда вы испытаете на себе, что такое истинный Гнев Его. Он достанет вас, где бы вы ни находились! Он заставит вас тысячу раз пожалеть о том, что вы связались с Ним… Эй, ты, лупоглазый! Я тебя запомнил, слышишь?!
Они никак не реагируют, но мне этого и не надо. Судьба их давно предрешена.
– Вам уготована великая судьба! – улыбаюсь я. – Стать частью Его замысла. Стать частью Его прекрасного Проекта…
Появляется санитар, в руках у него шприц.
– Здорово, приятель! – улыбаюсь я. – Я помню и тебя. Ты встретишься с Ним первым. Он уже давно ждет этой встречи. Я говорил ему про тебя, и ты ему интересен! Ты интересен ему… Врубаешься, что это значит, ах-ха-ха!
Я смотрю в их жалкие лица. В них пока нет Страха. В них только равнодушие и брезгливая отстраненность.
Только Молчанов, этот мальчишка, слушает меня с интересом.
Но они переменят свое отношение, они пожалеют… Еще сполна вкусят настоящего Страха.
Я чувствую короткий укол в предплечье. Но им это не поможет. Уже не поможет. Им не удержать меня.
Бесконечно это продолжаться не может. В какой-то момент мне удастся собраться с силами, и тогда…
Все тонет в вязкой вате, и я слышу откуда-то издалека голос Минца:
– Вот так, в первом приближении… Теперь вы имеете некоторое представление…
– Нам необходимо провести более тщательные исследования! – вставляет Молчанов. – Счет идет уже на часы, и я настаиваю на форсировании…
– Санкция руководства еще не получена! – перебивает его тот «волчара», с пистолетом за поясом.
Все тонет в наслоениях ваты, голоса становится неразборчивее, глуше, глуше… Плыву сквозь туман. Но мне не страшно.
Я знаю, куда ведет меня этот туман. Возвращаюсь в Башню…
5«…В ходе расследования стажером Молчановым было выдвинуто предложение – приобщить к материалам следствия результаты психологического теста, вернее сказать, эксперимента, который был проведен с гр-ном Колпиным самим стажером М. и группой лаборантов Н-ского университета. Проводить тест предложено было на их территории, что было мотивировано нашей недостаточной оснащенностью (?!).
В ходе эксперимента были установлены дополнительные симптомы психической болезни гр-на Колпина и прояснились некоторые детали дела, о которых я сообщал в предыдущем отчете.
В частности, установлено количество ложных личностей (4), со слов К. составлено подробное описание произошедшего. Получено представление о его мотивациях. Его причастность к делу теперь уже несомненна. Но степень виновности и его вменяемость пока неочевидны.
С ним еще предстоит работать, но, главное, теперь у нас есть первые версии о местонахождении пропавшей гр-нки Нильской. Информация передана оперативникам.
Полученные в ходе тестов с подозреваемым К. материалы я прилагаю к отчету и прошу обратить внимание на…»В Башне чужак.
Такого не бывало никогда прежде, поэтому я испытываю странное волнение.
Чужак поднимается по спиральным подъемам Башни. Моей Башни… Он находится на моей территории, и потому я могу легко узнать, что ему понадобилось здесь. Могу стать с ним одним целым, слиться с ним. Думать его мысли.
Он ищет Вишневую Даму.
Сейчас в Башне трое постояльцев, не считая меня и Чужака, а ему интересна именно она. Странно.
Тут я узнаю его. Конечно, тот самый мальчишка, как я не догадался раньше?
Я уже видел его, и про него рассказывали и Весельчак, и Фанатик…
Вишневая Дама не рассказывала – она не хочет говорить со мной. Ей нужно время, чтобы освоиться.
Даже не знаю – радоваться мне или тревожиться?
Нам было уютно здесь вчетвером, и вот появился пятый.
Сам, по собственному желанию? Это против правил.
Сюда не приходят просто так, когда заблагорассудится.
Сюда приводят. Привожу я. Тот, кому принадлежит Башня.
Я следую за ним, но он опережает.
Он подобрался к Вишневой Даме, я слышу ее крики, которые доносятся сквозь мерцающие перламутровые стены.
Вишневая Дама сообщает ему что-то.
Мерзавка! Сумасшедшая сука, она говорит ему, где искать свою подружку, которая все еще ждет своей участи ТАМ, снаружи! Я не успел привести ее в Башню, оставил на потом…
Вот оно, наказание за беспечность!
Я стремительно несусь за чужаком, но он ускользает. Он узнал, что хотел.
Его нельзя выпускать отсюда! Это моя территория!
Я врываюсь в Лабиринт. Здесь расположена моя гордость, мое главное сокровище – Коллекция… В светящемся янтаре навечно застыли Мгновения. Лики тех, кого я привел сюда, в момент, когда я открыл перед ними величайшую тайну Вселенной. Тех, кто прошел через Башню.
Это суть, это истинный смысл моей работы. А то, что остается ТАМ, снаружи, – лишь предварительные эскизы, пачкотня на палитре.
Чужак был здесь, я чувствую его след…
Но поздно. Двери распахнуты, и за ними только чернильная тьма.
Он сбежал! Он ворвался в мою Башню, видел ее изнутри, нарушил мой покой.
Он осквернил своим присутствием мою сокровищницу, мою драгоценную Коллекцию!
И так просто ускользнул от меня… Как ему это удалось? Кто он такой, этот пятый лишний?!
Я запомнил его.
Он вызвал мой интерес. А это значит, что рано или поздно он тоже станет постояльцем Башни, и волнующее мгновение его Прозрения присоединится к моей блистательной Коллекции…
Ловлю себя на том, что в Башне царит странная оцепенелая тишина.
Я пробегаю по длинным коридорам, по лестницам и залам… Везде пусто.
Они тоже сбежали! Каким-то образом все они, постояльцы моей Башни, сбежали, я остался совершенно один… Совершенно один!
Это ничего, я справлюсь.
Того, что рассказывали мне Фанатик, и Весельчак, и даже эта сумасшедшая Вишневая, будет достаточно.
Я смогу сориентироваться ТАМ.
Мое дело будет продолжено…
«…тогда же стажер Молчанов в одиночку, действуя без санкции руководства, используя самовольно изъятую аппаратуру Университета, вступил в прямой контакт с подозреваемым Колпиным. Действия его носили безответственный и откровенно провокационный характер.
Впрочем, нельзя не отметить, что эти действия в конечном итоге помогли установить точное местонахождение гр-нки Нильской, которая была заперта в подвале жилого дома на Строительной, 16. Этот подвал Колпин использовал под мастерскую.
Молчанов немедленно отправился по установленному в ходе контакта адресу и уже оттуда вызвал оперативников и бригаду «скорой помощи».
Нильская в данный момент находится под наблюдением медиков, она сильно истощена, но состояние ее оценивается как удовлетворительное.
Пользуясь терминами самого стажера Молчанова, ему удалось «взломать» «внутреннюю защиту» гражданина Колпина и, проникнув в его сознание (?!), «сыграть на его собственном поле и по его правилам».
По моему личному мнению конечный результат является в большей степени счастливым стечением обстоятельств, чем заслугой стажера М. Я прошу учитывать это при вынесении окончательного вердикта по делу.
Подозреваемый Колпин был препровожден в Н-скую областную спецлечебницу № 154, где находится в данный момент под строгим надзором. Стажер М. настаивает на повторном эксперименте, но, учитывая все факторы, считаю нужным стажера М. от дальнейшего расследования отстранить. Дело можно закрывать. Рудокоп».
Тарабанов.
Песков.
1
Комбинезон санитара мне немного великоват, но чтобы добраться до цели – вполне сгодится.
Даже простым карандашом можно творить истинное искусство. Конечно, если он находится в умелых руках. Санитар узнал об этом не понаслышке.
Я иду по коридору, освещенному лампами дневного света, а в голове прокручиваю план действий.
Конечно, меня хватятся очень быстро.
Найдут этого хряка, хотя я постарался замести следы, и для этого пришлось провести почти час в пустой операционной, со скальпелями и анатомической пилой.
Работа на скорую руку, недостойная мастера. Мне даже было немного стыдно за результат.
Хорошо хоть, что у них нашлось так много пластиковой пленки. Это добавило искру вдохновения даже в такую быструю халтурку.
Я люблю работать с пластиком. Он универсален, он нивелирует любую форму. Скрывает ее до поры.
Мне, конечно, придется покинуть город. Некоторое время попетлять по стране, уходя от возможного преследования. Изменить внешность, изменить имя. Для этого у меня все готово. Целых два тайника, о существовании которых они не догадываются со всеми своими ищейками, спецпрепаратами и напичканными электроникой лабораториями.
И никакой умненький мальчик Молчанов им тут не поможет.
Мне надо как можно скорее покинуть город, но жажда творчества сильна.
Вдохновение снова пьянит меня. Оно жжет меня изнутри, я не в силах противостоять. Перед отъездом я позволю себе небольшой… нет, не Проект, конечно, а так, легкий эскиз. Вольный росчерк на память этому Молчанову и остальным.
О, с каким удовольствием я поработал бы с ними! Конечно, материал не особо хорош, но из любви к искусству, исключительно из любви к искусству…
Но что я слышу?
Наверху вопит сигнализация. Кто-то обнаружил мое отсутствие?
Что за незадача – какой-нибудь припозднившийся лаборант? Но как он проник в боксы? Доступ туда кому попало не дают. Это с санитаром мне повезло. Похоже, везение мое имеет свои пределы.
Или нет?!
Нет, мне по-прежнему везет, несомненно.
Я замечаю его первым.
Гремя каблуками по плитке, он быстро спускается по ступеням, на один лестничный пролет выше меня. Сам идет ко мне в руки, самоуверенный щенок, который решил залезть мне в голову. Тот, кто осквернил своим вторжением мою Башню.
Теперь-то посмотрим – кто кого?!
Я отхожу к лифтам, свет там не горит, и зал тонет в полумраке. У стены стоит кадка, из которой торчит толстая пыльная пальма. Я застываю за ней, вжавшись в стену, азартно сжимая в пальцах карандаш.
Все, что остается, – это немного подождать.
А потом я узнаю, сколько оттенков таит в себе его кровь.
«…лично присутствовал при кремации. Я даже рад, что все так разрешилось. Как подумаю о неповоротливости нашей судебной системы, о том, какая шумиха поднялась бы в прессе… Впрочем, это лирика.
Считаю, Колпин сделал нам большое одолжение, решившись на побег.
Что касается стажера Молчанова, он не перестает удивлять меня. Я поинтересовался, что ему понадобилось в клинике в такое позднее время? Ответ меня ничуть не удивил.
Экспериментатор… Для таких, как он, все запреты и санкции – это пустой звук!
Поделиться книгой: