Помоги проекту - поделись книгой:
Лишь теперь Юджио понял, что за «суд» происходит в трех мелах от него.
Райос и Умбер собирались обесчестить Тиизе и Ронье. Пользуясь своим правом судить, они насильно совершали то, что дозволено лишь между мужчиной и женщиной, состоящими в браке, благословленном Стейсией, – во всяком случае Юджио в это верил.
Едва поняв это, Юджио выкрикнул:
– Прекратите!..
Он шагнул к кровати – и тут Райос, резким движением подняв голову, уставился на него горящими глазами и рявкнул:
– Ни с места, простолюдин!!!
По-прежнему гладя щеку Тиизе правой рукой, левой он указал на Юджио.
– На твоих глазах осуществляется законный и справедливый суд, проходящий в полном соответствии с Имперским законом и Индексом Запретов! Должен напомнить, что препятствовать власти вершить суд – тяжкое преступление! Еще один шаг – и ты нарушишь закон и станешь преступником!
– Кого…
Юджио пытался крикнуть это. Он пытался крикнуть это и броситься на Райоса. Но.
Его ноги остановились сами собой, будто прибитые к полу. Рванувшись вперед, Юджио лишь потерял равновесие и упал на колени. Тут же попытался вскочить, но ноги его не слушались.
Слова Райоса «нарушишь закон и станешь преступником» бесконечным эхом отдавались у него в голове.
Церковь Аксиомы абсолютна. Индекс Запретов абсолютен. Идти против него запрещено. Запрещено любому, кто бы он ни был.
– Гу… хх!..
Он стиснул зубы и, бросая вызов голосу, попытался поднять правую ногу. Такие знакомые кожаные туфли – но даже ступни в них сейчас стали тяжелыми, будто превратились в сплошной свинец. Искоса глядя на Юджио, Райос издевательски прошипел:
– Вот и ладненько, оттуда и смотри, как хороший мальчик.
– У… уггг…
Ценой невероятных усилий Юджио сумел чуть подвинуть вперед непослушную правую ногу, но хоть чуть-чуть подняться был не в состоянии. А пока он пытался, грязные лапы Райоса и Умбера тянулись к Тиизе и Ронье.
– …Семпай.
Услышав этот слабый голос, Юджио чуть повернул взгляд.
Тиизе, прижатая к кровати Райосом, повернула голову набок и смотрела прямо на Юджио. Ее щеки, всегда румяные, точно яблоки, посинели – скорее всего, от переполняющего девушку страха, – но к глазам вернулся решительный блеск.
– Семпай, не надо. Не надо обо мне беспокоиться… это наказание я должна принять.
Голос Тиизе дрожал, прерывался, но слова звучали твердо. Девушка кивнула, потом повернула голову и устремила взгляд вверх. Презрительно посмотрела на Райоса и зажмурилась. Лежащая рядом Ронье уткнулась лицом ей в плечо, но тоже не проронила ни звука.
При виде решительности девушек Райос чуть отодвинулся, будто в удивлении…
…но тут же ядовитая усмешка появилась у него на губах, и он тихо произнес:
– А ты упряма для девчонки-дворянки шестого класса. Похоже, Умбер, будет интересно – сколько они сумеют продержаться.
– Давай тогда посостязаемся, которая закричит первой, Райос-доно?
Лица этих двоих, в которых не осталось ни намека на дворянскую гордость, едва ли не горели от вожделения и возбуждения.
Какое-то знакомое выражение – так подумалось оцепенелому Юджио, пока он отчаянно пытался двинуть вперед непослушную ногу. Ну да, конечно – такие лица были у гоблинов, которых он видел в северной пещере два года назад. Эти двое ничем не отличаются от обитателей страны тьмы, которых он и Кирито рубили подобранными там же мачете.
Райос и Умбер одновременно потянулись к лицам Тиизе и Ронье и прошлись пальцами по лбам и щекам, будто подогревая в девушках страх и стыд. Губ они старательно избегали, но лишь из-за прямого запрета соприкасаться губами до брачной клятвы. Однако – что же это за закон, который такие вещи обозначает как запрет, но при этом позволяет насильно обесчещивать девушку до брака? Какой смысл в существовании такого закона?
Дерг.
Внезапно острая боль пронзила правый глаз Юджио. Та же странная боль, которая посещала его время от времени – когда он позволял себе сомневаться в законах и в Церкви.
Обычно он, едва ощутив эту боль, тут же останавливал подобные мысли. Но сейчас, один лишь этот раз, Юджио продолжал думать, неприглядно корчась на полу.
Каждый закон, каждый запрет должен существовать ради того, чтобы все обитатели Мира людей могли жить счастливо. Нельзя красть. Нельзя ранить. И – нельзя бросать вызов Церкви Аксиомы. Когда все люди следуют этим правилам, повсюду сохраняется мир.
Но если так – почему же в законах столько «нельзя»? Бессчетное количество запретов, тянущихся на сотни страниц, вовсе не нужно. Не следует ли вместо всего этого написать лишь одно? Вот что: каждому надлежит уважать, ценить и доброжелательно относиться ко всем окружающим. Если бы одно-единственное это предложение было в Индексе Запретов, Райос и Умбер не смогли бы заманить Тиизе и Ронье в ловушку и играться с ними.
А значит – не может такого быть. Несмотря на всю власть Церкви, не может такого быть, чтобы все человечество несло в себе только лишь добродетели. В конечном счете… в конечном счете…
Люди – существа, изначально сочетающие в себе и добро, и зло.
Индекс Запретов сдерживал лишь малую частицу гнездящегося в людях зла. Вот почему Райос и Умбер могли надругаться над невинными девушками, проскользнув между грубыми стежками законов – нет, в каком-то смысле они это делали с согласия законов. И не во власти Юджио было этому помешать. Прямо сейчас закон дозволял действовать Райосу, а Юджио – запрещал.
Словно забыв о существовании Юджио, дворяне высшего класса оглаживали девушек горящими взглядами; потом, подтянув их повыше и распахнув полы халатов, они нависли над своими жертвами, чтобы сделать то, что собирались.
Когда девушки ощутили приближение мужчин, их лица исказились от ужаса и отвращения, в несколько раз более сильных, чем до того. Тиизе и Ронье отчаянно замотали головами, будто умоляя, но Райос и Умбер медленно, будто наслаждаясь самим процессом, придвигались ближе.
Наконец тонкий голосок вырвался из горла Ронье.
– Н-нет… нет… нееет!..
Тиизе, услышав плачущий голос подруги, тоже не выдержала. Крупные слезы покатились из глаз, и она закричала:
– Нет… спаси нас, спаси нас, Юджио-семпай! Юджио-семпааай!
Закон, назначивший столь жестокое наказание Тиизе и Ронье, которые собрали всю свою храбрость, чтобы вступиться за подругу Френику.
Закон, не помешавший Райосу и Умберу заманить девушек в поставленную ими ловушку и не мешающий обесчещивать их.
Если следовать такому закону считается добром…
– Я…
Юджио вложил всего себя в то, чтобы поднять свое тело, отяжелевшее, будто сделанное из свинца целиком, и протянуть правую руку к рукояти «Меча голубой розы», который он сжимал в левой. В правом глазу была уже не просто боль; глаз целиком превратился в раскаленную массу, заливая багровым светом поле зрения; но Юджио, не обращая на это внимания, крепко вцепился в рукоять.
Как только Юджио извлечет острый стальной клинок из ножен, он, по-видимому, лишится всего, чего достиг в Академии. Звание пятого меча, место в Академии, даже надежду на участие в турнире мечников в качестве представителя Академии.
Но если здесь и сейчас он будет просто смотреть на то, что делает Райос, он потеряет нечто очень важное. Свою честь мечника… даже нет, свое сердце.
Когда они позавчера веселились в лесу, Кирито сказал. Он сказал, что есть вещи, которые необходимо сделать, даже если это запрещено законом. Есть вещи более важные, чем законы, запреты, Церковь Аксиомы.
Наконец-то Юджио понял. Он понял, почему Алиса прикоснулась к земле страны тьмы восемь лет назад.
Сомнений не было – Алиса тогда хотела помочь рыцарю тьмы, который умирал, пронзенный стрелой Рыцаря Единства. Было в ней какое-то важное
И вот настала очередь Юджио. Что именно представляет собой это важное
– Но… но я!..
Издав вопль, Юджио потянул «Меч голубой розы» из ножен.
Однако.
Его правая рука вдруг застыла, будто меч и ножны – да нет, всю руку – сковал лед. И одновременно страшная, невыносимая боль от правого глаза пронзила всю голову. Перед глазами все покраснело, посыпались искры, сознание начало уплывать.
Восемь лет назад. В Рулиде, на площади перед церковью. Когда он пытался спасти Алису, которую забирал Рыцарь Единства. Было то же самое.
Вытянув меч всего на несколько миллисе, Юджио дальше не мог даже шелохнуться. И голос подать тоже не мог.
Ни на чуть-чуть он не мог сдвинуться, словно его ноги отрастили корни, ушедшие глубоко в землю.
Райос и Умбер, заметив, возможно, что происходит что-то не то, обернулись к нему и, глядя, как он неприглядно застыл с мечом в руках, мерзко заухмылялись.
Потом еще медленнее, чем прежде, они, будто напоказ, придвинулись к плачущим Тиизе и Ронье.
Юджио вдруг увидел какой-то странный знак.
Прямо посреди залитого красноватой дымкой поля зрения алые, как кровь, буквы священного языка выстроились в слова, крутящиеся слева направо. Там было написано: «SYSTEM ALERT: CODE 871», – но что это такое, Юджио не понимал.
Однако интуиция подсказала ему, что это – нечто вроде «печати». Печати, запрятанной в правом глазу; эта печать и не дает ему двигаться; она заставила его подчиниться закону тогда, восемь лет назад, и заставляет сейчас. Из-за нее он и не смог ничего сделать – только смотрел, как забирают Алису.
– У… гу… ооо!..
Отчаянно цепляясь за ускользающее сознание, Юджио неотрывно смотрел на алую печать. И на находящихся по ту сторону от нее Райоса и Умбера, готовых уже проникнуть в девушек.
Непростительно. Абсолютно непростительно. Превратив ненависть к этим двоим в силу, он двинул правой рукой. Медленно-медленно меч пополз из ножен. Священные буквы становились все крупнее, слова вращались все быстрее.
– Неееет!.. Семпааай!!! – закричала Тиизе.
– У… оаааааа!!! – взревел и Юджио; и тут случилось.
Серебряная вспышка – и правый глаз взорвался; Юджио даже почудилось, будто что-то брызнуло во все стороны.
Поле зрения сразу сократилось вдвое, но, не обращая на это никакого внимания, Юджио рывком вытянул из ножен «Меч голубой розы». Еще даже не выйдя полностью, клинок засиял синим.
Секретный прием стиля Айнкрад, «Горизонтальный удар».
Видимо, краем глаза заметив летящий с быстротой молнии клинок, Райос в последнее мгновение сумел пригнуться. Меч коснулся взметнувшейся пряди волос и срезал ее.
Однако Умбер, находящийся дальше, заметил движение Юджио слишком поздно. Уже почти войдя в Ронье, он застыл, потом неуклюже дернулся влево, выпучив глаза.
– Ии… – только и успел взвизгнуть он и инстинктивно закрылся левой рукой; а потом «Меч голубой розы», точно притянутый магнитом, ударил ее близ локтя.
Сопротивления Юджио не ощутил. Но левое предплечье Умбера отделилось от локтя и, крутясь, шлепнулось на вычурный ковер.
На какое-то время все застыли, не произнося ни звука. Меч прошел весь положенный ему путь, и лишь после этого Юджио вновь ощутил боль там, где уже не было правого глаза.
Потом –
Кровь с шипением хлынула струей из перерубленной левой руки Умбера. В основном она полилась на блестящие простыни, но несколько капель долетели до Юджио, оставив черные пятна на синей форме с левой стороны.
– Нет… ааа… аааааа?!
Из глотки Умбера вырвался пронзительный вопль. Выпучив глаза и открыв рот, он уставился на обрубок, из которого продолжала литься кровь.
– М… моя… моя рука!.. Кровь… столько крови!!! Моя Жизнь… моя Жизнь, она падаеееееет!!!
Лишь тут он вцепился правой рукой в обрубок, но, чтобы остановить кровь, этого было явно недостаточно. Красная жидкость продолжала литься на простыни; Умбер подался к сидящему слева от него Райосу.
– Ра-райос-доно! Заклинание! Нет, нормальные заклинания уже не помогут… пожалуйста, пожалуйста, передай мне часть своей Жизни!..
Окровавленная правая рука потянулась к Райосу, словно пытаясь вцепиться в него, – но тот проворно скользнул в сторону и поднялся с кровати. Тиизе и Ронье, похоже, до сих пор не пришли в себя от того, что только что случилось, – они не двигались, и глаза их были пусты.
– Райос-доно, твоя Жииизнь!
Райос посмотрел на продолжающего вопить Умбера – взгляд его выражал удивление и в то же время равнодушие – и ответил:
– …Прекрати паниковать, Умбер. Из-за одной отрубленной руки ты всю Жизнь не потеряешь… по крайней мере я так читал где-то. Обвяжи ее шелковой веревкой и останови кровь.
– Н-нет…
– Тут другое интересно – ты это видел, Умбер?
Отведя взгляд от Умбера, принявшегося лихорадочно обматывать руку веревками, которые он успел снять с ног Ронье и Тиизе, Райос посмотрел на согнувшегося после выполнения приема Юджио. Кончик языка раз за разом проводил по искривленным губам.
– Твою руку отсек меч этого мужлана. Потрясающе… это… впервые в жизни я вижу, как кто-то нарушает Запрет. Я ожидал всего лишь проявления неуважения, но… подумать только, нарушение самого Индекса Запретов!!! Поистине великолепно!!!
Развернувшись (его халат по-прежнему был распахнут), Райос зашагал к противоположной от кровати стене. Из висящих на ней красных кожаных ножен он потянул большой меч.
Поделиться книгой: